Сны наяву

      Тонкие изящные запястья на миг показались, стоило взмахнуть рукавами. Узкий стан изогнулся, и даже ткань многослойных одежд и широкий пояс не смогли скрыть изящество фигуры. Танцор развернулся в такт музыке, развёл руки в стороны.       Взмахнул крыльями, завершая танец, ловя чужие взгляды. Господа смотрели на него, с восторгом, со странной жаждой на лицах, ловя каждое движение.       Поклонившись, крылатый легко скользнул на своё место. Опустился на колени, склонил голову, прижимаясь щекой к чужому бедру. Горячая ладонь легла на волосы, разрушая сложную причёску, даря желанную ласку.       — Молодец, иррге… Господин тобой доволен.       Крылатый закусил нижнюю губу, снизу вверх взглянув на столь дорогое лицо. Чужая похвала согревала, и казалось — он и без крыльев сейчас взлетит.       — Мы тебе говорили, — тёплый палец коснулся губ, — не стоит так делать. Ты же не хочешь испортить свою красоту? Это будет печально…       Решившись, крылатый прихватил губами подушечку пальца, чтобы хоть так выразить чувства, что переполняли его, наполняли доверху.       …Лишали разума…       — Он Вас действительно любит, Мастер… Удивительный характер, да и внешности можно лишь позавидовать… Примите поздравления…       — Этот знал, что у вас их ферма, но и представить не мог, какую красоту вы смогли получить за столь ничтожный срок…       Крылатый слушал чужие речи, не слыша их и не запоминая. Чужие эмоции текли сквозь него, не задевая. Самым важным был тот, кого ему было позволено касаться…       …Чужая, исступлённая ненависть коснулась его лишь краем.       — Смотри, красота моя… — Его Господин взглядом указал на платформу, где недавно танцевал крылатый, — смотри, насколько ужасны даже драгоценные камни, если не огранить их правильно…       …Это существо было похоже на него. Но самую малость, лишь крыльями. Волосы — спутанные, нечёсаные, с листвой и сором. Только один слой одежд, и тот постыдно испорченный. Даже крылья, и те были уродливо огромными, с безобразно мятыми, частично ободранными перьями.       Существо дёрнулось, вытянуло шею, замотало головой, пытаясь избавиться по кляпа во рту. Замычало. Звякнули цепи, натягиваясь — их удерживало четверо слуг с красными от натуги лицами. Оно было опутано цепями, словно муха — паутиной, и наконец, истощённое сопротивлением, упало на колени.       На миг крылатый поймал взгляд этого создания, и вздрогнул. Попытался отвернуться, пряча лицо в хозяйских одеждах, сжался, силясь стать незаметней.       Господин усмехнулся, вернув ладонь ему на макушку.       — Не бойся… Мой иррге не пострадает от этого дикого зверя.       Крылатый зажмурился, концентрируясь на словах того, кому доверял больше жизни. Его не обманут, не позволят этому… зверю… подойти близко. Навредить.       Испугать.       Звери неразумны. Опасны. Огромны.       А значит, всё будет хорошо.       Так что не стоит даже прислушиваться к эмоциям, что брали верх в чужом теле.       И не стоит поддаваться собственному страху.       И собственному отражению в одном из блестящих украшений на поясе Господина. Отражение смотрело пристально, неверяще.       …У зверя на платформе было имя.       Имя.       Имя, что отзывалось в груди горячей болью на каждую ставку, что выкрикивали другие Господа, пытаясь перебить цену соперников.       …Его Господин поднял ладонь и назвал сумму.       Крылатый сидел так, прижимаясь лбом к драгоценному теплу, пытаясь понять, что именно не так.       …Когда зверя, уже купленного, уводили с платформы, он каким-то чудом выплюнул кляп и закричал. Позвал его.       — Серфин! Посмотри на меня! Серфин!!!       Крылатый зажмурился, прижав ладони к ушам. Нет. Нет.       Нет-нет-нет! Он не слушает! Он не слышит! Он не хочет…       …Не хочет вспоминать.