Моя игра

В баре было, как и в предыдущие разы, немноголюдно, даже пустовато, за что Артур и любил это место. Музыка, которая играла тихо, не мешала разговорам, и никогда не возникало пьяных драк. Сюда приходили люди спокойные и приличные, желающие просто отдохнуть после работы, и это легко объяснялось: обыкновенные пьянчуги не могли позволить себе такие цены. Артур — мог и ходил только в это заведение, и приятелей затащил. Не один вечер пятницы прошёл в баре. Этот исключением не стал. Артур сидел в окружении Димона и Веталя, Сёма же должен подойти позже. Безо всякого интереса потягивая пиво, Артур размышлял о своём и не вникал в разговор, который вели парни. Да и о чём они говорили? О Полине. Веталь вслух обдумывал, как лучше сделать ей предложение выйти за него, и спрашивал совета, Димон протестовал, а Артур плевать хотел на них обоих. Его голову занимал совсем другой вопрос: как устроить незабываемое свидание, которое точно понравится Стеше? Это должно быть что-то, что учитывает её интересы: аниме. Только вот что придумать? — Эй, старик, ты-то чего молчишь? Скажи этому, что он не должен жениться! — Да мне-то что? — раздражённо дёрнул плечами Артур. — У него своя голова на плечах есть. — Ага, а толку? Твоему старику она помогла? Нет же, женился, и думаю, он об этом не раз пожалел. Как и мой. — Ты лучше брось эту тему, — процедил сквозь зубы Артур, кулаки невольно сжались, и ручка пивного бокала едва не отломалась. Он прекрасно знал, что тактичность и Димон — понятия несовместимые, эмоциональный интеллект у друга как у зубочистки. Артур знал и то, почему тот так категорически против брака: Димон хоть и вырос в полной семье, но регулярно видел скандалы родителей и выслушивал сетования отца, что зря он женился. На этой почве они и сдружились в средней школе: в последний день учёбы, перед новогодними каникулами, Артур заметил, что один одноклассник не торопится домой, и, узнав, в чём дело, пригласил к себе. Все каникулы они провели вместе. Димон под влиянием своего предка считал, что браки — сущее зло, поскольку лишают свободы, связывают по рукам и ногам. Артур же с течением времени начал осознавать, что есть те, ради которых свободу можно добровольно принести в жертву, ибо она ничто, если рядом не будет действительно близкого человека. Такого рода отношения, по-настоящему здоровые и основанные на взаимном доверии, построил Веталь с Полиной. Такого рода отношения мог бы со временем построить Артур со Стешей. — Завались, а? — фыркнул Димон. — Ещё один подкаблучник. Думаешь, я не вижу, что происходит у тебя со Стешей? Да ты помешался на ней! Что, хочешь сказать, это не так? Знаешь, ты, конечно, можешь забить на всё и замутить с ней, да только она бросит тебя так же, как и меня. Ни я, ни ты ей не нужны. Хотя тебе плевать, ты готов ноги ей целовать. Да она об тебя ноги вытирает и будет вытирать, а ты… Артур не дал договорить: кулак, ещё прежде чем он успел подумать, врезался в лицо говорившего. Димон ошарашенно прислонил ладонь к носу и отнял, уже перепачканную кровью. Во взгляде, направленном на Артура, читались обвинение, непонимание и обида. К ним тут же подбежала официантка и стала предлагать салфетки, но Димон пренебрежительно махнул ей, чтобы ушла. — Даже так… Знаешь, зачем я вообще затеял этот спор? Ты думаешь, из-за уязвлённого самолюбия? Нет. Не только. Я хотел проверить нашу дружбу, я же видел, что Стеша тебе нравилась. Мне казалось, она достаточно крепкая и никакие бабы на неё не повлияют. Я ошибся. Что ж, счастливо оставаться каблуком. — Держа возле повреждённого места носовик, парень поднялся из-за стола и, дрожа от злости, вышел, оставляя недопитое пиво. Артур прикрыл глаза и помассировал виски, шумно дыша. Нужно было успокоиться, чтобы не снести тут всё к чертям. Собственно, поведение Димона нисколько не удивляло, даже его признание не повергло в шок. А на каких основаниях Артур считал эту связь дружбой? Память тут же подкинула пару эпизодов. Вот в старшей школе Димон после уроков запер Артура с Карой в одном кабинете во время дежурства, давая возможность завоевать внимание девушки. А вот он, пай-мальчик, впервые напивается, и Димон тащит его к себе, зная, что ему влетит, но ещё больше — Артуру от своего отца. А вот его ставят танцевать вальс в пару с девочкой, которая нравится Артуру, и Димон отказывается, мол, они не будут смотреться, и предлагает на своё место Артура. Димон стал для Артура кем-то вроде лорда Генри . Благодаря ему он впервые попробовал сигареты и некоторые запрещённые вещества, под его руководством впервые развёл барышню на секс, а когда та возомнила, что у них отношения, и отделаться от неё было невозможно, Димон, спасая одноклассника, пустил слух, что она в постели бревно. И это сработало. И вместе с Артуром он поступил в университет не сразу, а через год, и колесил по просторам Европы. Дружба была. Так в какой момент она пошла под откос? Негромкое покашливание вывело Артура из размышлений. — Что? — вяло поинтересовался он. — Знаешь, я ведь тоже наблюдал за тобой и Стешей. Я почти уверен, что у неё есть к тебе чувства, но если ты выиграешь спор, переспишь и бросишь, боюсь, это её ранит. А кто знает, на что способна обиженная женщина… Почему бы тебе не отказаться от этого гиблого дела? Играть чувствами некрасиво. Да и с Максом ты поступил нехорошо. Артур усмехнулся, рука по привычке потянулась к карману, но он вспомнил, что бросил курить, и опустил её на полпути. Покачал головой. — Красиво, некрасиво… Какая разница? Есть цель — нет препятствий, на войне все средства хороши. — А если бы он умер? Ты бы смог с этим жить? Артур дёрнулся, едва не разлив пиво, затем залпом осушил бокал почти до дна и даже не скривился. — Не нужно играть роль моей совести, у меня её нет. — Есть. Ты просто прячешь её, хочешь казаться мачо. Но я бы сказал, что ты тот ещё… мачо наоборот. Сёма, когда появился, удивился могильной тишине и отсутствию Димона. Веталь тут же посвятил его в курс дела. Артур нехотя поделился, как обстоят дела со Стешей, осознавая, что сам он уже ничего не понимает. — Знаешь, я отчасти согласен с Веталем, — отозвался Сёма. — Хотя я не думаю, что Стешу это сильно заденет, скорее, это для тебя плохо кончится. Она ведь тоже играет тобой, смотри, как бы не переиграла и не уничтожила. — Снова твои «предсказания», — кисло улыбнулся Артур, вливая в себя остатки пива. — Как-нибудь сам обойдусь. Не могу я отказаться от спора! Я должен довести дело до конца, а то какой из меня будет мужик? Парни только пожали плечами, переглянувшись. *** Ноябрь подходил к концу. Солнце практически перестало выглядывать из-за облаков, на город налетал порывистый ветер, бросающий в лицо горсти опавших листьев вместе с мелким мусором, и байк пришлось спрятать в гараже до лучших времён. Артур, конечно, тосковал по нему, но понимал, что ездить в такую погоду — настоящее безумие. Автомобиль совестливый Веталь не хотел давать, и пришлось пользоваться общественным транспортом, что было крайне унизительно. Протискиваясь мимо толпы стоящих людей к остановке Стеши в час пик, обед, Артур ненавидел эту жизнь, но ненависть отпустила его, как только он коснулся ногами земли. Он поправил ворот пальто и твёрдо и уверенно зашагал к дому девушки, ёжась от лёгкой морозной прохлады. На рукава упали пара снежинок, которые растаяли сразу же, стоило их коснуться голой рукой. Артур печально вздохнул, осознавая, что ничто не вечно: ни красота природы, ни то относительное благополучие, которое сейчас между ним и Стешей. Стеша уже ждала его возле дома. В обычной парке и чёрных джинсах, без макияжа, она почему-то выглядела настолько красивой, что сердце замирало. Хотелось и самому остановить время и любоваться ею вечно, запечатлеть её красоту на бумаге. Да, проснулось давнее, позабытое желание рисовать, и это было не менее удивительным. Но в тот момент такое казалось совершенно естественным. Если он нарисует её, то это будет не что иное, как шедевр. Артур на несколько мгновений замер, любуясь тем, как несколько редких снежинок опустились на волосы девушки, и затем спохватился, что она без шапки. — Замёрзнешь же! — негодующе воскликнул он, подойдя ближе, почти вплотную. — Да не так уж и холодно, к тому же капюшон есть. — Стеша накинула капюшон с мехом на голову и спрятала лицо в высокую горловину куртки, отчего стала похожа на эскимоса, и Артур едва сдержал улыбку. Очень хотелось обнять и поцеловать её, так, что желание свербело под кожей, но он не мог. Между ними снова была дистанция, стена, которую Стеша выстроила, как будто избегая близости с ним, и Артур уже стал думать, что вряд ли у него хватит сил пробиться сквозь неё. Постоянные игры в кошки-мышки порядком утомляли, приходилось двигаться наощупь, искать новые ходы. Стеша приближалась на шаг и отдалялась на два, а ведь осталось чуть больше недели. «Нет, — твёрдо сказал себе Артур, — нельзя падать духом. Немного поднажать — и она будет моя». Он потёр озябшие покрасневшие пальцы, досадуя, что не захватил перчатки, и кивнул. — Идём? — Куда? — Узнаешь. Заговорщически подмигнув, Артур предложил Стеше взять себя под локоть, и та согласилась. Они не спеша направились к остановке. *** — Ты хочешь сказать, что привёл меня в кинотеатр? — в голосе Стеши послышалась скука. — Конечно, это намного лучше ресторанов. Смею предположить, что на какой-то мультик. — Не спеши с выводами. Они остановились возле главного входа в кинотеатр, в который раз за разом входили дети с родителями и подростки с забавными ушками-ободками. Взгляд Артура невольно упал на ботинки Стеши, которые были слегка испачканы, так, будто ей пытались оттоптать ноги. Оно и не удивительно: в общественном транспорте ужасная давка. Артур наклонился и протёр их влажными салфетками. Закончив, столкнулся с недоумевающим и неловким взглядом девушки. — Зачем ты это сделал? Он невозмутимо пожал плечами. — Люблю чистоту. Стеша закусила губу и опустила глаза вниз, явно разрываемая желанием что-то сказать, может, как обычно, съязвить, но не произнесла ни слова. Дойдя до кинозала, Артур протянул телефон стоящей на входе работнице. — Отлично, проходите. У вас последний ряд, пятое и шестое места. — Девушка-билетер, считав QR-код с телефона Артура, дружелюбно улыбнулась и отошла, пропуская в зал. — Приятного просмотра! — Спасибо большое. — Артур очаровательно улыбнулся в ответ и подмигнул, отчего работница покраснела. Стеша, наблюдая за этим, пренебрежительно фыркнула и отпустила локоть спутника. Артур довольно ухмыльнулся. Неужто ревнует? Но он не успел взять её за руку и повести вглубь зала, как Стеша решительно повернулась к нему и прикоснулась к области возле паха. В опасной близости. Всего пара сантиметров. — Чт… — У тебя там нитка была, — не менее невозмутимо ответила девушка и вопросительно дёрнула головой. — Идём? Артур, сконфуженный и сбитый с толку, с пылающими ушами, боязливо обернулся, проверяя, никто ли ничего не заметил, и, убедившись, что всё нормально, нервно выдохнул и прошёл внутрь, взяв за руку Стешу. В голове шумело и пульсировало. Эта чертовка продолжает его соблазнять, при этом разыгрывая из себя невинную овечку. Да она настоящая волчица в овечьей шкуре, хищница с лукавым взглядом, и место ей на пикап-курсах — в качестве преподавателя. Как же хочется сделать с ней что-то до крайности неприличное, но нельзя: рано, слишком рано, чёрт подери. — Я пойду возьму попкорн, — вслух, а в мыслях: «Это полная задница». — Какой хочешь? — Карамельный. Артур кивнул и, делая широкий вдох и расправляя плечи, вышел. Вернулся он нескоро, минут через десять, когда Стеша уже начала беспокоиться и достала телефон. Галдёж, устроенный детьми, постепенно затих: некоторые мамочки шикали на своих чад, успокаивая, некоторые замолкали сами. Едва погас свет и на экране высветились вступительные титры, глаза девушки стали размером с тарелку. Она в изумлении, вскинув брови, повернулась к Артуру. — Это же «Ходячий замок Хаула», — вполголоса отметила она, переводя благоговейный взгляд на экран. — Но как? Разве тебе это интересно? — А какая разница? Главное, что интересно тебе. Стеша замешкалась и не нашлась с ответом. Несколько мгновений она просто выразительно смотрела на Артура, затем схватила его за руку и, одними губами произнеся «спасибо», уставилась на экран. Артур вымученно улыбнулся, осознавая, что следующие два часа будут невероятно долгими и наверняка самыми скучными в его жизни. Но он ещё не знал, что разительно ошибался.