Неожиданное

***

      Ли Хисын любит делать что-то неожиданное.       Это Пак Чонсон знал не понаслышке. С самого момента их знакомства, а спустя время и начала их отношений, Ли постоянно искал способы удивить его. Где-то получалось лучше, где-то хуже, но тяга Хисына к оригинальности оставалась неизменной. Как и тяга к своему парню.       — Чонсон-а, что читаешь?       Погружение Чонсона в напряжённую атмосферу детективного романа было прервано эпично плюхнувшимся на кровать Хисыном, только что вернувшимся из душа. Матрас спружинил под весом парня и Пака подбросило, отчего книга вылетела из его руки, после чего, захлопнувшись, упала на пол. Чонсон закрыл глаза и тяжело вздохнул, понимая, что не запомнил номер страницы, на которой остановился.       — Уже ничего не читаю, — как можно спокойнее произнес он, поднимая книгу с пола и кладя на прикроватный столик вместе со своими очками. Всë настроение для чтения пропало, а потому Пак решил лечь спать. Он погасил настольную лампу, оставляя гореть только висевшую над кроватью гирлянду, лег и отвернулся от Ли, уже расположившегося на своей стороне кровати и наблюдавшего за парнем.       — Я помешал тебе, да? Прости.       Хоть Хисын и был старше, он частенько вёл себя как ребенок — для Пака это тоже не было открытием, поэтому он не удивился, когда Ли засюсюкал за его спиной. Однако удивить его смогли руки старшего, что сначала мягко обняли за талию, а после скользнули ниже, ложась на низ живота Чонсона, и в конце уже оказались на его заднице.       — Молодой человек, я здесь вообще-то уснуть пытаюсь. Прекратите безобразничать, — Пак невозмутимо вернул руки Хисына к себе на талию и снова закрыл глаза, но не прошло и минуты, как те снова переместились обратно на ягодицы. Последовал тяжелый вздох. — Ли Хисын.       — Я просто соскучился по тебе.       Кровать под парнями издала жалобный скрип, когда старший придвинулся вплотную к Чонсону сзади и уткнулся лбом в его шею, шумно пыхтя. Пак бросил беглый взгляд в сторону Ли и заметил совсем рядом его черноволосую кудрявую макушку.       — Поэтому ты трогаешь мою задницу?       — Ну, по ней я тоже скучал.       Чонсон невольно зажмурился, когда тонкие длинные пальцы смяли его ягодицу через ткань спортивок, а на шею легли мягкие теплые губы.       — Очень мило. Только я не думаю, что она скучала по тебе.       — Это мы можем проверить.       Хисын чмокнул младшего в щеку, затем поднялся на четвереньки и навис над ним, хитро улыбаясь. Теперь Чонсон понял, что поспать ему сейчас не дадут. Впрочем, глядя на Ли в слабом свете гирлянды, с этими пляшущими чертями в его карих глазах, с расстегнутой почти до груди шёлковой пижамной рубашкой, из-под которой виднелось сильное смуглое тело, и с влажными после душа кудрявыми волосами, Чонсон уже не был уверен, что так уж хочет спать.       — Ну, и чего ты хочешь? — младший перевернулся на спину и взглянул прямо в глаза Хисына.       — Ни за что не догадаешься, — прошептал тот уже почти в губы Чонсона, затем накрыл их своими. Пак ответил страстно и быстро, а Хисын тут же принял его ритм.       Поцелуй тянулся и накалял атмосферу между парнями, чьи тела уже почти слились воедино, но тут Ли, затерявшийся в пелене страсти, случайно заехал коленом младшему между ног. Тот отреагировал моментально и, резко дернувшись, разорвал поцелуй.       — Чонсон? Ох, чёрт… Прости меня, пожалуйста! Тебе сильно больно? — засуетился Хисын, обеспокоенно глядя на Чонсона и не зная, что делать.       — Расслабься. Я больше испугался, чем почувствовал что-то. Мне почти не больно, — попытался успокоить парня Пак.       — Я сегодня какой-то уж слишком неловкий. Прости, ложись лучше отдыхать, — расстроенный Хисын отстранился от младшего и пересел на свою сторону кровати. Чонсон вздохнул: он знал, что Ли воспринимал любую неудачу близко к сердцу и не прощал её себе, даже если это, казалось бы, что-то совсем незначительное. Паку совершенно не хотелось, чтобы старший сейчас загнался из-за такой глупости, поэтому он решил сразить того его же оружием, а именно сделать что-то неожиданное.       И действительно, беспокойство в глазах Хисына сменилось удивлением, когда Чонсон вдруг схватил его за талию, потянул на себя и завалил на кровать, после усевшись у него на бедрах и нависнув над ним.       — Ты чего?! — воскликнул Ли, не понимая, что происходит.       — Я хочу убедить тебя, что со мной всë в полном порядке и ты никак мне не навредил.       Чонсон мягко поцеловал Хисына в кончик носа и погладил его по щеке. Ли шумно дышал через приоткрытый рот и хлопал своими длинными ресницами с выражением искреннего недоумения на лице.       — А ещё я не хочу видеть тебя расстроенным из-за такой ерунды, малыш.       Услышав последнее слово, старший нахмурил брови.       — «Малыш»? Меня так никто никогда не звал.       — Вот и отлично. Я это исправлю.       Губы парней снова слились в поцелуе, ещё более страстном и долгом. Пак не знал, что делать дальше, и чувствовал себя несколько растерянным из-за своего импульсивного решения поменяться позициями с Хисыном, который, видимо, уже пришёл в себя и сейчас был доволен положением дел.       — Ты выглядишь очень хорошо сверху, — вполголоса произнёс он, завершая поцелуй, кладя руки на округлые крепкие бедра Чонсона и поглаживая их. От этого Пак смутился сильнее и спрятал лицо за длинной чёрной челкой. Тем временем Хисын начал осваиваться в новой позиции: его руки проскользнули под футболку младшего и поднялись выше, а сам он не прекращал любоваться своим парнем и хитро улыбаться. Вот только Чонсон решил не продолжать игру Ли, а начать свою собственную.       Тонкие запястья Хисына оказались крепко прижаты к кровати, а сам он в очередной раз сбит с толку.       — Чонсон?       Пак молча наклонился к шее парня и поцеловал её, затем посмотрел на лицо Ли, выглядевшего невероятно красивым даже в полумраке. Тот внимательно наблюдал за младшим и не предпринимал никаких попыток вырваться.       — А ты снизу тоже выглядишь неплохо, кстати, — усмехнулся Чонсон, поглаживая подушечками больших пальцев выпирающие вены на запястьях Хисына, — малыш.       — Сам ты малыш, эй, — Ли сжал руки в кулаки и отвернулся, видимо, сильно смущаясь. Пак знал, что Хисын предпочитал активную позицию, хоть у них в паре не было разделения на доминирующего и подчиняющегося, однако Ли, вопреки ожиданиям Пака, не стремился вернуться к привычному для себя положению.       — Тебе нравится, когда над тобой берут власть, так? — дразнясь прошептал Чонсон Хисыну на ушко и счел ответ по кусаемым Ли собственным губам. Да, ему нравилось и он определённо хотел знать, что будет дальше. Впрочем, Паку тоже стало интересно, на что будет готов Хисын, и он просчитал всë на несколько ходов вперёд.       Воспользовавшись тем, что старший отвернулся, Чонсон снова примкнул губами к его шее и втянул кожу ртом, оставляя на ней небольшой вишнево-красный след. В ответ Хисын слабо дернулся и коротко простонал, закрывая глаза. Удовлетворенный Пак смазанно поцеловал его в край губ, затем заставил Ли запрокинуть голову и принялся покрывать шею поцелуями.       — Хи, я не собираюсь тебя пытать. Если тебе не нравится, мы можем закончить, — видя, как напряжено тело старшего и как он упорно отводит взгляд, произнёс Чонсон, отстраняясь.       — Мне нравится, просто я не привык к такому, — Хисын шумно сглотнул, затем открыл глаза, сразу встречаясь взглядом с Чонсоном. — Продолжай, пожалуйста.       Пака долго просить и не нужно: он погладил Хисына по плечу, а после скользнул рукой ниже и попытался расстегнуть оставшиеся пуговицы на пижамной рубашке Ли. После недолгой возни ему это удалось; Чонсон распахнул рубашку, оголяя широкую грудь Хисына, и, пройдясь пальцами по разгоряченной смуглой коже, остановился ими на сосках. Взгляд Ли в этот момент так и говорил: я попал.       Чонсон знал несколько слабостей своего парня, но раньше он никогда не использовал их против него. Теперь, похоже, это время настало. Пак уселся чуть ниже бедер старшего, снова поместил руки на его соски и стал мягко поглаживать их пальцами. Дыхание Ли участилось, его грудь с каждым вдохом поднималась выше, а на коже начал проступать пот. Постепенно движения пальцев стали увереннее и несколько жестче: Пак вёл ими по ореолам, после переходя на сами соски, массировал их, немного сдавливал и оттягивал, а сам Хисын едва сдерживался, чтобы не заскулить, и стойко терпел эти пытки.       Тем временем Чонсон уже вошёл во вкус и решил любым способом получить от парня хоть один стон. Он продолжал играть с правым соском Ли пальцами, а левый при этом целовал, сминал губами, обводил языком и покусывал.       — Тебе не нравится? — спросил Пак, взглянув на лицо Хисына, покрасневшего от смущения и зажавшего себе рот ладонью. — Малыш, не заставляй меня убирать твою руку.       Смущаясь сильнее от очередного «малыш», Хисын послушно положил руку на кровать и поднял голову с подушек, а в этот момент Чонсон вобрал сосок в рот, тут же оттянув его и бросив на парня любопытный взгляд из-под черной челки. Впечатлённый такими действиями парня Ли опустил голову на подушки и издал тонкий протяжный стон, а следом ещё один такой же. Довольный Пак дотянулся до лица парня и поцеловал его в щеку.       — Умница, — прошептал он на ушко Хисыну, после чего снова сел на его бедрах и едва не подпрыгнул, почувствовав, как ему в промежность уперся чужой твёрдый член. Мысли о том, какой возбужденный сейчас Ли, завели сильнее и самого Пака, а потому он привстал с расслабленного тела старшего и приспустил с него пижамные штаны примерно до низа живота. Хисын снова поднял голову и ошалело посмотрел на младшего, пытаясь предугадать его дальнейшие действия.       — Ты доверишься мне? — спросил Чонсон; в общем-то, он и так знал ответ, но хотел уточнить наверняка. Как и ожидалось, Хисын кивнул, зная, что Пак не хочет и не будет причинять ему боль и дискомфорт. Чонсон очень ценил такое доверие, а потому не хотел разрушать его ни в коем случае.       Пальцы Чонсона легли на обнажённый живот Хисына и стали поглаживать читавшиеся на нём небольшие кубики пресса: Пак очень любил тренированные, в меру атлетичные тела, да и сам старался держать себя в форме, конечно же, не без помощи Ли. Хисын кусал губы, молча наблюдая за Чонсоном и с каждым его действием становясь всë более заинтригованным.       Наигравшись с прессом, Пак переместил руки пониже, проходясь подушечками пальцев по выпиравшим костям таза и задерживаясь ими на области внизу живота. Это было ещё одно слабое место Хисына помимо сосков, поэтому ему Чонсон решил уделить больше внимания. Он продолжал массировать чувствительный участок пальцами и покрывал его поцелуями, совмещая их с редкими слабыми укусами, от чего Ли буквально сходил с ума, без конца стоная и выгибаясь в спине.       Вдруг взгляд Пака упал на выпиравший из-под ткани пижамных штанов член. Много времени, чтобы запланировать следующее действие, Чонсону не потребовалось: он приспустил штаны Хисына до середины бедра, высвобождая эрегированный член, сразу ложащийся на живот старшего. При виде этого брови Пака приподнялись вверх, видимо, оценивая масштаб «катастрофы», но уже через пару секунд он снова выглядел совершенно невозмутимым; парень молча снял низ пижамы с Ли, оставляя его в одной рубашке, и швырнул рядом на кровать, затем он сел поудобнее и наклонился к чужим бедрам. Хисын закрыл глаза и откинулся на подушки, словно говоря «удиви меня». И Чонсон решил действительно его удивить.       Разведя ноги Ли в стороны, Пак поместил губы на внутреннюю сторону его бедра и, выцеловывая её, поднялся всё выше, но добравшись до таза отстранился. Он медлил, не решаясь всë же приступить к задуманному, однако всë же собрался с духом и коснулся пальцами члена Хисына, ведя ими от головки к низу, после обхватывая у основания. Чонсон для удобства встал на четвереньки и, глубоко вздохнув, закрыл глаза.       Горячая нежная кожа головки коснулась губ Чонсона, только он направил член на себя, а после плавно вошла в рот. Он не впервые делал такое и знал, как себя вести: Пак медленно двигал головой вверх вниз, зажав левой рукой большой палец, время от времени втягивая щеки и поглядывая на лицо Хисына. Тот пальцами убрал мешающуюся челку с глаз Чонсона, за что тот был особенно признателен, и выгнулся в спине, когда член проник глубже в ротовую полость. Проведя языком по венам и повибрировав горлом, Пак ещё некоторое время продолжал движение, затем отстранился, почувствовав на языке предэякулят и поняв, что Хисын уже достаточно возбужден для продолжения их «игры».       Хисын разочарованно простонал, как только Чонсон извлек его член изо рта и отстранился от его бёдер, вытирая губы ребром ладони. Бросая неуверенный взгляд на Ли, Пак размышлял: сейчас или никогда.       — Как ты относишься к тому, что я хочу побыть сверху сегодня? — спросил Чонсон прямо. Хисын не удивился; наверняка, он уже чувствовал, что Пак спросит это.       — Это непривычно, но я хочу попробовать.       — Хорошо, — услышав ответ, кивнул Чонсон и смутился, заметив, как Ли следит за ним. — Закрой глаза.       — Так сойдет? — Хисын подчинился и для надёжности накрыл верхнюю часть лица подушкой; голос Ли звучал спокойно, но тело ощутимо трепетало. Видя это, Пак решил больше не медлить.       — Да, малыш.       — Только не оставляй меня тут одного, хорошо? — засмеялся Хисын и ахнул, когда его хлопнули по бедру. — Всë, всë, я молчу, папочка.       Чонсон сдержал порыв смеха, когда услышал последнее слово, но быстро вернулся к серьезному настрою; поднявшись с кровати, он подошел к расположенному рядом шкафу и открыл дверь ящика, где хранилось всë для скорой сексуальной помощи. Прихватив оттуда бутылëк смазки и упаковку презервативов, Пак поспешил обратно к томившемуся Хисыну.       — Ты действительно так мне доверяешь, Хи? — решил уточнить Чонсон. Ему хотелось поставить точку в этом вопросе окончательно; даже если от этого эротическое напряжение, повисшее в воздухе и занявшее всю их небольшую квартирку, испарится, Пак хотел быть уверен, что не доставит дискомфорта и что Хисын действительно готов.       — У меня нет повода не доверять тебе, Чонсон-а, — ответил Ли. — Я весь твой. Пожалуйста, давай поскорее приступим.       Чонсон моментально обрел уверенность и, предварительно сняв с себя надоевшие треники и футболку, вернулся в кровать. Первым делом он выдавил на руки небольшое количество вязкой холодной смазки и растëр её, чтобы согреть; это он подсмотрел у более опытного Хисына и прочел об этом на паре-тройке тематических сайтов. Как только она обрела комфортную температуру, Пак пальцами коснулся члена Ли и захватил его в кольцо, скользя от головки вниз, переходя на мошонку и промежность, а затем останавливаясь у ануса и мягко поглаживая его. С губ Хисына сорвался стон, а сам он прогнулся в спине и сжал ягодицы.       — Малыш, ты же сказал, что доверяешь мне. Разве нет? — Пак убрал руку с обильным количеством смазки от Хисына и возвратил её обратно только когда старший снова расслабился, тут же принимаясь массировать вход большим пальцем. Ли вдруг дернулся и и глухо простонал в прикушенную им несчастную подушку. Ловким движением чистой руки Чонсон отнял её у Хисына, кладя её у себя за спиной, так что старшему не осталось ничего, кроме как терпеть и смотреть на Пака.       — Чонсон… Ты знаешь, как это смущает?       Пак усмехнулся и сжал член Ли у основания, чтобы дебют Хисына в их паре как принимающего партнера не прервался на самом начале. Старшего это смутило ещё сильнее, до красных щёк и смятой простыни в руках, но он продолжил держаться, как считает Чонсон, весьма достойно.       После недолгой стимуляции Пак наконец ввел внутрь средний палец на одну фалангу, слегка надавливая на внутреннюю мышцу, и проследил за реакцией Хисына. Тот прикусил губы и кивнул, давая знать, что всë в порядке и сжал простынь крепче, как только палец толкнули глубже.       Чонсон очень хотел поскорее нащупать простату и делал это очень аккуратно. Это впрочем, удалось сделать ему достаточно быстро: найдя внутри небольшое уплотнение и сделав пару круговых движений, отчего старший закрыл глаза и проскулил, Пак понял, что сделал всë правильно. Он развернул руку ладонью вниз и продолжил массировать простату Ли, представляя, что тот сейчас испытывал.       — О, да ты почувствительнее меня будешь, — усмехнулся Чонсон, стоило Ли простонать в голос и сжать палец внутри, затем шлепнул старшего по голым ягодицам. Послышался недовольный вздох, сменившийся тихим мычанием: Пак дотянулся до губ Хисына и втянул его в глубокий поцелуй, не прекращая стимуровать. На секунду Чонсон подумал, что губы Хисына ещё никогда не были настолько сладкими, как сейчас.       В руках младшего Хисын, видимо, разомлел так, что не сразу понял, что Чонсон оставил в покое его простату, чьи ласки ему особенно понравились, и уже массирует анус изнутри, пытаясь максимально его расслабить. Ли разорвал поцелуй, после вдыхая воздух всей грудью и жмурясь по-детски.       — Ты решил поиздеваться надо мной сегодня?       — Если только чуть-чуть, — ответил Джей, наклонившись к головке члена Хисына и поцеловав её, с нежностью глядя на старшего.       — Так вот, что ты чувствуешь, когда я делаю такое с тобой, — отметил Ли, проводя языком по пересохшим губам и ставя ноги на матрас, согнув в коленях. Чонсон тем временем решил добавить внутрь безымянный палец, от чего уже такой чувствительный сфинктер слегка ноет, а Хисын от неожиданности выругивается. — Реально издеваешься.       — Считай это местью за то, что прервал моё чтение и сон, — Пак невозмутимо поднял бровь вверх, разведя пальцы в стороны в теле старшего, затем обратно сведя вместе и прокручивая толкнув внутрь, снова упираясь в простату. От такого старший приподнял тело с кровати и принялся колотить матрас, а Чонсон, испытывая наслаждение от полной власти над телом Хисына, лишь скромно улыбнулся.       — Ты жесток, — драматично захныкал Ли и вздрогнул, когда из него вывинчивающимися движениями вывели пальцы, оставляя их внутри на одну фалангу, а затем снова толкнули обратно.       — Твоё тело так не считает, — Чонсон заметил, что мышцы Ли стали более расслабленными и пальцы двигались теперь внутри него намного свободнее. Да и начавший шуметь Хисын давал понять, что он в порядке.       — Мне нужно заплакать, чтобы ты наконец засунул в меня свой член? Или ты не ради этого всë затеял? — тяжело вздохнул Хисын, громко сглатывая и умоляюще смотря на Чонсона.       — Думаешь, ты готов? — спросил тот.       — Угу, — Хисын кивнул и обнял себя за бедра, прижимая их к туловищу. — Должен ли я сделать вот так?       — Ляг поудобнее, — имея опыт принимающей стороны приказал Пак, вынимая пальцы из старшего, выпустил из рук его член и быстро отвернулся, делая вид, что ищет упаковку с презервативом. Подчиняющийся Хисын, так жаждущий, чтобы его взяли, и ведущий себя так непринужденно, а где-то даже развязно… Вот что уж точно было для Чонсона в новинку, а потому сильно смущало и заводило одновременно. Но смущало всë-таки больше.       — Что-то не так, Чонсон-а? — Ли положил руку на свою ягодицу и, сжав пальцами, оттянул её в сторону, делая глубокий вдох и заставляя анус раскрыться. Всё это сопровождалось невинным взглядом больших оленьих глаз Хисына и мягкой улыбкой. При виде этого губы Чонсона дрогнули, но больше ничего в нём волнения не выдало — он мог бы гордиться своим самоконтролем. Впрочем, речь не об этом.       — Всë в порядке, малыш, — сделав акцент на последнее слово, произнёс Джей и шлепнул Хисына по заднице, затем раскрыл упаковку с презервативом и аккуратно надел его на член, не забывая выпустить из него воздух и раскатывая по всей длине. Ли сглотнул, увидев увеличенный возбужденный член парня.       — Раньше он не казался таким крупным.       — Правда? — Пак удивленно поднял бровь, растирая обильно смазанные заново кончики пальцев, затем касаясь ими ануса Хисына, отчего тот дернулся. — Боишься?       — Нет, — Хисын широко раскрыл рот, а затем зашипел, сжимая свои бедра и царапая их ногтями, когда ему снова начали массировать сфинктеры ануса и смазывать их. — Пак Чонсон, ты дьявол.       — Я рад, что тебе нравится, малыш, — вынимая пальцы из расслабленного Ли ухмыльнулся Пак и подсел к нему ближе. Языком Хисын смочил высохшие губы и руками развел свои ягодицы в стороны. — Дыши ровно, хорошо?       В ответ кивок; Чонсон взял свой член в руку и, направляя его в анус старшего, медленно погрузил внутрь. Хисын сжал губы и застонал, откидываясь на подушки — пенис определенно не был эквивалентен той паре пальцев, что ранее была внутри, и заполнял куда больше них. Пак двигался осторожно, переживая, что Ли из-за своего нетерпения недостаточно расслаблен и ему может стать больно. Однако Хисын за это совсем не переживал, чувствуя себя, видимо, даже очень хорошо.       — Я хочу тебя, — хищно глядя на младшего из-под упавшей на лицо челки прошептал Хисын и потянул его на себя, крепче захватывая тонкую талию ногами. Чонсон послушно двинулся ближе и опëрся руками на кровать по бокам от плеч Ли, нависая над ним. Хисын громко простонал, когда Пак головкой задел простату, а после, когда в него вогнали член практически до основания и его ягодицы соприкоснулись с чужими бедрами, уже мычал в губы Чонсона. Тот поцеловал его и затем принялся выполнять медленные осторожные толчки.       Внутри Ли было очень горячо и узко; чувствуя это, Пак подумал, что Хисын испытывал точно то же самое, когда трахал самого Чонсона. Этот факт очень его завёл, но ещё больше заводили руки Хисына, перемещавшиеся свободно по телу Пака и исследовавшие его слабые места.       Рука Чонсона вернулась на корень члена Хисына, сжимая его, одновременно с пальцами Ли, что легли на анус Пака. Младший повертел бедрами, желая убрать их, но ничего не вышло, и он с хмурым видом уставился на довольного Хисына.       — Ну а что? Ты меня ласкаешь, а я тебя не могу?       — Это нечестно, — буркнул Чонсон, хотя на самом деле он готов позволить Ли делать с собой, что угодно, особенно сейчас. Впрочем, Хисын это прекрасно знал, поэтому когда в Пака ввели уже смазанный палец, он не удивился, только возбудился сильнее. Толчки в Ли стали чуть быстрее: в отличие от Хисына, медленный ритм Чонсону нравился больше, поэтому он старался не спешить.       Парни смотрели на лица друг друга не отрываясь. Если сначала взгляд Ли выражал неуверенность, то сейчас в его глазах читалось удовольствие и вожделение, что очень нравилось Паку. По комнате разносились шум пружин в матрасе, характерное хлюпанье и разные по звучанию стоны: более низкие и тихие принадлежали Чонсону, а громкие и мелодичные — Хисыну. Разум Пака тонул в этих звуках, в обнажённом красивом теле Хисына, освещаемом жëлтым светом гирлянды, тёмном омуте карих глаз парня с длинными дрожащими ресницами, тонких губах, беззвучно шепчущих его, чонсоново, имя, в нежных касаниях, от которых под кожей происходит целый шторм самых разных ощущений; всë это определённо сводило с ума.       Чонсон почувствовал, как всë смешалось внутри него, и закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, что удалось ему с большим трудом. Он не заметил, как его рука на члене Ли начала двигаться словно сама по себе, как ускорились толчки в теле старшего, как собственные стоны перешли в крики, как по тело погрузилось в негу, полностью расслабляясь и растворяясь в ней. Чонсон вдруг понял, что он пропадает…

***

      В себя Пак пришёл уже лежа на залитом желтым светом гирлянд плече Хисына. Ровное сердцебиение старшего эхом отражалось в груди Чонсона, а тёплое дыхание щекотало ушко.       — Ты здесь? — спросил с улыбкой в голосе Ли, и через секунду Чонсон почувствовал его пальцы в своих волосах. Те мягко массировали кожу головы и расчесывали спутанные волосы Пака, что заставляло последнего едва ли не мурчать от удовольствия. В ответ на вопрос Хисына Чонсон промычал, закрывая глаза и устраиваясь на плече возлюбленного поудобнее. — Всë ещё дуешься за то, что помешал чтению?       — Ты же знаешь, что нет, — вздохнул Пак, разворачиваясь лицом к Хисыну. — Но в следующий раз будь аккуратнее.       — Иначе ты снова возьмешь меня вот так? — Ли облизнул губы и с вызовом посмотрел в глаза Паку.       — Иначе мне придется бегать по книжным магазинам и искать точно такую же книгу, только новую. Сонхун не простит мне, если я верну ему книгу с повреждениями.       — Ах, так вот оно что, — при упоминании их с Чонсоном общего друга, имеющего особую страсть к книгам, искры, что только зажглись в глазах Хисына от мысли о повторении их приключения с Паком в активной роли, погасли. — Я буду аккуратен, обещаю.       — А ты хочешь, чтобы я снова взял тебя так, малыш?       Пак сделал акцент на последнем слове, заставляя Хисына покраснеть и отвести глаза в сторону. Видя такое поведение Ли, Чонсон усмехнулся и легонько чмокнул парня в губы, после чего лег обратно тому на плечо, пряча довольное лицо.       — Я не против ещё раз осуществить такое, Хи. Если ты, конечно, захочешь…       — А ведь я захочу, — Ли вдруг повернулся к Паку и зашептал ему на ухо, затем мазнул тому губами по смуглой коже шеи. Опасный маневр; по чувствительному после оргазма телу пронеслись мурашки, а в животе снова начало тянуть.       — Хи…       — Захочу, но в другой раз, — руки Хисына, до этого покоившиеся на талии, скользнули к крепким округлым бедрам Пака и сжали их, после чего Ли провёл пальцами между ягодиц, — а сейчас я хочу взять тебя сам. Если ты, конечно, захочешь.       — Хочу.       С губ Чонсона один за другим сорвались стоны, когда его заняли пальцами, прижали к себе и горячо поцеловали в шею. Конечно, Пак не мог и подумать, что этот вечер кончится так, но сейчас, чувствуя азарт вперемешку с экстазом, Пак отдавался ласкам Хисына весь без остатка и ждал, что Ли не пренебрежет шансом удивить его.       Ведь Ли Хисын любит делать что-то неожиданное.