Репортёрская осень

      У Элизабет Джейн Колвин было четкое ощущение, что если она не сделает хотя бы глоток кофе сейчас - прямо сейчас, сию же секунду, вот прямо немедленно - то ее голова расколется, как куриное яйцо. Только цыпленка оттуда не появится. Максимум, мозги вытекут прямо на черновик недописанной статьи. Мозги, ха. Будто бы у нее были мозги к концу рабочего дня! Настроение было совершенно отвратительным без какой-либо на то причины. Или, вернее сказать, без какой-либо внешней причины. Потому что внешне, казалось, все было прекрасно. Нервы, страхи, волнения - все позади, есть реальная возможность позволить себе немного выдохнуть и раскладывать по полочкам дела, а вместе с делами и состояния, чувства, мысли. Искренне радуясь этой возможности поначалу, теперь Элизабет как-то кощунственно была не рада подобной свободе. Ведь кто бы мог подумать. Мысли и чувства действительно придется раскладывать по полочкам! Не прикрываясь более важным делом, не говоря себе постоянного "ой, это все может подождать". Ну, видимо теперь не могло. - Колвин, - она резко дернула головой, роняя вниз очки, и перевела взгляд на замершего около стола Уайта. В руках у него была небольшая чашка с кофе, которую он поставил перед ней. - Тебе вот. Спасибо, что вчера прикрыла вечером, - улыбнулся мужчина, и Элизабет благодарно кивнула, с удовольствием отпивая глоток. Кофе Уайт пил отвратительный, но сейчас она бы и разбавленной грязи хлебнула, только бы это помогло ей привести голову в порядок. Ей казалось, что еще месяц назад все было предельно ясно. Все выводы всплывали в голове четкими и ясными фразами, не имеющими двойного дна или повода их расковыривать. Харрис - мертв. Дело о пропавших девочках - под суровым и строгим взглядом Дианы Бозман. Их с Эдмундом персональное расследование - завершено, а результаты его переданы всем ответственным лицам. "Готэм Таймз" - работает по-прежнему. Что здесь было упущено? У Элизабет была работа, которую она любила и которую так испугалась было потерять, и возможность спокойно продолжать ею заниматься. И тем не менее, настроение словно и не поднималось за все это время выше отметки "нормально". А таким хорошим, каким было оно после того самого суда, и вовсе не становилось. - У тебя, можно сказать, травма. Пост-травма, вернее, - поясняла ей Пегги на этих выходных, когда Элизабет заставила себя выползти из квартиры и встретиться с кем-нибудь. - А если точнее и объективнее, то тебя просто шатает после всего, что случилось. И еще бы, Лиззи! Такая пачка событий в жизни, внезапные повороты, чужие смерти, угроза собственной жизни, высокопоставленные чины, расследования...А теперь нужно просто взять и спокойненько жить дальше, само собой, тебе трудно! Пегги Брайтон была невысокой хрупкой блондинкой, официанткой в кафе "Фри Уокер" и кем-то, кого Элизабет Колвин могла назвать своей если не подругой, то приятельницей. Они познакомились после того, как Пегги случайно опрокинула на девушку полный бокал молочного коктейля - сама официантка любила шутить о том, что это было самое романтичное знакомство в ее жизни. - Время все же уже прошло, - протянула Элизабет в ответ на ее доводы, впрочем, понимая правоту Пегги. Ее слова и правда имели смысл. - Сколько, пара месяцев? Некоторые люди могут год от такого не отойти. Ты просто жуть как требовательна к себе. Особенно глупо ждать, что все пройдет, когда ты ничего для этого и не делаешь, - девушка развела руками в ответ на вопросительный взгляд напротив. - Ну, ты не пытаешься себе помочь, знаешь ли! Надо же как-то отвлекаться, искать новые впечатления вместо того адреналина, который тебе давало это твое кустарное расследование. А ты просто ходишь на работу и домой с работы - ну, чего тут ждать? Элизабет отодвинула от себя чашку с кофе, выныривая из воспоминаний о разговоре. Пегги была права на сто и один процент. Во время "кустарного расследования" не было времени думать порой даже о пустом холодильнике и вредной хозяйке квартиры. Все мысли и действия были направлены на одну лишь цель, и, что греха таить, заниматься этим девушке очень нравилось. Теперь же вернуться в размеренную жизнь было сложно, потому что она, эта самая жизнь, внезапно оказалась какой-то не очень уж веселой. Она вскинула голову, прислушиваясь к негромким голосам за дверью кабинета Эдмунда - Дэвис говорил с кем-то по телефону. Быть может, звонит новый кандидат на роль главного редактора? После неприятного случая с Кейном Эдмунд был намерен крайне придирчиво выбирать нового человека для "Готэм Таймз", поэтому поиски не обещали быть оперативными. При мысли об Эдмунде Элизабет невольно нахмурилась. Их отношения замерли на странной и не особенно приятной черте, которую Лиззи категорически не понимала. Несмотря на эйфорию, охватившую их обоих в тот памятный день, когда газете вернули лицензию, а сами они выиграли такой сложный суд, Элизабет не тешила себя надуманными надеждами. В общем и целом ей казалось довольно очевидным, что мистер Дэвис, разумеется, бесконечно ценит ее как человека и напарника, но не стоит воспринимать его дежурный флирт как прямой намек, и тут явно не пахнет любовью, как в кино. От слова "кино" она нахмурилась еще сильнее. Потому что помимо всего, конечно же, была еще и Дэйзи. Девушка невольно поморщилась, стоило вспомнить о несносной блондинке с длиннющими ресницами и коллекцией таких шикарных и дорогущих платьев, что Элизабет могла бы, наверное, оплатить одним из них аренду за пару месяцев вперед. Как только газета Эдмунда стала в Нью-Йорке чего-то стоить (в первую очередь благодаря резонансу после дела Харриса), звезда резко поменяла свое мнение об этой "шарашкиной конторе", уже не брезгуя регулярно появляться в офисе "Готэм Таймз". Сверкать своими драгоценностями, стрелять эффектно подведенными глазками и, разумеется, виснуть на Эдмунде так, будто он был гимнастической стенкой. Не то чтобы Элизабет было до этого какое-то дело. По правде говоря, Дэвис и сам не выглядел так, будто ему до этого есть дело. Но каждый новый визит мисс Коллинз отчего-то делал настроение Лиззи втрое гаже, чем оно было до того. Было бы неудивительно, например, если бы она заявилась сегодня, намеренно выбрав день, когда мисс Колвин и так страдала от неясной тоски и чахла над скучнейшей на ее взгляд статьей об открытии Брайтсайдского шоссе. Но Дэйзи на горизонте видно не было, вместо нее из-за двери кабинета показался отвратительно жизнерадостный Эдмунд, явно направляющийся к ее столу. - Что за кислое лицо, мисс Колвин? - он по-свойски умостился на край ее стола, скрещивая руки на груди и с любопытством заглядывая в разложенные на столе черновики. - Слишком уныло писать про дорожные пути? А я ведь говорил, что стоило взять тему поинтереснее и отдать шоссе Уайту - светскую хронику, например... - Ты ведь знаешь, что я ужасно разбираюсь в светской хронике, - девушка поджала губы, решительно придвигая черновики поближе к себе, словно Эдмунд собирался на них покушаться. - Это ты у нас специалист. У тебя и знакомства нужные, и потоки информации - прям как бы не захлебнуться, а нам, простым репортерам, только и остается, что писать про дорожные работы и цены на бензин... - В каком ты замечательном настроении сегодня, - Дэвис вскинул брови, окидывая девушку более внимательным взглядом. Элизабет поспешила отвести взгляд, прекрасно понимая, что это значит. Эдмунд понимал ее прекрасно, легко считывая перемены настроения девушки лучше, чем кто-либо другой, и если сейчас не увести его от этой мысли, то от допроса с пристрастием на тему "чтослучилосьрасскажинемедленно" уже не отделаться. Телефонный звонок из его кабинета прозвучал спасительной трелью. Эдмунд чуть нахмурился. - Мы обязательно договорим чуть позже, - на всякий случай нравоучительно протянул он, шутливо погрозив девушке пальцем, и снова исчез за дверью. Элизабет уныло вздохнула. Было совершенно отвратительно и, наверное, неправильно такое думать, но сейчас ей больше всего хотелось, чтобы их закончившееся расследование не заканчивалось никогда.