Точки вместо планет

      Барашки паслись на лугу. Лихо перепрыгивая через канавки, стадами уходили на соседние пастбища и разговаривали друг с другом. Суматоха, оставленная у пастуха на коленках перемежалась с криками животных, разбредающихся в поисках свежей травки. Раз, два, три, пятнадцать, сорок, считал я, прежде чем мне надоели барашки. И совы тоже надоели, их-то толком и не сосчитаешь — разлетаются вмиг в разные стороны. Первое время я мог подолгу лежать на диване, поджав под себя ноги, в надежде, что вот-вот засну, и это в какой-то мере мне помогало. Теперь я корчился на своей здоровенной двуспальной кровати, едва раздевшись догола.       Невзирая на то обстоятельство, что отопление включили в начале месяца, и горячие воды лихо зажурчали по батареям всех горожан в городе У., и пускай, и моя не стала исключением — тепла не было. Сквозило из двери на балкон, вечера выходных на котором я проводил практически всё время, усевшись на кресло. Оттуда можно было наблюдать и небо, полное неожиданностей, и закатное солнце, каждый раз заглядывавшее будто бы на мой огонёк и пустую автомобильную парковку. Внутренний дворик здесь тихий. На радость, мне выпала такая квартира, где сверху не было слышно ни криков, ни Алишера из колонок, ни межкомнатной ругани новобрачных. Я проснулся среди ночи. Наверное, знакомый смог найти себе ночлег, поскольку ни пропущенных, ни сообщений в ленте я не заметил. Что-то попросту выбросило меня из сна, заставив выйти на кухню и всё-таки осилить хотя бы один стакан воды. К тому же, одежда сковывала всё тело, и я поспешил поскорее от неё избавиться. Недолго поворочавшись снова, я принялся за гречку. Часы на микроволновке показывали гордые три утра, а значит, до пробуждения оставалось не более четырёх часов. Это будто бы вечная игра в рулетку — заснёшь ещё раз или нет. Чем-то встревоженные барашки ускакали с луга, а на их место первым утренним лучом пробилось новое солнце, ласково и щедро озаряя прошлое место пастбища. Не веря ничему произошедшему ночью, оно скомандовало раскрывать зонты, чертить территорию и обозначать новые границы уже наступившего дня.       Сменившее бархатные лохмотья на скромное кожаное пальто, оно бродило из угла в угол лёгкой поступью начиная свой путь с востока. Это для нас по обыкновению менялись времена года, бессознательно перечёркивая в головах людей уже отжившие поры и радостно перелистывая календари. Для солнца и сегодняшней бессовестной ночи, не располагавшей ко сну, все эти знаки были лишь обыкновенными рабочими сменами, где с усталым взглядом и обессиленными руками небесные смотрители принимали всё новые дежурства. — Сегодня всё прошло в штатном режиме, без нарушений, все соблюдено согласно рабочим регламентам и документам — отрапортует напоследок уходящая ночь новому солнцу, — За последние пару часов все горожане видели сны, за последние десять — полсотни проснулись, обратно заснули только двое. У нас ещё на кухне сахар закончился. — усталым голосом буркнет ночь вдовесок.       Солнце расстегнёт молнию на своей кожанке, всмотрится в журнал, и нехотя скажет уходящей ночи, что пора отдыхать, но чтобы к восьми вечера снова как штык явилась на очередной ночной дозор. После чего, зевнув спозаранку, усядется на самые вершины холмов, взмоет над ними и вальяжно начнёт прибавлять свою яркость. Ничего нет противнее этого то ли полуночного, то ли полу утреннего одиночества. Где же вы, барашки, которых я так тщетно звал обратно на лужайки? Неужто той вы породы, которая щиплет только ночную траву?       Решил не терять времени, я уселся за стол и зажёг лампу. Куда бы меня не заводили сны, всё равно уже стойко раз в неделю я оказываюсь за столом в такой поздний (или же ранний?) час. К сожалению, ручки я не смог отыскать, и принялся записывать всё что увидел за последние часы, находясь в кровати. В голове всё ещё стояли ненавязчивые образы, которые я мог без труда уловить, положить под копирку, и вывести на бумагу все их зримые контуры. Честно говоря, даже и курить не хотелось. Пускай это будут барашки, их семьи и дети под полной луной на одном из красивых лугов Поволжья, мирно щиплющих травку, которые снятся не только мне, но и Маленькому Ру из самых дальних глубин не то космоса, не то совершенно других измерений. О бóльшем брахиозавр пока мне не захотел рассказывать ни о себе, ни о его космическом джеме. И только разливая радуги из фанфар, трубящих из его телескопа, доносились короткие импульсы и волны, закодированных одному мне потоков. Может быть и ему не спится? Исписывая лист за листом, я уже и не заметил, что чайник на кухне закипел.       Неспешно встав со стула, я накинул одеяло и вот уже через пять минут снова сидел, красными глазами вычитывая только что написанные наброски для своего нового сборника. Что-то кажется, дорогой мой аноним, сегодня, даже и ты забыл обо мне. Хотя, перекручивая свои вечерние думки на счёт этого самого течения времени, пара часов могла восприниматься совершенно по-разному. Гуляя там, у чёрной Волги, эти пара часов длились всё же чуточку, но быстрее. Но по-настоящему дикой мыслью стало то, о чём я подумал в следующую минуту. «Если б только захотеть, можно в космос полететь». И так на повторе. Если б только захотеть, если б только захотеть… если б только захотеть увидеть снова сообщение в телеграме! — Не спишь? — снова спросил меня аноним. Он или она тоже не спал, по всей видимости. — Да, не спишь! Как у тебя дела? Ну вот, о чём собственно и речь! Если только захотеть, можно увидеть в телеграме сообщение от анонима. Мне стало немного не по себе, но я решил не подавать виду. — Не сплю. — ответил я, отхлёбывая уже немного остывший чай. — Бессонница. А ты чего не спишь? — Помнишь, как ты мне пообещал, что покажешь небо сверху? Мы с тобой тогда были знакомы, вроде бы. Не знаю, помнишь ли ты меня теперь.       Я удивился не на шутку. Кому я мог пообещать посидеть на крыше общежития, например, или на высотке в центре? И, впрочем, когда это могло быть? Было бы, наверное, выставлять себя совершенным дураком, отказавшись отрицать эту мысль. Видимо, если человек помнит об этом, кажется это было отнюдь не высосано из пальца. К слову говоря, идей был абсолютный ноль. Меня смутило то, что мой собеседник до сих пор не представился, и даже не намекал ни на что, что бы указывало на его личность. — Забыл, кажется уже. А ты кто? — Плохо. Помнить надо об обещанном. Через один час я тебя жду, на крыше. Иначе очень сильно обижусь. Очень сильно. — Хорошо, только почему ты не представишься? Извини, я правда не помню, кто ты. — Ты очень хорошо всё сразу вспомнишь. Обещай, что придёшь.       Пришлось согласиться. Даже не сколько из малого либо большого веса слова, данного анониму, сколько из дикого и безумного любопытства, отбивающего морзянку прямо внутрь головы. Совершенно точно! Никаких людей на ум не приходило, никаких обещаний посидеть на крыше — тоже. Барашки из кустиков наблюдали за происходящим, наверное, дожидаясь моего убытия. Переполненный интересом, сон смахнуло как рукой, а мысли о том, что мне вставать через четыре часа кажется улетели не то в стратосферу, не то прямиком в зубы к брахиозаврику. Авантюр в жизни будто не хватает, думал я про себя, уже застёгивая куртку и направляясь ко входу.       Мой личный хранитель переиначенных снов недосчитался одного горожанина, только что покинувшего свою квартиру. Солнце кликнуло мышкой, ведя свой учёт неспящих, и я снова оказался снаружи.       Небольшой мелкий дождь моросью падал мне на капюшон, а Виктор Цой снова вещал о красно-жёлтых днях. На крышу, а это куда, на крышу? На какую такую на крышу? В голове было только два возможных варианта — либо крыша нашего двенадцатиэтажного общежития на территории, однако насколько я помню, дверь туда уже третий год заколочена точно, либо крыша отеля всё рядом с той же набережной, где я гулял вечером.       Одной дорогой ходить дурно, плохая примета. Мне так один уважаемый курсант объяснял. Говорил он, вынимая у входа очередную сигарету — я из дому, сюда, в шарагу, иду по этой стороне улицы, (описывая маршрут рукой с пачкой парламента) но обратно, всегда через ту сторону. И только через кб, и только потом — домой. Затем улыбался, просил зажигалку, и спрашивал, чего я такой хмурый сегодня.       В этот раз я пройду быстрее, почти напрямик — сквозь улицу Красноармейскую, сквозь скверы и статные громады знаний главного банка нашего города с белеющими в темноте подсвеченными колоннами, и сквозь опавшие клёны, которые вывели бы напрямик к отелю, напротив всё той же набережной.       Подобно пилоту, выполняющему ряд проверок перед взлётом из очередного аэродрома на регулярном рейсе «Москва — Усть-Залупинск», я намечал и свои галочки в голове. Главные из них были: как скоро я туда приду; как долго я буду ждать этого самого кого-то, впрочем, даже «кого» — я не подозреваю; останутся ли у меня силы на подремать ещё, после возвращения.       А пройденное расстояние, я пару лет уже считаю в песнях. Прошёл до супермаркета — успел послушать два, а если до набережной по маршруту «А» — то двенадцать, а если по «Б» — то все четырнадцать. Вот и любопытно, сколько я успею послушать сейчас.       Я не видел ни туманность беглых ворон, ни созвездия Альфа-Центавры. Вместо этого, я чувствовал, как усталые тучи едва расплывались в моей дороге. На трассе Е-95, гордо объявил Кинчев, день поменяли на свет, а я ускорился и свернул на Спасскую, на которой уже вовсю высилось здание отеля. Семь! Семь песен идти до этого места по этому маршруту, заметил я. Пилот выполнил свои проверки, вдарил по газам и самолёт оторвался от земли.       Если я поживу ещё немного, в каком-нибудь хорошем будущем я обязательно запишу свой альбом в жанре пост-панка, в котором и изолью это всё. И пускай его слушают такие молодые горожане, и винтажные девочки, которых тошнит от Алишера, и такие же неспящие и идущие по ночам куда-то на спонтанные встречи. И на нашей улице будет праздник, наверное. — Вы бронировали? — спросила меня уставшая администратор чуть старше меня. — Да нет, я в Олимп бы хотел, ещё открыто, не подскажете? — На сайте же. до часу обычно. А сегодня всю ночь работают, а вы как, бронировали? — снова спросила девушка. Конечно же, да. Бронировал. На четыре часа утра я каждую пятницу бронирую бар на крыше отеля. — Да меня там ждут уже давно, компания, я просто припозднился немножко, спасибо.       На самом деле, и не соврал. Меня же там ждут, по крайней мере мне так написали в телеграме. Щёлкнул лифт, и я поднялся наверх. Решил, что лучше сниму наушники, а там уже по обстановке. Куртка промокла вдобавок, и я расстегнул её целиком. «А сегодня всю ночь работают» — Киселёв улыбнулся мне, а Якубович выдал сектор «приз» на барабане. На совпадение это мало чем было похоже, однако — если так, то нужно поскорее забирать этот приз и заказывать такси до дома обратно.       Я зашёл в бар.       На удивление, сейчас здесь было достаточно многолюдно. Взрослые дяди и тёти таращились сквозь уходящие облака в предрассветное небо города У., по столам обязательно красное вино, цезарь и любого рода вторые блюда. Видимо, кто-то что-то сегодня отмечал, и торжества затянулись. Никто не был мне знаком, а пялиться в четыре утра на людей, судя по всему, была бы одна из самых дурных затей. И что дальше? Я открыл телефон, открыл телеграм- было пусто. Аноним снова удалил переписку, видимо пока я был в дороге. Это меня разозлило пуще прежнего, и лёгкий ступор окутал меня до ног.       Получается, просто так ещё раз прогулялся, да? Оставалась, наверное, последняя идея, если все ещё не закрыт летник, выйти наружу, и тогда условие «встретиться на крыше» уж точно полностью будет выполнено.       Наверное, читателю точно не станет интересным, сколько ранее произошедшего случилось здесь, на этой крыше. При каких обстоятельствах, с какими людьми мы здесь оказывались, и каждый раз уносили только тёплые чувства обратно вниз, разнося их по улицам! Но важно другое — сегодняшний случай на фоне остальных событий уж точно выбивался изрядно из общей картины, написал заключение взрослый психотерапевт в заключении в моей голове. Пробежал лёгкий ветерок — и да, дверь наружу ещё открыта. Спереди, у самого края, в темноте стоял силуэт моего же роста, в пуховой куртке, простых чёрных кроссовках и обыкновенной шапке чёрного цвета.       А далее было как в лучших экранизациях индийского кино — где таинственный незнакомец не был показан со стороны лица, ни крупным планом, а всё время находился как бы по отдалению от зрителя, с нетерпением ждущего очередного поворота событий. В руке анонима ярко светил телефон, и я подошёл со спины. — Это ты писала? — спросил я анонима, — только почему так поздно? Тебе самой не надо никуда с утра? — Блин, а я и не думала, что ты придёшь — не оборачиваясь ко мне лицом, выдохнула аноним. — Давно не виделись, соскучилась очень. Как у тебя дела там, комиссии свои закрыл? — собеседница повернулась ко мне и заулыбалась.       Я сразу понял, что она рада меня видеть. Сквозь всё ещё тёмное небо я увидел очень приятный знакомый взгляд прямиком из моего более счастливого прошлого. Вот как всегда, в твоих безумных реалиях. Всё спонтанное тогда было таким радостным, и видимо она решила, что встреча в таком месте в такое время — тоже здорово и романтично и непременно заставит меня вспомнить тот год. — Да нет ещё, в ноябре только. Завтра снова в шарагу на трены, кстати, ты хоть бы предупредила пораньше! Ты объясни-то хоть, чего так рано. А сама какими судьбами сюда? — Ого, не знала, что трены в субботу вам теперь ставят. Да я на пару недель сюда, тётя умерла вчера, приехала вот. Заодно и отпуск выдали небольшой. — Завтра чем занимаешься?       На самом деле, даже в индийском кино не бывает таких поворотов событий, это просто-напросто переплюнуло все границы! Болливуд, бери на заметку! Мы крепко обнялись, наверное, с полминуты, я горячо поцеловал её в щёку и положил голову на плечо.       Я до этого и правда никогда не думал о том, что мы снова смогли встретиться. — Слушай, ну сюрприз удался, я даже в ахуе немножко! — сказал я, продолжая улыбаться. — Да я сама только что с рейса, сейчас уже сил не было искать что-то на букинге, и я сразу сюда поехала. Скажи, удивлён?! — спросила меня девушка. Вместо простого ответа я снова влетел в объятия, она обхватила меня за талию, и мы начали легонько крутиться, покачиваясь из стороны в сторону. — Только прости пожалуйста, что вытащила тебя из кровати в такое время, наверное, это было слишком эгоистично с моей стороны — взяв меня за руку, сказала девушка. — Но сам же помнишь, что мы с ребятами с вами раньше вытворяли! — Да нет, наоборот, вовсе нет — легко ответил я, будто бы уже забыв и предыдущую бессонницу, и дорогу сюда, и завтрашние тренажёры с утра. Эти проблемы будто перестали играть для меня роль на фоне встречи с ней. К тому же, вчерашний день был абсолютно серым и скучным, а дополнять мои сочинения за ночным столом возьмусь обязательно, но только на следующей неделе. — Давай я тебе обратно такси закажу — сказала мне она, взяв меня за руку — правда, извини, что я тебя так сегодня, я правда очень соскучилась! — Да ты чего, мне уже наоборот приятно, что встретился с тобой снова. Интересно, почему мы так давно с тобой не общались, но я безумно рад, что снова тебя встретил. А у тебя завтра как по планам, чем займёшься?       Мы разговаривали больше часа, и у меня замечательным образом поднялось настроение. Наверное, барашки уже вовсю щиплют травку, а Маленький Ру уже совсем скоро откроет свои брахиозавровые глазки, и снова будет ими смотреть через свой космический бинокль за непонятными точками на планете Земля. — Так, мой номер, сейчас в телегу скину, обещаю больше не удаляться. Это типа сюрприз был — ехидно по-лисьи улыбнулась она, очередной раз обнимая меня — Инстаграма у меня же нет, помнишь сам. — А я правда обещал показать тебе небо с крыши? — Будем считать, что так!       Ласково проводив меня вниз, эта девушка пошла в свой номер, а я уже ехал обратно на такси домой. Вот теперь точно: спать оставалось буквально чуть больше часа.              Прогуливать варианта нет, наверное, уже и ты, милый читатель, понял, что в беде я огромной, в виде комиссии, грядущей в следующем месяце. Наверное, сходим в бар, может быть, соберём ещё кого-нибудь — такие тёплые мысли были бы чудесным снотворным Оле Лукойе на сон. Когда-то, мы были моложе и готовы были брать города, красить волосы в розовый, бить татушки и встречать рассветы на траве рядом с чёрной Волгой.Пускай, все эти воспоминания подождут. А сейчас бы скорее заснуть, думал я. Уже заметно светало, а солнце прибавило ещё одну ступень яркости. Кажется, скоро в городе У. начнётся новый день.