Самая темная ночь — перед рассветом

Глава 1

      Стояло теплое солнечное утро, осень только вступила в свои права, и деревья еще не успели приобрести золотистый оттенок. Это время обычно называют последними деньками лета. Солнце освещало Облачные Глубины, заглядывая во все павильоны и домики, озаряя это тихое и безмятежное место веселыми красками.       Яркий луч медленно скользил по Цзинши, словно проверяя свои владения, пройдясь сначала по книгам, что ровными рядами стояли на полке, затем по ширме, опускаясь на стол, на котором, прикрытый салфеткой, стоял уже остывший завтрак, оттуда соскочил на пол, а затем и на кровать. На ней же, развалившись в весьма неблагопристойной позе и подмяв под себя одеяло, открывая солнечному лучу самые сокровенные участки своего нагого тела, спал Вэй Ин. Он был единственным человеком на всей территории Облачных Глубин, которому дозволялось спать до полудня. И в такие моменты, если солнце заставало его еще в постели, оно не упускало случая окутать его своим теплом. Золотистый луч скользнул по ноге, пригревая бархатную кожу на бедрах, на которых виднелись синяки после прошедшей бурной ночи, прошелся по предплечью, поднявшись к шее, согрел небольшой аккуратненький укус. И, двинувшись чуть выше, осветил умиротворённое, с блаженной улыбкой, личико.       Вэй Ин замычал, заворочался и начал рукой водить по кровати в поисках одеяла, второй рукой обнимая его же. Осознав, что все одеяло он подмял под себя, распотрошил его и накрылся с головой. Пролежав так ещё полчаса и при этом покатавшись по всей кровати, он всё же скинул одеяло с себя и уставился в потолок, вспоминая прошедшую ночь. Улыбнувшись своим мыслям, он повернул голову и увидел на столе завтрак — нежность к своему супругу охватила его. Лениво потягиваясь, он встал с кровати, умылся, оделся и кое-как собрал свои волосы в хвост, но они все равно торчали во все стороны. Вэй Ин давно уже перестал этим заморачиваться, теперь это было делом его Возлюбленного — возиться с его волосами. Подняв салфетку, под которой его ожидал завтрак, он не смог сдержать очередную полную ласки и любви улыбку. Тут же захотелось обнять, зацеловать и не отпускать своего Ланя.       Лань Чжань каждое утро сам готовил Вэй Ину завтрак. И каждое утро Вэй Ин, видя это и наслаждаясь его едой, не мог сдержать приятного трепета в своем сердце. Пока он смаковал чудесную, в меру приправленную, оставляющую приятное послевкусие кашку, он раздумывал над подарком для своего любимого, который заказал несколько недель назад. Сегодня как раз был назначенный день, когда заказ будет готов, и ему не терпелось забрать его как можно быстрее. Покончив с завтраком, прихватив с собой свой гребень, Вэй Ин быстрым шагом направился в рабочий кабинет своего мужа. Он влетел туда, словно вихрь, и так же стремительно прошествовав мимо стола Лань Чжаня, плюхнулся тому на колени, обнял и уткнулся ему в шею, глубоко вдыхая любимый аромат сандала.       Лань Чжань еще в окно увидел, что к нему несется его неугомонный муж, и заранее придержал рукой бумаги на столе, когда Вэй Ин метнулся к нему. Обняв его в ответ, он почувствовал легкий поцелуй на своей шее и, слегка откинув голову, подставился под эти мягкие, сладкие губы. Вэй Ин поднимался поцелуями все выше, но Лань Чжань, слегка подавшись вперед, первым припал к разгоряченным припухшим губам супруга. Поначалу их поцелуй был весьма целомудренный, но Вэй Ин, конечно же, не мог удовлетвориться простым поцелуем. Он слегка провел языком по губам своего мужа, и тот с готовностью приоткрыл их — Вэй Ин, усилив напор, проник языком в рот, все больше распаляя мужа и придавая поцелую больше страсти. И в этот момент Лань Чжань перехватил инициативу на себя. Переместив ладонь на затылок Вэй Ина, а другой поддерживая его за спину, он с жадностью проникал в его рот, вбирая нежный язык в себя и слегка посасывая его. Ванцзи почувствовал, как Вэй Ин обмяк в его руках, но продолжал неистово его целовать. Завершив свой мокрый поцелуй, они слегка отстранились и посмотрели друг на друга, тяжело дыша. Лань Чжаню нравилось то, что он видит: Вэй Ин, слегка растрепанный, раскрасневшийся смотрел на него полным обожания и восхищения взглядом, со счастливой улыбкой на лице.        — Лань Чжань, о… Боже, Лань Чжань! Каждый раз я ощущаю наш поцелуй как первый. Я тебя обожаю, Лань Чжань. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, мне кажется, того, что я делаю недостаточно. Я хочу подарить тебе весь мир, — полушепотом произнес Вэй Ин, выравнивая свое дыхание, и ещё сильнее прижимаясь к груди своего мужа, слушая, как сильно стучит родное сердце, откликаясь на его слова.        — Вэй Ин — мой мир! Вэй Ин — моя душа! Вэй Ин — мое сердце! И не нужно мне больше ничего, только тебя рядом! — с придыханием отозвался Лань Чжань, крепче прижимая его к себе и гладя по голове.        — Лань Чжань ты… ты невыносим, я же сейчас разрыдаюсь, — шмыгнув носом, Вэй Ин потерся щекой о его плечо.        — Слезы счастья — это хорошие слезы! — с легкой улыбкой ответил Лань Чжань, продолжая гладить того по волосам, а потом, чуть нахмурившись, спросил. — Ты опять с утра не расчесывался?       — Не-а, — чуть отстранившись, с озорной улыбкой ответил Вэй Ин. — Теперь это твоя прерогатива.       Достав из складок ханьфу гребень, который прихватил с собой, выходя из Цзинши, он ловко повертел его в пальцах прямо перед лицом Лань Чжаня.       — Расчешешь меня? — в глазах Вэй Ина сияли веселые огоньки.        — Садись, — выхватив у него гребень, слегка ухмыльнувшись, ответил Лань Чжань.       Вэй Ин быстренько слез с его колен и сел на пол, скрестив ноги. Лань Чжань повернулся к нему и первым делом расплел ленту — густые темные волосы рассыпались по спине. Он провел пальцами, отмечая, где за ночь собралось больше всего колтунов, и прядь за прядью медленно и аккуратно начал расчесывать, отодвигая уже готовые прядки в сторону. Ему нравилось по утрам расчесывать своего супруга, это доставляло несказанное удовольствие — запускать пальцы в длинные непослушные волосы и проводить по всей длине, массировать голову, а затем он обязательно подносил прядь его волос к лицу, чтобы полной грудью вдохнуть и навсегда запечатлеть в себе дивный аромат его тела.       Вэй Ин расслабился, он также сильно любил эту ежедневную утреннюю процедуру, и иногда даже специально взъерошивал себе волосы, чтобы Лань Чжань подольше с ними мучился. Почувствовав пальцы супруга у себя на голове, он слегка откинулся назад.       — Это блаженство! Дорогой, помассируй еще, не останавливайся. Заставь меня кончить от одного только массажа головы, — начал распаляться Вэй Ин, сопровождая свои слова томными вздохами, слегка покачиваясь в такт движению пальцев супруга.       — Вэй Ин! — осадил его Лань Чжань, прекратив при этом массирующие движения пальцами.       — Нет, нет-нет! Ну ты же знаешь, я просто не могу сдержаться! Это слишком потрясающие ощущения, чтобы держать их в себе, даже тут твои изящные пальчики доставляют мне удовольствие.       — Вэй Ин! — с легкой укоризной произнес Лань Чжань и отнял руку от головы любимого, чтобы взять гребень.       — Эй! Верни свои пальчики на место, я больше не буду! Только сделай, как было, — с притворным смирением, но с ноткой недовольства в голосе возразил Усянь.       Лань Чжань, взяв гребень, поцеловал Вэй Ина в макушку и аккуратно продолжил разделять пряди, расчесывая их. На этот раз Вэй Ин не провоцировал Лань Чжаня бесстыдными словечками, но порой не сдерживал резких вздохов от наслаждения.       — Сегодня вечером моя очередь тебя расчесывать и расплетать, — проворковал Вэй Ин.       — Мгм.       Вэй Ин задумался об их совместной жизни: вспомнилась свадебная церемония и первая брачная ночь. Когда вместо того, чтобы предаваться плотским утехам на новом супружеском ложе, они вытаскивали шпильки и заколки из причёсок друг друга. Как давно это было, а кажется — только вчера.       — Лань Чжань, мы ведь с тобой уже пять лет как вместе! Это если считать с момента нашей свадьбы!       — Мгм. Годовщина через четыре с половиной месяца.       — О-о-о. Надо придумать что-то грандиозное, круглая дата все-таки! А давай… Может, отправимся куда-нибудь вдвоем? Смотри, мы могли бы, к примеру, пойти на ночную охоту и убить какую-нибудь сильную нечисть. Мы уже давно не охотились вместе. Это будет весело, — хохотнул Вэй Ин.       — Ты уверен, что хочешь именно так провести нашу пятилетнюю годовщину: в каком-нибудь непонятном лесу среди ошметков всякой нечисти? — ровным тоном поинтересовался Лань Чжань.       — Ну, на первый взгляд — это правда ни разу не романтично, но с другой стороны, представь только: Великий Ханьгуан-Цзюнь, сам Верховный заклинатель, преподнес своему мужу на годовщину их свадьбы голову тысячепятьсотлетнего чудовища, которое вот уже несколько сотен лет терроризирует людей, и никто до этого был не в силах с ним справиться! — с серьезным видом начал рассуждать Вэй Ин, постукивая пальчиком по подбородку.       Лань Чжань в удивлении посмотрел на него, на мгновение прекратив расчесывать.       — Все, что угодно, для Вэй Ина! — ответил он со всей серьезностью, как будто собирался прямо сейчас начать готовиться к предстоящему событию.       — Да я шучу, Лань Чжань! — он расхохотался, облокачиваясь спиной на своего мужа, задирая вверх голову, чтобы увидеть выражение его лица.       Лань Чжань, посмотрев на него сверху вниз, чуть привстал и наклонился, чтобы поцеловать своего ненаглядного. Разомкнув губы, он вернул Вэй Ина в нормальное положение и продолжил расчесывать, размышляя над словами супруга. Пусть это и была шутка, но Лань Чжаню она приглянулась.       Когда с этой наиприятнейшей процедурой было покончено, Вэй Ин повернулся к Лань Чжаню и чмокнул его в щеку:       — Спасибо, Дорогой!       — Мгм.       — Я посижу с тобой немного. Может, могу чем-нибудь помочь? — уже вставая, поинтересовался Вэй Ин.       —Мгм. Если хочешь, можешь заняться проверкой отчетов с последней ночной охоты. Там немного. Через два дня должна вернуться большая группа адептов, — ответил Лань Чжань. Ему нравилось работать вместе с Вэй Ином: и работа шла легче, и на душе становилось как-то умиротворенно, когда он мог в любую секунду поднять взгляд и насладиться созерцанием своего прекрасного возлюбленного. А Вэй Ин в этот момент, как чувствуя, тоже поднимал взгляд и улыбался своей лучезарной улыбкой.       — Ага, с Сычжуем во главе! Уже не терпится обсудить с ним ночную охоту! — мечтательно ответил Вэй Ин, подходя к полке и беря в руки небольшую стопочку отчетов.       Усевшись за соседний столик, он погрузился в работу. Поскольку отчетов было не очень много, он быстро с ними справился. Еще и умудрился нарисовать портрет своего любимого за работой, пририсовав рядом кроликов и сердечко, а потом еще одно и цветочек в волосах. Смотря на свой рисунок, он начал вслух хихикать своим мыслям.       — Вэй Ин? — подал голос Лань Чжань.       — Ой, да! Я уже закончил. Лань Чжань, я пока прогуляюсь до Цайи, вернусь к ужину. Если не вернусь — хотя я думаю, что все-таки вернусь без опозданий — но всё же, если не вернусь…       — Я заберу тебя!       — Да, — четко произнес Вэй Ин, улыбаясь.       Он вскочил из-за стола, положив портрет своего возлюбленного на стопку отчетов лицевой стороной вниз: знал, что Лань Чжань их будет рассортировывать, и обязательно улыбнется, когда увидит его маленький сюрприз! Видеть улыбку на лице своего супруга, адресованную только ему одному — это заставляет его сердце трепетать! Стоя чуть поодаль от своего стола, он с кокетливой улыбочкой посмотрел на мужа, в глазах блеснули озорные огоньки.       Лань Чжань, только взглянув, сразу понял, какую игру затеял его муж. И ему это нравилось, до колик в сердце нравилось, когда Вэй Ин с ним флиртует. Усянь завел руки за спину и, покачивая бедрами, подошел к своему мужу. Слегка наклонился к его уху и томно, медленно прошептал:       — Поцелуй меня, Лань-эр-гэгэ, — и слегка лизнул кончиком языка его уже покрасневшее ушко.       Лань Чжань тут же схватил Вэй Ина, повалил к себе на колени и прижался к его губам. Вэй Ин от неожиданности схватился руками за его ханьфу и потянул на себя. Поцелуй был весьма страстный и напористый, их языки переплетались, а губы раскраснелись. Но тут Вэй Ин пискнул и ещё сильнее вцепился руками в плечи мужа. Лань Чжань отстранился и посмотрел на последствия своих проделок — хотя, не только своих. На мягкой, припухшей нижней губе появилась маленькая капелька крови. Все же слишком сильно прикусил. Он наклонился и слизал эту капельку с губ своего возлюбленного.       — Ай-яй-яй, Лань Чжань! Кусаться не хорошо. Я же этак вообще не смогу с тобой целоваться, все губы опухнут! — смеясь, с притворной серьезностью пожурил его Вэй Ин. — И вообще, будешь теперь мои раны залечивать и кормить меня с ложечки.       Он сложил губы в трубочку и показал на них пальцем:        — У меня тут болит, я истекаю кровью. Мне нужен лекарь. Ты должен принять срочные меры.       Легкая улыбка тронула губы Лань Чжаня, он наклонился и очень нежно и чувственно поцеловал место укуса. Чуть касаясь губ, провел по ним языком, слизывая очередную выступившую капельку крови. Вэй Ин расслабился и продолжил этот хрупкий поцелуй. Спустя некоторое время они все же отстранились, губы действительно уже опухли у обоих, и они нежились в объятьях друг друга в уютном молчании.       — Не хочу никуда. Вот просидел бы в твоих объятиях целый день, — захныкал Вэй Ин.       Лань Чжань вздохнул и еще крепче прижал его к себе. Потом слегка расслабил руки, но не отпускал. Вэй Ин, поерзав немного, поднялся и с любовью посмотрел в любимое лицо. Лань Чжань, как всегда, был идеален: ни одна прядь не выбилась из его прически, как будто не он только что страстно целовался, разве что скулы и уши слегка алели, чуть больше, чем обычно. Вэй Ин же был весьма потрепан. Он поднялся, чтобы привести себя в порядок, Ванцзи придержал его за руку и встал вместе с ним. Глядя в лучистые, влюбленные серые глаза своего возлюбленного, он потянулся рукой, дотрагиваясь до его виска, заправляя выбившуюся прядку, провел костяшками пальцев по скуле, очерчивая линию лица, коснулся большим пальцем зацелованных, чуть израненных губ. Затем, чуть касаясь, провел подушечками пальцев по шее, к ключице, очертил вчерашний укус и поправил его ханьфу.       Вэй Ин, млея, поддался этим прикосновениям, прикрывая глаза в блаженстве. Когда Лань Чжань отнял руку, Вэй Ин что-то недовольно промямлил, посмотрел на своего мужа и, подавшись вперед, обнял его. Обнял нежно и по-родному, тот тоже обвил его талию руками.       — Я люблю тебя, Лань Чжань. Не представляешь, как сильно люблю… — прошептал Вэй Ин       — Я тоже люблю тебя, Вэй Ин, — прошептал в ответ Лань Чжань. — Береги себя!       — Непременно, любимый! — улыбнулся в ответ Вэй Ин, отстраняясь. — Я пойду, а то никогда отсюда не выйду, и тебе работать не дам. Но ты смотри, не заработайся, я-то знаю тебя: закопаешься в бумажках и забудешь про все на свете. А мне потом вытаскивай тебя отсюда, откармливай и отпаивай.       — Про Вэй Ина не забуду!       — Да-да, — Усянь, смеясь, вышел из домика и пошел в сторону главного выхода.       — Вот непоседа! Люблю! — с легкой улыбкой проговорил Лань Чжань, подходя к окну и взглядом провожая уходящую вдаль темную фигуру. Перед тем, как совсем скрыться из виду, фигура обернулась и помахала. Ванцзы помахал в ответ.       Лань Чжань продолжал стоять и смотреть, даже когда темная фигура совсем скрылась из виду. Выражение его лица снова приняло привычный ему вид. Как только он перестал видеть Вэй Ина перед собой, странное чувство тревожности вдруг всколыхнуло его душу. Нет, он всегда испытывал беспокойство, когда супруга не было с ним рядом, но в этот раз ощущения показались ему другими, более острыми: непонятная нервозность вдруг окутала его разум, он стоял и смотрел в одну точку за окном, прислушиваясь к себе, и чем больше он сосредотачивался на своих ощущениях, тем сильнее чувствовал потребность броситься вслед за Вэй Ином, словно его внутреннее чутье подсказывало: «Иди за ним, останови его и никуда не отпускай!», вызывая в памяти все более скверные воспоминания о прошлом, которые, как он надеялся, уже давно находятся в самом дальнем уголке его сознания, и которым нет места в его настоящем и в светлом будущем.       Резко тряхнув головой, отгоняя от себя непрошенные мысли, он вернулся за свое рабочее место, погрузившись в финансовые отчеты и другие, требующие его внимания, бумаги. Вот только стоило ему хоть немного отвлечься, как чувство беспокойства накатывало, словно волна. И чем больше он игнорировал эти ощущения, тем сильней они разрастались, захватывая его разум и не давая ни на чем сосредоточиться. После очередной попытки погрузиться в бумаги, он поднял голову и посмотрел в окно. Стоял поздний вечер, солнце почти зашло, освещая последними лучами макушки деревьев, Лань Чжань удивился, как он мог не заметить, что стало так темно. Конечно, смотря на бумаги и при этом погружаясь в свои невеселые думы, трудно уследить за временем. Кроме того, он похоже пропустил не только обед, но и ужин, он никогда не пропускал приемы пищи. Но сейчас еда — это было последнее, о чем он мог думать. Опять она — тревога — ее уже невозможно игнорировать! Он начал ходить по комнате, и в голове возникла мысль о самом ужасном исходе — смерти Вэй Ина. Ванцзы на мгновение задержался на этой мысли, и неконтролируемый ужас обуял его. «Нет! Почему именно сейчас? Нет!».        — Нет! — в порыве чувств выкрикнул он, озвучив свои мысли, и быстрым шагом направился в Цзинши. Первым делом он прибрал тот беспорядок, который успел устроить Вэй Ин за это короткое утро. Взял Бичень, Гуцинь, мешочек Цянькунь, даже переоделся в боевое Ханьфу, в котором он обычно выезжает только на ночные охоты. Почему-то тот факт, что его одежда прошита мощными защитными заклинаниями, давал ему некоторое мнимое чувство спокойствия, однако это никак не могло его защитить от тех липких щупалец страха, которые уже успели окутать его сердце и душу. И с мыслью, что ему срочно, очень срочно! нужно увидеть Вэй Ина, быстрым шагом направился в сторону Цайи.       Те немногие адепты, что встретились ему на пути, кланялись и очень странно на него поглядывали, а некоторые даже оборачивались. Все же Верховный заклинатель в полном боевом облачении направляется к выходу, причем слишком быстрым шагом для Облачных Глубин, проносясь мимо них, как ветер, не обращая ни на что внимания! Но никто не посмел и рта открыть — это вовсе не их дело: когда и куда направляется Верховный заклинатель, и они, возвращаясь к своим мыслям, поторапливались уйти.       Пока он добрался до города, уже изрядно стемнело, ему пришлось идти пешком, хотя было огромное желание встать на меч, но он побоялся разминуться с тем, к кому так стремился. Все торговые лавки были закрыты, и единственное место, где мог задержаться Вэй Ин, это таверны или винные лавки. Лань Чжань знал: в городе была только одна таверна, где Вэй Ин мог позволить себе остаться. Это была таверна среднего класса, с уютными и просторными комнатами, там подавали его любимые блюда и лучшее выдержанное вино. Но самое главное, у них с Лань Чжанем была негласная договоренность, если Вэй Ин вдруг задерживался и не успевал вернуться домой вовремя, то он останавливался именно в этой таверне, чтобы Лань Чжаню не пришлось его искать по всему городу. Поэтому туда он и направился в первую очередь. На улицах почти никого не было, и он достаточно быстро добрался до места. Но оказалось, что его мужа там нет, управляющая и обслуживающий персонал сказали, что сегодня он даже не заглядывал сюда. Выйдя на улицу и глубоко вдохнув, он сосредоточился на течении своей ци по духовным каналам, тем самым успокоив свой разум и приведя в подобие порядка свои мысли. Он решил пройти по всем винным лавкам, которые могли быть еще открыты в это время, но и там его ненаглядного сегодня никто не видел.       В небе светила луна, а на улицах города горели редкие ночные фонари. Выйдя из последней лавки, Лань Чжань остановился на середине улицы. Сердце гулко стучало, но не от усталости, а от постоянного нехорошего предчувствия, которое еще днем засело у него в груди и норовило вылиться во что гадкое, противное и липкое, вызывая панические нотки, мешая ему здраво мыслить. Вокруг было тихо, слишком тихо.       «Ничего же еще не произошло, мы с Вэй Ином могли просто разминуться, возможно, он сейчас сидит в Цзинши и ждет меня, а я тут по городу бегаю непонятно зачем…» — размышлял Лань Чжань, глядя в сторону Облачных Глубин. Наклонив голову, он приложил пыльцы к переносице, снова глубоко вздохнул и повернулся было в сторону дома, чтоб пойти обратно…       — Господин, Господин, — к нему бежал мальчишка, громко крича и размахивая руками.       Лань Чжань остановился и повернулся на оклик. Мальчишка, поняв, что его услышали, перестал кричать, продолжая бежать со всех ног. Подлетев совсем близко к господину в белом, он согнулся, уперев руки в колени, и попытался тяжело отдышаться. Лань Чжань в ожидании смотрел на него сверху вниз. Его лицо ничего не выражало, но на самом деле он пристально осматривал мальчишку, оценивая, несет он в себе угрозу или нет. На вид ему было лет шесть-семь, явно босяк: в грязной потрепанной одежде, кое-где порванной. Пока мальчик стоял, согнувшись к коленям, Ванцзы обратил внимание, насколько тот тощий: позвоночник и ребра выступали сквозь тонкую ткань. И несмотря на то, что было темно, через дырки в одежде было видно его исхудалое тело, на котором проявлялись легкие синюшно-фиолетовые пятна. Лань Чжань насторожился при виде этих пятен, они были очень похожи на синяки, но вызывали сомнения.       Лань Ванцзы продолжал стоять и ждать, пока мальчик отдышится и заговорит с ним. Спустя короткий промежуток времени тот выпрямился и посмотрел на Лань Чжаня, радостно улыбаясь почти беззубой улыбкой. Однако, не это привлекло внимание Ванцзы, глаза мальчика были странные, вроде живые, но в то же время какие-то дикие, показалось, что безумный огонек в них вспыхнул и погас, ощущение какой-то неестественности сразу посетило его мысли. Но стоило мальчику заговорить, как все подозрения ушли на второй план.       — Господин, я слышал, что Вы ищете Господина Вэя? Я знаю его: он всегда угощает меня пирожками, а сегодня он купил мне яблоко в сладком сиропе. Было очень вкусно! А еще много сладких конфет, и сказал мне поделиться с друзьями, ну я сразу и побежал. А когда вернулся обратно, его и след простыл. Я так расстроился, что не смог поблагодарить его за конфеты, что пошел к тетушке Чуньшен. А тетушка Чуньшен живет на северной окраине города, во-он там, — он, развернувшись, показал пальцем на север.       — Так вот, проходя по улице Ханьхэ, в конце которой живет тетушка, я увидел в таверне с солнышком и тучкой на вывеске Господина Вэя. Я не мог не узнать его — это точно был он! Я так обрадовался и хотел было подойти к нему и поблагодарить за конфеты, но он был не один, а с друзьями, и я побоялся подходить, подумал, что помешаю. Они кажется… веселились. Ну, в общем, я стоял на улице и смотрел, и ждал, когда выйдет господин Вэй, но он так и не вышел, а пошел со своими друзьями наверх. Я так сильно расстроился упущенному моменту, что пошел бродить по городу, а потом увидел Вас! Я помню, что вы — тоже друг Господина Вэя. Увидел, что ищете его и решил Вам помочь… Вот!       Рассказывая все это, мальчишка так воодушевился, сопровождая свои слова жестами и эмоциями, и его голос звучал так радостно и переливисто, когда он говорил о Вэй Ине, что Лань Чжань не мог не умилиться в душе. На деле же он никак не показал этого. Он стоял и слушал. И все его мысли были заняты полученной от мальчика информацией: «Друзья, какие у него могут быть друзья? Я точно знаю, что у него здесь нет друзей, он бы мне рассказал. Улица Ханьхэ? Это та самая улица, где проживает бедная часть населения? Там много бездомных, пьяниц, воров и разбойников. Я уверен, что Вэй Ин никогда бы там не задержался. Он пьет только качественное выдержанное вино и уж точно не пошел бы искать его на этой улице. Может, он решил помочь какому-то бездомному, а тот его решил отблагодарить? Тут что-то не так, нужно самому все проверить…».       На размышления у него ушло всего каких-то несколько секунд. Посмотрев на мальчика, он весьма холодно ответил:       — Спасибо! — и, подумав еще мгновение, добавил. — Ты молодец, я поблагодарю Господина Вэя от тебя, когда найду!        Лань Чжань долго смотрел на мальчика, и у него вновь возникло чувство чего-то неправильного в нем. Он не мог понять, чего-именно. «Обычный уличный ребенок в синяках. Синяки! Действительно ли это синяки?». Он хотел еще раз присмотреться к ним, но мальчишка выкрикнув:       — Спасибо, Господин, — резво ускакал прочь и скрылся в ночи.       «Странно все это!» — подумал Лань Чжань и направился в сторону улицы Ханьхэ. А мальчишка убежал недалеко, добежал до ближайшего дома и спрятался, прислонившись к стенке. Его лицо исказила злобная, злорадная ухмылка. Он уже не был похож на милого, пусть и бездомного ребенка. В его глазах загорелся яростный блеск. И если кто-нибудь увидел бы такого мальчика на своем пути, то поспешил бы перейти на другую сторону дороги. Мальчишка, прислонившись к стенке, начал хихикать, безумно хихикать. Вот только расхохотаться ему не удалось — его пробил сильный кашель, он согнулся пополам, держась за живот, пытаясь откашляться, но в итоге выхаркал большой сгусток крови. Посмотрев на свои руки — а на них уже хорошенько начали проявляться трупные пятна — он со злобой проговорил:       — Тьфу! Дрянной мальчишка! Не мог продержаться чуть подольше?! Этот Лань чуть меня не раскрыл! — фамилию заклинателя он изрыгнул из себя с такой злобой и отвращением, что из детских уст это прозвучало очень жутко!       Он снова сплюнул остатки крови и вытер рот тыльной стороной руки. Довольно ухмыльнувшись, выглянул из-за угла и посмотрел в спину уходящему заклинателю. Заскрипев от злости остатками своих зубов, которые стали крошиться и осыпаться, мальчишка двинулся вслед за заклинателем. Тот шел достаточно быстро, но не настолько, чтобы его невозможно было догнать. Вдоль стен, по темноте, мальчик подобрался как можно ближе к нему. И выпустил в его сторону маленькую струйку черного дыма. Она, как маленький дымящийся червячок, подобралась к спине заклинателя, но не смогла проникнуть сквозь ткань, тогда этот черный червячок погрузился в его в длинные волосы. Лань Чжань остановился. Он почувствовал легкие, еле ощущаемые колебания темной энергии, они были настолько слабы, что он подумал, не кажется ли ему все это. Но затем заклинания на его ханьфу завибрировали, это была очень слабая вибрация, и, будь он обычным человеком, не почувствовал бы даже. Но вот легкая, быстрая вспышка, заклинание на его лобной ленте вспыхнуло и защитило своего подопечного от проникновения темной энергии. Лань Чжань моментально выхватил Бичень и развернулся, очертив вокруг себя светлую полоску, которая быстро погасла.       Стояла гробовая тишина, ее не перебивали ни шорох, ни единый посторонний звук. Ванцзы чувствовал на себе чей-то злобный взгляд, но темной энергии больше не ощущалось. Он постоял, прислушиваясь, пытаясь заметить какие-либо мелочи вокруг — ничего. Опустив меч и сосредоточенно вглядываясь в городскую тьму, он снова почувствовал очень слабые колебания темной ци, казалось, слабее предыдущего. И вновь замахнулся Биченем, но ничего подозрительного не увидел. В этот самый момент его золотое ядро запульсировало, пытаясь изгнать проникший в его организм сгусток тьмы. Буквально пара мгновений — и его духовная ци растворила, превратила в труху, непрошеного гостя. Сосредоточившись, Лань Чжань прогнал по всем меридианам свою духовную энергию, но не обнаружил ничего такого, чего там быть не должно. После этого он больше не чувствовал на себе ни злобного взгляда, ни темной энергии вокруг. Где-то отдаленно послышался чей-то кашель, но и тот вскоре стих. Вся эта ситуация очень насторожила заклинателя. Убрав меч в ножны, он развернулся и быстрым шагом направился в северный район города Цайи.       Мальчишка зашипел от злости, когда увидел, что его творение, не достигнув цели, было уничтожено. — Гребаные Гусуланьские заклинатели со своими дрянными лентами. Чтоб вы все сдохли. Сгнили как последние шавки на дороге! — со злостью процедил он сквозь зубы, смотря из тени на заклинателя перед собой. Ребёнок запустил в его сторону еще два маленьких, меньше предыдущего, дымящихся червячка: первый отвлекал Лань Чжаня и его постигла участь быть разрубленным заклинательским мечом, а вторая дымка, распластавшись по земле, собралась под его ногами и через стопы проникла в его тело. Это было единственное не защищенное заклинаниями место. Черная дымка не пыталась захватить его ядро или навредить его духовным каналам. У нее была одна цель — проникнуть в разум заклинателя и посеять там зерно сомнения, которое уже в скором времени зацветет в полную силу. Выполнив свое задание, она растворилась, позволив чужой духовной энергии себя поглотить и переработать, но оставив малую частичку себя там, куда не доберется духовная энергия. И избавиться от нее можно будет разве что сыграв песнь очищения сердца, которая в первую очередь очищает разум!       Мальчик, увидев, что его задумка удалась на славу, спрятавшись за стеной, ухмыльнулся в жутком оскале, и хотел снова расхохотаться, но закашлялся. Он кашлял и не мог остановиться, как вдруг упал замертво, из его рта вытекла струйка темно-алой крови, и трупные пятна буквально за несколько минут покрыли его тело, как будто он не только что умер, а был уже мертв как минимум часа четыре. Темная тень скользнула над ним, скрываясь во мраке ночи.