Моя игра

Артур не мог поверить, что это снова повторяется. Снова видит её раздетой, но на этот раз уже будучи абсолютно трезвым, контролируя каждый свой шаг. Он не хотел. Не планировал. Не надеялся. Но когда поцелуй пропитался страстью и томительным желанием, от которого сводило внутренности, руки заскользили по обнажённой спине, приподняв одежду, Артур понял, что отступить уже не сможет, как не может больше ждать. Однако быть обманутым снова не хотелось. Он с трудом оторвался от губ девушки и тяжело вздохнул. — Потом ты снова скажешь, что ничего не было? — Нет, — усмехнулась Стеша, поправляя рассыпавшиеся по подушке волосы. — Трахни меня уже, или это сделаю я. Она хищно сверкнула глазами, подтверждая слова, и притянула парня к себе с поцелуем. И Артур покорился её воле. Он сотню раз представлял себе их секс. То, как он ритмично двигается сзади в ней, такой влажной и узкой, крепко прижимая к себе, обхватив за живот. Как она впивается ногтями в его руки и чертит полосы. Как кричит от наслаждения. Но он не думал, что всё начнётся и закончится настолько быстро. Стеша не извивалась, не кричала, только изредка постанывала, закатывая глаза, и учащённо дышала, слегка сотрясаясь. Она не была ни развратной шлюхой (даже отказалась сделать минет), ни пай-девочкой, но для Артура она была идеальной. Ему нравилась её грудь примерно второго размера с торчащими сосками, слегка выпуклый животик, круглая попа, которую так удобно мять. Нравилось, как Стеша двигалась на нём в позе наездницы, плавно поднимаясь и опускаясь, взмахивая бёдрами. Нравилось держать руки на её талии во время этого, помогая двигаться, наблюдать, как её волосы взлетают и падают на лицо, щёки горят алым и лоб блестит от капель пота. Нравилось сжимать зубами солоноватые соски, видеть затянутые похотью глаза, приоткрытые губы, по которым скользит язык… И Артур был горд, что может продемонстрировать ей своё идеальное тело с едва заметными кубиками пресса. Где-то за двадцать минут от силы они испробовали не одну позу: миссионерскую с ногами на пояснице, наездницу, догги-стайл… Каждая из них вызывала потрясающие ощущения, такие, что хотелось замереть, остаться в ней навечно. От мыслей о том, что в дальнейшем их ждёт ещё не один такой вечер, Артура бросало в сладостную дрожь. Каких-то двадцать минут — это не вся ночь, даже не половина, но почему-то этого оказалось достаточно, по ощущениям они растянулись на целую вечность. Когда всё закончилось, оба лежали на кровати без сил, прижимаясь друг к другу, переплетя пальцы и тяжело дыша. Артур подумал, что надо бы попробовать завтра в туалете в университете. Он уже представил, как после контрольной выходит из аудитории, сдав работу задолго до конца пары, вслед за Стешей, тащит её в сторону уборной, держа за руку… — Я страшная, — вдруг выпалила девушка, выдернув из грёз. — У меня уродливое тело. Артур, нахмурившись, удивлённо приподнялся и покачал головой, проскользив взглядом по одеялу, которым та укрывалась, видимо, стесняясь. — Почему ты так считаешь? — с максимальным спокойствием поинтересовался он, стараясь не злиться. — У меня целлюлит на ногах и заднице, — скривилась Стеша, отворачиваясь и укутываясь посильнее, оставив только руки снаружи. — Я хотела бы от него избавиться, но мне некогда заниматься спортом. Ненавижу такую жизнь. — Поверь мне, даже если он у тебя есть, тебе это идёт. — Артур бережно обхватил её лицо ладонями и оставил лёгкий поцелуй на лбу. — А если честно, я не замечал. Не оскорбляй себя. Стеша вздохнула и вместо ответа только прижалась сильнее, уткнувшись лицом в грудь, будто пытаясь спрятаться от своих тревог. Артур перебирал пальцами пряди её волос, чувствуя себя выжатым, насытившимся и физически истощённым. Чувство голода прогрызало желудок. — Мне срочно нужно закинуть что-то в живот, или я паду смертью храбрых. — Артур, зевнув, потянулся и неохотно выбрался из постели. Он направился на кухню, не став одеваться и демонстрируя своё божественное обнажённое тело. — Всё же сварю макароны, чтобы умереть наверняка… Ты со мной? — Да, я особо не наелась. — Стеша, кивнув, лениво надела бюстгальтер и его рубашку. — У тебя же чай есть, да? Я тогда сделаю. — Не нужно, ты ведь моя гостья. — А может, я пробую себя в роли будущей хозяйки этой квартиры? — Стеша лукаво улыбнулась, заиграв бровями, и по-кошачьи выгнулась дугой. Оставалось только заурчать. Артур задумчиво пожевал губами, задумываясь над её словами. Слабо верилось, что она действительно метит в жёны, скорее, снова насмехается над ним, провоцирует зачем-то, пытаясь загнать в неловкое положение. Думает, получится — и будет наслаждаться триумфом, поставит ему шах. Артур покачал головой. Он уже не верил. Знал, что она просто за нос его водит, хочет вселить надежду, чтобы потом безжалостно разрушить. Даже не удивится, если исчезнет с первыми лучами солнца, растворится в утреннем воздухе, расщепит себя на атомы и перенесётся прямо на пары. Чайник шипел едва слышно, Стеша возилась вокруг кухонных тумб и насыпала заварку во френч-пресс, всё же настояв на своём. Артур любовался её попкой, обтянутой полуоткрытыми трусиками, и чувствовал, как ни странно, не возбуждение, а оседающее на дно души сожаление. Ему казалось, что мир слишком несправедлив по отношению к ней и делает всё, чтобы сломить её. Но она твёрдая как камень. И вроде бы это, должно быть, хорошо, но только твёрдость мешает ей отдаваться чувствам, как это делает он. Жаль, что Стеша не умеет признавать очевидное. — Чай готов, — слишком уж бодро объявила девушка, поставив на стол две чашки, и села. Артур, сидящий напротив, поднял на неё глаза — и её улыбка тут же начала увядать, как цветы с заходом солнца, тускнеть, оставляя мимические морщинки вокруг губ. Стеша шумно выдохнула и впилась взглядом в свою чашку, крепко обхватив её руками. — Всё ещё переживаешь, да? — участливо поинтересовался Артур, накрывая её руки своими и растирая их. — Ты как думаешь? Я могу быть спокойной, когда происходит… такое?! Я ведь не хотела. Хотела просто жить нормально, обыденной жизнью: заморачиваться над шмотками, отношениями, отсутствием продолжения к любимым аниме и ещё какой-то фигнёй, а не думать, сколько мне переслать родителям, чтобы компенсировать то, что они столько лет тянули меня на своей шее, сколько потратить на продукты на этой неделе, когда наконец можно купить мясо, сколько отвалить адвокату… Я хотела бы просто не рождаться, — уже шёпотом сказала девушка, быстро моргая, как будто хотела сдержать слёзы. — Но это моя жизнь, мой путь, и я справлюсь… Конечно справлюсь, не волнуйся за меня. Артур понимал, что любые слова будут излишни, не смогут облегчить её ношу, и, выглядываясь в сверкающую серость глаз и дрожь ресниц, тихонько напел строки из песни:

May you never be broken again

Beyond the suffering you've known.

Стеша продолжила, снова надевая улыбку с примесью грусти, но уже светлой:

I hope you find your way,

May you never be broken again

— Ты знаешь эту песню? — почти одновременно спросили оба и рассмеялись. — Как-то услышал у кого-то на рингтоне, нашёл в интернете потом, — первым ответил Артур. — А меня Кира на неё подсадила. Ей нравится эта группа. Всегда переслушиваю Blackbird, когда мне грустно, тяжело и кажется, что впереди только беспросветная тьма. — А я думал, ты слушаешь только Меладзе. Стеша усмехнулась. — Нет, он у меня для обыденности. Оба замолчали. Но тишина не казалась неловкой, наоборот, она окутала их лёгким шлейфом взаимопонимания. Артуру казалось, будто теперь они старые добрые приятели, которые просто собрались у кого-то вечером за чашкой чая, посидят, поболтают немного и разойдутся. Тишина не давила на уши, а приятно обволакивала, проникала внутрь ароматом чая, принося умиротворение. Только чаепитие, уличный ветер и любопытные деревья, робко заглядывающие в окно, нарушали её. Но если прислушаться, можно различить лай собак вдалеке, умеренное гудение лампочек, спокойное дыхание… Периферийным зрением Артур видел, как на окно аккуратно налипает снег, придавая ему волшебный и завораживающий вид; грея руки об чашку, он поражался тому, как важно для него это сейчас — ведь он заметил — и как безразлично было раньше. Он не любил природу, и её изменения проходили мимо него. Но теперь не так. — Пей чай, уже не горячий, — бросила, отметив, Стеша и сёрбнула. Артур сделал осторожный глоток. Действительно, напиток уже не обжигал горло. Он приятно ложился на язык вкусом мяты и имбиря. Слегка горчил, першил в глотке, но в этом и была его прелесть. Артур покупал такой в холодное время года, когда хотелось чего-то согревающего и терпкого. Но Стеша добавила в него мёд и пару глотков виски, и чай заиграл новыми красками, раскрылся с другой стороны, стал более мягким и сладким и в то же время зажигающим, бурлящим. Наслаждаясь им, Артур — впервые — подумал, что не заслужил он такой девушки. Не с ним она сейчас должна пить чай, временно жить, хозяйничать на кухне и говорить о музыке, не его рубашку должна носить. С Максом она должна это всё делать. Для него же она слишком хороша. Нельзя поступать так, как он, с девушкой, которая делает такой восхитительный чай. Но ему оставалось только запихнуть сожаления подальше. Артур завёл разговор на маловажную тему: начал рассказывать о детстве, о том, как любил зимой смотреть на окна, любуясь узорами, и пытаться распознать там ёлочный лес. Затем повзрослел — и это перестало иметь значения. Уже в четырнадцать ему такие развлечения стали казаться ребячеством, особенно с учётом того, что одноклассники забрасывали снежками девчонок. А теперь ему снова хочется, проснувшись поутру, подойти к окну и посмотреть, не прибавилось ли новых деталей на рисунке. Стеша слушала с улыбкой, не перебивая. Она вся была такая родная, тёплая и близкая, что Артур впервые ощущал себя по-настоящему счастливым рядом с ней. Теперь он был уверен, что стоило пройти через все тернии, через её несносные, выматывающие капризы, чтобы обрести счастье. И всё же он её не заслужил. — Прости меня, — выпалил Артур, поднимая на гостью полный сожаления взгляд, и потёр глаза из-за внезапно накатившей сонливости. — Этот спор изначально был плохой затеей, это было нечестно по отношению к тебе, и… — Я знала о нём с самого начала. Артур не успел что-то сказать, как-то отреагировать, не успел даже подумать ничего. Перед глазами всё превратилось в размытые пятна, и хотя он изо всех сил пытался уцепиться за уплывающее сознание, за ускользающие мысли, у него не получилось. Отяжелевшие веки слиплись. Он провалился во тьму. *** Артур медленно и тяжело открыл глаза — и не смог сразу понять, где он находится и что с ним произошло. Вокруг всё было нечётким, расплывчатым, и только спустя какое-то время удалось сфокусироваться и понять, что он у себя в квартире, на кухне, но сидит на полу и подпирает собой стул. Ещё — что ему чертовски холодно. Рука затекла, и Артур только сейчас понял, что он прикован розовым меховым наручником к ножке стула. Он нахмурился, встретившись с насмешливым взглядом Стеши, сидевшей облокотившись о дверной косяк, в двух метрах от него. Она решила его разыграть? Попрактиковать БДСМ? Он не увлекался таким, но знал, что главный принцип этой техники — добровольное согласие. Неувязка. — Какое счастье, ты очнулся! Я уж было подумала, что ошиблась с дозировкой. Её голос прочертил пространство и врезался в уши, вызывая табун мурашек. Артур сглотнул и похолодел. — Что… ты сделала? — Он с трудом пошевелил прикованной рукой, не чувствуя её, и поморщился. Сердце испуганно стучало в груди, хотелось встать, подойти к ней и трясти за плечи так долго и интенсивно, пока Стеша не признается, что это шутка. Его передёрнуло от холода, и если бы он мог, то сжался бы в комочек, чтобы согреться. Видимо, не стоило идти на кухню полностью голым. Жаль, что он не подумал об этом после секса, будучи слишком возбуждённым и, как всегда, самодовольным. На радостях он совсем забыл, что Стеша та ещё змея. Сейчас же она сбросила шкуру, открывая себя настоящую. — Опоила снотворным и приковала тебя, как видишь. Шах и мат. Что, не нравится? — Девушка невозмутимо пожала плечами. — Мне тоже не нравилось быть предметом спора. Я думаю, у тебя много вопросов… Мне ответить на них или я могу взять твои ключи и оставить тебя здесь одного? — Не… не бросай меня здесь. — Артур стиснул зубы, ощущая такую жгучую ненависть к ней и такое презрение к себе, что если бы эти чувства могли преобразоваться в энергию, они бы её убили. Но они не в фэнтези романе, и всё, что ему остаётся, только унижаться дальше. — Хорошо, котик, не буду. Так что, вопросы имеются? — Освободи меня, — прошипел парень. — Или что? — Или я разошлю наше хоум-видео всем твоим друзьям, знакомым, родителям… Думаю, тебе будет не очень приятно, если тебя увидят голой, учитывая, как ты комплексуешь из-за своего тела. Скромная работящая девочка окажется не такой уж и паинкой. — Ты блефуешь. — Давай проверим. Я же освобожусь рано или поздно. Буду кричать, соседи услышат, вызовут полицию… Тебе оно надо? Конечно он блефовал, но старался держаться с такой уверенностью, следил, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул, смотрел бесстрашно прямо в глаза, что поверить в это легко и просто. Но Артур не снимал их секс на камеру, хотя мог бы, если бы всё ещё хотел выиграть спор. Только вот он вышел из игры. — Ладно, я тебя отпущу. — Стеша с притворным сожалением вздохнула и подошла ближе; в руках у неё Артур заметил ключик от наручников, и сердце забилось в предвкушении. — Но через какое-то время. Если ничего спрашивать не хочешь, я сама начну рассказ. Итак, если ты так и не понял, что произошло, то я объясню. Не было никакого пожара, я выдумала его, чтобы оказаться поближе к тебе. Я знала, что ты не бросишь меня в беде и помчишься на выручку. Мне сыграло на руку то, что такси не стало заезжать во двор, хотя в темноте ты бы всё равно не увидел признаков так называемого пожара. Я знала про спор и не думала, что у тебя хватит смелости и дурости признаться мне. Но ты это сделал, и мне больше ничего не оставалось… Откуда я узнала? О, ты не поверишь. Когда ты возле курилки разговаривал с Димой сразу после нашего с ним расставания, вас подслушала Кира. Она-то мне и донесла, что вы планируете спор. У меня были сомнения насчёт того, что ты согласишься, но твои следующие действия говорили сами за себя. Я решила подыграть. Стеша укусила мочку уха и прочертила дорожку пальцами от подбородка к низу живота парня, делая это так легко и нежно, как будто прикасалась к дорогому музейному экспонату, который боялась повредить. Артур шумно втянул в себя воздух, ощущая, как начинает напрягаться член. — Ха, вижу, тебе нравится. — Стеша усмехнулась и зачем-то медленно, эротично сняла с себя рубашку, так что перед глазами теперь мелькала её соблазнительная грудь в бюстгальтере. Хотелось к ней прикоснуться, сжать руками, но девушка уже отошла на несколько шагов. — Не-ет, больше не дам. Слушай лучше дальше… Ты вёл свою игру, а я — свою. Делала вид, будто проникаюсь к тебе интересом, может, даже влюбляюсь. У меня ведь отлично получалось, правда? Ты сходил с ума от чувств, и мне это та-ак нравилось. Наблюдать за твоей беспомощностью и ревностью было так приятно, что мне не хотелось заканчивать. На самом деле, наверное, этот спор имел большее значение для меня. — Стеша задумчиво прошлась по кухне и открыла окно нараспашку, и тысяча ледяных колючек впились в тело, отчего хотелось закричать. — Я просто хотела… не знаю, наверное, преподать тебе ма-аленький урок. У меня не было намерений делать из тебя человека, как ты сказал, так что если ты и стал им, то это чистая случайность. Впрочем, может, так и должно было получиться. — Тогда, на море, когда мы почти переспали… ты же помнила об этом, да? — Артур подтянул к себе ноги. — И закрой окно, чёрт возьми, ты… ты… — Помнила. — Стеша послушалась и с неохотой, но захлопнула окно, выждав пару минут. — Это называется газлайтинг. Я применила его тогда и в момент с чаем, и во время случая с гадалкой, чтобы проверить, насколько тебя ещё хватит. Хватило тебя ненадолго, быстро вышел из игры. Но даже если бы ты попал в психушку, мне бы не стало тебя жаль. Во всех твоих бедах виноват ты сам. Артур прикрыл глаза, не зная, как реагировать на всё это. Его кружило в водовороте злости, ненависти, странной, иррациональной тоски по нормальной Стеше, по свиданиям с ней, по их отдыху у моря с портвейном. От понимания, что он действительно сам всё это заслужил, хотелось заорать во весь голос, но выросший ком в горле мешал даже свободно вдохнуть. — Это всё? — тихим, не своим голосом спросил он. — Почти. Как только я уйду из твоей квартиры, ты забудешь о моём существовании, удалишь мой номер, не будешь выискивать меня в университете, потому что там я больше не появлюсь, и никому не расскажешь о том, что сегодня произошло. Впрочем, насчёт последнего мне на самом деле плевать, меня ведь это уже не затронет. Мы поняли друг друга? Артур кивнул, подавляя желание съёжиться от её холодного тона, остужающего все внутренности. Наручник щёлкнул. Парень облегчённо выдохнул. Свободен.