Моя игра

— Просыпайся же ты, пьяная морда! Я, конечно, понимаю, что у тебя выпускной был вчера, но если ты не забыл, нам в церковь. Причём через… десять минут. Поднимайся давай. Артур застонал и посильнее закутался в одеяло, крепко жмурясь, чтобы солнечный свет не резал глаза. По подоконнику звонко стучали тяжёлые капли дождя, безжалостно прогоняя остатки сна. Артур поморщился и недовольно открыл глаза, проведя ладонями по лицу. Во рту чувствовался тухлый привкус, но, слава Богу, голова не раскалывалась от похмелья. Да и не так уж много он выпил: всего бутылку вина, разделённую на двоих с Софией. — А пропустить нельзя хоть раз? — Он зевнул, неохотно выползая из-под одеяла. — Нет. Бог такое не простит. — Да ладно, думаешь, Ему есть дело до того, что какой-то человек не придёт послушать россказни о Нём? Он настолько самовлюблённый? София фыркнула и не сдержала улыбки. — Ему есть дело до каждого. Так что поднимайся и пойдём отдавать Ему честь. Артур обречённо вздохнул и вылез, признавая поражение. Иногда он жалел, что переехал к Софии. Артур заявил отцу после третьего курса, что его не интересует финансирование и он не собирается работать в его компании, и это привело к вполне ожидаемым последствиям. Предок дал ему два месяца лета на то, чтобы найти работу и новое жильё, а с осени перекрыл доступ к своим деньгам. Его «подобрала» София, предложила жить у неё, в её собственной квартире, которую ей оставили в наследство родители. С работой тоже всё решилось благополучно: отец Влада нанял его барменом в свой бар и платил даже неплохо; правда, София, работающая веб-моделью, получала всё же больше. За лето Артур вернулся к рисованию и стал делать портреты на заказ, а на учёбу с началом четвёртого курса забил окончательно: появлялся изредка, отметки за экзамены «покупал». Отношения с Софией колебались от дружеских к сексуальным. Артур никак не мог понять, в какой роли хочет её видеть, и в конце концов оба решили, что у них секс по дружбе. Это устраивало всех. С одногруппниками же общение разладилось окончательно, когда сразу на следующий день после той злополучной ночи Артур пришёл в универ и на него сразу обрушилась волна насмешек. («Не такой ты и крутой, какого строил из себя». «Это ж каким лохом надо быть, чтобы не суметь закадрить даже такую уродину, ха-ха-ха».) Оставались в стороне только Веталь, Сёма и те, кто отсутствовал тогда. Артур тяжело справлялся с последствиями своего спора. Помогала Марго, которая проводила с ним психологические консультации: заставляла выполнять дыхательные практики, вспоминать до мелочи каждый момент со Стешей, искала указания на неискренность — и находила. Она говорила, что это можно было понять по её жестам, мимике, и учила языку тела. — Если руки сложены на груди, в большинстве случаев это означает закрытость, некомфортность. Если твой собеседник теребит элемент одежды, раз за разом потирает пальцы, то он нервничает. Если смотрит в сторону, когда о чём-то рассказывает, это свидетельствует о лжи. Ты не должен дать себя обмануть. Всегда подвергай всё сомнению, и если есть возможность, то перепроверяй. В какой-то степени этот совет помешал ему строить новые отношения. Оправившись, он стал ходить на свидания, но каждую из барышень подвергал такому допросу, что на второе мало кто соглашался. До третьего и вовсе не дошла ни одна. Помогала также, как ни странно, религия. София притащила его как-то на воскресную службу — и Артур вдруг нашёл в этом утешение и вернул душевное равновесие. Слушая лекции о Боге, молясь, напевая прославляющие Его песни, Артур чувствовал, как чёрная дыра в душе начинает затягиваться и появляется лёгкость, весь негатив превращается в шарик и вылетает из него. Посещая церковь, Артур не стал праведником, нет. Он продолжил употреблять алкоголь, курить (правда, уже электронные сигареты), зато отказался от случайных связей и выжигающих душу, приносящих только отвращение к себе вечеринок. Круг общения сузился до Софии, Макса и Лизы. Ну, и отца с Марго, так, изредка. Макс оказался на удивление хорошим другом. Когда Стеша решила больше не появляться в универе, в первый же день Макс связался с Артуром и сообщил, что Стеша просто исчезла, оставив сообщение, что у неё рак и искать её не стоит. Артур даже не удивился. Да и правда ли это? Он уже ни в чём, что касалось её, не был уверен и не хотел слышать даже упоминание того треклятого имени. — Мне тебя долго ждать? — София, полностью собранная, недовольно поглядывала на него, вертя в руках ключи. — Да сейчас я, сейчас. Артур сдержался от того, чтобы запустить в девушку подушку, и начал собираться. *** — Мне, конечно, лестно, что ты решил отпраздновать выпускной и со мной, но угощать меня не так уж и нужно, я и сама за себя могу заплатить. Если не забыл, я зарабатываю побольше тебя. Артур усмехнулся и чуть качнул головой. София была прекрасной: прямые русые волосы до лопаток, которых регулярно касалась рука парикмахера; лукавые зелёные глаза, почти как у мамы, смотрящие снисходительно ласково; объёмная грудь, которую девушка всегда подчёркивала облегающими водолазками или блузками с глубоким вырезом. В ней совмещались порочность и религиозность: она искренне верила, что Бог ей помогает, послал работу с хорошим заработком, молилась на ночь. И при этом она грешила, как и любой человек: утоляла плотские желания, имела работу, противоречащую божественным нравам. В какие-то моменты она очень напоминала Стешу, как сейчас, и от этого сводило внутренности, но Артур делал глубокий вдох — и напряжение, зажимающее в тиски, отпускало. — Спрячь свои зубки, — спокойно ответил Артур, складывая руки на груди. — Я не сомневаюсь в твоей самодостаточности, но это просто проявление вежливости. Окей? — Ладно. — София вздохнула и откинулась на спинку стула, поправив воротник блузки. — Отлично. Тогда как насчёт бутылки белого игристого? — Мне нравится розовое, ты же знаешь, но его тут нет. Так что не откажусь. Артур взял меню и подошёл к стойке. Он давно отказался от роскошных ресторанов, а все посещения «Мафии», казалось, были в прошлой жизни. В той жизни, когда он ничего из себя не представлял и зависел от отца. Сейчас же всё по-другому. И хоть его иногда туда тянуло, а вычурные двери сиренами зазывали внутрь, когда он проходил мимо, Артур ни разу туда не зашёл с того момента, как пригласил Стешу. Игристое приятно покалывало горло, но оставляло сознание трезвым. Это хорошо, в принципе. Вчера он с Максом выпил столько, что этого хватит на целый год. София болтала по телефону, а он без особого интереса листал новостную ленту соцсети в телефоне. Интересного ничего не было, и Артур уже хотел закрывать, как вверху экрана высветилось сообщение от Лизы: «Ты где?» Артур вместо ответа сделал селфи с максимально скучающим видом и отправил ей. «О, узнаю нашу любимую «Ночь». Долго собираешься там сидеть?» «Только пришёл, так что, думаю, да. А что?» «Да так, просто…» Глядя на подмигивающий смайлик в конце, Артур хмурился, пытаясь понять, что это значит. Лиза ещё в прошлом году уехала в Эстонию, исполнив свою мечту, и училась у того знаменитого танцора, имя которого помнила разве что она сама. По правде говоря, Артур до последнего не верил, что у неё получится, да и это стало сюрпризом для всей родни, а особенно — для отца, который во сне и наяву видел свадьбу Артура и Лизы, несмотря на протесты «жертв». А Лиза внезапно взяла и огорошила всех тем, что подала заявку и прошла, а ещё познакомилась в сети с эстонским парнем, поэтому ей вдвойне туда надо. В общем, о свадьбе уже и речи не было. Отцу оставалось только смириться, а Артуру — облегчённо выдохнуть. Хотя отпускать её было немного жаль, всё же они сблизились до того времени. Благо, оставалась возможность поддерживать общение по сети. Когда Лиза уехала, напоминать о ней стало только кафе "Летняя ночь", в котором они частенько зависали, сплетничая о мальчиках, обсуждая новости, учёбу с преподавателями, друзей и всё на свете. Лиза была единственной девчонкой, с кем Артур чувствовал себя так легко и свободно и которая смешила его даже в самые плохие дни, делая себе "усы" из картошки фри или спаржи. Где-то спустя полчаса бутылка игристого подходила к концу, и Артур, у которого в голове слегка помутнело уже, делился с Софией планами на ближайший год. Туда входило: нарисовать портрет президента и продать, слетать в Эстонию к Лизе, поступить в художественное училище, прыгнуть с парашютом, открыть свою кофейню… Девушка слушала его с явным скепсисом на лице. — Насчёт кофейни ты загнул, конечно. Да и надо ли оно тебе? И так их полно в городе. — Тебе-то какая разница? Одной больше — одной меньше. И моя будет уникальной. — Артур гордо выпятил грудь. — И к тому же я планирую открыть её не здесь, а на пляже. И кофе в ней будет только самого высокого качества, к тому же с алкоголем. — Ага. Будешь спаивать людей, чтобы тонули? А что, неплохой способ борьбы с перенаселением. — Кто ж им будет доктор, если они попрут плавать. Сами виноваты, — раздался рядом такой знакомый юный голос под цоканье каблуков. Артур во все глаза уставился на подошедшую Лизу, которая тут же элегантно отодвинула стул и села закинув ногу на ногу. За те несколько секунд, что она стояла, Артур успел рассмотреть её длинные стройные ножки, вид на которые открывало мини-платье с расклешенной юбкой. Тонкую талию подчёркивал широкий ремень, а маленькую, но упругую грудь — лиф на шнуровке, с аккуратным вырезом. Артур беззастенчиво пялился туда, наплевав на то, что Лиза его сестра. Во-первых, сводная, а во-вторых, ну разве это законно — быть такой сногсшибательной?! — Ты как здесь оказалась? — отойдя от шока, поинтересовался парень. — У тебя же только вчера было выступление… — Как, как. Сразу после него отправилась в аэропорт, и вот я здесь. И не смотри на меня так! Не могла же я не поздравить тебя лично с выпуском. Совсем взрослый стал. — Лиза хихикнула и потрепала брата по голове. — Эй, вообще-то старший тут я! Разговор прервало покашливание Софии. Артур спохватился и тут же представил её: — Это София, моя подруга. Мы живём вместе. А это Лиза, моя… сестра. Он смотрел на то, как девушки пожимают друг другу руки, и не мог оторвать взгляда от Лизы. За тот год, что они не виделись вживую, Лиза похорошела: фигура стала более женственной, с приятными округлостями, хотя хрупкость не исчезла; черты лица заострились, сделались соблазнительными. Взгляд уже не светился наивностью и безграничным доверием, в нём появилась некая твёрдость и уверенность, непоколебимая решительность. Девочка, которую Артур видел в последний раз, была робкой и жила только надеждой. Девушка, которую он видит сейчас, знает себе цену и чего хочет от жизни. — Ты надолго? — На пару дней всего. Артур почти физически ощутил, как сердце стягивает разочарование, холодком прошедшее по душе. Ему как никогда раньше захотелось удержать Лизу возле себя, не отпускать, чтобы слышать её смех каждый день и вживую, а не по видеосвязи. Это ведь совсем не то. Взгляд касался блёсток вокруг глаз, полных чувственных губ в розовой помаде, отмечал новые родинки на лице (вон той, на подбородке, не было), веснушки, и сердце пропустило пару ударов. На Артура обрушилась волна странной смеси тепла и тоски, заставляя сердце неистово биться, так, что в голове зашумело. Он затянулся электронной сигаретой и выдохнул облако пара, в котором затерялись София и Лиза. Артур прекрасно понимал, что с ним происходит, но не хотел в это верить. Ему не может нравиться собственная сестра, пусть и сводная. Отец не мог знать наперёд. Но насмешливо-сочуствующий взгляд Софии только подтверждал. «Господи, неужели Ты решил меня наказать и вновь посылаешь мне безответные чувства?» Артур вздохнул. Он конкретно влип. Снова. Быть может, это его проклятие, кара за все проступки, его ад на земле, ноша, которую предстоит нести до конца жизни. Что ж, на всё воля Божья. Артур выпрямился. Он готов нести свой крест.