Tell me who you who am I

У них не было осенних каникул, но наступил конец октября, а вместе с ним и вечеринка в честь Хэллоуина. Ёсан еще не покрасил волосы, так как хотел удивить Чонхо - он никогда бы в этом не признался - что привело к ситуации, в которой он оказался: сидя на табурете с Сонхва, Юнхо и Уёном позади них, обесцвечивал свои волосы, в субботу вечеринки. – Ну что, блондин? – Блондин, белый? - спросил Ёсан. –Ты будешь выглядеть как ангел, - фыркнул младший. – Сучка, я и так похож, между нами говоря, ты - дьявол, все это знают. Сестра Ёсана радостно воскликнула из ванны, в которой находилась. – Что ты собираешься делать, Сонхва? - спросила она старшего. – Хм, я не хотел слишком сильно осветлять волосы, поэтому серебристые. Это сочетается с вампирской тематикой. – Это также подходит к твоему возрасту, - пошутил Юнхо. – Помни, что это я буду красить твои волосы следующими, Юнхо, было бы обидно, если бы случилось что-то плохое, не так ли? - сказал парень и заставил двух лучших друзей разразиться смехом. Вечеринка состоялась в тот же вечер, и все они постоянно получали новости от Лисы, Дженни, Розе и Джису, чтобы убедиться, что все будет хорошо. В течение недели Ёсан несколько раз встречался с Чонхо, в основном проводил время с Уёном и часто звонил Сонхва, не желая часами слушать о Хонджуне. Юнхо и Уён работали над следующим танцем, который они будут демонстрировать в клубе, и Юнхо даже успел несколько раз поговорить с Саном об одном танце, который готовил младший. Все шло... гладко. По крайней мере, для них. С остальными они почти не пересекались, только Ёсан и Сонхва имели с ними несколько контактов, и, возможно, это было к лучшему. Потому что с того дня, когда встретился с Ёнджуном, Уён не мог не думать о Сане, когда он был близок с синеволосым - да с кем угодно. Юнхо признался, что Минги застал его с второкурсницей в одном из пустых классов, потому что он перепутал классы, и даже если он не сказал этого вслух, все поняли, что после того, как Минги прервал его, у них с девушкой ничего не вышло. Это был не первый раз, когда Юнхо прерывали, но Минги... это было что-то другое. Они, конечно, не говорили об этом. Отказались. Сонхва и Ёсан никогда не лезли не в свое дело, но в глубине души они надеялись, что это немного подтолкнет их. А для этого, как все знали, нет ничего лучше вечеринки. Нет нужды говорить, что оба парня возлагали большие надежды на сегодняшний вечер, и они были готовы выложиться по полной. Как только осветлитель лег на их головы, они поменялись местами с Уёном и Юнхо и тоже обесцветили свои волосы. Младший хотел получить грязный блонд с серебристым оттенком, в то время как старший хотел вернуться к более темному цвету. Даже Ёсин украла немного осветлителя, чтобы сделать себе локоны Роуг из "Людей Икс". – Уже закончили? - спросил папа Ёсана. – Нет, мы почти закончили! - ответил Юнхо. Они только что смыли краску с волос, поэтому еще не закончили. Они обесцветились утром, чтобы оставить волосы сухими во время обеда и вернуться к ним до вечеринки. Как только все получили хороший цвет волос - волосы Уёна могли остаться немного фиолетовыми с серебром - они сосредоточились на макияже. Это было тяжелым для всех, учитывая их костюмы, но, как ни странно, самым легким был макияж Ёсана. Это были глубокие дымчато-черные тени для век, кроваво-красная помада и очень бледная тональная основа. Ему пришлось использовать краску-спрей, чтобы покрасить половину волос в красный цвет, а другую половину - в черный. Затем он надел остальную часть костюма, начиная с узких брюк и толстого кожаного ремня, корсет, который, несмотря на несуществующую грудь, отлично держал грудь, высокие перчатки, чокеры, а затем надел свои мартинсы. Он не мог отрицать, что выглядит очень хорошо. Он выглядел даже сексуально, подумал он, глядя на себя в зеркало в своей комнате. Уён сидел за туалетным столиком и наносил макияж, а Юнхо и Сонхва делили ванную комнату, так как у них было больше графических эффектов. Уён тоже накрасил глаза дымчатыми тенями, но в отличие от Ёсана они сильно растекались вокруг глаз и даже стекали, как слезы, на щеки. Он нарисовал полумесяц на лбу и накрасил губы черным. – Неужели помада так необходима? - поддразнил Ёсан, уже чувствуя себя вполне в образе со своим природным сарказмом и жестокостью. – Ёнджун испортит все за секунду, когда увидит тебя. Уён сверкнул на него темными глазами, и Ёсан поднял идеально очерченные светлые брови, в его глазах с голубыми линзами появился вызов. Он смотрел, как его лучший друг надевает очень свободную и рваную черную рубашку с обтягивающими черными бархатными брюками. Он обернул ткань вокруг талии и позволил ей свисать на одну сторону, чтобы выглядеть более дико, на шее у него был очень толстый чокер с пентаграммой, а волосы были в беспорядке. Ёсан заплел несколько косичек с черными лентами и прикрепил несколько украшений для волос. Он выглядел как дикая ведьма, и это был более или менее тот образ, к которому он стремился. Они пошли проверить Юнхо и Сонхва: оба уже были в костюмах, но с макияжем у них были проблемы. Младший был в основном готов, многочисленные слои жидкого латекса создавали впечатление, что его щеки были рассечены в зловещей улыбке, которая была зашита, а также треугольная повязка на левом глазу. Он окрасил кожу в сероватый цвет, чтобы создать впечатление гниения, а из фальшивых швов сочилась искусственная кровь. Его черные волосы идеально подходили для этого костюма, не исчезая под шляпой пугало, которого они нашли в торговом центре. Он был одет в красную фланелевую рубашку и рваные джинсы с заплатками тут и там, несколько ниток сена были тщательно приклеены, чтобы не колыхались. Сонхва был... как и Ёсан, очень горячим. Они все! Правда! Просто... Сонхва и Ёсан были одеты в костюмы, которые еще больше подчеркивали их очарование. Его бледная кожа и серые волосы, а также блеклая персиковая помада, красные тени для век и черный костюм были просто идеальны. На рукавах и воротнике его черной викторианской рубашки были черные складки, а красные брюки с высокой талией демонстрировали его тонкую талию, но широкие бедра и делали его и без того длинные ноги еще длиннее, если такое вообще возможно. Несколько ремней свисали с рубашки, а волосы были откинуты назад, только несколько прядей падали на лоб. Он боролся с клыками, но в конце концов смог прикрепить их к клыкам, двигая их кончиками пальцев, чтобы убедиться, что они не упадут во время вечеринки. Пока он говорил, он смотрел, как они висят: – Пожалуйста, сделай нам всем одолжение, и особенно Хонджуну, не соси сегодня никаких членов, - умолял Уён с ухмылкой. – Ты маленький... У нас с Хонджуном нет таких отношений, и в отличие от тебя я не сплю с каждым, кого могу заполучить, - за этим не было ни укора, ни оскорбления, просто реальность. – Но это не значит, что тебе не нравится получать их. – Да, но не сегодня. Юнхо тоже хихикнул, пока Сонхва не прогнал их из ванной в комнату. Они были готовы ехать, но так как никто из них еще не умел водить машину, Ёсин предложила отвезти их. – Веселитесь, маленькие демоны! И не забудьте... – Да-да, я позвоню тебе, если что-то будет не так, и если нас нужно будет подвезти домой, не волнуйся! Его сестра ухмыльнулась и ушла. Она высадила их на углу дома Лисы - всегда устраивающей вечеринки - и они медленно, но верно пробирались внутрь, встречая по пути других учеников. Было уже очень людно, а еще не было и восьми. Алкоголь не подавали раньше 10, Лиса установила это правило, чтобы люди могли начать веселиться, не будучи пьяными, и пить только тогда, когда они действительно этого хотят. Никто не возражал, вечеринки Лисы всегда проходили успешно, и люди говорили об этом несколько дней после. Дом был уже наполовину заполнен, и, учитывая, что у него был один этаж, это было впечатляюще. Первый этаж был только для Лисы, ее близких друзей, которые оставались на ночь, и, как правило, для Matz, парни использовали его, чтобы подготовиться, немного порепетировать перед концертом и запастись инструментами. Только сегодня здесь ждали еще четыре парня. Ёсан наткнулся на спину Сонхва, старший замер, увидев костюм Хонджуна. Он был похож на ту картину, где Сиэль Фантомхайв и Себастьян Михаэлис из "Черного дворецкого" изображены в роли Красной Шапочки и Большого Плохого Волка. То есть на нем были шорты. Весь костюм имел сильный викторианский акцент: белая кофта с короткими рукавами, коричневый жилет с золотыми лентами спереди; шорты были украшены золотыми розами на ногах и двумя красивыми бантами около колен. На нем были простые черные рейнджеры, из-под которых виднелись длинные до колен носки с арлекиновым рисунком, закрепленные на бедрах. Конечно же, на нем был длинный красный капюшон, который следовал за каждым его движением и хорошо скрывал его красивые рыжие волосы. Он сделал довольно простой макияж глаз, используя очень бледные оттенки красного и черного, что резко контрастировало с тремя следами от когтей, которые они могли видеть на его правой щеке, из которых сочилась фальшивая кровь. – На Красную Шапочку напал волк? - спросил Ёсан, заглядывая через плечо Сонхва, - у старшего все еще текут слюнки при виде Хонджуна. Сан, Минги, Чонхо и Хонджун повернулись, чтобы посмотреть на них, двое первых застенчиво отступили в комнату, чтобы оставить место для остальных. Ёсан, наконец, подтолкнул Сонхва, но замер, увидев, в кого одет Чонхо: – Ну, похоже, у меня все-таки будет Харли Квинн, - пошутил младший, зачесывая назад несколько прядей зеленых волос. Ёсан был очень рад, что его кожа бледная, иначе все бы увидели его румянец. Он повернулся к своему лучшему другу: – Ты знал об этом! - процедил он сквозь зубы. – Я?! Конечно, нет! Как я мог, у меня же нет номера Чонхо! Но у Сонхва был номер Хонджуна! Он повернулся к старшему и увидел, что тот смущенно улыбается, а Хонджун так же виновато стоит рядом с ним. – Неудивительно, что ты заставил меня переодеться в это, - улыбнулся Чонхо. Он был одет в Джокера. Чертов Джокер. А Ёсан был Харли Квинн. Прямо костюм парочки! Блондину захотелось умереть от смущения. Чонхо выглядел очень хорошо в своем фиолетовом костюме и оранжевом галстуке-бабочке, проблема была не в нем. – Ты выглядишь потрясающе, - сделал комплимент парень. – Спасибо. Ты тоже выглядишь очень хорошо, - сумел сказать блондин. – Надеюсь, все в порядке? Я не знал, что ты придешь как Харли, но если тебе будет неудобно... – Нет! Нет, пожалуйста, все в порядке! Я просто... удивился. Я правда не против, - искренне улыбнулся он, и Уён дал пять Юнхо, не обращая внимания на Ёсана, но Чонхо это очень понравилось. Затем, не удержавшись, они перевели взгляд на двух спрятавшихся парней. Сан был одет как черноволосый Драко Малфой, его затылок был необычного серебристого цвета, что заставило Уёна подумать, что краска была нанесена недавно. Волосы были откинуты назад, а поскольку они были длинными, это делало лисьи глаза Сана более заметными, тем более что - как это ни удивительно - их подчеркивали тонкие, но заметные черные тени для век на верхнем веке и в уголках глаз. Хогвартская форма ему очень шла: зелено-серебристый галстук не был полностью завязан на шее, а был распущен, как и три пуговицы рубашки, которые он оставил расстегнутыми. Взгляд Уёна поймал взгляд Сана, и он мотнул головой в сторону, не желая дать парню понять, что он произвел на него какое-то впечатление. Ведь на самом деле, Уён был влюблен в Сана с тех пор, как им было по 10 лет, и никогда не останавливался, и сейчас он был горяч как никогда, но, черт возьми, Уён вовсе НЕ был благоразумен. Юнхо, с другой стороны, не хотел делать одолжение Минги. Его идея заключалась в том, чтобы поставить другого в неловкое положение, бесстыдно проверяя его, помогая при этом себе. Как он мог не помочь? Ярко-рыжие волосы Минги создавали впечатление, что кто-то много раз проводил по ним пальцами, а бледная кожа и губы делали его потрясающим. Белые контактные линзы не помогали, его глаза казались тогда в разы более устрашающими, чем они были на самом деле. На нем был черно-белый полосатый джемпер, который, возможно, пережил лучшие времена, но теперь порвался в некоторых местах, позволяя увидеть огромные куски тонюсенького живота и рук Минги. К нему прилагались черные брюки-карго и ботинки, а на щеках было несколько фальшивых синяков, чтобы сделать все это более реальным. Он был очень сексуальным зомби. Blackpink разговаривали с ними, Хонджуном и Сонхва, убеждаясь, что все они пришли вовремя, чтобы начать свой концерт и что у них есть все необходимое, прежде чем они спустятся вниз и поприветствуют своих гостей. Они были одеты как "Крутые Девочки": Розэ - Блоссом, Дженни - Бабл, Лиса - Лютик и Джису - Блисс. – Итак, какой у вас плейлист на сегодняшний вечер? - спросил Минги, стараясь избегать Юнхо и Уёна. – Мы держим это в секрете, - подмигнул Ёсан, который, возможно, слишком вжился в свою роль, - но наша вступительная песня - Say Amen, - он висел на Сонхва, как назойливая кукла, не чувствуя себя достаточно комфортно, чтобы сделать это с Чонхо. Уён усмехался над этим, зная, что его другу хватило бы одной-двух текил, чтобы дойти до такого состояния. – Panic! At the Disco? Я люблю эту группу! - сказал Сан. – А кто не любит?! Мы очень хотели взять одну из их песен для нашего открытия, мы всегда стараемся, чтобы хотя бы одна песня была от певца, открыто выступающего на стороне ЛГБТК+, - согласился блондин. Сан нахмурил брови, смутившись: – Брендон Ури - гей? – Нет, пансексуал, как и я! – А что, теперь ты перестанешь их слушать? - хмыкнул Уён, скрестив руки на груди. Ёсан и Сонхва бросили на него мрачные взгляды, а Хонджун взял руку Сана и сжал ее, не заметив, как улыбка младшего спала. – Конечно, нет, это была бы глупая причина. – Давайте собираться, нам выступать через несколько минут, - отрезал Чонхо, убедившись, что Уён находится далеко от своих друзей. – Ты можешь говорить потише? Это был бесплатный удар, который он не заслужил! - сердито выругался Сонхва, когда они остались одни. – Да ладно, его реакция только подтвердила мою точку зрения, он ничуть не изменился! – Он был удивлен, черт возьми, Уён! Мы не самые гостеприимные страны для таких, как мы, и сексуальность артистов не так просто вбросить в наши новости! - Ёсан тоже был раздражен, Юнхо молчал, разрываясь между согласием с одним или другим. – Его вопрос был безобидным. Хонджун тоже ничего не знал и был удивлен не меньше. Удивление не означает, что это плохо. Тебе нужно перестать быть таким нервным рядом с ними. Если бы они не делали это за тебя, жить было бы невозможно, - заключил Сонхва, вздохнув. – Давай проверим их музыку. Когда они пришли, в гостиной звучал тяжелый рэп: парни пели Do Re Mi из Blackbear, Хонджун и Минги читали рэп, Чонхо и Сан пели. Они и забыли, насколько ангельским был голос Сана, высокий, но никогда не ломающийся, легко гармонирующий с еще более опытным голосом Чонхо. Минги читал рэп быстро, но слова были различимы и понятны, что заставило Сонхва присвистнуть в знак одобрения. Уён и Ёсан заметили Ёнджуна и Тэхёна с остальными их друзьями, Субином, Бомгю и Хюнинкаем. Они были одеты в костюмы эмоций из "Головоломка" (да, фильма Дисней), и это им очень шло. Субин был в образе - Отвращения, Хюнинкай - Страха, Бомгю - Гнева, Ёнджун и Тэхён - Печали и Радости. – Эй, отличные костюмы, ребята! - Ёнджун с удовольствием разглядывал задницу Уёна, а Тэхен приветствовал Ёсана более мягко. – Мило, ты просто горяч, не то, чтобы ты уже не горяч, - подмигнул он, а Ёсан усмехнулся. – Полегче, тигр, со мной Джокер, - сказал он, указывая на Чонхо. Это прозвучало как шутка, но он все равно запнулся, когда понял, как двусмысленно это прозвучало. – Я имею в виду - мы просто друзья! Тэхён рассмеялся. Они наслаждались остальной музыкой парней, обнаружив, что Чонхо и Сан тоже умеют читать рэп под "Lose Yourself" Эминема, затем они переключились на что-то менее рэповое, хотя и такое же быстрое, под "Natural" от Imagine Dragons. Затем Джису объявила, что теперь очередь Matz. Несмотря на то, что все кричали о них, люди были приятно удивлены, обнаружив четырех новых парней, наслаждаясь сочетанием тяжелого рэпа и легких голосов вокалистов. Как и было обещано, они начали с Say Amen, все начали по-настоящему танцевать, а Лиса наконец-то приступила к алкоголю. Ёсан и Уён не говорили с Сонхва о своем желании больше петь, но в этой песне они были практически все вместе. Вторую, Trouble Тейлор Свифт, пел в основном Сонхва, и старший выругался про себя, когда понял, почему он выбрал именно эту песню. Она напоминала ему о его бывшей, но его взгляд все время устремлялся туда, где находился Хонджун, и внимание рыжеволосого было приковано к нему и только к нему. Сонхва согласился на просьбу Уёна исполнить сольную песню и впервые за долгое время достал свой бас. Перед началом песни Ёсан начал нервничать. Он крутил барабанные палочки между пальцами, не сводя глаз со своего лучшего друга. Он знал, что Уёну нужна была эта песня, чтобы выплеснуть свои чувства с такой яростью, но Ёсан не был уверен, что выбранная песня была хорошей. Потому что, когда зазвучали первые ноты "I Hate Everything About You", он снова увидел Сана на другом конце комнаты, который выглядел так, будто хотел исчезнуть в норе и никогда не возвращаться. Уён настоял на этой песне. Может, зря они ему не позволили. Вскоре Минги бросился за расстроенным Саном, Ёсан увидел, что они направляются в сторону ванной, Чонхо и даже Чанбин - Бог знает, откуда он взялся, - последовали за ними. Последние не могли поверить, что Уён это сделал. Со стороны это выглядело так невинно и нелепо, но для него и для Сана, который знал эту историю, это было не так. Все, кто знал эту историю, понимали, как много значили эти слова для Уёна. И несмотря на то, что Чанбин поддерживал его на протяжении многих лет, он не мог молчать. Он промчался мимо удивленного Минги и стукнул в дверь ванной, в которой заперся Сан. – Сан! Впусти меня! Сан, пожалуйста! – Чанбин, какого хрена ты здесь делаешь?! - раздраженно сказал Чонхо. – Я знаю Сана, я один из близких друзей Уёна, разве Ёсан не говорил обо мне? – Это не объясняет, почему ты здесь. – Уён - маленькое дерьмо, и никто не заслуживает той ненависти, которую он на них обрушивает. Я просто хочу сказать Сану, что дело не в нем... – Но это так! - послышался приглушенный голос изнутри. – Он не это имел в виду! Поверь мне, Сан, для него все гораздо сложнее, чем ты думаешь! Он не ненавидит тебя! Сразу после этого по дому разнесся припев песни, Чанбин стукнулся головой о дверь, Сан озвучил мысли всех присутствующих: – Это то, что он поет. – Он хочет ненавидеть тебя, потому что ты причинил ему боль. Это просто месть. – Зачем он это делает?! - спросил Чонхо. – Я не знаю, я не он! Просто он всегда был таким! Если ты его обидишь, он найдет способ сделать тебе в десять раз больнее, чем ты сделал, и заставит тебя пожалеть, что ты ему ничего не сделал! – Ему не нужно делать это, чтобы я пожалел. Я пожалел в тот момент, когда сделал это, - голос Сана был тише, но в нем слышались слезы. – Он знает об этом? Сан, ты когда-нибудь извинялся? Или ты, Минги? - сказал Чанбин, обернувшись и увидев врывающегося в комнату Хонджуна. – У нас не было шанса. Они не подпускают нас близко, и в последний раз, когда у нас было подобие разговора.., - ответил Минги, опустив голову. Уён закончил петь, и снова послышался голос Сонхва. Люди действительно были повсюду в доме. Они танцевали даже на кухне и в столовой, где была слышна музыка, некоторые разговаривали группами, как, например, Stray Kids, которых Чонхо видел в углу, Феликс следил за Чанбином. Тот вздохнул, услышав ответ рыжеволосого. – Это не может продолжаться. Это съедает вас всех. Хонджун хотел наброситься на Уёна, но по голосу Сонхва понял, что Чанбин прав. Голос Сонхва громко пел припев песни Heathens группы Twenty One Pilots. Сан, наконец, вышел, глаза красные, а немного макияжа растеклось по щекам. Чанбин не стал медлить и взял его на руки, удивив всех. – Я поговорю с У- – Нет! Я сам справлюсь! – Так ты убедишь его поговорить с тобой? Мы с тобой оба знаем, что ты оставил это, Сан, эта ситуация ранит и его, несмотря на его упрямство не показывать этого. Сан был немного озадачен этим, не понимая, что Чанбин имеет в виду. У него не было впечатления, что его дружба с Уёном была между двумя картинками до того, как они порвали отношения, но потом очень хорошо скрытое вернулось к нему. Это был только ты, напомнил его разум. Уён - гей, а может, и нет. Не принимай свои мечты за реальность, парень. Они услышали издалека, как Лиса просит всех аплодировать, как рок-музыка стихает вдалеке и как Дженни приходит со своим другом, чтобы запустить диджея. Это означало, что все ушли со сцены. Коридор, в котором они находились, был справа, когда вы выходили из зала, и Сан знал, что Matz будут их искать. И он был более или менее прав. Они все вспотели из-за выступления, но это не помешало Уёну прыгнуть в объятия Ёнджуна, и Сан проигнорировал болезненную боль в сердце. Они смеялись вместе с Ёсаном, Юнхо пошел выпить, а Сонхва оглядывался по сторонам. Он улыбнулся, увидев Хонджуна и остальных, но его улыбка исчезла, когда он увидел состояние Сана. Он тут же повернулся к Уёну, который, казалось, проследил за его взглядом, выражение его лица было нечитаемым, когда он смотрел на Сана издалека. В глубине души ему было больно. Увидев Сана в таком состоянии, он понял, что старший плакал. Даже с того места, где он стоял, он мог видеть красные глаза, он мог проследить дорожку одной из слезинок по его щеке. И он ненавидел себя за это. Но, как и в первый раз, он не позволил другому сделать это. Почему Сан вообще плакал? Какое право он имел плакать? Это Уён должен был плакать. Не сводя глаз с Сана, он прошептал что-то на ухо Ёнджуну, прежде чем выпить его алкогольный напиток. Синеволосый выглядел удивленным, но он также был немного пьян, поэтому не слишком задумывался об этом, и уж точно не заметил, что Уён уставился на кого-то другого, когда тот взял лицо младшего и поцеловал его так, словно завтра не наступит. – Уён.., - Ёсан был поражен поведением своего лучшего друга, заметив Сана. Но Уён закрыл глаза только через некоторое время, и даже тогда все, что он делал, обхватывая руками Ёнджуна, притягивая ближе, бесстыдно целуясь с ним, - это было шоу для Сана. И парень больше не мог этого выносить. – Мне нужен воздух, - сказал он и исчез между людьми, направившись к задней двери, ведущей в уголок для курильщиков, который он заметил, когда пришел. Сонхва подоспел как раз вовремя, чтобы помешать Хонджуну побежать за ним. – Сад Лисы закрыт, он может уйти только через парадную дверь, никуда не денется, - заверил он. – Мне жаль, что он... – Не надо, Сонхва, ему совсем не жаль, - отрезал Чанбин, разозлившись. Юнхо вернулся, но тоже висел на ком-то, еще не пьяный, но явно на пути к этому с шотом в руках. Девушка была миниатюрной и очень стройной, но Ёсана поразили ее рыжие волосы. Его друзья действительно были идиотами. – Хочешь выпить сегодня? - спросил Тэхён у блондина. Ёсан извиняюще улыбнулся: – Извини, не сегодня. Я хочу провести время с моими новыми друзьями. – Я понимаю, не волнуйся. Он улыбнулся и присоединился к другим, успокаивая Чанбина. Через несколько часов все стало еще хуже. Уёна нигде не было видно, но многие жаловались на запертую ванную на первом этаже, Юнхо целовался с девушкой на коленях, не обращая внимания на то, что Минги с грустной пьяной задницей ноет Джису и Лисе, остальные вокруг были не в лучшем состоянии. Хванун, одетый в костюм Гарри Поттера, нашел его, и с тех пор они оба охотно пили, белокурый волшебник пригласил к разговору Сохо в костюме Чаки и Сиона, который был в костюме Белоснежки, Минги был знаком с двумя другими благодаря пилатесу. Хонджун беспокоился за Сана и решил не пить слишком много - в том числе и потому, что был легковесом, - и Сонхва согласился сделать то же самое, и вот они смотрят на беспорядок, который устроили их друзья. Ёсан наконец-то принял приглашение Чонхо на танец, диджей включил медляк. – Я рад, что мы можем жить так, пусть и не в самых лучших условиях, - признался Хонджун. – В вашей предыдущей школе не было ничего подобного? - спросил Сонхва. – У нас ничего не было, только уроки. Ни клубов, ни развлечений. Это была обычная школа. И очень строгие правила. Сан и Минги нарушили их всего через несколько дней после перевода. Они так испортили жизнь, Сонхва, что даже сейчас я жалею, что не могу сделать для них больше. Он не стал рассказывать старшему об их гомофобных семьях, это было не его дело. Но с учетом того, как развивались события, он боялся, что рано или поздно ему придется выложить правду. – Ты делаешь столько, сколько можешь, с теми средствами, которые у тебя есть. Ты очень умен, может быть, даже слишком для нашего возраста, но не забывай, тебе всего 17 лет, Хонджун. Ты не можешь творить чудеса. Ты не можешь щелкнуть пальцами и ждать, что все встанет на свои места. Жизнь так не устроена. Единственное, что ты можешь сделать, это быть здесь, когда ты им нужен, оставлять их, когда они просят, если ты знаешь, что они не будут представлять для себя опасности, и, самое главное, помогать им делать правильный выбор, когда они полагаются на тебя. – Очень похоже на то, что должен делать родитель, - с улыбкой заметил Хонджун. Сонхва пожал плечами и тоже улыбнулся: – Дружба может быть такой, какой мы ее не всегда видим. Наши друзья показывают нам ту сторону, которую не видят их родители. А для некоторых семей то, кем они считают своего ребенка, и то, кем он является на самом деле, - две разные личности. Я могу только предположить, что Сан и Минги переживают именно это. Улыбка Хонджуна померкла, и он наблюдал, как рыжеволосый смотрит на Юнхо издалека. – Да. Минги еще не у Сана, но я знаю, что однажды его чувства прояснятся. Я просто надеюсь, что я пойму, что делать с Саном, чтобы и с Минги ничего не провалилось. Сан вернулся несколько минут назад, от него пахло не только табаком, но и водкой и ромом. Он был очень пьян, а очень пьяный Сан, никогда не предвещал ничего хорошего. – О Боже, - Хонджун поспешно поставил свой стакан на ближайший столик и подбежал к другу, поймав его прежде, чем он упал на пол. – Сан! Все в порядке? Его рукава были немного приподняты из-за его лохматого вида, и он потерял свой широкий браслет, его шрамы теперь были открыты миру. Сонхва, следовавший за Хонджуном, задохнулся, увидев это, глаза его расширились от ужаса, а дыхание прервалось от осознания того, насколько тяжела ситуация, в которой они оказались. Хонджун, казалось, был ошеломлен, пытаясь поддержать своего друга и одновременно защитить его целостность. Надеюсь, кроме Сонхва, все вокруг были либо слишком пьяны, чтобы помнить, либо слишком трезвы, чтобы обращать на них внимание. – Пожалуйста, никому не говори, - умолял рыжеволосый, на голове которого уже не было капюшона. Под словом "никому" он, конечно же, подразумевал Уёна и Ёсана. – Хонджун... – Сонхва, я прошу тебя! Даже Минги и Чонхо не знают о них, пожалуйста! Сонхва понадобилось еще несколько секунд, чтобы успокоиться, и он медленно кивнул. – Обещай! – Обещаю, Хони, клянусь. Младший, казалось, почувствовал облегчение. – Его браслет, он, должно быть, потерял его в доме, ты можешь позаботиться о нем, я попробую найти его! Сан что-то бессвязно бормотал, переходя из одних рук в другие, и когда Хонджун ушел, Сонхва решил, что лучше всего будет просто посидеть на полу. Он нашел пустую и чистую чашку, взял бутылку воды и заставил Сана выпить ее, чтобы очистить разум. – Эй, Сан, ты в порядке? – Замечательно, хён, замечательно... о, подожди, ты не хён. То есть да, ты хён, но не маленький хён, а высокий хён. Ты мама хён... Сонхва! – Да, Санни, полегче, - парень был так рад его видеть, что выпрямился и бросился его обнимать. Слава Богу, Сонхва заставил их сесть. – Почему ты меня не ненавидишь? - вопрос был приглушен воротником, в который Сан уткнулся носом, и Сонхва понадобилось время, чтобы понять, что происходит между музыкой и людьми. – Ненавидеть тебя? Почему я должен тебя ненавидеть? – Потому что я был придурком... Я называл Уёна, Ёсана и Юнхо, ужасными именами, которые я даже не имел в виду... – Тогда почему ты их назвал? – Потому что я не знал, что еще сказать... Мне было страшно, понимаешь? Почему я не могу сказать, если они... - Сонхва понял, что он говорит об их ориентации. – Я боялся и был злым. Ты должен ненавидеть меня за это. Ты же заботишься о них. – В чем-то ты прав, - он подтолкнул Сана, чтобы он лег, положив голову ему на колени, и по-матерински провел пальцами по волосам. – Я действительно забочусь о них. А ты был засранцем, - глаза Сана наполнились слезами, и он повернул голову, чтобы посмотреть на живот Сонхва. Старший заставил его откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него: – Но я не ненавижу тебя. Ты ведь уже не тот засранец? Я знаю, я понимаю, что те вещи, которые ты сказал, ты сказал потому, что у тебя была причина, о которой я пока не могу знать, хотя догадаться о ней несложно. Я не ненавижу тебя, потому что сейчас ты ведешь себя хорошо и пытаешься извиниться, когда это Уён ведет себя как мудак. – Я понимаю его, я бы тоже ненавидел себя. – Он не ненавидит тебя. – А я ненавижу. Сонхва нахмурил брови. – Что ненавидишь? – Я ненавижу себя. У Сонхва перехватило дыхание, и Хонджун выбрал этот момент, чтобы вернуться, и надел на запястье Сана знакомый кожаный браслет. – Мне нужно будет убедиться, что они снова закрыты бинтами. – Хочешь, я вызову такси? - спросил Сонхва. Он пришел в себя от удивления, вызванного признанием Сана, и ни краем сознания не допускал мысли, что ему придется рассказать об этом Хонджуну. – Я посмотрю, как там Чонхо и Минги, и, может быть, мы... - он не закончил, рот открылся безвольно, а глаза расширились, глядя на что-то справа от них. Когда Сонхва тоже посмотрел, Ёсан и Чонхо целовались (не целовались, а целовались), оба сидели на полу, блондин стоял на коленях, положив руки на грудь Чонхо, а левая рука младшего запуталась в светлых локонах. – Они еще пожалеют об этом, - выругался Сонхва, чувствуя приближение головной боли. И действительно, как только они разошлись, Ёсан заметно покраснел, но и очень смутился, извинился, быстро встал и убежал в другое место. Чонхо, похоже, не понимал, что происходит, и только навалился на Минги, рассказывая ему о Ёсане, как будто рыжеволосый не был свидетелем этой сцены. Сонхва с ужасом наблюдал, как его светловолосый друг столкнулся со спиной Тэхёна, а тот удивленно обернулся, после чего взял его за руку и повел Ёсана наверх . Он вздохнул, Хонджун явно был недоволен происходящим рядом с ним. Никто из них, даже он, не умел владеть своими чувствами. По крайней мере, это было одной общей чертой всех восьмерых парней.