1
20 октября 2021 г., 12:43
Мужчину трясет, словно деревья на осеннем ветру, скорее даже шатает из стороны в сторону, хотя он сидит в кресле. Свет от экрана ноутбука кидает синие тени на его и без того бледное лицо, подчеркивая то, как он устал.
Сынмину страшно. Ему никогда за свои почти тридцать лет не было настолько страшно. Ни одна из его книг по наведению ужаса не могла сравниться с тем, что он испытывал сейчас. Тошнота подступила к горлу и не хочет никуда уходить, лишь поднимается выше и находит выход в слезах, которые невольно начинают течь по щекам. Страх вяжет из Кима морские узлы, такие сложные, распутать их почти невозможно. Сердце будто в тисках, не дающих ему даже биться, легкие горели, а на шее словно тугая удавка, не дающая и слова сказать, сделать вдох или выдох, не позволяющая тошноте отступить.
Под ним, кажется, кресло шатается по ламинату с неприятным стуком, но он дрожит все сильнее и сильнее. Сынмин не моргает, не вытирает слезы, позволяя им течь по лицу ниже, по шее под ворот свитера они ползут как шустрые змеи, вот-вот и укусят.
Он всматривается в предложение, черными линиями выведенное в последнем сообщении на почте, бегает по нему взглядом туда и обратно, не верит в то, что читает.
Точнее, верить просто не хочет.
Экран чуть гаснет из-за отсутствия активности в течение нескольких минут и загорается вновь, когда Ким ударяет по случайной клавише, продолжая сверлить глазами слова.
«Если в следующий понедельник в газете не будет рассказа Вашего авторства о сегодняшнем моем преступлении, то уже во вторник произойдет второе убийство.»
Наконец, Сынмину удается вдохнуть, сглотнуть вязкую слюну, веревки медленно спадают с него. Он начинает делать вдох за вздохом, сначала короткие и частые, словно в истерике. Его грудь быстро вздымается и ритм дыхания почти ровняется с сердцем. Но ноутбук снова гаснет, и он замирает на мгновение, дальше — дыхание спокойное, глубокое. Его отпускает одним моментом, сразу всего: он опускает на секунду веки, смаргивает оставшиеся слёзы, конечности перестают трястись, и даже лицу вернулся цвет.
Он опускает пальцы на клавиатуру, чтобы ответить; думает, какие слова лучше подобрать и надо ли вообще отвечать? А потом задумывается, безопасно ли это.
Написав с десяток детективов, Сынмин не сообразил сразу же обратиться в полицию.
Мужчина быстро откладывает ноутбук в сторону, ставя его на кофейный столик, и бежит на поиски мобильного телефона. Пара минут и он найден, разблокирован, но такой простой и всем знакомый номер не набирают.
В полутьме кухни Сынмин стоит, смотря на белый экран, где в кружочках выведены тонкие цифры, и с вновь подступающим страхом думает: а точно ли стоит звонить?
Вдруг, убийца тогда разозлится еще больше. Может, совершит преступление раньше назначенного дня или, наоборот, скроется так, что его не найдут, а потом начнет вновь, уже с другим писателем или журналистом. И, самое худшее, прикончит самого Кима.
Или это вовсе глупый розыгрыш, а он, добрая наивная душа, повелся?
— Соберись, — собственный голос кажется Сынмину сломанным, внезапно старым, будто ему уже все 90 лет, а не 27, — Ты должен.
Он еле попадает по нужной цифре из-за того, как дрожат обе руки. Вторую нажать уже легче, а над третьей он долго думает, но, когда экран темнеет, давит и на нее. Вызов тоже дается ему нелегко и, еще раз размыслив, он звонит.
Гудки невероятно пугающе звучат, думает Сынмин, пока ждет ответа. Ему кажется, что проходят минуты или даже часы, хотя на деле лишь секунды, и уже готов отменить звонок, когда слышит четкий женский голос на другом конце линии.
— Полиция Сеула, чем мы можем Вам помочь?
Сынмин дергается, как от кипятка, чуть не вскрикивает, но заставляет себя прийти в чувства, прячет страх подальше и сжимает в руке телефон сильнее.
— Здравствуйте, я, эм, — он неуверенно замолкает, закрывает глаза и считает до трех, выравнивая дыхание. — Я, вероятно, как-то связан с сегодняшним убийством в Каннамгу.
На другой стороне наступает абсолютная тишина на несколько секунд, потом, кажется, трубку перекладывают к другому уху и Сынмин слышит не то испуганное, не то воодушевленное: «Подробнее, пожалуйста».
— Если очень коротко, то я писатель. Три дня назад мне на почту пришло письмо, с требованием ответить на предложение в написании рассказа, или же отправитель начнет серию убийств. — Он трет виски, плотно закрывает глаза и его дыхание снова сбивается, узел опять завязывается вокруг его горла. — Я подумал, что это шутка. Мне часто приходит различный спам, неуместные предложения и так далее. Но я увидел сегодняшние новости. И когда узнал про послание, которое оставил убийца, я… понял, что это скорее всего мне.
И девушка, и Сынмин молчат, дышат в трубку.
— Вы можете подъехать в ближайший участок? Или нам прислать к вам кого-то для дальнейшего расспроса?
— Пришлите! — Вмиг он замолкает, бьет себя по лбу за излишнюю эмоциональность и поясняет: — Место преступления находится в моем районе, в 5 минутах ходьбы. Мне страшно, что он знает, где я живу, и в случае чего, может что-то сделать.
Едва слышно, как девушка делает какие-то пометки ручкой и, не прекращая писать, просит Сынмина назвать свое имя и адрес, по которому он сейчас находится.
Даже собственное имя Ким вспоминает с трудом, свою улицу и дом — тем более. Ему сообщают, что скоро перезвонят, и кладут трубку.
Словно статуя Сынмин стоит в кухне, опустив взгляд на черный экран телефона. Тишина вокруг звенит в ушах, как бокалы с шампанским на любой свадьбе, и единственное, что отвлекает его от поглотившего все тело напряжения, это мокрый нос, ткнувшийся в часть голени, не скрытую носком и штаниной.
Даже сейчас Сынмин не может не улыбнуться своему псу, что так мило утыкался носиком ему в ногу и сразу после смотрел вверх на хозяина глазами-бусинками, забавно фыркая. От этого становится спокойно, будто совсем ничего не происходит и не происходило.
Присев на корточки, Ким гладит собаку между ушей, пока та закрывает глаза, подставляясь под ласку. Даже при тусклом освещении шерсть кажется ярчайше-белой, как бумажный лист или вершина горы в солнечных лучах. Японский шпиц выбирается из-под руки и встает на задние лапы, оперившись передними на колени Сынмина, тянется своей мордой к соленому лицу хозяина и внимательно его обнюхивает.
В ту же минуту телефон раздается вибрацией у Кима в руке, кот тут же садится на пол, как положено, и мужчина не с первой попытки нажимает на кнопку принять.
— Сынмин? — девушка на линии дожидается утвердительного ответа, чтобы продолжить. — К вам вышел детектив Хван Хенджин, запомните имя, он покажет документы. Можете не переживать, он без полицейской формы и на своем автомобиле, поэтому сложно понять, что он из полиции, — услышав со стороны Кима облегченный выдох, она прощается и кладет трубку, не дождавшись ответа заторможенного свидетеля.
С минуту Сынмин так и продолжает сидеть на корточках, обняв колени одной рукой, в другой держа телефон прямо перед своим лицом. Он ждет чего-то, может, еще одного звонка, сообщения, но ничего.
Уже через полчаса, полные волнения и намеков на истерику, Сынмин через глазок смотрит на мужчину в классическом пальто и вязаном шарфе. У него длинные волосы, очки в тонкой оправе, и вообще — как-то так обычно и выглядят детективы в кино или его собственных романах. Он приоткрывает дверь, оставив закрытой цепочку на ней.
— Детектив Хван? — робко спрашивает он через щель.
— Здравствуйте, Ким Сынмин. Да, я детектив, расследующий сегодняшнее происшествие, — детектив показывает писателю удостоверение и держит его перед ним достаточно долго, чтобы тот мог убедиться наверняка. — Я могу пройти, чтобы поговорить с вами? — Молча отступивший Сынмин, снимает цепочку и, раскрыв дверь, отступает в сторону.
— Разувайтесь, пожалуйста, я буду на кухне. — И Ким удаляется, зайдя по пути в кабинет за своим ноутбуком.
Он, сильно щурясь, включает свет на кухне. Ресницы словно в песке, глаза болят и чешутся. Оставив компьютер на столе, Сынмин встает у раковины и несколько раз умывает лицо, после вытирая его низом домашней кофты.
— Так, — начинает бесшумно подошедший в комнату детектив, присаживаясь на один из стульев за обеденным столом, — Что же произошло?
Сынмин даже ответить ничего не успевает, как в кухню вбегает шпиц с громким лаем и, встав на задние лапки, тянется к Хвану, радостно виляя хвостом.
— Ой, какой малыш! — Хенджин наклоняется к собаке, чтобы та могла обнюхать его лицо и весело лизнуть его. — Или это малышка?
— Малыш, — улыбается Сынмин, а потом мотает головой, опомнившись. — Хаку, не надоедай детективу.
Ким хлопает себя по бедру несколько раз, привлекая внимание пса, и когда тот к нему подбегает, берет его на руки. Хенджин молча смотрит на него, не задавая вопрос повторно, решив, что мужчине надо собраться с мыслями
Тяжело вздохнув и зарывшись пальцами в густую собачью шерсть, Сынмин все же начинает через пару минут:
— Мне пришло на почту письмо с требованием написать рассказ об убийце. Письмо выглядело так, будто человек просит написать рассказ про него самого. В самом конце утверждалось, что, если я не отвечу, то начнут происходить реальные убийства. — Сынмин ловит внимательный взгляд детектива, держащего в руках блокнот, но ничего не записывающего. — Но я же писатель в жанре детективного ужаса! Мне такие письма каждый день приходят, и то, это я увидел совершенно случайно. Их просто прислали в нескольких экземплярах.
— Поэтому вы не обратились в полицию?
— Да. Я правда часто получаю странные сообщения, поэтому внимания не обратил, принял за шутку. Я сейчас покажу Вам письмо.
Сынмин ставит собаку на пол, и та бежит обратно к Хвану, пока ее хозяин открывает ноутбук и после минутных поисков показывает сообщение детективу. Хенджин быстро пробегается глазами по тексту, убеждается, что Сынмин не врет, когда тот показывает письма, присланные в нескольких экземплярах, и все с разных адресов.
— Прямо дословное описание того, что я увидел сегодня утром, — Хван потирает глаза, морщать от отвращения. — Хорошо, что было дальше?
— До сегодняшнего дня — ничего. Я не ответил, прошла неделя и вот — сегодняшние новости. Все, как он и сказал. Еще и так близко к моему дому, — Сынмин нервно кусает себя за кончик большого пальца. — И потом пришло письмо, прямо во время того, как крутили новости о преступлении.
Ким пару раз кликает по тачпаду и открывает для детектива последнее сообщение.
— Что мне делать? — пальцы путаются в растрепанной челке, пока Ким жует губу. — Надо ли ответить на этот раз? Он вроде не требует ответа. Можно ли его отследить?
Хенджин следит за мужчиной и невольно улыбается.
— Я понимаю Ваше беспокойство, особенно — при нынешних обстоятельствах, но, мистер Ким…
— Иу, — Сынмин забавно морщится и хмурит брови. — Лучше просто Сынмин, а то происходящее кажется мне еще более пугающим.
— Хорошо, Сынмин. Постарайтесь успокоиться. Вашей вины в происходящем нет, виноват лишь этот психопат, Вас просто ввязали в этот ужас.
Хаку громко гавкает, привлекая внимание мужчин на себя. Пес виляет хвостиком и просится на руки к Хвану.
— Извините за этого наглеца, — неловко мямлит Сынмин, пока детеклив берет собаку и сажает себе на колени, улыбаясь.
— Ничего, пусть сидит, — он мягко проводит ладонью по шерстке собаки, от чего та довольно щурится. — Так вот. Плохо, что вы не обратились в полицию сразу, но вас можно понять. Нам потребуется доступ к вашей почте, пожалуйста. — Сынмин с серьезным лицом кивает, понимая, зачем это требуется. — Как лучше поступить, сообщу завтра. Я буду общаться с вами с личного номера, хорошо?
Ким хмыкает в знак согласия, после чего детектив заканчивает:
— Звоните в любое время и при любых обстоятельствах. Обо всем сообщайте и все ответы обсуждайте с нами, не важно, в какое время.
— Хорошо, я понял.
— Вот и отлично, — Хенджин полностью переключается на пса, засыпающего у него на коленях, пока он его гладит.
— Может, Вы хотите чай или кофе?
— Нет, благодарю. Уже поздно, я пойду. — Хенджин дожидается, пока Сынмин заберет на руки сопящую собаку и встает. — Постарайтесь уснуть, выглядите уставши. И закройте дверь, вдруг что. Утром свяжитесь, сообщите, есть ли еще письма, даже если их не будет вовсе.
Хенджин достает телефон из заднего кармана брюк и после того, как он делает несколько движений пальцем, Сынмин слышит, как звонит его телефон.
— Теперь у Вас есть мой номер, Сынмин, — улыбается Хван. — Доброй Вам ночи, берегите себя.
Слуга закона коротко кивает и уходит в коридор, чтобы одеться. Сынмин следует за ним с собакой на руках, дабы закрыть дверь.
Не застегнув пальто, детектив кутается в шарф и, махнув рукой, покидает квартиру, оставляя писателя наедине с собой, не считая домашнего питомца.
Теперь, конечно, Сынмину не так страшно, ведь к его звонку отнеслись серьезно, теперь у него есть поддержка полиции, но все равно какая-то тревога не давала ему сделать вдох или сдвинуться с места.
В эту ночь он так и не засыпает.
***
За 18 часов до этого.
Хван Хенджин вскакивает на постели, с трудом выпутавшись из-под одеяла, и несется в коридор, чтобы ответить на входящий вызов. По пути он кидает взгляд на настенные часы — шесть утра. Запнувшись пару раз о свои ноги, он все же добирается до комода, где оставил мобильный еще вечером и, не глядя на имя контакта, берет трубку. — Детектив Хван, слушаю? — Ты что, только проснулся? — на другом конце линии интересуется Бан Чан, тоже детектив из его же отдела. — Срочно приезжай, я скинул адрес, тут… жесть. — Настолько жесть, что ты один не справишься? — Хенджин протирает глаза и опирается о дверной косяк, сонно зевая. Хенджин начинает наигранно ныть. — Я же сегодня отгул взял, Бааан. — Хенджин, поверь, лучше приезжай сейчас и увидь все воочию, нам все равно работать над этим вместе. Потом не придется по отчетам и фотографиям вникать. Хван вздыхает и закатывает глаза, хотелось просто отдохнуть. Впервые за месяц смог выбить себе выходной, и вот! — Ладно. Дай полчаса, я оденусь и заскочу за кофе. — О, не стоит, — Чан слишком нервно смеется, а связь скрашивает его смех противным шипением, — Поверь, лучше приезжать на пустой желудок. Да и взбодришься отлично от увиденного. Жду. Гудки, раздавшиеся сразу, клонят в сон, Хенджина всегда успокаивали странные звуки. Он стоит, все так же оперившись плечом о дверной косяк, клюет носом, а потом резко приходит в себя. Если Бан Чан говорит «жесть», значит, там произошел истинный ужас. Неприятный ком встает в горле и рассасывается, лишь когда Хенджин с трудом делает вдох. Поджав губы, Хенджин открывает смс от Бан Чана и вбивает в навигатор адрес, попутно одеваясь.***
Полицейские машины мерцают сине-красными огнями рядом с бизнес-центром, от чего Хенджину приходится припарковаться в сотне метров от места происшествия. Быстрым шагом он достигает здания, когда на часах только-только стукает семь утра. Он тянет желтую предупреждающую ленту вверх и ныряет под нее, показывает рядовым полицейским свой значок и забегает в здание через стеклянные двери. Внутри — полная суматоха. Стражи порядка носятся туда-обратно, всюду расклеены стикеры и расставлены указатели, глаза слепят вспышки фотоаппаратов. Хенджин проходит дальше, плавно виляя между людьми, и доходит до ресепшена, рядом с которым столпилось больше всего людей. Среди них и Бан Чан — улыбается Хвану, хотя выглядит бледнее смерти, а под его глазами залегли серые тени. Он кивает в сторону, за информационную стойку, и сразу лишается всех эмоций на лице. Хенджин замирает, не в силах подойти ближе. Он видел много смертей, жестоких убийств, но подобное для Сеула — редкость, он лишь во время обучения видел такое, и то, на фотографиях. — Я надеялся, что подобное исключительно в книгах встречу, — сипит Бан рядом, зарываясь рукой в волосы на затылке. Подобное я и в книгах не ожидал увидеть, думает Хенджин, не в силах отвести взгляд, в то же время желая закрыть глаза и оказаться дома. Но он не моргает. Перед глазами тело. Мужчина средних лет, на лет пять старше самого Хенджина. На нем строгий костюм, золотой бейдж с именем — Кан Ёнчжу и занимаемой им должностью. На рабочем столе фотография семьи с двумя детьми, но человека на фото и то, что перед ними находится, едва удается сравнить. Некогда белая накрахмаленная рубашка полностью пропитана кровью, стекающей из рта жертвы. У человека вырваны все зубы, а язык ровно отрезан и помещен в зажатую ладонь. На запястьях ровные порезы крестом, и сама жертва сидит, раскинув руки в стороны по подлокотникам кресла, позволяя крови свободно стекать на пол. Нос у мужчины тоже разбит, вероятно, его несколько раз приложили о столешницу. Стойка покрыта брызгами крови: в месте ударов, в рассеянных каплях все вокруг, даже та часть пола, где стоят полицейские. На мраморной стене, прямо под логотипом бизнес-центра, кривым почерком, с подтеками, кровью выведена надпись на латыни. — «Canis mortuus non mordet?» — с ошибками и запинками негромко читает Хенджин со стены, не ожидая ответа, который послышался прямо со стороны трупа. — «Мертвая собака не кусается», Ким. — Секунда и намек на сердечный приступ требуются Хвану, чтобы узнать в голосе Ли Минхо — судмедэксперта, вместе с которым ему не редко приходится работать. — Написано с помощью языка, кстати, отрезанной стороной. Минхо встает из-за стойки и являет себя полицейским, пакуя что-то в специальную колбу для дальнейшего анализа. — Судя по степени трупного окоченения, он мертв 3-4 часа, сейчас точнее сказать не могу. Детектив Бан кивает в знак благодарности и поворачивается обратно к Хвану. Он отводит его чуть в сторону, туда, где не шастают многочисленные эксперты и полицейские, чтобы натянуто улыбнуться и поинтересоваться: — Жалеешь, что не выпил кофе перед работой? — Ни в коем случае! — Хенджин шутливо бьет его в плечо и мотает головой. — Кто и во сколько нашел тело? Старший детектив указывает пальцем в сторону выхода, рядом с которым стоит напуганная пожилая женщина в костюме уборщицы и что-то эмоционально рассказывает полицейскому с блокнотом и ручкой. — Она приходит в пять утра для уборки. Обычно ей открывал дверь убитый охранник, но сегодня ей пришлось воспользоваться ключом. От увиденного бедную чуть удар не хватил. Хенджин смотрит, как женщина во время рассказа вытирает с щек слезы и возвращает взгляд к старшему. — Я за годы в полиции видел «дела» и похуже, но тут явно поработал псих. Убийство с целью убийства, — Чан трет шею и смотрит в сторону убитого, — Ненавижу такое. — Тяжело любить, детектив, — сжимая плечо напарника, Хенджин выражает свою поддержку. — Мы обязательно найдем этого урода, Чан. Не так быстро, как хотелось бы, думает Хван уже в участке, когда ему докладывают сведения о жертве. Врагов нет, долгов тоже. Мужчина примерный семьянин, работал охранником в бизнес-центре последние десять лет, с самого его открытия. Жена, которую они немного ранее навестили дома и сообщили ужасные новости, ничего не знала о его последних делах, никаких подозрений у нее тоже не было. Минхо сообщил, что смерть наступила от кровопотери между 3:00 и 3:30 часами ночи, и что у жертвы была гемофилия, так что смерть при таких ранениях была неминуема. День детективы проводят, обзванивая всех знакомых Кан Ёнджу, никто из которых не дает важной информации. Никаких конфликтов у мужчины не было, новых знакомых тоже, по крайней мере, по рассказам родных и близких. Мужчина, на первый взгляд, не был замешан ни в какой незаконной деятельности, да и из правонарушений за ним даже превышений скорости не числилось. Хенджин собирается покинуть участок, когда там практически никого не осталось. Многие уже ушли, выжатые загруженным днем, а он просто не заметил, как пролетело время. Голова болела, глаза слипались, и он решил, что пришло время уходить, когда взглянул на экран блокировки телефона и увидел цифры 23:38. Надев пальто и накинув шарф, мужчина уже двинулся из своего кабинета в коридор, чуть не забыв выключить свет на заваленном рабочем столе, и прошел до входа в участок, намереваясь его покинуть. Женский голос диспетчера привлек его внимание прямо у прозрачных дверей: девушка работала у них первый день, поэтому Хван даже ее имени не знал. Она что-то быстро записывала, обещала прислать к звонившему полицейского и выглядела так напугано, что Хенджин так и не смог открыть дверь и выйти на улицу. — Здравствуй, — дежурно улыбнувшись тянет Хван, подойдя к столу девушки. — Что-то случилось? Девушка удивленно вздыхает и, сложив руки в замок, быстро тараторит: — Детектив Хван! Какая удача, что вы еще тут! Мне только что позвонили! Хенджин выгибает бровь, ибо, что тут удивительного? Это буквально ее работа — принимать звонки. — Я очень рад. А подробнее? — Это по поводу сегодняшнего убийства в бизнес-центре, — лицо Хвана в миг становится серьезным и он внимательно слушает следующие слова девушки. — Мужчина утверждает, что его заранее предупредили об убийстве письмом, и прислали угрозу, что подобное повториться. Мы можем отправить кого-нибудь к нему? Хван забирает со стола девушки листок с адресом, телефоном и именем звонившего, краткой информацией о том, что он рассказал, и, сощурившись, читает. Спустя минуту он разворачивается и идет обратно к выходу из участка, положив бумажку с ровным почерком в карман. — Я схожу к нему, не беспокойся, — говорит он уже в дверях и покидает здание, исчезая в ночной темноте, пока девушка быстро набирает номер Сынмина и слушает гудки.***
Покинув дом Ким Сынмина, Хенджин роется по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Наконец, найдя искомое, он понимает, что пачка пуста, и сильно выругавшись выкидывает ее в ближайшую помойку. Его преследует неприятное ощущение, но он не может понять, это предчувствие, общее состояние или влияние погоды. Осень обжигает холодом и сыростью, от чего Хван стремительно пытается сбежать, двигаясь к своему автомобилю и параллельно набирая номер одного из своих немногочисленных контактов. — Не спишь? — с издевкой спрашивает он, когда гудки прекращаются. — Очень смешно, Хван, — Бан Чан на том конце звучит уставше, но вовсе не сонно, — Что-то разузнал? — Ты очень догадливый, настоящий детектив! Хван садится в машину и пристегивается. На парковке темно и ему впервые настолько некомфортно с этого. — Плохие новости, напарник. Кажется, у нас серийник.
Примечания:
я умерла от смеха из-за этого видоса от моей лучшей подруги https://twitter.com/dlcts/status/1458928241289351174?s=21
