Северное сияние

      Бомгю проснулся ранним утром от шума ветра. Сложно привыкнуть к вечным тучам и холоду, пробирающему до костей. Бомгю только вчера приехал, а спросонья успел позабыть обо всём. На это и был расчёт, в целом. Сложности в жизни доконали его: закрыв сессию, Бомгю отправился в поездку по наставлению близких. У подруги его матери был сын — Субин, и Бомгю был знаком с ним с раннего детства, но видел не шибко часто — оба парня знали о существовании друг друга и не особо дружили. Субин закончил училище, по специальности он ботаник, и приехал на полуостров по работе — собирать образцы и передавать научные данные о флоре для одного проекта. Место, где расположились пять одиноких домиков, находилось едва у берега моря, а вокруг — горы с заснеженными вершинами. Почти всегда шёл дождь, солнце показывалось редко-редко.       Над головами верещали голодные чайки, волны шумели. Временами наведывались волки и медведи, требовалось следить за собой и быть крайне осторожным. Определённо, в полном уединении Субин сошёл бы с ума, и в помощь ему отправили парня, которого Бомгю никогда не видел — Ёнджун. Ёнджун встретил Бомгю в морском порту, подвёз на пикапе до крошечного поселения, где кроме них троих больше ни одного человека. Дело было поздним вечером, Субин в тот момент уже уснул. Темнота быстро пришла, Ёнджун поспешил помочь с переносом необходимых вещей в домик Бомгю и попрощался с ним, уходя в хижину. И вот Бомгю проснулся, еле разлепив глаза. Он замёрз ночью, сам не ожидал. Первым делом взял в руки телефон — сети почти нет, доступ в социальные сети невозможен. Именно этого Бомгю и хотел — сбежать от бешенства мегаполисов, чужих голосов и обязательств. Бомгю устроил себе импровизированные каникулы, дабы голову проветрить.       Бомгю потянулся к тёплому свитеру, который накануне оставил Ёнджун — пряжа покалывала кожу, но стремительно согревала. Шерстяные носки были обязательным атрибутом жизни в подобном месте, без них резиновые сапоги вызывали боль в суставах, ведь материал остывал за ночь. Под штаны пришлось надеть термобельё — утеплённые лосины, грубо говоря. Бомгю бы в жизни не подумал, что станет такое носить, но у приморского берега иначе никак. Бомгю проверил краны: вода была, горячая в изобилии, — он сможет вечером греться столько, сколько ему влезет. Бомгю лениво почистил зубы, умылся хорошенько и намазал лицо каким-то кремом, купленным на въезде в порт — кожа сильно обветривалась. Бомгю натянул на макушку шапку, накинул капюшон куртки, еле запихнул ноги в резиновые сапоги. Он вывалился на улицу, тут же пожалев об этом — холодно, очень холодно. У дальнего домика, из крыши которого тянулась труба, Субин и Ёнджун о чём-то переговаривались. Субин рубил дрова, а Ёнджун мешал ему, делая вид, будто крутил палки, как копья. Заметив подходящего Бомгю, Ёнджун окликнул его с улыбкой на лице, а Субин засмеялся, помахал рукой. Субин и Бомгю крепко обнялись, словно знакомы сто лет.       — Дёрнем коньячка? — Субин обернулся к Бомгю, открывая дверцу навесного шкафчика.       — Но... Сейчас даже не полдень, — сказал он, вспоминая, что вскоре стемнеет.       — Тогда, — пожал плечами Ёнджун, — можно винца.       Бомгю захохотал, наблюдая за ними, что выкладывали на кухонный стол всё добро с хижины. Эти двое казались ему такими забавными: одетые кое-как в пёстрые обноски, даже не заправляли футболки в джинсы с протёртыми коленками. Им было совершенно плевать на свой внешний вид, об этом говорили лохматые волосы, прилично отросшие с последнего визита в парикмахерскую, а та находилась куда дальше портового отдела закупок. Взгляд сам собой упал на сотню раз заштопанный носок Субина, а Ёнджун не парился совершенно — ходил в дырявом поверх другого. В окно забили крупные капли дождя, звук смешался с треском брёвен в камине.       — Тебе по вкусу рыбка? — поинтересовался Субин, пока стоял напротив открытого холодильника.       — Не прямо-таки люблю, но кушаю.       — Превосходно, у нас, если честно, кроме рыбы ничего белкового нет... Белкового же? — Субин стукнул локтем Ёнджуна в бок, интересуясь.       — Субин хочет сказать, что мяса и куриных яиц тут не найти, только рыбка, которую привозят судна, крабы иногда.       — Свежие крабы? Какой ужас, — саркастично произнёс Бомгю. — Зато напитков у вас выше крыши.       — Ну так, холодно же, — подмигнул Субин, ставя стаканы на столешницу. — В такую погоду только греться.       — Мы предпочитаем греться вермутом или красным полусладким.       Пока Бомгю подносил гранёный стаканчик к губам, он заметил, как взгляды Субина и Ёнджуна встретились. Они таинственно улыбнулись, словно общались телепатически, оставив Бомгю на обочине жизни. Бомгю не предал зрительному контакту особо значения, всё-таки, Субин и Ёнджун уже год как находятся вдали от цивилизации, локальные шутки — не что-то уникальное. Алкоголь приятно обжигал слизистую, разносясь расслаблением по мышцам. Бомгю не был фанатом спиртного, но, отправляясь на «каникулы», он решил забить болт на любые свои правила и запреты — слишком устал от рамок. Выпить с утречка? Хорошо, а заесть это тушёным окунем с консервированной фасолью — ещё лучше.       — На кого учишься? — спросил Ёнджун, пока уплетал вчерашние оладушки с мёдом, согнув одну ногу в колене и придавив к себе.       — На юриста.       — Заставили поступить? Ты аж поник, бедный.       — Нет, никто не заставлял, — Бомгю сделал пару глотков вина. — Я сам пошёл, думая, что так будет лучше для всех, но пока учился, совсем потерял мотивацию. Вроде, мне это интересно, даже нравится, но силы кончились.       — Ты выгорел, — Субин сделал заключение, пока подливал в стакан Ёнджуна напиток. — У нас тоже такое было, чуть ли не на каждом курсе. Грёбаная система образования так устроена, что не затлеть не получится, мне даже пришлось взять академ на время, пока восстанавливался.       — Подумай об этом, может, так даже лучше — дать себе передышку?       — Не хочу время тратить впустую...       — Время, потраченное на себя, никогда не будет бесполезностью, — промурлыкал Ёнджун, кидая Бомгю конфету. — Твоё состояние крайне важно, оно должно стоять на первом месте. Если надорвёшься, то как продолжишь свой путь? Нет, нет, отдых — на первом месте. Послушай нас, старших, мы ведь очень умные.       На исходе фразы захмелевший Субин неуклюжим, но уверенным движением руки перевернул стакан воды. Жидкость тут же хлынула на пол, заливая все на своём пути, в том числе штаны Ёнджуна. Все трое загоготали, в шутку начали осыпать Субина ругательствами, пока тот схватил первое попавшееся полотенце и начал попытки промокнуть штанину.       — Прости, милый, – произнёс он, задыхаясь от смеха, а Ёнджун сильнее взлохматил ему волосы на затылке.       — Совсем дурак?       Бомгю жевал картошку, сдобренную пряностями, пока Ёнджун рассказывал что-то про мхи. Субин скомкал полотенце и от души швырнул его в раковину, но промахнулся — тряпочка шмякнулась на пол.       — Поблизости других людей совсем нет?       — Если четыре километра пройти по берегу, то наткнёшься на стоянку продовольственных кораблей, — Субин указал рукой в окно. — Мы как раз к ним за морепродуктами ездим, но рыбаки заняты, с ними не до болтовни. В портовом городке одни только старики и бабульки, все молодые уезжают в лучший мир, а мы что-то наоборот. Так что, да, людей тут особо не встретишь.       — И не одиноко вам тут? Без сети, знакомых, даже собаки нет.       — Волки иногда забегают, чем тебе не собака?       После фразы Субина все снова засмеялись. Бомгю чувствовал себя спокойно, будто всё именно так, как и должно быть. Он переживал, что будет долго привыкать к незнакомым персонам, но общение с Субином и Ёнджуном оказалось лёгким и незамысловатым. Они смотрелись такими простыми и открытыми, словно не было никаких скелетов в шкафу, но крошечный голос в голове Бомгю твердил: «Что-то не так». Не в плохом или опасном смысле, нет, а в ином — они оба что-то скрывали, либо Бомгю не замечал в упор. Чего-то не хватало, как в пазле. В итоге Бомгю вздохнул — его разум забился дерьмом, вот и не получалось нормально думать. Ёнджун потянулся, как кот, и объявил, что им пора работать: Ёнджуну предстояло отправиться за минералами, а Субину в порт, на почту, чтобы отвезти собранные образцы и забрать их посылки. В портовом городке сеть была, и они успешно оформляли заказы в магазинах, но вот ждать отправку приходилось очень долго.       Бомгю решил заняться самым продуктивным действием — сном. Но прежде он остановился у крыльца своей хижины, присел на ступеньки. Пальцы достали пачку сигарет и зажигалку. Бомгю закурил, пока осматривал окрестности. Через пару минут на улицу вышли Субин и Ёнджун. За спиной Ёнджуна висел рюкзак внушительного размера, а Субин держал ключи. Парни подошли к пикапу, продолжая разговаривать о том, что лишь им ведомо. Подул ветер, чёрные волосы Бомгю разлетелись, забились под капюшон. Субин взял руку Ёнджуна, что стоял спиной к взору Гю, и начал разглядывать побитые костяшки — кисти Ёнджуна были изуродованы работой, он лазал по горам и рылся в породах. Слушая Ёнджуна, Субин поднёс чужую руку к своему лицу и оставил поцелуй, и эта же рука нежно коснулась его щеки, прощаясь. Они не видели Бомгю, а вот он навострил зрачки. Когда Ёнджун собирался обернуться, Гю юркнул в хижину, прячась в коридоре.       Бомгю тихонько прикрыл дверь, но остался напротив небольшого окошка, всматриваясь как бы невзначай. Ёнджун улыбался, пока брёл меж домиков, раскинутых в десятках метров друг от друга. Он надел перчатки, затянул лямки на рюкзаке и запрокинул голову к небу, всматриваясь в тёмно-фиолетовые тучи. Следом послышался звук двигателя — Субин выехал на каменистую дорогу, прочь от скромного поселения. Бомгю прошёл в спальню, провёл ладонью по обтёсанным брёвнам, из которых состояли стены. Больно уж эти двое близки... Или ему кажется? Ну, всякое бывает, подруги Бомгю частенько ведут себя как возлюбленные, но при том не состоят в отношениях. Да и оба смеялись, когда Субин называл Ёнджуна «милый». Да, это не более, чем просто шутка. Бомгю не понять такого, он никогда не был настолько близок с кем-то из друзей, хоть и хотел. Снова эти поганые мысли о собственной никчёмности. Бомгю вздохнул, рухнув на кровать. Он спрятался под одеялом, опустил веки и сбежал в мир снов, подальше от реальности.       Проснулся Бомгю довольный, но стоило ему открыть глаза, как бренность жизни свалилась на плечи, напомнила о печали ушедшего дня. Снова тоскливо. Зато хотя бы дождик под ночь перестал моросить. Бомгю находился в полной темноте, солнце давненько село, даже чайки утихомирились. Он с большим усилием поднялся с кровати, буквально стаскивая себя с матраса. Отлично, режим сбился, что же делать дальше? Наверное, стоило наведаться на кухню за ужином, а потом забыться в чтении до рассвета. Бомгю нащупал в кармане ключи от кухни — все домики закрывались, чтобы медведи не влезли. Бомгю привычно подпалил табак и затянулся, выйдя наружу. Он расправил плечи, размялся немного, спускаясь с крыльца. В одном из домиков горел жёлтый свет, блики упали на землю. Только одна хижина сияла, получается, только в ней были люди? Субин и Ёнджун живут вместе?       Бомгю это показалось интересным. Он все ещё не понимал, есть ли между Субином и Ёнджуном что-то. С одной стороны — раз не говорят, значит, ничего большего нет, Субин ведь не стал бы скрывать такие вещи от Бомгю, верно? Но вмешалась осечка — Бомгю не настолько близок с Субином, чтобы доверять нечто сокровенное, такое, что способно испортить отношения, а куда хуже — вдруг Бомгю расскажет всем остальным. Гю затушил сигарету о жестяное ведёрко и зашагал по грунту. Чёрт его дёрнул подойти к хижине, источавшей тепло. Бомгю бесшумно обошёл дом и остановился у приоткрытого окна. Он прислонился спиной к стене и прислушался к копошениям. Голос, напевающий неизвестную мелодию, принадлежал Субину.       Субин стоял напротив стола и ножницами разрезал скотч на посылках. Он разбирал коробки, считая провизию и разную утварь, книги, — всё то, что они заказали. Он вчитывался в этикетки, а следом записывал подсчёты. Субин и не заметил, как шум воды в душе прекратился. Ёнджун вышел из ванной, выключил свет. Он промокнул волосы полотенцем, а следом повесил его на сушилку.       — Как-то душно, тебе не кажется?       — Я приоткрыл окно, через минутку проветрится, — Субин поставил обратно в коробку банку маринованных помидоров. — Томаты есть, а теперь — кукуруза.       — Может, уменьшим отопление? — Ёнджун подошёл ближе, заглянул в открытую посылку.       — Да зачем? Так свежее, для здоровья полезнее.       — Ладно, ладно, сдаюсь. Скорей бы ты добрался до моих новеньких носков с арбузами, я очень хочу их увидеть. Сколько тут посылок? Штук пятнадцать?       — Под три десятка.       — Серьёзно?! — Ёнджун аж глаза выпучил. — Моим носкам там так одиноко... О, лапочки мои.       — Что ж, — Субин повернулся к Ёнджуну и улыбнулся, — тогда я постараюсь разобрать коробки поскорее, ради твоих носков.       — Ох, вот значит как, — голос Ёнджуна стал бархатистее, игривее. — Выделываешься передо мной?       — А как иначе?       Субин сделал шаг навстречу к Ёнджуну, потянулся к нему. Ёнджун наклонил голову вбок, принял чужие губы ласковым поцелуем. Субин обнял его за талию, сцепив руки за поясницей. Пальцы Ёнджуна коснулись линии челюсти, забрались за ухо, ногти почёсывали голову. Бомгю старался не шевелиться, он позабыл о затухшей сигарете, о запахе дыма. Он внимательно слушал звуки поцелуев: поначалу нежных и невинных, затем чувственных и страстных. Шелест одежды смешался с тяжёлым дыханием. Бомгю будто притворился античной статуей и запер внутри лёгких воздух, когда чужой рот чуть чавкнул, обволакивая горячий член. Ёнджун застонал — первое прикосновение всегда ощущалось бурей. Предэякулят сразу же смешался со слюной во рту Субина. Он интенсивно работал губами, зная, что Ёнджун не любил затягивать. Ёнджуну нравилось кончать быстро, а когда видел такого Субина — любвеобильного и трепетного, который отдавал всего себя сексу, — эротика захлёстывала с новой силой. Со стола упала пустая картонка, когда Ёнджун уже готовился кончить. Это напугало Бомгю — тот позабыл, что занимался слежкой, и, дёрнувшись, ударился затылком о стену избы, а затем свалил огромную лопату. Когда лопата рухнула на пол, Ёнджун и Субин оба дрогнули. Субин неудачно дёрнулся и случайно протолкнул член себе в глотку, которая напряглась и сдавила нежный орган. Ёнджун не смог оклематься и, поддавшись оргазму, не позволил Субину отстраниться. Субин рефлекторно проглотил сперму, почти поддался рвотному позыву из-за специфического вкуса — он редко глотал. Шокированный Бомгю совсем растерялся, он не знал, куда деться, и просто метался по щебёнке, создавая ещё больше шума. В итоге, когда Ёнджун и Субин выглянули в окно, Бомгю просто сдался. Он замер и уставился в ответ, и все они пытались прочесть эмоции друг друга.       Спустя минут десять парни уже сидели в домике. Бомгю оказался в кресле, Ёнджун и Субин сидели напротив на диване. Их лица всё ещё были красноватыми, а глаза сонными после ублажения. В воздухе стояла неловкость и лёгкий запах близости, едва уловимый, но чувствительный нос Бомгю ощутил это. Все они тонули в стыде, но понимали важность разговора: всё-таки, троим придётся находиться на базе ещё очень долго. В работе избегать друг друга не получится, лучше сразу всё прояснить. Бомгю набрался смелости и решил сделать первый шаг, пока не передумал:       — Так вы... В отношениях?       Субин и Ёнджун переглянулись, оба выглядели взволнованными и растерянными.       — Нет, — начал Субин, — нет, мы не встречаемся.       — Но... У вас же был, — по пальцам Бомгю пробежался лёгкий ток, — секс...       — Это не то, о чём ты подумал, — поспешил оправдаться Ёнджун, но Субин положил ладонь на его колено. Ёнджун посмотрел в глаза Субину и выпалил. — Что, не нужно врать?       — Не нужно, он уже всё понял.       — Ладно, — Ёнджун выдохнул, падая на спинку дивана.       — Да, мы занимаемся сексом, но не встречаемся. Бомгю смутился ещё сильнее, теперь уже пытаясь проследить логику:       — Как это?       — Пойми правильно, — Субин старательно подбирал слова, чтобы выразиться, — мы здесь были вдвоём долгое время. А ещё очень молоды, и... Первый раз просто случился. Мы выпивали, увлеклись разговором, одно зацепилось за другое, и утром проснулись в одной кровати.       — Нам просто было хорошо вместе, — продолжил Ёнджун. — Когда утром проснулись, повернулись друг к другу, никакого неудобства не возникло. Решили обойтись без драмы и не воспринимать ситуацию серьёзно, ведь... Нет никакого смысла в этом. Здесь время будто замерло. Здесь мы можем забыть о мире за пределами и отдохнуть.       — Нам понравилось быть друг с другом, наши желания сошлись, и торопиться некуда. Мы можем и поговорить, и напиться, и разделить постель. Я и Ёнджун помогаем друг другу, и такого нам достаточно.       — Значит, ты гей?       — Я не знаю, Бомгю. Раньше об этом не задумывался, а тут так получилось... Не хочу думать об этом сейчас. Я сбежал от цивилизации не для того, чтобы заваливать мозг мусором.       — В общем, мне и Субину нравится проводить время вместе, и, пока можем, будем наслаждаться моментами.       Бомгю впитывал каждое слово. Чувства сгустились в разуме, коснулись сердца и потянулись к низу живота. Возможно, Субин и Ёнджун не замечали мелкие искры между собой, не то ауру, не то химию, но Бомгю был заворожен. По одиночке они безразличны Бомгю, но вместе пленяли. Бомгю не хотел разбираться и задавать себе вопросы, он разделял точку зрения собеседников. В его унылой молодости было слишком много правил и пуританства. Он знал Субина долго, и новая сторона его жизни впечатляла Бомгю. Что-то будоражило его. Бомгю уже слышал их, но теперь хотел увидеть. Навязчивая мысль не покидала с первых секунд, как послышались звуки поцелуев. Не понимая, что Бомгю делал со своей жизнью, он задал очередной вопрос:       — Можно посмотреть? Субин и Ёнджун изумлённо уставились на Бомгю, оба заметно заволновались. У Ёнджуна покраснели уши за секунду:       — Посмотреть на что?       — На вас, пока вы занимаетесь сексом, — отчеканил Бомгю, устремился прямо в радужки Ёнджуна. Чем дольше Бомгю смотрел на Ёнджуна, тем более привлекательным его находил. Что-то в атмосфере разморило, расслабило мысли, напряжённые связки. Бомгю больше не боялся зрительного контакта с Ёнджуном. Бомгю осторожно осмотрел чужое лицо, морщинки под глазами от частых улыбок и скромную пару веснушек у носа, однако взгляд замер на губах. Пухлых и аккуратных, похожую форму Бомгю никогда не встречал. Ёнджун хотел было что-то сказать, чуть разомкнул рот, но остановился. Он прикусил нижнюю губу с внутренней стороны, а затем снова отпустил, позволив им раскрыться, как бутону. Казалось, и Ёнджун, и Субин прониклись нотами немного боязливой похоти. Хоть происходящее и казалось до одури странным, в то же время заводило. У Субина внутренний конфликт перерос в войну стихий: он знал Бомгю слишком долго, чтобы просто поддаться искушению, и никогда не рассматривал Гю в таком свете. Но в той хижине будто витал феромон, заставлявший их отложить рефлексию на потом.       — Это необычно, — наконец-то ответил Субин.       — Понимаю, — Бомгю кивнул, принимая опасения. — В любой другой обстановке я бы не предложил.       — Обычно ты не такой озабоченный? — отныне уже Ёнджун не сводил глаз с Бомгю.       — Только сегодня, и никогда больше. Если всё, что происходит здесь, навсегда останется тайной между нами, я хочу... Больше.       — Больше? — шёпот Субина растворился в воздухе.       — То, чем вы занимаетесь, слишком просто для тайны. Если придётся прятать прошлое и страдать, когда оно всплывёт на поверхность, можно зайти дальше. Сделать так, чтобы секрет стоил того.       — Я... Я не знаю, — Субин смутился. — Я не готов пуститься во все тяжкие, это сложно для меня. Бомгю, я не ищу остроты, либо же просто боюсь её...       Он не успел договорить, прервался, когда Ёнджун накрыл его руку своей. Жест со стороны Ёнджуна смотрелся умиротворяюще. Его пальцы заботливо погладили чужие костяшки. Субин притих, его волнения постепенно рассеялись. Они гипнотизировали Бомгю и неосознанно заманивали в ловушку.       — Твои страхи нормальны, ты ведь никогда такого не делал и рос в строгой семье, строгом окружении. Я тоже не готов к радикальным изменениям или полному разврату.       — Я не говорю о бешеном трахе втроём, — Бомгю решил лаконично уточнить, — и не предлагаю рискованные вещи или слишком вульгарные. Меня интригует идея, что мы втроём разделим что-то особенное. Опыт, который недоступен другим, и в этом опыте мне не нужна дикость или жёсткость. Мне хочется быть частью тайны, но без шантажа или чего похуже. Мы можем попробовать, начать с элементарного: я буду смотреть на вас, как на порнографический театр, и если вы почувствуете себя комфортно и пригласите к себе, то присоединюсь.       Субин задумался, погладил большим пальцем руку Ёнджуна. Минута тянулась словно вечность, но вскоре Субин повернулся к Ёнджуну и кивнул. Трое пришли к согласию, и вскоре отправились в прежнюю комнату. Они выглядели скованными, но старались преодолеть неуклюжесть. Бомгю сразу сел в небольшое креслецо напротив кровати, подобрал ноги ближе к мебели. Ёнджун потихоньку раздевался, складывал свою одежду на стульчик. Субин в свою очередь вытащил из тумбочки бутылку смазки, положил на простынь незастеленной кровати. Бомгю озадаченно взглянул на лубрикант:       — Без презерватива?       Субин кивнул, бросив свитер на тот же стульчик, начал расстёгивать штаны:       — Мы сдавали тесты и анализы, как и ты. Все наши результаты отрицательны, я и Ёнджун полностью здоровы. Ощущения без презерватива отличаются, и, раз есть возможность, мы этим воспользовались, — иногда голос Субина становился тише из-за доли смущения. — И теперь... Нам просто начать?       Субин немного прикрывал пах ладонями, пока Ёнджун мял одеяло. Бомгю согласно качнул головой, едва заметно вздохнул от переполняющих эмоций. Субин шагнул к кровати, засветил худые ягодицы в сумеречном свете камина. Треск древесины смешивался с приглушёнными голосами, осторожной мимикой. Когда Субин забрался на кровать, Ёнджун лёг на спину, пристроил руки рядом, иногда играя со своими волосами. Ёнджун тоже разделял всеобщее замешательство, а учитывая его роль в игре, пунцовый оттенок разрисовал щёки. Субин подполз ближе, взял лубрикант:       — Мне растянуть тебя?       — Я растянулся в душе, — произнёс Ёнджун, пока водил указательным пальцем по низу живота. — Можешь сразу войти.       — Больно не будет?       — Всё хорошо, я уверен в себе и тебе.       Ёнджун улыбнулся, одаривая Субина своей воздушностью. Бомгю заметил, как оба они разнежились, словно забыли о присутствии кого-то ещё в комнате. Ёнджун был уверен в Субине не только из-за внимательности к деталям, но и из-за размера члена: чем больше размер, тем проблемней секс. Субин обладал средним размером, подходящим Ёнджуну, у которого не оказалось фетиша на громадины. Благодаря Ёнджуну Субин перестал комплексовать. Возможно, парочка не подозревала, как выглядит со стороны, но Бомгю уже видел в них будущих партнёров. Они слишком хорошо подходили друг другу, чтобы просто разбежаться после. Может, Субин и Ёнджун не хотели признавать действительности, но они являлись совершенным сочетанием.       Субин открыл крышку, выдавил смазку на эрегированный орган, позаботился о равномерности покрытия. Следом, когда Ёнджун развёл ноги в стороны, лубрикант коснулся его тонкой кожи. Бомгю уже хотел запустить пятерню в свои брюки, как при просмотре взрослого кино, но пока что временил. Субин всё же скользнул внутрь двумя пальцами, но когда Ёнджун недовольно пихнул его ступнёй, вытащил фаланги и приставил головку ко входу. Убедившись, что угол подходящий, Субин накренился вперёд, упёрся кистями по обе стороны от тела Ёнджуна. На следующем вдохе партнёра Субин вошёл и продолжал проникать вглубь, медленно, но точно. Ёнджун сразу же застонал: его невероятно заводило первичное проникновение, особенно глубокое — оно самое желанное. Рефлекс подсказал Ёнджуну раскрыться ещё больше, и Субин продвинулся дальше, уже касался лобком его таза. Субин чуть навалился на Ёнджуна, потянулся к губам. Они упоённо целовались, делясь теплом, дотрагиваясь друг до друга слепо.       — Какой темп выберем?       — Сегодня быстрый, — прошептал Ёнджун во влажные губы. — Второй раз будет дольше. Лучше сразу быстрый ритм, чтобы скорее дойти.              Без лишних слов Субин выгнул спину, стараясь ещё больше прильнуть к пленящему телу. Первые несколько движений были размеренными, но поменялись на торопливые и настойчивые. Запертый в ощущениях, Ёнджун наслаждался невозможностью двигаться под весом Субина, ему оставалось только принимать толчки, поддаваться им. Такая поза была любимой — они могли видеть выражения лиц, целоваться и таять от румянца и улыбок. Бомгю не сумел сдерживаться: его пальцы обхватили пенис ближе к уздечке, начали ласкать нервные окончания. Он не пытался отвести взгляд от двух фигур, плавно сливающихся в одну. Их блаженство работало на Бомгю, как фантомная боль — Гю чувствовал их дыхание на своей шее, губы на скулах и ключицах, напряжение мышц и пыл внутри. Глядя на тех двоих, Бомгю решился на фантазии. Ему бы хотелось оказаться между ними: погрузиться в Ёнджуна, увидеть тот же восторг, и отдаться Субину тоже — чтобы Субин взял его сзади. Интересно, каково это — совместить принимающую и активную роль? Должно быть, ощущения невероятные. Бомгю очнулся от миража, когда стоны Ёнджуна превысили атмосферную тишину — в округе никого, можно кричать, надрывая горло, и никто не услышит. Ёнджун не сдерживался, но и винить его не пришлось бы — мелодичный голос ублажал ушные раковины. То ли Ёнджун хотел вычурно показать одобрение, то ли просто был громким человеком, но таких стонов Бомгю никогда не слышал, даже во взрослом кино. Может, дело в динамиках? Субин обладал собственным очарованием, которое не блекло на фоне его партнёра. Он сосредоточился на чередовании техник: сначала по-дерзки, пошло и властно, затем плавно и размашисто, с надоедливой томностью, которая подводила к взрывной кульминации. Бомгю не мог поверить своим глазам, что интеллигентный, скромный паренёк по соседству, который приходил на семейные ужины и прятал личико в ладонях, делал такое. Парнишка-отличник, которого ставили в пример Бомгю, до иступления обожал, по-животному любил другого мужчину. В каком же шоке будут близкие, знакомые и друзья семьи, если прознают. Такой Субин, жадно смотрящий на Ёнджуна, заставлял ноги Бомгю становиться ватными. Когда Ёнджун слишком сильно впился ногтями во вспотевшую спину, Субин сиюминутно перехватил его запястья, грубо вдавил в матрас. Чем ближе Субин подходил к разрядке, тем агрессивнее становился, но агрессия не выглядела угрожающе. Дело во внутренних блоках, которые рушились во время гормонального всплеска, и Субин не был в силах перечить, принимал свою потаённую суть. Хоть грубость и сопровождала Субина во время влечения, он обращался с телом Ёнджуна мягко.       — Ты близко?       — Да, — тяжко произнёс Субин, чмокая Ёнджуна в наливную щеку. — А ты?       — Нет, ещё не скоро.       — Я помогу тебе закончить.       — Хорошо. Договорив, Субин перешёл в режим суккуба. Он наслаждался Ёнджуном, и соблазнительность такого неприкрытого эгоизма будоражила Бомгю. Бомгю ждал жгучего момента — финал. Всего за несколько секунд движения стали настолько развязными, мышцы на бёдрах Субина напряглись, его мелко затрясло, и туловище по инерции продолжало толкаться в поддатливую плоть. Шумно выдохнув, Субин поспешил выпрямиться. Бомгю видел белесую жидкость, которая вязко тянулась от кончика органа до сокращающегося отверстия. Бомгю сам не заметил, как оказался у постели. Он дотронулся до плеча Субина, спросил будто у них двоих:       — Разрешите мне тоже?       — А ты не обнаглел? — Субин ответил ему с таким выражением на лице, словно был готов закопать Бомгю прямо здесь и сейчас, если он только посмеет тронуть Ёнджуна. Когда по спине Бомгю побежали мурашки от испуга, Ёнджун дотронулся ногой до груди Субина.       — Пусть сделает, я не против.       Субин нежно ухватил его ногу, сразу же переменившись в настроении:       — Точно?       — Да, мне хочется сегодня закончить также, как мы начали... Один раз можно, не так ли?       Ёнджун хмыкнул, и сердце Субина окончательно растаяло. Бомгю потихоньку избавился от своей одежды, пока крошечный вопрос грыз мозг: «Что происходит?». Бомгю стушевался, когда пришло время приблизиться к парочке. Ёнджун поменял положение в пространстве: он продвинулся к стене, подпихнул под позвоночник подушку. Теперь Ёнджун смог бы видеть все, что произойдёт, а его живот обрёл пару складок. Позади скрипнули деревяшки, Субин приблизился к Гю позади.       — У тебя уже стоит, — как для себя, заключил он. — Нужно добавить смазку. Не возражаешь, если прикоснусь?       Бомгю согласился, а следом по обе стороны от его талии появились красивые пястья. Тени от камина подчеркивали небольшой рельеф косточек, нюансов, незаметных при дневном свете. Субин выдавил на ладонь лубрикант и поднёс к головке. Одной рукой придержал основание, второй начал наносить субстанцию, распределяя по длине. С первым же холодком Бомгю ахнул, дёрнулся, но не сопротивлялся. Если ощущения от чужих рук такие, то что будет дальше? Гю заколдованно опустил веки, не в силах мысленно оторваться от регулярных движений чужой тёплой ладони. Приятный смех помог взглянуть вперёд: Ёнджун улыбался, а в его глазах отражался алый огонь, делая того похожим на милейшего распутника. После маленькой игры в гляделки, Ёнджун прошептал:       — Тоже чувствуешь себя извращенцем?       Гю не ответил, только расплылся в ухмылке и наклонил темя назад — Субин облюбовал его шею, начал проходиться кончиком языка.       — Готово, — Субин хотел убрать руки, но заметил неправильность позы. — Ему не нравится такой угол, придвинься ближе и сядь на пятки. Да, вот так. Теперь положи его бёдра на свои колени, левее, и входи, не бойся.       Бомгю так и поступил, а спустя секунду по его телу прокатилась волна судорог. Если прежде ладонь казалась ему тёплой, но теперь тело, принявшее Гю, было горячее лавы. А ещё невероятно узким, обволакивающим. Ёнджун сжимал Бомгю, сам того не замечая, и этим приносил умопомрачение. Хлюпающие звуки не стесняли и не вызывали отвращение — в любой другой ситуации Гю бы прорвало на хохот, но в тот миг он был настолько возбуждён, что находил звучания восхитительными. Смазки оказалось слишком много, но она создавала идеальное скольжение. Часть лубриканта намертво впиталась в простыню и наматрасник, и среди аромата персика и абрикоса затерялся ещё один запах, принадлежащий иному человеку. Бомгю знал этот запах, научился определять, годами мастурбируя в своей комнате поздней ночью. Развращённое сознание Бомгю не могло игнорировать чужое присутствие в происходящей пошлости: мысленно Гю совокуплялся и с Ёнджуном, и с Субином, ощущая и того, и другого. Словно прочитав его мысли, Субин прижался к спине Бомгю, потеснив пространство между ними. В такой обстановке запахи заставляли их обращаться к низменности. Уставший Субин не мог оторваться от шевелюры Гю, пропахшей костром и бергамотовым шампунем.       Наблюдать за ними для Ёнджуна как подарок судьбы. Он и не подозревал о наличии подобного кинка в своём уме, пока не упал в омут с головой. Ёнджун любил чувство заполненности, но и не отказывался от простых вещей — помогать себе спереди, приближая фейерверк. Его голос уже осип, смешался с хрипотцой и тягучим хныканьем Бомгю. Бомгю всё больше уносило за пределы разумного: чересчур много ощущений, касаний, триггеров. Гю с точностью мог сказать, что никогда не забудет эту звёздную ночь — северное сияние у окна, за пеленой которого виднелся млечный путь. Цветные переливы гипнотизировали, пробуждали природу обладания и подчинения в единой душе. Может быть, Бомгю выпил травяной напиток раннее, не зная, что за травы там были, и теперь придавался обряду анимизма, шаманства и своей истинной сущности. Он закатил слезливые глаза, в которых отблеском запечатлелось мерцание севера, отдавая всего себя на трапезу духам и инстинктам, и Ёнджун последовал за ним. Два голоса слились в идеальную музыку человеческих струн. Поражённый негой, Бомгю обмяк в руках Субина.       Наваждение сошло под шум воды. Бомгю глубоко вдохнул морозный воздух, а выдохнул клубы пара. Всё его тело находилось в тепле горячего источника, что на деле оказался наполовину старой сауной, наполовину джакузи. Сбоку от него развалился Ёнджун с закрытыми глазами — он наслаждался прогреванием косточек, облокотившись на бортик. Бомгю почесали по голове. Повернувшись, он заметил протянутую ему бутылку холодного пива, уже открытую. Субин опустился в воду, сел рядом. Вздохнул, как старик, тут же припал к бутылке, выпив содержимое наполовину. Гю последовал его примеру и ощутил себя благословлённым, когда хмельное попало на язык, смочило пересушенное горло. Бомгю будто мечтал об этом всю жизнь. Если существовала нирвана, то он её достиг. Ёнджун, казалось, задремал: его мокрые волосы забавно свисали, пока макушка наклонилась чуть вбок. Усмехнувшись, Бомгю встретился зрачками с таким же развеселённым Субином. Они долго разглядывали друг друга, но уже без мешающих им эмоций, без предрассудков и опаски.       — Значит, тайна? — едва слышимо вопрошал Субин.       — Тайна, — ответил Бомгю и стукнул их пивные бутылки, чокаясь.