Tell me who you who am I

Когда Уён проснулся, он почувствовал, что его глаза опухли. Проклятые слезы... Он действительно выбрал эту ночь, чтобы поплакать. Ёсан застонал и повернулся, чтобы заглушить очень громкую песню BTS, которая орала в его комнате, громко проклиная Уёна за то, что он - Арми. – Даже не извинюсь, Ёсани, давай не будем раздражаться в первый день школы, ладно? Сонхва-хён не будет в восторге от этого. Ёсан со стоном откинул ногами покрывало и чуть не упал с кровати, когда попытался перевернуться на живот. – Ён! Ты занял все место прошлой ночью! – Ты говоришь это каждую ночь с тех пор, как нам исполнилось шесть лет! – Ну, может, тебе стоит начать слушать! – Может, тебе стоит перестать быть таким... – Мальчики! Прекратите кричать и действительно собирайтесь! Я не буду ждать вас вечно! – Да, нуна, прости, нуна, - Уён быстро зашевелился, услышав сестру Ёсана, Ёсин, и его лучший друг не колеблясь, насмехнулся над ним. – Ты же знаешь, что она не ест мужчин? – Она очень шумная лесбиянка, я почти уверен, что она съела всех парней, которые пытались пригласить ее на свидание! – От такого же громкого гея - просто умора, - заявил старший, получив в ответ только высунутый язык. Ёсан хихикнул, но в конце концов тоже зашевелился и начал приводить себя в порядок. Он достал черно-серый топ ACDC, который надел поверх футболки с длинными рукавами, черные рваные джинсы, свои черные рейнджеры и расчесал свои розовые волосы, наслаждаясь весенним видом всего этого. Он убедился, что его родимое пятно под левым глазом видно под розовыми локонами, и намазался только красной гигиенической помадой. Повернувшись, он увидел, что его друг не послушал его совета насчет откровенной одежды. Что ж, ему это чертовски шло, так почему бы и нет. Уён уложил свои фиолетовые волосы назад, только несколько растрепанных прядей падали на лоб. На нем была очень свободная красно-черная рубашка с узорами из змеиной кожи, заправленная в очень узкие черные кожаные штаны. Серебряный пояс и длинные цепи на бедрах дополняли образ, как и его маленькие сапоги на каблуках. На шее у него был надет простой черный бархатный чокер и несколько колец. Ёсан тоже надел колье, но очень маленькое, почти как ленточка. – Черный или красный? Повернувшись к своему другу, он увидел Уёна перед туалетным столиком, на котором разложена была его косметика. Проверив свой телефон, Ёсан заметил, что у них есть несколько свободных минут, и сел рядом с парнем. – Ммм, черный. Но светлый, Уён, а не твои горячие дымчатые глаза. Не то, что я хочу трахнуть любого живого парня в этой комнате. – Тогда в стиле гот? – Идеально, - Ёсан и Уён уставились друг на друга, а потом рассмеялись. Через несколько минут они уже завтракали за семейным столом Кана, а еще через несколько минут, почистив зубы, ждали сестру Ёсана в ее машине. Ее университет находился немного дальше, и она также подвозила их, когда ей позволяло расписание. Как сегодня. – Ну что, нервничаешь? - спросила она, заводя машину. – Не особо, просто это еще один второй семестр, - пожал плечами Уён со своего заднего сиденья. – Я просто надеюсь, что Сонхва позволит нам делать больше контента, я имею в виду нашего собственного. Мне нравится исполнять каверы на поп-песни и петь наши любимые рок-песни, но было бы здорово исполнять собственные песни, - рассеянно сказал Ёсан, глядя на улицы за окном. – Тебе есть что сказать, маленький демон? - спросила Ёсин, все еще сосредоточенная на дороге, но также и на своем брате. – А кто не хочет? Ничего плохого, я чувствую себя Куртом Кобейном, я просто хочу петь то, что думаю. – Я понял тебя, давай начнем с того, что попросим Сон-маму побольше строчек для нас, - рассмеялся Уён. Ёсан надулся. – Да, у него и Юнхо тоже есть микрофон большую часть времени. – Ну, Сонхва - ваш лидер, так что это нормально, если он поет больше всех, нет? - сестра Ёсана остановилась у красного светофора и посмотрела в зеркало заднего вида. – Да, и у него потрясающий голос, но мы с Уёном иногда больше фоновые шумы, чем настоящие певцы.... – Ты сказал ему об этом? Зная Сонхва, он наверняка не делает этого специально. – Конечно, нет, но... Ёсан прикусил внутреннюю сторону щеки. Друзья называли его правдорубом, ведь он первым выкладывал факты о них, но когда речь заходила о том, что у него внутри, это была совсем другая история. – Ты же знаешь своего брата, нуна, - вздохнул Уён. – Но не волнуйся, я поддержу тебя, Ёсани! Ёсан усмехнулся, но его щеки слегка покраснели, когда он окликнул своего друга. Дорога была быстрой, и менее чем через двадцать минут Ёсин высадила их перед школой. Двое младших не заметили группу из четырех человек, идущую в их сторону, состоящую из двух знакомых голов, которые остановились, как только заметили их. – Ребята? Вы в порядке? - спросил невысокий рыжеволосый парень. – Ты, наверное, издеваешься надо мной... - прошептал очень высокий. – Что? – Ничего, ничего особенного, - сказал другой. – Сан, ты только что побледнел, что происходит? – Я думаю, этот год будет кошмарным... Уён и Ёсан не заметили их в толпе студентов перед школой и бросились навстречу Сонхва и Юнхо, которые уже сидели на своей скамейке за самым большим деревом во дворе. Сонхва оказался именно тем, в чем Ёсан отказал Уёну: горячим. Но когда он не был таким? Его черные волосы были уложены в стрижку с длинными локонами на макушке и элегантно зачесаны налево. На нем была белая рубашка с пышными рукавами, на которую он надел красный свитер без рукавов с черными узорами арлекина. Также на нем были черные джинсы, небольшая цепочка на шее и талии в качестве пояса, тонкая кожаная лента в качестве чокера, многочисленные кольца на пальцах и черные криперы. Юнхо был более умеренным, но таким же привлекательным: черные брюки, классическая черная рубашка в полоску, низкие черные мартинсы. На шее у него было длинное ожерелье с тигровым глазом на конце, а на запястьях - черные ремешки. Как и на Уёне, на нем был легкий черный макияж, который только подчеркивал его щенячьи глаза, не лишая их миловидности. Его яркие голубые волосы были единственным цветовым штрихом. Сонхва тоже был накрашен легким макияжем, но в светлых оттенках, так как по краям и внизу век у него были красные тени. От него также странно пахло... – Это женские духи? – Это действительно первое, что ты хочешь спросить, Чон? - ответил с ухмылкой Сонхва. У всех них были кожаные куртки либо на них либо лежали рядом, и в начале года, несколько месяцев назад, первокурсники быстро определили их как рок-группу. На всех их пиджаках были приколоты маленькие флажки с их цветом и тем, что они защищают. На пиджаке Ёсана красовался флаг пансексуалов, на пиджаках Сонхва и Юнхо - бисексуалов, а на пиджаке Уёна - геев. Он был приколот к лацкану их пиджаков, маленькая деталь, но присутствующая, и его значение было известно многим студентам. Они не собирались раскрывать себя, их группа была не для этого, но многие студенты прочитывали строки некоторых песен, которые они исполняли, и спрашивали, пытаясь найти утешение. Утешение и поддержка, которые группа с готовностью предоставляла. – Ну что, ты объяснишь, почему от тебя пахнет женскими духами? - спросил Ёсан, расположившись между ног Сонхва и Юнхо. Старшие сидели задницей на спинке сиденья, а ногами на сидении. – Что? Я не могу поменять свой парфюм? Запах, отличающийся от мужского к женскому, - это иллюзия, мы тоже имеем право пользоваться более свежими духами. Ёсан приподнял бровь, в то время как Уён позволил себе упасть на Сонхва, старший перехватил его, как обычно, и раскрыл свои объятия, чтобы парень забрался внутрь. Это была еще одна вещь, которая удивляла людей: насколько они привязаны друг к другу. Их часто спрашивали, встречаются ли они, но они удивлялись, когда отвечали, что нет. Они просто жаждали контакта и объятий. И им было все равно, если они обнимались на публике. – Ладно, я не думал, что меня не будет до утра, а духи моего брата слишком резкие на мой вкус. – Значит, ты взял мамины, да? – Да, да, взял... Ребята рассмеялись и вскоре снова вернулись к своим обычным разговорам. Даже после трех лет дружбы им всегда было что сказать, и они никогда не теряли тему. Сегодня утром их главной темой был фильм, который они смотрели вчера вечером, и Сонхва сделал открытие всей своей жизни. – Клянусь, когда она упала в мусорный бак, я думал, что умру!. – А когда Регине посоветовали зайти в "Сирс"! Ее лицо! – Точно такое же, как у тебя каждый раз, когда кто-то предполагает, что ты натурал. Юнхо взорвался смехом после того, как Ёсан снова подколол Уёна, в то время как двое просто препирались, а Сонхва пытался утихомирить очень громкий и высокий голос Уёна. Новые ученики (в основном переводные) уже боялись их, а они еще даже не пели. Глаза старшего уловили красноту в толпе студентов, входящих во двор, и он не смог удержаться, чтобы не посмотреть. Сонхва никогда не претендовал на то, чтобы говорить, будто знает всех, но чувствовал, что этот человек был новым. Он был ниже его ростом, но в море скучных черных волос его розово-рыжие локоны привлекали внимание. Затем Хонджун попытался пробраться между учениками, игнорируя странные взгляды. Он был рад, что люди меньше пялились на него, возможно, потому что это была государственная школа, но он не видел других учеников с другим стилем. – Эй, Хонджун, - Сан выглядел нервным, когда повернулся, чтобы посмотреть на юношу. – Ты в порядке? Сан, ты стал еще бледнее, чем раньше, и Минги тоже! Ребята, я волнуюсь, что происходит?! – Ничего, просто слишком много людей, давайте зайдем внутрь, хорошо? Хонджун подчинился, но обменялся понимающим взглядом с Чонхо: что-то определенно было не так. Когда парни пробежали мимо больших двойных дверей, и он покачал головой на их детское поведение, он увидел его. Брюнет, с не совсем обычной внешностью. Все в нем, то, как он выглядел, одевался, держался, все привлекло внимание Хонджуна. И, очевидно, он поймал его, учитывая, как на него смотрели. Брюнет быстро повернул голову, когда его окликнул парень с фиолетовыми волосами - вероятно, его парень, учитывая, как он его обнимал, - и Хонджун тоже отвернулся, чтобы поймать Чонхо. Какой позор, он мог бы увидеть, как с ним что-то случится. – Сонхваааа, - заскулил Уён, - обрати внимание на мееняя. Старший повернул голову к друзьям и, увидев их удивленные лица, слегка покачал ею. – Простите, я просто только что увидел парня с рыжими волосами... – Ёсан, ты тоже это слышишь? - спросил Юнхо. – Думаю, да, Юнхо. – Слышишь что? - спросил Сонхва. – Звук натянутой струны, - начал голубоволосый. – И стрела летит по воздуху и... – Я остановлю тебя прямо здесь, - отрезал Сонхва, подняв руку. – Этого не случится. А теперь... Аааа, заткнись, демон пророждает! Громкий протест только усугубил ситуацию, и ему пришлось со смехом убегать, спасаясь от друзей. – Увидимся на шоу? Каждый первый день после каникул директор школы произносила небольшую речь, которую завершали Matz, исполняя две-три песни. Вторая половина дня была отведена для выбора клуба, чтобы записаться или нет, и для возможных новых переводов, чтобы они отметились в незнакомом здании. – Конечно, мы постараемся привести и Уёна! - заверил Юнхо. – Клянусь, если ты опоздаешь в первый день, Ён, - пригрозил Сонхва. Он не выглядел так, потому что был милым мальчиком, но Сонхва был страшен, когда злился, и никто из них не хотел повторить этот опыт. – Я не опоздаю! - быстро пообещал фиолетоволосый. – Я приду вовремя! – Хорошо! И с этими словами Юнхо, Ёсан и Уён зашли в свой класс, поздоровались с мисс Ван, их учительницей химии, и сели на свои обычные места, то есть Уён на последнем месте, Юнхо слева от него, а Ёсан перед ним. Так было проще, иметь перед ними самый умный ранг. Болтая с другими одноклассниками, они не заметили, как к их двери подошла директриса, пока стук не застал их всех врасплох. Сразу же все сели правильно, а те, кто не сидел, вернулись на свои места. Директриса гордо улыбнулась. – Надеюсь, все вы хорошо провели летние каникулы, вы, вероятно, сможете рассказать об этом в задании, которое вам даст ваш учитель корейского языка, - рассмеялась она над хныканьем, последовавшим за этим заявлением, - этот семестр ничем не будет отличаться от первого. Следующий будет настоящим испытанием, так как вам придется подтвердить свои знания, чтобы попасть в выпускной класс. Но пока все как обычно. От вас будут ожидать большего, и мы будем готовы ответить на любой ваш вопрос или просьбу о помощи. Ёсан нахмурил брови. Обычно директриса не ходила по классам, чтобы произнести эту речь. Это была ее речь "Приветствие переводам", которую она должна была произнести позже. Хотите верьте, хотите нет, но к ним часто переходили; школа была очень популярной и, несмотря на все мероприятия, имела лучшие оценки в городе. – Я вижу, что некоторые из вас удивлены моим присутствием, и вы имеете на это полное право. Но в этом семестре мы приветствуем два новых лица, на самом деле их четыре, но вам нужно беспокоиться только о тех двух, которые теперь будут частью вашего класса. Она развернула небольшую бумажку и повернулась к открытой двери. – Чхве Сан и Сон Минги, верно? Заходите, мальчики! Сердце Юнхо и Уёна рухнуло, Ёсан широко раскрыл глаза, и мир остановился. Они не могли поверить в это. В Корее было принято, чтобы у людей была одна и та же фамилия, черт возьми, они знали трех разных Кан в своем классе, но имя?! Нет, это было слишком большое совпадение. Когда два парня вошли в класс, Уён почувствовал, как болезненно сжалось его сердце. Ему хотелось заплакать. Но не заплакал, и он знал, что Юнхо чувствует то же самое. Ёсан протянул руку и схватил его, держа так, словно иначе он умрет. Уён чувствовал, что сейчас умрет. Сан был прекрасен. Он ничуть не изменился, только стал еще красивее и превратился в прекрасного мужчину. Он был сложен крепче, мускулистее, чем он помнил, и он также заметил, что безжизненное выражение в его глазах было новым. У парня был пирсинг, но волосы он не трогал. На запястье у него был толстый ремешок, но остальная часть его одежды была очень простой. На нем был черный топ с черными брюками-карго и ботинки. На нем не было никаких украшений, кроме маленькой цепочки, которую он носил с тринадцатого дня рождения. Это был подарок от Уёна. Он заметил, как Сан незаметным движением спрятал цепочку в рубашку, и его сердце защемило еще сильнее. Юнхо не сводил глаз с Минги. Парень был выше, может быть, даже выше его, но худее. Он похудел. Но он очень хорошо вырос. На нем была простая белая свободная рубашка, свободные розовые джинсы и фальшивые очки в качестве аксессуара, несколько черных локонов падали на глаза, окрашенные в зеленый и синий цвета. Они выглядели комфортно, пока не пересеклись взглядами с тремя парнями в конце класса. Их глаза слегка расширились, и они выглядели потрясенными. – Какого черта они здесь делают?! - яростно прошептал Юнхо. – Откуда, блять, мне знать?! - так же яростно ответил Уён. – Ребята, директриса все еще здесь. Сан тоже чувствовал, что хочет умереть. Ему нужно было покурить, и покурить прямо сейчас. Его желудок сжался, как только он взглянул на знакомое лицо, единственное, что он помнил от того шумного мальчика, которого когда-то знал. Они изменились. Минги тоже это чувствовал. И это не имело никакого отношения к их внешности. Сан обратил внимание на фиолетовые волосы на голове Уёна, и в его голове снова всплыл один из их долгих ночных разговоров. -Эй, Санни? -Да? -Какой твой любимый цвет? -Почему ты спрашиваешь меня об этом? Уён пожал плечами. -Просто любопытно... -Фиолетовый. Мне очень нравится фиолетовый... Они помолчали некоторое время, а затем: -Как ты думаешь, я бы отлично смотрелся с фиолетовыми волосами? Сан рассмеялся на вопрос своего друга, счастливый и любящий. -Ты бы смотрелся хорошо с любым цветом, Уёни. -Да, но фиолетовый? -Почему именно фиолетовый? -Тебе это нравится, не так ли? -Тебе не нужны фиолетовые волосы, чтобы ты мне нравился, Ён. Если бы он только знал, как эти слова повлияли на младшего. Как невежественно он поступил, предположив и сказав это. Он почувствовал, что цепь на его шее стала тяжелее, чем была на самом деле, и необходимость дышать стала острой, когда он поймал себя на том, что у него почти начался приступ паники. Минги незаметно взял его за руку, крепко сжав ее, и успокоил, поглаживая кожу большим пальцем. Он почувствовал, как рука высокого дрожит в его собственной, и крепко сжал ее в ответ. Они знали. Как только они увидели Юнхо, Ёсана и Уёна, они поняли, что не смогут от них убежать. Они знали, что судьба без раздумий подставит их. Хонджун сильно ошибался. Этот год не спасет Сана. Он убьет его. – Класс, будьте вежливы с Саном и Минги, если им понадобится помощь, не стесняйтесь и предложите ее, вы же знаете, как это работает, да? Мне также понадобится один или два ученика, чтобы показать им окрестности. Ёсан, Уён и Юнхо выглядели испуганными, и директриса заметила это и, к счастью, подумала, что это для чего-то другого. – Не волнуйтесь, мистер Кан, Чон и Чон, я знаю, что вы заняты в школьной группе, я не буду вас беспокоить по этому поводу. Сан и Минги смотрели на них со смесью любопытства, страха и ужаса. Свободные места были в передней части класса, так что между ними все еще оставалось расстояние, но трое рокеров еще не закончили расстраиваться. Сонхва смотрел в окно, не обращая внимания на речь учителя о том, как важен для них этот год. Секретарь директора школы постучала в дверь и вернула Сонхва в реальный мир. – Извините за беспокойство, - начала она. – Это займет всего минуту. Доброе утро всем, не нужно обычных речей, это не первое ваше родео, поэтому я буду кратка. В вашем классе появился новый ученик, будьте с ним вежливы и не отворачивайтесь, если ему понадобится помощь. Ким Хонджун, ты можешь войти. У Сонхва перехватило дыхание, когда появился рыжеволосый парень. Он низко поклонился и представился. – Привет всем, приятно познакомиться. Сонхва уже мог сказать, что весь класс влюбился в его искреннюю улыбку и нежное лицо. Он был красив. У него были миндалевидные глаза, которые придавали ему остроту и одновременно заботливый взгляд, заостренный нос и маленькие розовые губы. Его волосы были рыжеватыми и розоватыми, в зависимости от освещения, и даже брови были окрашены. На нем была простая красная футболка, заправленная в джинсы прямого покроя, белые носки, выглядывающие из его выцветших темно-синих криперов, и очень длинный пиджак с узорами в полоску. Он выглядел сексуально. Именно так подумал Хонджун, когда снова поймал на себе взгляд брюнета. Даже если он думал, что у того есть парень, он все равно был рад оказаться в одном классе с ним. – Мистер Пак, я знаю, что вы заняты со школьной группой, но как мой лучший ученик, я бы хотела, чтобы вы показали Хонджуну окрестности, если вы не против? Даже если он внутренне кричал, Сонхва не пропустил ни одной секунды, когда ответил: – Я найду время. – Замечательно, - ответила секретарь и удалилась. Затем учитель представился и сказал Хонджуну, чтобы тот садился, где хочет. Оказалось, что выбор у него не велик. Свободным было только одно место, и то рядом с Сонхва. Это будет интересно. Хонджун бросил сумку и молча занял место, внимательно слушая, что говорит учитель. Сонхва тоже старался быть внимательным, но это было трудно, так как ему очень хотелось в последний раз взглянуть на нового старшеклассника. Он решил, что у него будет все время в мире, когда он взглянет на него, и наконец сосредоточился на словах учителя. – Этот год - ваш последний. В какой-то момент перед последним семестром нам нужно будет узнать, чем вы хотите заниматься, чтобы помочь вам подать документы в хорошие университеты. Не напрягайтесь слишком сильно, не имеет значения, если у вас не будет точного представления сразу, в течение второго семестра будут проведены некоторые мероприятия, чтобы помочь вам найти то, чем вы хотите заниматься. Одна девушка подняла руку. – Они будут обязательными? – Нет, не обязательными, но они будут настоятельно рекомендованы, особенно для тех из вас, кто все еще не определился. Еще вопросы? Больше никто не поднял руки, и учитель удалился. Зная, что речь учителя второкурсников будет немного длиннее, Сонхва подумал о том, чтобы подождать их на их обычной скамейке, но, конечно же, у него сначала было задание. – А.. эм... прости? Он повернулся, чтобы встретиться с двумя большими нервными глазами, смотрящими на него. Точнее, глазами Хонджуна. Сонхва сосредоточился, чтобы его щеки не стали цвета его свитера, и ответил: – Да? – Я знаю, что секретарь попросила тебя устроить мне экскурсию, но ты, кажется, занят со школьной группой, так что если не найдешь времени, ничего страшного... – Что? - Сонхва надулся. – Я абсолютно точно не провалю свое задание. Мне не трудно показать тебе все вокруг, Хонджун. Я рад, мне нравится моя школа. Парень, казалось, почувствовал облегчение и протянул руку в сторону темноволосого. – Ты уже знаешь это, но мне нравится правильно представляться. Привет, я Ким Хонджун! Сонхва тепло улыбнулся, смягченный отношением собеседника. – Пак Сонхва, - ответил он, пожимая руку. – Я тоже рад знакомству. Если тебе больше некуда идти, у меня есть немного времени, прежде чем мои друзья присоединятся ко мне, мы можем начать тур прямо сейчас? – Ты уверен, что это не проблема? – Ничуть, клянусь. Хонджун кивнул, и они направились к центру школы. В школу можно было войти четырьмя разными способами: через северную, восточную, западную и южную двери. Конечно, у каждой двери было свое крыло, а у каждого крыла - свой этаж. Первокурсники находились в северном крыле, второкурсники - в восточном, младшие - в западном, а старшие - в южном. Сонхва такая система не нравилась. Он никогда не мог пересечься со своими друзьями между уроками, так как они всегда были на год младше. – Правда? - удивился Хонджун. – Они не старшеклассники? – Нет. Никогда не находил своих интересных, - он быстро взглянул на Хонджуна, рыжие волосы не пропустили его и он добавил, – по крайней мере, до сих пор. Слегка улыбнувшись, младший сказал: –Я пришел в KQ школу не один. Со мной также трое друзей, и ни один из них не старшеклассник. – Вы сменили школу вчетвером?! – Да, - пожал плечами Хонджун. Он знал, что это впечатляет, но, по его мнению, ничего особенного в этом не было. Сонхва присвистнул. – Какая дружба, я уверен, что мы бы тоже попробовали что-то подобное, если бы захотели, - засмеялся он, покачивая головой при мысли о своих хаотичных друзьях. – В каком они классе? – Все одиннадцатые. Твои? – Двое из них тоже 11-е, а самый младший - 10-й. – О, может быть, твои друзья в младшей школе учаться в классе моих друзей? – Надеюсь, это было бы здорово, - предложение не было закончено, но Сонхва не стал допытываться, полагая, что Хонджун не хочет раскрывать свои надежды на возможную дружбу, но это было очевидно. Сонхва солгал бы, если бы сказал, что не думал об этом. Хонджун был очень мил, и когда старший закончил рассказывать о школе, они дошли до скамейки, на которой сидели Сонхва и остальные, и начали говорить о себе, в частности, о музыке. – Значит, ты входишь в состав школьной группы? – Вообще-то я лидер и основатель, - рассмеялся Сонхва. – У моих друзей была небольшая группа еще в 8 классе, но они поссорились со своими друзьями и распустили группу. Они скучали по музыке, и даже если бы они не перестали заниматься, это было бы не то же самое, что быть в группе. – Какой жанр вы играете? – Рок, в общем. Мы можем исполнить несколько песен в стиле металл или панк, когда нам этого хочется. Выступая в школе, мы исполняем поп-каверы, но директрисе это нравится больше. – Мило, ты поешь? – Да, главный вокалист. Я также играю на бас-гитаре, когда нам это нужно. Ты играешь на каком-нибудь инструменте? – На пианино, некоторое время. Не так давно я начал играть на гитаре, но у меня не очень хорошо получается. Я тоже пою. – Что именно? – Я больше люблю рэп, - застенчиво улыбнулся Хонджун. Сонхва сделал притворно страдальческое лицо. – Рок и рэп, как мы можем это смешать? – Эминем - хороший баланс, если хочешь знать мое мнение. Глаза Сонхва расширились, и он рассмеялся, – Я думал о том же! Если честно, я ничего не имею против рэпа, просто мне не нравится большинство текстов, кроме Эминема! – Этот человек - гений, - кивнул Хонджун. Они продолжили разговор, переключившись с музыки на фильмы, узнав, что им обоим нравятся фильмы Dreamworks, и поделившись тем, как друзья дали им прозвища.

***

Вернувшись в младший класс J2-A Уён не отрываясь смотрел на голову Сана с тех пор, как тот сел. Юнхо украдкой поглядывал на Минги. Ёсан снова оказался в центре событий. Он испытывал смешанные чувства. Ему было плохо, очень плохо, вспоминая, как они разорвали друг друга на части при последней встрече, вспоминая болезненные слова, отвращение в их глазах. И он был рад. Рад, потому что они стали старше и, надеюсь, мудрее, а он скучал по своим друзьям. Он надеялся, что, может быть, все наконец-то пойдет своим чередом, а Ёсан был очень инстинктивным человеком, и сейчас ему казалось, что именно этот год может решить все их проблемы. В отличие от Уёна и Юнхо, которые сразу же поняли, как все плохо, Ёсан не спешил наблюдать за реакцией Сана и Минги. Они были потрясены. Они никак не ожидали встретить их здесь, и если они сменили школу, то это означало, что они хотели начать все с чистого листа, зная двух младших. Значит, в какой-то момент случилось что-то плохое. Ёсан был уверен, что они пострадали так же сильно, как он и двое других, и вина в глазах Сана, когда он встретился взглядом с Уёном, была достаточным доказательством для Ёсана, чтобы не чувствовать себя таким злым, как он думал, если бы встретил Сана и Минги снова. – Все, урок окончен. Увидимся в книжном клубе для тех, кто заинтересован. Мистер Кан, мне сразу записать вас? Ёсан вскочил и потряс головой, пытаясь найти источник голоса. Встретившись взглядом с поднятой бровью учителя, он быстро ответил: – Д-да, конечно. Спасибо, мисс Ван. – Нет проблем. А теперь иди, тебе нужно дать концерт, - подмигнула она ему и убрала свои бумаги. Мисс Ван была из тех учителей, которые ведут себя как мать, и Уён, Юнхо и Ёсан всегда учили у нее химию с первого года обучения в школе KQ. У Сонхва она была только в младших классах, но он часто приходил поздороваться, когда ждал троих младших. Ёсан улыбнулся ей, не пропуская любопытные взгляды Сана и Минги. Ёсан всегда был книжным червем - вероятно, поэтому ему так нравилась Гермиона Грейнджер (или Эмма Уотсон) - и всегда состоял в книжном клубе всех школ, в которых учился. Сан и Минги, вероятно, помнили об этом. Они быстро взяли свои сумки и почти бегом покинули класс. Уён и Юнхо, напротив, не спешили, и теперь так же медленно шли по обе стороны от Ёсана. – Не могу поверить, что они здесь... - прошептал голубоволосый. – Я тоже не могу в это поверить. Это похоже на сон, - сказал Ёсан. – Или кошмар, - с горечью ответил Уён. – Думаешь, они сделали это специально? Они решили разрушить наши жизни и пришли в нашу школу, когда мы думали, что наконец-то избавились от них? Избавиться от чувств к ним, ты имеешь в виду, подумал Ёсан, вчерашний разговор с его лучшим другом был свеж в его памяти. – Я не думаю, что они это сделали, - сказал он вместо этого. – Они выглядели удивленными и потрясенными. – Это притворство... – Ён! Они могли быть засранцами, но они никогда не притворялись. Они не такие люди. – Они не были такими тогда, но мы не знаем, что произошло за три года. Возможно, они и сейчас такие, - поддержал Юнхо. Разочарованный розоволосый промолчал и стиснул зубы. Он знал, что Уён и Юнхо будут встревожены и отреагируют бурно, но надеялся, что они не набросятся на Сана и Минги с первого взгляда. – Давайте пока сосредоточимся на концерте, нам предстоит много презентаций, и мы не должны забывать свои реплики, - напомнил он, чувствуя, как обычная нервозность перед выступлением заползает ему в желудок. К счастью, его отвлекающий маневр сработал, и вскоре Уён и Юнхо уже кружили вокруг студентов и игриво флиртовали, повторяя основные правила школы. Наконец они добрались до своей скамейки и увидели, как рыжеволосый парень обменивается номером с Сонхва. Они остановились, глядя на то, как их друг с кокетливой улыбкой и слегка суженными глазами на полном серьезе заигрывает с парнем пониже. Юноша тоже казался заинтересованным, учитывая, как он оглянулся на Сонхва, когда они расстались. Старший не заметил своих друзей и лишь смотрел вслед уходящему парню. В какой-то момент он пересекся с Уёном, Ёсаном и Юнхо, и тогда глаза Сонхва заметили их, и он покраснел, открыв рот. Ёсан поднял бровь, и они присоединились к своему другу, Уён уже атаковал: – Кто это был?! Никогда его раньше не видел, но, похоже, вы неплохо поладили! Как вы познакомились? Дай угадаю, он из команды по плаванию?! Нет, нет, с его крашеными волосами это было бы непрактично, о, он же первокурсник, да?! – Господи, прекрати, у меня от тебя голова болит, - пожаловался Юнхо, сидя на скамейке рядом с Сонхва. – Ничего такого, правда... – Правда? Тогда почему ты был в режиме "Я хочу уложить тебя в свою постель"? У тебя такие глаза, только когда мы ходим в клубы! - Уён посмотрел на него с подозрением. – Я не делал этого! – Так и есть, - вмешался Ёсан. – Он новенький! Он старшеклассник, спасибо тебе большое, и он сменил школу, так что он новенький! Секретарь попросила меня показать ему все, когда у меня будет время, и я сделал это, так как вы заняли больше времени, чем мы, так что... – Значит, вы не стали много говорить о школе KQ и сосредоточились на том, что интересует друг друга, начав с номера телефона? Сонхва сверкнул темными глазами на Ёсана, проклиная младшего. – Да, до этого дошло, но я же говорил о школе! Ты же знаешь, я не такой. – Определенно нет, но подожди, разве не о нем ты говорил раньше? Тот, с рыжими волосами? - задал риторический вопрос Юнхо, на который ему лучше не отвечать. – В любом случае, это не ваше дело. Уён и Юнхо громко жаловались: – Значит, когда речь идет о том, с кем я трахаюсь, это имеет значение, а когда речь идет о тебе - нет?! Нечестно! – Да ты каждый день опаздываешь на тренировки, Чон Уён! Если я поговорю с парнем и возьму его номер телефона, я не опоздаю! Уён издал громкий вздох, а двое других просто взорвались от смеха. Сонхва был прав. Помимо того, что Уён был студентом и барабанщиком в их группе, он еще и подрабатывал факбоем, из-за чего часто опаздывал. Он не обращал на это внимания, и даже если он никогда не спал с человеком на школьной территории, они все равно любили потрахаться - и обычно заканчивали у кого-нибудь из них, не имело значения. – Ну, сегодня я не опоздаю, так что вот так. Уён надулся, и им всем пришлось двигаться, чтобы подготовиться к началу выступления. Сонхва обнял младшего за плечи, смеясь и поддразнивая его, чтобы он больше не дулся, а Юнхо и Ёсан в последнюю минуту подслушивали, о чем они говорили. Концерт проходил на футбольном поле, достаточно большом, чтобы вместить всех учеников и учителей, сцена уже была установлена, инструменты принесены. Но они не были подключены к колонкам, и это всегда заставляло Уёна реагировать. – Ради Бога, мы всегда оставляем четкие инструкции! Почему они не могут сделать такую простую вещь, как вставить разъем в нужное отверстие! – Может, потому что не знают, какой из них нужный? - предположил Сонхва, проверяя микрофон. Повернувшись, он увидел, что Уён смотрит на него с недоверием и вскидывает руки вверх, а Ёсан указывает на указанные отверстия, над которыми склеены скотчем исписанные бумаги, четко указывающие, что куда должно быть воткнуто. Сонхва извиняюще улыбнулся и начал работать над своим голосом вместе с Юнхо. Подключив все и прогрев свои инструменты, Ёсан и Уён вскоре присоединились к ним, а Юнхо переключился на уход за своими инструментами. – В нашем классе тоже есть новенькие, - бросил Ёсан, как бомбу, не имея в виду, что это действительно так. – Правда? - удивленно спросил Сонхва, не видя испуганных лиц Уёна и Юнхо. – Да... наверное, год такой, - добавил розоволосый, прикусив нижнюю губу. Он не мог держать это в себе и не понимал, как Уён и Юнхо могли это сделать. Сонхва никогда не знал о Сане и Минги, но с учетом того, что эти двое теперь собираются в школу, сохранить их тайну было бы сложнее всего, а Ёсан был человеком очень откровенным и честным, и он не мог больше молчать об этом. Тем более, что в прошлом это принесло им столько боли. Молчание об этом только усиливало эту боль и не давало им двигаться дальше. По мнению Ёсана. Двое других видели все по-другому, но Ёсану надоело играть в их игру, и он решил, что пора играть в свою. – Хонджун сказал мне, что он пришел с друзьями! - старший из них все еще не знал, что такое трехстороннее напряжение есть в отношениях с тремя младшими. Юнхо на секунду прервал зрительный контакт с Ёсаном. – Хонджун? – А... новый старший? Парень, с которым ты меня видел. – Он сказал, что пришел с друзьями? - медленно спросил Уён. – Видимо, да. Два младших, как ты, и один второкурсник. Он не сказал мне, почему. Мы не так хорошо знаем друг друга, поэтому я не стал спрашивать, - пожал плечами темноволосый. Уён повернулся к Юнхо, который уже на 100% был готов к этой ситуации. – Значит, они в твоем классе! Это здорово! Ты сможешь встретиться с Хонджуном! – Нет, спасибо, хён, нам и так хорошо. Нас четверо - этого вполне достаточно, - отрезал Уён, отгоняя все разговоры, когда начал бить в барабаны. Сонхва бросил обеспокоенный взгляд на Ёсана, и тому хватило секунды, чтобы понять, что что-то не так, причем не только с ним, но и еще с двумя младшими. На поле начали выходить ученики, поэтому он оставил свои вопросы при себе и лишь убедился, что его макияж по-прежнему чист. – Итак, мы согласны на эту вступительную песню? - спросил он, передавая ребятам свой плейлист на день. – Определенно! Это создаст настроение на весь семестр, директрисе понравится! – Вряд ли, Ён, но это заставит ее смеяться, - улыбнулся Юнхо. – Хорошо, давайте встанем в ряд, парни, мы должны поговорить, прежде чем петь. Как у школьной группы, у Matz была еще одна работа, и она заключалась в том, чтобы передать послание учителя ученикам, когда те не слушали взрослых. Сонхва легко нашел Хонджуна в толпе, застенчиво улыбнулся ему и кивнул, и не заметил, как Уён окинул взглядом его и тех, кто был рядом с ним. В течение десяти минут они представляли школу, рассказывали о различных клубах - спортивном, книжном, художественном, музыкальном, но не об группе, о том, что спортивный зал достаточно большой, чтобы в нем была настоящая тренировочная часть и танцевальные студии, и о различных мероприятиях, которые будут проходить в течение года, начиная с праздника Хэллоуина в конце октября. – Но, возможно, через несколько недель мы снова поговорим об этом более точно, сейчас у нас не так много, и у организаторов тоже, - подмигнул Уён парню, который, как он знал, отвечал за школьные мероприятия. Парень улыбнулся в ответ, Ёсан закатил глаза, а остальные засмеялись (все ученики). Сан нахмурил брови, увидев поведение Уёна, но промолчал. Что он мог сказать? – Еще один момент, Студенческий совет потерял своего президента, когда Ким Намджун выпустился в прошлом году, поэтому выборы открыты до 31 числа, а затем будет организовано голосование. Если вы хотите стать президентом, не бойтесь подать заявку! Любая идея может быть принята, а так как весь Совет будет реформирован, даже те, кто не будет избран, могут войти в список следующего президента, чтобы помочь ему в его будущих задачах! - подбодрил Сонхва. – Да, не бойтесь и доверяйте себе, нет плохих идей, кроме тех, что касаются сжигания школы дотла, и если у вас есть вопросы или сомнения, если вы хотите узнать больше о том, чего от вас ожидают, не стесняйтесь и приходите к нам, задавайте вопросы напрямую! Мы не Совет, но мы просим вас заменить нас, пока не появится новый! - закончил Уён. – Даже переводы и первокурсники могут подавать заявления, и снова никакой дискриминации, но, конечно, не принимаются расисты, сексисты, антисемиты или против сообщества ЛГБТК+, - глаза Ёсана потерянно посмотрели на Сана и Минги, но он быстро отвел их, прежде чем его мысли успели поймать двое парней. Директриса зааплодировала, за ней последовали все ученики, и вышла на сцену, чтобы произнести свою заключительную речь, наконец, оставив всю сцену парням. – А теперь, пожалуйста, громкие и горячие аплодисменты группе школы KQ, Matz! Все кричали и аплодировали, некоторые даже подпрыгивали, а четверо парней не могли улыбаться ярче, когда уселись за свои инструменты. – Вы готовы?! - громко спросил Сонхва, и его глубокий голос зарокотал, показывая, что он переходит на пение. Юнхо начал играть, и при первой же ноте поп-песни раздался новый взрыв аплодисментов. Медленно начав играть на пианино, Ёсан обратил внимание на рыжеволосого, с которым разговаривал Сонхва, и на то, как близко он стоит к трем другим парням. Он знал первых двух, но не третьего. Второкурсник, если он не ошибся. Он выглядел симпатичным. Типа, я-хочу-пожамкать-твои-щечки. Сосредоточившись, он провел пальцами по клавиатуре, чтобы ноты идеально совпадали с глубоким голосом Сонхва. Они выбрали песню Break the Rules от Charlie XCX, и у их лидера не возникло бы проблем с тем, чтобы подняться выше в припеве. Сонхва начал первый текст песни один, затем Юнхо присоединился к следующим двум строкам, гитара все еще была легкой. Уён начал играть на барабанах, и его удар удивил первокурсников. Даже Сан и Минги не знали, что парень умеет играть на барабанах, поэтому они были очень удивлены, увидев его игру. Они действительно были рок-кавер-группой. Сонхва снова стал петь один, а Юнхо присоединился к нему перед самым припевом. Уён и Ёсан сделали так, чтобы микрофоны были достаточно далеко, и даже когда они пели во всю мощь своих легких, они были лишь фоном и поддержкой для Сонхва и Юнхо, и они перестали играть. Юнхо задавал ритм своей гитарой. Уён только бил в бас-барабан, аккомпанируя Юнхо, и все студенты чувствовали, как музыка набирает силу в воздухе. Следующие слова были произнесены негромко и обещали что-то грандиозное. Вся музыка остановилась, когда Сонхва спел последнюю строчку припева, он отошел от микрофона, оставив одну руку на нем, и покачал головой в ритм, который задал Уён, после чего подошел ближе к микрофону и, наконец, почувствовал музыку, превратившись в дикого зверя, которым он был на сцене. Полный кошачий взгляд, темные глаза, поющие губы, лишь слегка приоткрытые, чтобы он знал, как привлечь внимание публики, обе руки на микрофоне, частично скрывающие его лицо, волосы, уже спадающие на бок головы... Нет, на самом деле, многие были бы разочарованы, если бы Сонхва не оказался бисексуалом. Я не хочу ходить в школу Я просто хочу нарушать правила Парни и девчонки во всем мире Надеваем танцевальные туфли Идем на дискотеку И тусуемся там под кайфом Я не хочу ходить в школу Я просто хочу нарушить правила Четверо парней пели, голос Сонхва был таким же высоким, как у Юнхо, голос Ёсана - самым глубоким, а голос Уёна - самым высоким, но все пели на одной ноте, как один. То, как они позволили каждому из них иметь свою собственную партию, но при этом смогли выступить как единое целое, всегда поражало их толпу. Хонджун приоткрыл рот, слегка дрожа под взглядом рок-звезды Сонхва, пытаясь понять, как это вообще возможно - иметь такую двойственность. Сонхва совсем не походил на того парня, с которым он разговаривал раньше, и все же это был он! Он также заметил, что остальные участники группы тоже умеют играть с этой двойственностью, видя, насколько они отличаются от тех, кто разговаривал с учениками перед выступлением. – Они потрясающие, - прошептал он своим друзьям, сосредоточившись на Matz, чтобы понять, как неуютно и странно чувствуют себя Сан и Минги. Только Чонхо ответил: – Да! И этот вокал! Этот парень знает, как использовать свой голос! – Это ты говоришь, - рассмеялся рыжеволосый. – И он твой хён, так что не называй его парнем. – Хотя так оно и есть. – Чонхо. – Хорошо, пап. Хонджун закатил глаза на прозвище и снова сосредоточился на том, как Matz настраивает студентов на праздничный и совершенно изнурительный лад среди бела дня. Ему очень хотелось увидеть, как они влияют на людей ночью. Песня закончилась, и им пришлось извиниться, так как пока они могут исполнить только одну, по приказу директрисы, но они скоро вернутся. Они также, похоже, владели классом музыки, так как сказали, что их можно найти там в любое время дня на переменах, если кому-то что-то понадобится. – За исключением обеда, еда - это святое, - сказал Уён, оттолкнув Сонхва, и забрал микрофон. Ёсан прижал свою голову к голове лучшего друга, сжимая их щеки, и добавил: – Не обращайте на него внимания, он просто ходячий желудок. – А я нет! Они начали препираться, но Юнхо отобрал микрофон, чтобы Уён не оглушил никого своими криками. – Извините за это, вы же знаете, какие они бывают. В любом случае, как сказал Джоуи Триббиани, еда - это важно, поэтому мы, скорее всего, не придем в музыкальный класс во время обеденного перерыва, за исключением тех случаев, когда мы заканчиваем раньше, что и происходит чаще всего. Только не спрашивайте Уёна, мы никогда не знаем, где он. – Мы знаем, - поправил Сонхва, взяв, наконец, микрофон обратно после того, как Уён снова его подколол. – Но это то, о чем мы не скажем, - сказал он, подмигнув толпе и заработав еще несколько криков и смеха. – Ладно, мальчики, заканчивайте, - попросила директриса, на ее губах играла улыбка, которую она пыталась скрыть. – Да, да, я пытаюсь, мисс, но когда ты растишь троих детей и являешься одинокой матерью, все становится сложным, - темноволосый скривился, когда трое громко запротестовали рядом с его ухом, но оттолкнул их, уходя с микрофоном, чтобы они его не получили. – Ребята, не забывайте, и для новых студентов: Matz - очень поддерживающая ЛГБТК+ группа. Я скромный, би, и готов плакать. Уён подскочил к нему и прямо взял руки Сонхва, чтобы переместить микрофон перед собой и с гордостью показал булавку на лацкане своего пиджака: – Давайте проясним одну вещь, дети, я не такой! Его улыбка была улыбкой парня, наконец-то освободившегося от цепей, которыми он пытался обмотать себя, и спасенного своим лучшим другом и семьей. Это была улыбка парня, который принял себя и которого приняли окружающие его люди, и эта улыбка причиняла боль Сану, так как именно он заставил ее однажды померкнуть. Его сердце разбилось, когда гордое и счастливое лицо Уёна опустилось под его словами, которые он выплюнул. Он почувствовал слезы на глазах, видя, как Уён улыбается сегодня, и осознание того, что он не был одним из тех, кто помог сделать это, было, возможно, самым болезненным. Глаза Уёна пересекались с глазами всех присутствующих, давая им понять, что они могут смириться, если им это не нравится, но они ни разу не остановились на Сане и Минги. Последний снова потянулся к руке Сана, и оба нуждались в поддержке друг друга, особенно когда Юнхо взял микрофон, подмигивая и делая пальцами пистолет: – Я би-коник*, сучки!. – Мистер Чон! – Извините, извините, - рассмеялся высокий парень, заставив директрису покачать головой, так как она знала, что он скажет это на следующем концерте. Ёсан выступал последним, и он рассмешил всех тем, как скучающе он выглядел, когда Уён притащил его к микрофону. Громко выругавшись, он взял его и принужденно улыбнулся. – Я заПАНиковал. Теперь оставьте меня в покое! Раздалось еще больше смеха, и Хонджун поклялся, что видел, как Чонхо улыбался, глядя на пианиста.