或許全部 - ВОЗМОЖНО ВСЕ

      Больше, чем Вэнь Чао, Вэй Ин презирал его любовницу. Вульгарно одетая и вызывающе накрашенная, она вечно липла к своему господину, словно густой плевок, попавший на одежды. Взглянув на нее однажды, хотелось пойти и промыть глаза настоем мыльного корня. Ван Линцзяо ненавидела всех девушек, которым не посчастливилось попасть в лагерь, ведь на них смотрел ее господин, а Вэнь Чао был весьма любвеобилен и менял девиц, как веера. А еще она умело подзуживала любовника и именно с ее подачи в лагере происходила большая часть наказаний.       Чуйка подсказывала Вэй Ину: от этой змеи в меду можно ждать и крупной подставы, а не только мелочей. И она не ошиблась. Именно Линцзяо принесла Вэнь Чао весть о том, что в окрестностях поместья была какая-то пещера с то ли реликтовым, то ли просто очень сильным чудовищем, некогда запечатанным там десятью тысячами великих заклинателей прошлого. Будь Вэй Ин на месте Чао-Чао, он бы сперва трижды три раза перепроверил информацию. Конечно, легендам местных стариков безусловно верить не стоило, тут одна только цифра «десять тысяч заклинателей» говорила о том, что все сказанное стоит делить на сто, если не на тысячу. Но то он, а Вэнь Чао немедленно загорелся идеей пещеру найти и чудовище убить. Не своими руками, естественно — у него же в пределах досягаемости была целая куча «расходного материала». И даже оправдание, если кто-то погибнет: это же «ночная охота», на ней всякое случается. Подумаешь, детишки были неосторожны.       От подобных мыслей болела голова, но останавливаться и просить помощи у Цзян Чэна было не время: их, сорок четыре человека, согнали на гору Му-Си и заставили искать вход в пещеру. На горе, густо заросшей лесом! Изверги! Учитывая, что нормально отлежаться тому же Лань Ванцзи удалось всего три дня... Вэй Ин хотел убивать. Очень.       — Залезай, — дождавшись, пока все разбредутся, он догнал еле ковыляющего Ванцзи, обошел его и слегка пригнулся.       — Ч-что? — опешил тот.       — Я сказал: залезай на спину. С твоей ногой тебе не по горе шастать.       — Я дой...       — Тебе, гуй тебя заешь, что сказал шисюн? — прозвучало из-за спины, отчего Ванцзи едва не подпрыгнул, несмотря на перелом. Подкравшийся Цзян Чэн мог дать фору змею-измерителю своим шипением.       — Спасибо, шиди, — усмехнулся Вэй Ин и снова подставил спину.       Ванцзи, кажется, решил не спорить, а то огреют камнем и оставят под кустом. Хотя зачем он тут вообще и какой от него толк в таком состоянии — он не понимал.       — Я тяжелый, — обхватывая своего «носильщика» за плечи, смущенно и виновато пробормотал он.       — Да уж, не пушинка, — сдавленно согласился тот, принимая на себя весь его вес. — Потому — не ерзай.              Подниматься пришлось не так уж и долго, вскоре они услышали пронзительный голос суки-Линцзяо, а потом шедшие за ними адепты в белых одеяниях с алым солнцем принялись понукать, сгоняя всех в одно место. Вход в пещеру оказался довольно узкой норой, закрытой корнями гигантского баньяна, выросшего прямо над ней. Его корни, как канаты, опускались вниз, теряясь в полной темноте.       — Чего ждете? Ну-ка, полезайте! Вы должны выманить тварь! — расхрабрившаяся от безнаказанности девка размахивала не чем-то там вроде плетки или меча. У нее в руках золотисто сверкало тавро со знаком солнца!       Как и ферулы, и дисциплинарный кнут, тавро тоже было артефактом. Оно само раскалялось при контакте с кожей, выжигая рисунок, но кроме того, повреждались меридианы, не давая шрамам от тавра зажить до конца — ожоги всегда оставались красноватыми и будто недавно нанесенными.       И вот этой дрянью сука-Линцзяо угрожала не абы кому, а стайке дев, которых тут уж точно быть не должно было, но к пещере согнали всех.       — Убери железяку, — сорвался на угрожающий клекот стоявший ближе всех к пещере Цзинь Цзысюань. — Я иду.       Это не то чтобы удивило — за время, проведенное бок-о-бок в лагере, Вэй Ин успел хорошо изучить Павлинчика и даже проникнуться к нему уважением. Тот, кто рос под давлением слухов, сплетен и интриг, выживая в такой помойной яме, как Башня Кои, умудрился при этом внутренне не растерять благородства и чувства справедливости, а еще — некоторой робости в отношениях. Именно от нее проистекали все проблемы. Решаемо. И если все они выберутся из этой передряги живыми, он больше не станет называть Павлина — Павлином. И шицзе не скажет про него ни единого бранного слова.       Спустив Лань Ванцзи на землю, он тихо сказал:       — Держись поближе и побереги ногу.       Тот только кивнул, не споря. Перед этой «ночной охотой» дева Ло наложила очередную примочку из трав и туго перебинтовала его лодыжку, так что пару десятков шагов он пройти мог, не рискуя снова свести на нет все усилия и Вэй Ина, и девы Ло. За него можно было не беспокоиться. Так что Вэй Ин шагнул вперед, чувствуя за плечом своего шиди, за вторым, что удивительно — Не Хуайсана. Им втроем удалось заставить вэньскую сучку отступить, пропустить к лазу несколько крепких адептов, чтобы они спустились и под руководством Цзысюаня осмотрели все вокруг. Потом, получив от него сигнал, что все свободно и безопасно, и девы смогли спуститься по корням вниз, а дальше — все те, за кем требовался пригляд — младшие и слабые, Ванцзи, Хуайсан, и последними спускались они с Цзян Чэном.       Адепты Цишань Вэнь слетели вниз на мечах, как и сыплющий всякий вздор из своего гнилого рта Вэнь Чао. Вэй Ин к этому вздору и прислушивался-то только затем, чтобы не пропустить очередной дикий приказ бешеного пса.       Пещера оказалась огромной, но только в высоту. Дальше она вела куда-то во тьму, расходясь несколькими коридорами. Пришлось зажечь сброшенные сверху факелы и исследовать каждый.       — Что мы ищем хотя бы?       — Здесь ничего нет!       — Это может быть в озере?       Вэй Ин встрепенулся, услышав приказ пустить кому-нибудь кровь и выяснить, есть ли в озере искомый монстр. И едва сучка-Линцзяо, вульгарно вешаясь на хозяина, потребовала крови девы Ло, всех девушек немедленно закрыли собой юноши. Да, они были безоружны, а вэньские псы — с мечами и луками. Но позволить кому-нибудь тронуть беззащитных дев — и ничего не сделать?       Дальше все произошло очень уж быстро, и он, не стараясь запомнить, просто действовал, обещая мысленно выпороть своего чересчур импульсивного шиди, как только вернутся живыми из этой передряги.       

***

      Ванцзи было до крови из горла больно смотреть, как из-за человеческой подлости страдает тот, кого так яро и безнадежно любила его душа. Он мог лишь примерно предположить, какую боль испытывает человек, попавший под тавро. И восхититься тем, как на лице Вэй Ина не дрогнул ни один мускул. А после все так быстро смешалось, что стало не до наблюдений и переживаний. Просто вот еще мгновение назад Цзян Чэн с поддержкой Цзинь Цзысюаня переругивался с Вэнь Чао, а в следующее у кого-то из вэньских псов не выдержали нервы и с тетивы сорвалась стрела, ранив, к слову, Су Ше, из-за которого и началось все противостояние. Такой малодушный юноша! Как только хватило совести вытолкнуть Мянь-Мянь из-за их спин? Эта стрела была всего лишь кармическим воздаянием. Ванцзи думал так ровно до тех пор, как из воды вырвалась чудовищная голова, похожая на змеиную и драконью одновременно, и схватила раненого, чтобы через миг подкинуть и проглотить.       В воцарившемся хаосе осталось лишь четыре островка спокойствия: он сам, Вэй Ин и его шиди и Цзинь Цзысюань. Им удалось направить адептов к выходу из пещеры, но убраться прочь они не успели — вэньские псы вскочили на мечи и улетели, обрубив корни и завалив выход из пещеры камнями.       Когда все более-менее успокоились, были осмотрены и ощупаны, оказалось, что раненых из сорока трех человек лишь двое: он и Вэй Ин. Остальные каким-то чудом не пострадали ни от камней, летевших в разные стороны, когда чудовищная Черепаха-Губительница мотала своей башкой, ловя мечущихся на мечах вэньцев, задевая колонны и каменные сосульки на полу и потолке своей пещеры, ни от стрел, которыми эти идиоты пытались ее отогнать. И вот теперь сероглазое чудовище усмехалось, пряча за шутками свою боль, пока дева Ло вытаскивала из него наконечник стрелы, под которую он подставился, прикрывая собой Цзян Чэна, перевязывала его плечо и грудь.       — Кто-то еще пострадал? Нет? Отлично. Кто осматривал боковые проходы? — натянув на плечи окровавленное ханьфу, Вэй Ин поднялся и принялся выяснять текущее состояние дел. Словно полководец, совершенно забывающий о себе. Как можно было быть таким... таким?! У Ванцзи не хватало слов.       — Мы можем, конечно, сидеть здесь и ждать, что нас спасут. Но что-то мне подсказывает, что скорее мы тут перемрем от голода, чем вэньские псы вернутся. Что у нас есть? Цзысюань?       — Три фазана. Больше мы не успели на ходу.       — Скверно. Дева Ло?       — Есть еще два мешочка с травами, но нас выгнали из барака так быстро, что я не успела ничего взять. Прости... — она всхлипнула, самообладание сдавало, впрочем, не удивительно: ее совсем недавно пытались изуродовать клеймом, она чуть не попалась под чудовищный клюв Черепахи, забыла распоряжение их негласного лидера о том, что у всех с собой в цянькунях должен быть неприкосновенный запас пищи, воды и лекарств.       Кто из них вообще об этом вспомнил? Нет, их, конечно, подняли до света и погнали в горы, не дав толком ни собраться, ни поесть. Но неужели никто за неделю не выполнил приказ Вэй Ина и не смог отложить нужное? Ванцзи обвел взглядом всех присутствующих и понял: никто. Никто, кроме него самого, Цзян Чэна и Вэй Ина.       — У меня есть недельный запас... на одного, — он выложил из рукава цянькунь.       — Молодец, — ледяные серые глаза на мгновение потеплели, встретившись с его глазами, и Ванцзи ощутил себя так, будто сама Гуаньинь потрепала его по макушке. Вот как это бывает, значит? Одно слово одобрения от того, кого любишь — и ты словно возносишься?       В общем и целом, они могли протянуть на том, что есть, дня три. Не больше: воды было мало, а в пещере вода была только в озере. Туда соваться было откровенным самоубийством, да и пить из озера, в котором живет тысячелетний монстр, пожравший десять тысяч заклинателей?       — Нужно искать выход.       — Листья, — внезапно даже для себя вспомнил и произнес вслух Ванцзи.       — Что?       — В озере были красные кленовые листья. На горе клены не растут, лишь у подножия.       — Молодец. Значит, из озера есть выход, скорее всего, река, что мы видели, вытекает именно отсюда. Осталось подождать, пока монстр не уснет, и разведать, достаточен ли проход, чтобы мог выбраться человек.       — Я проверю, — шагнул вперед Цзян Чэн, и Ванцзи увидел воочию, как выглядит человек, душа которого готова разорваться напополам: лицо Вэй Ина исказила странная гримаса, а в глазах застыло одновременно и понимание, и гордость, и гнев, и нежелание позволять.       — Ты сам понимаешь — из всех, кто здесь сейчас, я плаваю лучше всех, и я не ранен.       Вэй Ин сжал кулаки, помолчал и кивнул.       

***

      Было решено ждать три дня, пока Черепаха не уснет поглубже, а у адептов не закончатся припасы, но еще останутся силы. Если разведка пройдет успешно — сразу же выводить людей. Примерно половина из них умели плавать хотя бы сносно, так что пойдут парами и группами по четыре человека. Но это если выход в самом деле есть и достаточно проходим. И путь наружу не будет смертельным лабиринтом, где невозможно всплыть и глотнуть воздуха — не все в такой ситуации смогут воспользоваться ци и задержать дыхание надолго, особенно, не умеющие плавать.       Если б был другой план... Если бы можно было пойти самому... Увы — плана не было, а рисковать разбудить тварь запахом крови он не мог. Да и Цзян Чэн был непревзойденным пловцом, здесь не уступая даже ему. Кроме того, в рукавах все еще были заготовки для талисманов и кисти, и пусть «Тень» рассчитана не на монстра, а на человека, пусть и на сильного заклинателя, какую-то гарантию незаметности она даст, пока знаки не размоет водой. Чертить кровью нельзя, а киноварь не так стойка, как хотелось бы.       Вэй Ин откинулся спиной на каменную стену, повернул голову, прижимаясь к камню виском, пытаясь хотя бы так унять головную боль. Цзян Чэну он запретил подходить ближе, чем это прилично для шиди, еще до попадания в лагерь. Нечего всем знать, насколько они близки. Одного такого «знающего» довольно, но Лань Ванцзи никому не скажет, уж в этом Вэй Ин был железно уверен.       — Как ты? — тот, о ком он только что думал, оказался рядом. Вот гуй! Как можно было не заметить белое, пусть даже и в темноте? Причем, не полной — стены пещеры немного светились от покрывающего их лишайника, кое-где в нападавшей сверху земле росли купами белесые грибы, тоже испускавшие слабое свечение. Огненные талисманы не жгли, решив затаиться, пусть Черепаха думает, что здесь никого нет. Хотя Вэй Ину было просто смешно слушать рассуждения этих детишек. Такие Твари на слух не полагаются, они чуют кровь, видят тепло и ощущают ток ци. О чем бишь он?       — Вэй Ин?       — Все нормально.       — Будет нужно, чтобы кто-то остался на берегу и отвлек Черепаху, если она проснется до того, как все переправятся.       — Нужно сперва убедиться, что проход есть и им можно воспользоваться. Мы сейчас решаем, что делать с пером невылупившегося феникса. Отдыхай, Лань Ванцзи.       — По имени.       Вэй Ин коротко усмехнулся. Все они тут... почти все — уже давно перешли границу формального общения, с Павлинчиком, к слову, с самым первым. Нет, не плох он, правда. Шицзе будет счастлива... наверное. О чем он думал? Ах да... Даже неприступная дева Ло позволила называть себя Мянь-Мянь без особых возражений. Последним оставался упрямец Ванцзи, которому не лениво было выплясывать словесно, со всеми этими «молодая госпожа такая-то, молодой господин такой-то». И вот наконец-то свершилось.       — Отдыхай, Ванцзи.       Рядом — вот же ревнивец, шиди! — устроился Цзян Чэн, покосился исподлобья, ожег недобрым взглядом ланьца. Придвинулся ближе, нашарил вусмерть растрепанный хвост, потянул. У Вэй Ина не осталось сил возражать, он просто сполз на колени шиди головой, позволяя тому коснуться висков и потихоньку, по капле, вливать свою ци.       Боль отступала, давая ему отдохнуть.