Глава 2
20 февраля 2022 г., 20:39
Помахав своему мужу на прощание, Вэй Ин поспешил в Цайи. Покинув пределы Облачных глубин, он почти вприпрыжку поскакал в город, насвистывая легкую песенку, размышляя над тем, каким прекрасным должен получится его подарок, и как Лань Чжань будет этому рад.
Несколько месяцев назад Вэй Ину пришла идея собственными руками смастерить гребень для своего мужа. Он приобрел все необходимое для этого, и, конечно, никакой материал, кроме Нефрита даже не рассматривался. Нефритовые камни он одолжил в хранилище клана, думая, что если возьмет один маленький камешек, с них не убудет. Вот только в хранилище пришлось наведываться не один раз, потому что все его результаты оставляли желать лучшего — гребешки получались косыми, кривыми или потрескавшимся. Переведя пару-тройку Нефритовых камней, Вэй Ин начал мучаться совестью, так как это уже походило на воровство. Хотя он даже не для себя брал! И мужу говорить не хотел — сюрприз! Промучившись так несколько месяцев, он с грустью, но все же принял этот факт — прежде, чем сразу браться за практику, нужно уделить время на изучение теории. Вэй Ин всегда все схватывал на лету, и сейчас он считал, что нет особой нужды погружаться в обучение, а тут, что ни делай — не получается. Постоянно возникала потребность в сторонней помощи, ведь не обо всём написано в книгах. Нужен человек, знающий толк в этом мастерстве. Вэй Ин не любил обращаться к кому-то за помощью, но ради Лань Чжаня он был готов на все. Вот только подарок ему нужен был уже сейчас, так как он и без того потратил много времени. И единственно верный выход из данной ситуации он увидел в том, чтобы заказать гребень у лучшего мастера в городе. Он нарисовал подробный эскиз, нашел нужного человека, договорился обо всем.
Спустившись в город, он сразу же направился в лавку мастера забрать свой чудесный подарок. Время было послеобеденное, не хватало еще опоздать.
Зайдя в лавку, Вэй Ин не успел ничего сказать, как торговец сразу же узнал его:
— Добрый вечер, Господин.
— Добрый, — улыбнувшись, ответил Вэй Ин, и в знак приветствия мужчины слегка поклонились друг другу.
— Ваш заказ уже готов, сейчас я его принесу, — и скрылся в подсобке. Спустя пару минул он вышел, неся в руках сверток шелковой ткани, и положил его на прилавок.
—Прошу, Господин.
— Благодарю! — Вэй Ин сделал шаг вперед и, протянув руку, развернул кусочек ткани в сторону — перед ним открылся восхитительной красоты гребень, достойный самого небожителя. Он понял — сам бы он такой ни в жизнь не смастерил. Гребень был именно таким, каким и задумывался. Вэй Ин легонько провел пальцами по поверхности, хорошо чувствовалось рельефное тиснение, покрытое сусальным золотом, он изначально так и хотел, чтобы на подарке была гравировка, что-то связанное с тем, как он безмерно любит своего мужа. Фраза должна быть краткой, но чувственной до глубины души. Наверное, это было самое сложное во всем его эскизе. Долго же он ломал голову над этим, но выбрал одно слово — «永遠» — «Навечно».
Два иероглифа обрамлены двумя цветками, в середине которых было по драгоценному камню. Проведя пальцами по зубчикам, Вэй Ин взял гребень в руки так нежно, словно самую большую драгоценность. Повернув его, он заметил, что тот слегка отливает желтым.
— Он прекрасен! — в восхищении проговорил Вэй Ин, а про себя подумал: «Он идеально подойдет к его глазам».
— Я рад, что сумел угодить Вам, Господин.
Еще немного полюбовавшись на гребень, Вэй Ин завернул его в шелковую ткань и положил в самый надежный карман ханьфу. Усянь отдал за него практически все свои деньги. Но ему было не жаль, его это ещё сильней воодушевило, ведь это были именно его деньги: не Лань Чжаня, не клана, а его честно заработанные деньги. В основном на ночных охотах, реже при продаже талисманов, а еще он официально числился как младший учитель клана Гусу Лань.
Выйдя из лавки, он ощутил, что за спиной словно вырастают крылья — хотелось петь, танцевать, рассказать всему миру, какой у него чудесный, прекрасный муж. С таким хорошим настроением он решил прогуляться по городу, к тому же уже хотелось есть. Было одно проверенное местечко, где подают самые острые блюда в Цайи и лучшее выдержанное вино, а у него в запасе как раз оставалось немного монет. Пойти туда он решил через рынок.
— Господин Вэй, Господин Вэй, — его окликнул знакомый мальчишка. Вэй Ин обернулся, и в его ноги тут же врезался ребёнок лет шести-семи, обняв своими маленькими тощими ручонками!
— Привет-привет, Ван-Ван, как поживаешь? Как тетушка Чуньшен? — Вэй Ин улыбнулся и потрепал его по голове.
— Рад Вас видеть, Господин Вэй. Я так соскучился по Вам. Представляете, тетушка Чуньшен говорит, что я делаю успехи в учебе: я вчера сам написал целых два иероглифа, она меня учит писать и читать. Писать у меня выходит лучше, чем читать! Почему-то… — с восторгом и гордостью начал рассказывать мальчик о своих достижениях.
— Поздравляю тебя, Ван-Ван! Я очень рад, что ты уделяешь время учебе. Вот научишься читать, и я подарю тебе лучшую книгу сказок Юнь Мэна, — Вэй Ин вдруг вспомнил, как в детстве, когда было страшно или он просто не мог уснуть, Шицзе читала ему сказки, а теперь по ночам с ним рядом был любимый муж, который всегда обнимет и успокоит.
— Я буду очень стараться, чтобы быстрей научиться читать! — воодушевленно пролепетал мальчишка. Вэй Ин присел перед ним на корточки:
— Учись прилежно, Ван-Ван! Я буду следить за твоими успехами. А сейчас, хочешь яблоко в сиропе?
— Хочу-хочу, Господин Вэй! Очень хочу! — его глаза заблестели от восторга.
Они подошли к прилавку со сладостями, и Вэй Ин купил мальчишке яблоко на палочке в сладкой карамели, а к нему увесистый пакетик конфет:
— Иди и угости своих друзей!
— Конечно! — радостно воскликнул ребёнок и помчался со всех ног, позабыв сказать слова благодарности, по дороге откусывая и облизывая своё угощение. Вэй Ин с задумчивой улыбкой смотрел вслед убегающему мальчишке.
Свернув за угол, мальчик вдруг врезался в какого-то мужчину и упал, уронив пакетик с конфетами, но удержал в руке яблоко.
— Простите, простите! — пробормотал он, пытаясь подняться и поскорее убраться с пути, почти не смотря на незнакомца. Мужчина же стоял и смотрел сверху вниз, злобно ухмыляясь. Его взгляд упал на мешочек конфет.
— Хех, —ехидно хмыкнул он, и вдруг упал замертво.
Мальчишка в испуге отпрыгнул, но, не успев подняться, снова оказался на земле. Мелькнула темная тень. Мальчик вдруг широко распахнул глаза и попытался вдохнуть. Он стал хвататься маленькими ручонками за грудь в области сердца, резкая боль пронзила это место. У него никак не получалось сделать вдох, он вдруг закашлялся. Внезапно выражение его лица изменилось: глаза блеснули безумным блеском, он злорадно ухмыльнулся, обнажая почти беззубый рот, и начал хохотать. Злой, дикий хохот он прервал фразой:
— Я уничтожу тебя, Вэй Усянь! Только перед этим заберу то, что принадлежит мне!
Поднявшись, он подобрал пакетик с конфетами и пошел прочь, закидывая конфетку в рот и довольно улыбаясь, оставив позади себя мертвое тело и надкушенное яблоко, валяющееся в грязи.
— Славный ребенок, — проговорил Вэй Ин, когда мальчик забежал за угол. — Жаль, не могу забрать его к себе.
И, развернувшись, он пошел туда, куда изначально и собирался — поесть. Но когда он проходил мимо обычной винной лавки, услышал заманчивый оклик:
— Дегустация вина! Лучшее выдержанное вино! Белое, красное, сухое, полусладкое! Попробуйте — и вы никогда не забудете этот вкус. Это — лучшее вино провинции Хайнань. Молодой Господин, попробуйте наше вино! Я вижу, что Вы большой знаток вина. Попробуйте и оцените, если не понравится можете спокойно уйти, а если понравится, мы будем рады предоставить все, что придется по вкусу, по приемлемым ценам!
Вэй Ин остановился в раздумьях, услышав столь заманчивое предложение о дегустации. «Почему бы и нет, я ведь не собираюсь напиваться. Всего-то попробую новые вина. Я уверен, что с «Улыбкой императора» они не сравнятся, но в провинции Хайнань делают действительно хорошее вино», — подумал он, и с широкой улыбкой зашел в лавку.
Народу было немного, но те, кто присутствовал, видно, что не бедняки. Когда Вэй Ин сел за столик, ему преподнесли поднос с бокалами, в которых было налито разное вино. Вместе с тем, он заказал и несколько блюд: всё же на голодный желудок пить вино — не лучшая идея. Он пил не торопясь, медленно смакуя поданные напитки. В некоторых образцах чувствовалось какое-то неприятное послевкусие. Он, может быть, и обратил бы на это более пристальное внимание, но все же блюда, обильно приправленные перцем, немного искажали вкус вина. Кроме того, все его мысли были заняты Лань Чжанем. Вэй Ин представлял, как сегодня вечером подарит ему гребень и будет расчесывать его густые шелковистые волосы, помассирует голову, тем самым доставляя несказанное удовольствие обоим. А потом мысли перенеслись в другое, весьма откровенное, русло: вспомнилась их последняя ночь — он дотронулся рукой до шеи — там, где остались следы вчерашнего укуса, а затем к своим губам, на ранке образовалась корочка. Почему-то захотелось ее содрать, чтобы снова появилась капелька крови, а после пришел бы муж и слизал ее своим гибким язычком.
Когда тарелки были пусты, а вино выпито, Вэй Ин собирался расплатиться и уйти. На улице уже стемнело. Лань Чжань наверняка будет его ждать, да и вернуться он обещал пораньше. Вот только когда Вэй Ин встал из-за стола, то почувствовал, что перед глазами все плывет, и кружится голова. Усянь знал, что не мог опьянеть от нескольких бокалов вина. Его ноги подкосились, и он упал, задев при этом столик с тарелками и бокалами, которые повалились и звонко зазвенели, разбиваясь об пол. Первой яркой мыслью в помутневшем сознании было: «Неужели мне что-то подсыпали в вино и отравили, как я только мог этого не заметить?!»
Его охватила легкая паника. Стараясь ей не поддаваться, он попытался сосредоточиться и с помощью духовной энергии вывести яд из своего тела, но было уже поздно. Вещество успело распространиться по всему организму. Чтобы сосредоточиться хоть на чем-то, потребовалось бы неимоверное усилие. Не имея возможности вымолвить ни слова, даже свистнуть не получалось, Вэй Ин лежал на полу — его сознание угасало.
Перед тем как потерять сознание, он ощутил, как чьи-то сильные руки подхватили его. Сердце забилось сильнее. «Мой Лань Чжань пришел за мной и вытащил из очередной передряги». Вот только последней мыслью, перед тем, как он окончательно потерял сознание, было: «Это не Лань Чжань!». Потому что с другой стороны его подхватили еще чьи-то руки. А Лань Чжань не позволил бы никому прикоснуться к нему!
Вэй Ин почувствовал, что сознание постепенно возвращается, но всё оставалось как будто в тумане, словно после знатной пьянки. Он чувствует, что лежит в постели, полностью обнаженный, а сбоку его подпирает чье-то теплое тело. Он, не открывая глаз, расплывается в улыбке, что-то промычав, смутно похожее на «Лань Чжань», лениво елозит, чтобы устроиться на чужой обнаженной груди и заснуть под мерный стук сердца. Уткнувшись носом в основание шеи, полной грудью вдыхает запах, ожидая, как это бывает каждую ночь, почувствовать приятный обволакивающий аромат возлюбленного, смешанный с нотками сандала. Можно сказать, что эти телодвижения уже отработаны до автоматизма, каждую-то ночь в течении пяти лет.
Вот только на этот раз все было не так, мысли разбегались. В ушах с дикой скоростью чужое сердце отбивало свой ритм. Вэй Усянь никогда не слышал у своего возлюбленного такого сильного сердцебиения, особенно в постели. Даже после бурной ночи Лань Чжань быстро его восстанавливал. Нахмурившись, Вэй Ин легонько провел ладонью по чужой груди и не почувствовал привычную рельефность мышц — это заставило его насторожиться. Вот тут до него окончательно дошло — запах чужого тела был настолько мерзким, ни о каком сандаловом аромате и речи не шло. Еще раз принюхавшись, Усянь открыл глаза, но перед ними все плыло, сфокусироваться получилось не сразу. Когда же ему это все-таки удалось, то он с ужасом обнаружил, что под ним вовсе не его возлюбленный, а совершенно незнакомый мужчина.
Он резко вскочил, упираясь рукой о грудь этого человека. От этого движения в глазах помутнело, и резкая вспышка боли ударила в голову, он рухнул обратно. Но уже не на чужое тело, а рядом, и почувствовал, что с другой стороны лежит ещё одно обнаженное тело. Схватившись за голову, он повернулся и обнаружил там второго спящего мужчину. Медленно поднявшись, Вэй Ин сел в кровати, осматривая комнату. Одеяло сползло и оголило его по пояс, открыв взору и обнаженных спящих мужчин рядом с ним. Вот только не успел он особо осмотреться. Его взгляд упал на открытую входную дверь, в проеме которой стоял высокий человек. Весь в белом, с налобной лентой на голове.
Увидев его, Вэй Ин широко распахнул глаза и, казалось, воздух выбило из легких, а сердце ухнуло вниз.
— Л-Лань Ч-Чжань? — в шоке проговорил он, заикаясь, и неосознанно потянулся к нему привстав на колени. Одеяло соскользнуло, и он оказался полностью обнаженным перед своим мужем.
***
Лань Чжань даже не взглянул на него, так и стоял, смотря словно в пустоту. В его потухшем взгляде золотых глаз отражалась искаженная болью и предательством душа. Вэй Ину казалось, что он видит, как осколки души любимого человека падают в бездну, рассыпаясь в прах. Он пошатнулся назад, на глаза наворачивались слезы. Побитым котенком он смотрел на своего мужа снизу вверх, открывая и закрывая рот, не зная, что сказать. Казалось, у него самого только что вырвали сердце. В этот момент Ванцзы, кинув на своего мужа последний презрительный взгляд, развернулся, чтобы уйти прочь. Вэй Ин бросился к нему выкрикивая: -Лань Чжань, подожди! — ноги запутались в одеяле, и он упал на пол. От таких резких движений и криков его снова пронзила сильная боль, и он направил часть своей скудной духовной энергии, чтобы унять ее и заставить свое тело функционировать. Быстро вскочив, выпутавшись из тряпок, он накинул на себя верхнее Ханьфу, которое валялось у кровати. Его взгляд упал на налобную ленту, которая тоже валялась на полу. Эту ленту он носил, не снимая, на своем запястье. «Кто-то посмел снять ее с меня? Посмел прикоснуться к ней!» — от этого стало совсем скверно. Он ее схватил, наспех запахнул Ханьфу. И кинулся в коридор, догонять своего мужа. — Лань Чжань, не уходи. Выслушай меня.- он бежал к нему, спотыкаясь, крича на всю таверну. Лань Чжань застыл у входа, когда Вэй Ин подлетел к нему и вцепился в его предплечье. — Лань Чжань, послушай меня, я не виноват! Пожалуйста, посмотри на меня! Ничего не было. Любимый мой, Сердце мое, Душа моя, я чист перед тобой! Пожалуйста! — он сильно вцепился в его руку. Слезы текли по лицу. Всхлипывая, он пытался не разрыдаться, и как можно более ясно проговаривать слова. Даже не взглянув, Лань Чжань оттолкнул его, применив достаточно силы. Вэй Ин отшатнулся, он бы упал, если бы сзади не было стены, о которую он ударился спиной. — Не прикасайся ко мне! Я видел достаточно! — с отвращением в голосе процедил Лань Чжань. И вышел из таверны на улицу. От этой брошенной фразы казалось, что весь мир рухнул куда-то то в бездну, и Вэй Ин вместе с ним. Он стоял, схватившись за стенку, его всего била дрожь, а сердце словно проткнули холодным мечом. Не осознавая, что делает, он снова кинулся вперед. Лань Чжань уже прошел некоторое расстояние, но Вэй Ин бежал, путаясь в полах своего Ханьфу. Он врезался в его спину и крепко, как только мог, обхватил руками за талию. Лань Чжань остановился и замер, его спина напряглась. Вэй Ин уже не мог сдержать рыдания, он плакал, уткнувшись в спину своего возлюбленного. Его слова были порой бессвязными и прерывались всхлипами. Он уже не задумывался о том, что говорит, единственной мыслью было не дать мужу уйти, задержать его, все объяснить. Почувствовав, что Лань Чжань пытается отцепить от себя его руки, он еще сильнее сжал его одежды. — Нет, нет-нет-нет, не надо, пожалуйста! Любимый мой А-Чжань, не отталкивай меня, давай вместе во всем разберемся, — но тот, кажется, даже применил духовную силу, чтобы высвободиться. Лань Чжань скинул его руки с себя и с силой оттолкнул назад. Он даже не повернул головы в его сторону, так и стоял спиной к своему рыдающему, пытающемуся оправдаться, мужу. Потом с холодностью и презрением в голосе проговорил: — Видеть тебя больше не желаю! — и, с мгновение помолчав, добавил: — Я отзываю приглашение в Облачные Глубины! Он сложил на пальцах печать, которая вспыхнула голубой вспышкой и погасла. — Можешь идти и развлекаться дальше, я больше тебя не побеспокою! — и резко выхватил Бичень из ножен. Вэй Ин сжался, на мгновение испугавшись, что тот сейчас замахнется на него, но Лань Чжань, так и не обернувшись, вскочил на меч и скрылся в ночи.***
Вэй Ин сидел на грязной дороге, заплаканными глазами смотря снизу вверх на спину своего мужа, на его шелковистые волосы цвета воронова крыла, струящиеся по спине. Он уже не пытался остановить слезы или что-то сказать, когда Лань Чжань, даже не посмотрев в его сторону, бросил в него эти слова, полные презрения. Казалось, тонкая нить, связующая двух возлюбленных, оборвалась. Он снова чувствовал себя падающим в пропасть, полную мрака и отчаяния. И на этот раз некому было протянуть руку, некому было его спасти. Он смотрел, как удаляется белая фигура его мужа, слезы текли по щекам, капая и образуя мокрые пятна на его Ханьфу и на земле. Опустив взгляд, он увидел упавшую белую ленту, Вэй Ин схватил ее прижал к груди, как самую ценную вещь на свете. Страх, безысходность и боль поглотили его душу и разум. — Разбуди меня, Лань Чжань, мне снова приснился кошмар. Муж мой Возлюбленный, разбуди меня прямо сейчас. Помоги мне! Вытащи меня отсюда. Обними, поцелуй, позволь почувствовать твои объятия. Я не верю, не верю. Ты не мог на самом деле так поступить со мной. Спаси меня! — всхлипывая, он начал нашептывать эти слова белой ленте, что сжимал в руках, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Повалившись на землю, прижимая ленту как можно ближе к себе, он подтянул колени и опустил голову, закрыв глаза, продолжая нашептывать самому себе слова утешения: — Это сон, это все сон. Я сейчас проснусь и окажусь в цзинши, рядом с тобой. Ты меня поцелуешь и скажешь, что это был страшный сон, и он прошел. И что ты рядом со мной! Всегда, всегда… Где ты, Лань Чжань?.. — он так и заснул, свернувшись калачиком, лежа на дороге, в полураспахнутом Ханьфу, что-то нашептывая и зажимая в руках белую налобную ленту, которую когда-то повязал его любимый муж на его запястье в знак их безграничной любви друг к другу. Когда он открыл глаза, уже занимался рассвет. Было холодно, очень холодно. Небо заволокло облаками, и дул ветерок, который пронизывал до костей. Вэй Ин не знал, сколько времени проспал, лёжа полуголым на холодной, уже остывшей осенней земле. Пальцы не хотели разгибаться, и он сжался ещё сильней, пытаясь натянуть на себя Ханьфу. На глаза снова навернулись слезы, они капали, исчезая в спутанных и испачканных в дорожной пыли волосах. — Лань Чжань не пришел за мной! Я все еще нахожусь в этом кошмаре! Как холодно! Не хочу никуда идти! У меня больше нет дома, некуда возвращаться. Никто не ждет. Что произошло? Почему? Я ничего не сделал! Милый, Родной, почему ты отвернулся от меня? Я не предавал тебя! Я… Я люблю тебя! Люблю … — и он тихонько заплакал. Он плакал, пока его тело не начала бить дрожь. На улице еще чуть посветлело. Немного успокоившись, Вэй Ин открыл глаза и увидел — недалеко от него в пыли лежал тот самый гребень. Подарок, который он в душевном порыве купил своему горячо любимому мужу. Он вытянул дрожащую руку, пальцы не гнулись, он не мог даже прикоснуться к нему, чуть-чуть не достает. Дунул холодный ветерок и забрался под Ханьфу. Вэй Ин резко прижал к себе руки, его затрясло ещё сильней, зуб на зуб не попадал. Он лежал на земле, смотрел на запыленный гребень и по кусочкам восстанавливал вчерашний день: «Чудесное пробуждение, Муж за работой, страстные поцелуи прямо в рабочем кабинете, поход в Цайи, покупка подарка, Винная лавка… Постойте, Винная лавка, дегустация вина. Я выпил вина. Меня чем-то опоили! Меня куда-то тащили, я потерял сознание! Это все было подстроено. Кто-то подставил меня. Кто-то хотел, чтобы Лань Чжань увидел меня в этом… вот так… мерзость!» — он вымученно усмехнулся. «У него, кто бы это ни был, получилось», — он оторвал взгляд от гребня, и осмотрел часть улицы что была в его поле зрения. — «Знакомая улица, не могу вспомнить название… Лань Чжань нашел меня здесь? Он бы никогда не подумал искать меня здесь, я уверен — его направили сюда. Вот только кто? Если я останусь лежать тут, и кто-нибудь найдет мое окоченевшее тело, а правда вскроется, он ведь никогда себе этого не простит и будет винить себя до скончания дней за те слова, брошенные в мою сторону, за то, что оставил меня одного! Лань Чжань, мой Лань Чжань, прости, что позволил втянуть себя в эту отвратительную ситуацию. Как же противно от всего этого. Я должен во всём разобраться! Это нельзя так оставлять. Я верну свое счастье обратно, я должен!» С этими мыслями он попытался встать. Тело не слушалось, мышцы словно одеревенели. Поэтому Вэй Ин сосредоточился на своей внутренней энергии — это оказалось не менее сложным, чем попытка подняться, но ему хотя бы удалось привести мысли в порядок и обозначить цель. Это помогло. С трудом абстрагировавшись от внешних факторов, он сумел прогнать остатки своей ци по духовным каналам. «Почему ее так мало? Наверное, вчера я потратил слишком много духовной энергии, чтобы избавиться от последствий отравления, но надеюсь, этого хватит!» В первую очередь он решил согреться. Когда челюсть перестала стучать, а пальцы начали нормально разгибаться. Вэй Ин, перевернувшись, встал на четвереньки, подполз к гребешку и поднял его. Он решительно сжал его в руке вместе с налобной лентой. Когда он наконец встал на ноги, его Ханьфу распахнулось, и пояс совсем слетел. Выглядел Усянь весьма неприглядно, хорошо, что утро совсем раннее, горожане еще не проснулись, и никто его не видел. Ведь, несмотря на всё свое бесстыдство, разгуливать полуголым по улицам не пристало даже ему. Поэтому, запахнувшись как можно плотнее, он нетвердой походкой зашагал к той самой таверне. Ноги были словно ватные и все время норовили подкоситься и свалить своего хозяина, но Вэй Ин, приложив усилия, все же добрался до деревянной постройки, оценив взглядом внешний вид, а затем и внутренний. Внешне этот домик практически ничем не отличался от остальных на этой улице, кроме вывески, которая возвещала, что здесь находится питейное заведение, пусть и весьма низкого класса. Прелесть таких мест заключалась в том, что тут всегда собирались пьяницы, босяки и оборванцы со всего района, чтобы выпить кружечку разбавленного пива на деньги, которые они собирали за день на улицах города, прося подаяние или воруя. В душе Вэй Ин всегда презирал таких людей, потому что они не пытаются как–то улучшить свое положение, вылезти из этой грязи, они все спускают на выпивку, причем самого дрянного качества, а на следующий день снова идут просить подаяние, и так по кругу. Но ему не раз приходилось посещать такие места, это лучший рассадник сплетен в городе. Бездомные — как призраки, люди их не замечают, продолжая болтать о своем, а те все слышат и все видят, а если им подкинуть монетку-другую, или купить выпить, язык у них становится как помело. Но Вэй Ин никогда не задерживался в таких местах дольше необходимого и уж тем более не позволял Лань Чжаню посещать их. Внутри все выглядело так же отталкивающе, как и снаружи. Небольшое помещение с несколькими столами и лавками. Грязный, в темных пятнах, пол. Справа вела наверх небольшая узкая лестница, а в дальнем левом углу стояла широкая барная стойка, за которой обычно находился трактирщик. Но сейчас там никого не было. — Есть тут кто-нибудь? — прокричал на весь зал Вэй Ин. Но вокруг была тишина. –Ээй, ну хоть кто-нибудь? Никто не ответил. Тогда, оставив это дело, он поднялся по короткой лестнице на второй этаж. Он не знал, в какую комнату ему надо, но искать не пришлось. Их на этаже было всего две, и дверь в одну из них была распахнута. Подойдя к комнате, Вэй Ин остановился на пороге и внимательно ее осмотрел. Она была пуста. «Конечно, чего я ожидал. Что те двое, кем бы они ни были, дождутся меня? Как же!» Комната не большая, но в глаза бросилась добротная широкая кровать со смятой постелью — слишком хороша для этого заведения, кроме того, она совсем не вписывается в эту маленькую комнату, очень широкая. «О боже, даже притащили откуда-то хорошую кровать ради этого спектакля, неужели ожидалось, что я на ней кувыркаться буду? … Фу, гадость». Скривившись, он посмотрел в другую сторону. В углу у двери стояла полусгнившая тумба, на которой, по идее, должен стоять таз для умывания и кувшин, но ничего этого не было. Только замызганные истертые стены и маленькое окно посередине, закрытое ставнями. На полу были разбросаны его вещи. Войдя внутрь и прикрыв за собой дверь, Вэй Ин быстро все собрал и оделся. Проверил мешочек Цянькунь: все было на месте. Аккуратно повязал себе на запястье белую ленту и спрятал гребешок. Тяжело вздохнув, он сел на краешек кровати и, низко склонившись, обхватил голову руками. Несмотря на то, что он принял решение — что бы ни случилось, поговорить с Лань Чжанем, на душе все равно было мерзко и гадко. Он снова вспомнил вчерашние слова своего возлюбленного. На глаза навернулись слезы. «Даже вспоминать больно! А вдруг он не поверит? Вдруг не захочет больше говорить со мной? Не захочет больше ко мне прикасаться?!» — он почувствовал себя грязным, слезы большими каплями вновь катились по его лицу, оставляя влажные следы на щеках. — «Он отозвал свое приглашение, мой пропуск больше не работает… буду голосить, стоя у ворот, пока кто-нибудь не выйдет и не выслушает». Усмехнувшись сквозь слезы, Вэй Ин резко встал, вытер глаза и направился прочь из комнаты. В общем зале было так же пусто, он снова выкрикнул — тишина. Он даже заглянул во внутренние помещения, но нигде никого не было. Вэй Ину это показалось странным, но все же, решив побыстрее покинуть это место, он направился на улицу. Там уже было светло, и сновали люди. Поежившись, Вэй Ин быстрым шагом направится на выход из города, в сторону Облачных Глубин.***
Он еще не знал, что в этот день ему не суждено было добраться до Облачных Глубин. За ним все время наблюдали: и за драмой, которая разыгралась этой ночью на тихой и безлюдной улице Ханьхэ, и за тем, как Вэй Ин рыдал, сидя на холодной земле, провожая удаляющийся силуэт своего мужа, и как он уснул, лежа на этой самой земле. Мужчина наблюдал за ним и наслаждался тем, что видел, тем, что его план удался. Он упивался чужой болью и страданиями, а когда он услышал слова, коими Лань Чжань отверг своего мужа, то уже не мог сдержать своих эмоций. — Наконец-то… Наконец-то справедливость восторжествовала! Я же обещал, что ты за все заплатишь, Вэй Усянь! — с упоением воскликнул мужчина. С безумной улыбкой на лице, сгрызая ногти до крови, он ходил взад-вперед, не в силах остановиться, его даже потряхивало от возбуждения. Подойдя поближе, он еще долго наблюдал как Вэй Ин во сне содрогался — то ли от холода, то ли от полученной душевной травмы — не важно, главное, что сама эта ситуация доставляла несказанное удовольствие. Под утро, когда Вэй Ин уходил из таверны, мужчина последовал за ним. Когда Усянь, выйдя за город, шел к Облачным Глубинам, то заметил, что некоторые деревья вывернуты с корнем, у некоторых сломаны стволы. Он не успел толком удивиться и поразмышлять над этим феноменом, как его тело резко парализовало, под ногами вспыхнула контролирующая печать, а затем и на своей спине почувствовал такой же талисман. Услышав шаги позади себя, он мог только стоять, обездвиженный печатями, и мысленно оценивать сложившуюся ситуацию. Незнакомец обошел его кругом и встал перед Вэй Ином, ядовито проговорив: — Давно не виделись, Вэй Усянь! Я знал, что ты будешь очень рад нашей встрече! — и расхохотался.
