Детство карт.

Наступил вечер субботы. Пик в очередной раз напился воды, сходил в туалет, потом помыл руки и лёг обратно в кровать. Завернувшись в одеяло, он попытался уснуть. Зонтик вздохнул, надел пижаму и улёгся рядом, успокаивая Пика тем, что находился рядом. Когда Пик уснул, Зонтик поднялся, тихонько разложил свою раскладушку рядом с кроватью и лег на неё. Если с Пиком что-то случится во сне, он сразу заметит. Наступило утро воскресенья. Пик проснулся и с удовольствием потянулся, разминая затекшую спину, шею и плечи. Оглядевшись вокруг, он заметил Зонтика. Тот был ещё в пижаме, но уже умытый и причесавшийся — волосы были собраны в привычную косу. — Доброе утро, Пик. Ты как? — Доброе, Зонт, — зевнул тот. — Я нормально, спасибо. Ты уже позавтракал? — Пока никто ещё не поел, ты успеешь позавтракать с нами, — улыбнулся шестой. Пик вылез из постели, натянул домашнюю одежду — футболку с шортами, не расчёсываясь, собрал волосы в неаккуратный хвост, умылся и, приобняв Зонтю за плечи, пошёл с ним на кухню. — О, Пик, ты сегодня рано, — поприветствовал его Феликс. — Я пока не закончил готовить, подождёшь? Или ты сделаешь себе бутерброд? — Я лучше подожду, как и все. Только сделаю себе кофе, — Пик включил чайник, пока Феликс доваривал овсяную кашу. Её мало кто любил, но все ели, потому что полезно. Даже Вару не бухтел, только первые пару раз кривился. Спустя примерно минут пять все сидели за столом, завтракая кашей и бутербродами с сыром. Куромаку, Пик, Вару и Фёдор пили кофе, Данте сделал себе и Габриэлю цикорий, Зонтик размешал в молоке растворимое какао, остальные предпочли чай. Самое обычное воскресенье. Единственное, что менялось из-раза в раз — блюдо на завтрак. Феликс никогда не готовил одно блюдо два воскресенья подряд. Но напитки не менялись ни у кого. Пик с неторопливо завтракал, щурясь от удовольствия. Как же хорошо, когда никуда не надо спешить. От и так упахивался на двух работах, так ещё и люди в большинстве своём его просто злили. Несколько лет с жестокой матерью, три года психушки и ещё несколько лет в заброшенном доме наложили свой отпечаток — Пик стал замкнутым и не любил людей. Большая удача, что восьмой не стал асоциальным типом, но зато мизантропию он получил. К счастью, одноклассники его почти не трогали. Только изредка могли попросить ручку, листочек или ещё что-то из этой оперы. Внешность парня — исхудавшая фигура, бледная, как будто даже сероватая кожа, вечно хмурое лицо и мутные от недосыпа глаза — не вызывала желания «приставать с пустяками». Только Зонтик мог обратиться к Пику с чем угодно, не опасаясь получить леща. Конечно, восьмой не был большим драчуном, но всё равно, общались с ним только клоны и Фёдор, что полностью его устраивало. Сложив посуду в раковину, клоны разбрелись по дому. Вару пошёл покупать себе скейт, на который смог заработать, а Пик и Зонтик заняли ванну. Банный день у ребят был в субботу, но Пик спал, а Зонтя неотрывно присматривал за ним. Так что они купались в воскресенье. А сегодня они ещё и могли поговорить без свидетелей. Подростки наполнили ванну и залезли в неё. Пик растянулся в ванне и слегка откинул голову, оперевшись затылком о стенку. Зонтя сидел к нему спиной, привалившись к его груди. Посидев так немного, Пик вылил на голову Зонтика горсть воды и принялся мылить ему голову. Он иногда так делал, а Зонт и не сопротивлялся. Пока король пик занялся волосами друга, тот заговорил: — Пик, помнишь, я хотел поговорить с тобой? — Угу, — ответил тот, продолжая массировать тому голову. — Только не сердись, ладно? Это касается твоей работы. Пик, я знаю, не мне тебя учить, ты тут старший, но тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Ты мало ешь, почти не спишь, и совсем не отдыхаешь, и так пять дней в неделю! При этом ты успеваешь всё проконтролировать, помогаешь мне и Вару и отлично учишься! Это всё, конечно, хорошо, но ты давно в зеркало смотрел? Ты исхудал ещё больше, побледнел и явно ослабел физически. Нельзя так к себе относиться! — Зонтя, — устало ответил Пик, — ты же понимаешь… — Да, я знаю, Куромаку и Данте с Фёдором тебя уже заколебали лекциями на эту тему, но они правы! Ты впахиваешь на двух работах, чтобы мы все могли обеспечить свою жизнь, но мы же не бедствуем! Если ты уволишься с одной своей работы, ничего плохого не случится, мы ведь тоже работаем! Надо же хоть немного себя беречь! — Знаешь, — вздохнул восьмой, — я думаю, ты прав. Но бросить всё прямо сейчас нельзя. Я доработаю до конца месяца, а потом бросаю этот клуб. Никогда не любил эту работу — слишком много контактов с людьми. Зонтик зажмурился, потому что пена потекла на его лицу. Пик смыл с его волос шампунь и стал мыть свою голову. — Эта вся жизнь, — продолжал он, — помогала мне забыть о боли. Болят старые шрамы, болит душа о братьях, иногда отголоски ломки приходят… Ты же помнишь, что в детстве моя мама накачивала меня наркотой? Очень больно. Я просто не знал, как ещё это заглушить, но теперь, после разговора с тобой, до меня дошло. Приведя себя в порядок, парни вышли из ванной. Пик решил, что давно пора что-то менять. Если он продолжит в том же духе, то это плохо кончится.