Tell me who you who am I

Последствия были... катастрофой... Хонджун привез Сана домой - у парня были ключи, аллилуйя - и сумел отнести и его в свою кровать, поставить стакан воды и обезболивающее на ночном столике, и улизнуть через окно, не разбудив родителей Сана. Уён был одним из гостей, которые вместе с Ёнджуном наслаждались многочисленной гостевой комнатой Лисы, проснувшись на следующий день с ужасным чувством вины, поселившимся в его животе, Ёсан в соседней комнате проснулся рядом с Тэхёном с еще большим чувством вины и даже сожаления. Сонхва присматривал за Минги и Чонхо, ожидая возвращения Хонджуна, Юнхо развалился с девушкой, которую целовал, на диване, а когда вернулся старший, всех, кто не был сексуально занят или уже спал, развезли по домам. Хонджун поцеловал Сонхва в щеку, когда ребята наконец-то разошлись, не очень понимая, что он делает, и в какое внутреннее смятение он отправит старшего, когда тот опомнится, отдохнувший и более трезвый - хотя он уже был практически трезв. Пробуждение на следующее утро никого не обрадовало. Голова Ёсана раскалывалась, спина болела. Голый и пристыженный, он попытался незаметно выбраться из кровати, но потерпел неудачу, успев лишь надеть трусы, прежде чем услышал голос Тэхёна. – Уже уходишь? Повернувшись, он увидел полусонного парня, на лице которого играла улыбка. – Тэ... Прости. Правда... – Это будет первый раз, когда ты извиняешься за секс. Если это то, о чем я думаю... я тоже должен извиниться. – Что? Почему? – Ты просишь прощения из-за того нового парня, как его зовут, Чонхо? Ёсан медленно кивнул. – Я видел, что вы оба были заинтересованы. Но я тоже был немного пьян, и как только ты меня поцеловал, я забыл о приличиях. – Нет-нет, ты не можешь винить себя за это... – Тогда почему ты винишь себя? – Потому что это моя вина! Ёсан был очень расстроен собой, разум мучительно работал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Он очень надеялся, что Чонхо не будет на него сердиться. – Он поцеловал меня, и я запаниковал! - признался он своему другу. Тэхён сел, посмотрел на простыни, но нахмурился - явный признак того, что он глубоко задумался. – У тебя была причина так поступить? Не просто сбежал, потому что не хотел его? Блондин открыл рот, но Тэхён его оборвал: – Не говори мне, если у тебя есть причина, скажи ему. Но ты достаточно умен, чтобы понять, что только разговор поможет тебе выйти из этой ситуации невредимым. – Я знаю... Но мне все равно жаль... Я чувствую, что использовал тебя. – Чтобы... для чего именно? Убежать от своих проблем? - Когда Ёсан снова молча кивнул, Тэхён фыркнул. – Мы постоянно используем друг друга, Ёс. Это и есть цель отношений "друзья с выгодой". Не думай, что ты использовал меня больше, чем я тебя прошлой ночью. Я не обижаюсь на тебя за это. Но если серьезно, поговори с Чонхо. Он сможет понять. И Тэхён снова лег, глаза медленно закрылись. Ёсан глубоко вздохнул и вернулся к одеванию. Вот что ему нравилось в Тэхёне. Сначала ему было немного страшно, потому что он знал эту песню: между друзьями с выгодой, это никогда не может закончиться хорошо, один всегда влюбляется в другого. Но из того, что он знал, он не был влюблен, а если Тэхён и был, то либо хорошо скрывал это, либо лгал, когда однажды ночью признался, что у него есть чувства к Каю. Ёсан знал, что это правда. Так что да, он был рад, что его история с секс-дружбой не закончилась плохо, и вместо этого подумал, что было бы неплохо прекратить ее, если у них обоих все равно есть другие увлечения. Это не мешало Ёсану бояться того, что происходит с Чонхо. У него никогда не было серьезных отношений. Ладно, это была ложь, он пытался встречаться с парнем на первом курсе, их отношения продлились три месяца. Потом у них с девушкой была какая-то странная связь в течение нескольких месяцев, после чего они переспали на вечеринке на втором курсе, но девушка уехала из города. А в этом году появился Чонхо... первый человек, с которым он по-настоящему сблизился, не зная, хорошая ли это идея - сближаться. Он не был идиотом. Он знал, что проблемы Сонхва с его бывшей, Уёном и Саном, а также Юнхо и Минги, в конце концов, были лишь частными случаями, но это делало множество частных случаев вокруг одной жизни. Так что да, что если Ёсан думал, что он проклят или что-то в этом роде из-за любовных переживаний вокруг него? Он имел право бояться, что ему будет больно, это по-человечески. С другой стороны, убегать, возможно, причиняя боль Чонхо, было не тем решением, которое он должен был выбрать, и он знал это сейчас. Смахнув подступившие слезы, он тихо закрыл за собой дверь и набрал номер сестры. – Привет, нуна, надеюсь, я тебя не разбудил? Он только сейчас проверил время и увидел 9 утра; он точно разбудил ее. – Не совсем, - пробормотала она. – Что случилось? – Нужно забрать, но забудь об этом, я поеду на автобусе, иди спать. – Какой же я буду нуной, если позволю тебе сесть на автобус? Я уже жду тебя, - услышал он, как она встает с кровати. – Ёни тоже едет? - спросила она, и Ёсан понял, что понятия не имеет, где его друзья. – Я не уверен... - он обернулся, услышав звук открывающейся двери, и увидел, что Уён выскользнул из комнаты так же, как и он. Оба замерли, как олени, попавшие в свет фар автомобиля, наблюдая друг за другом, пока Ёсан не заговорил снова: – Вообще-то да. Он будет со мной. – Милый, я иду, только будь добр, подожди, хорошо? – Да. Они повесили трубку, и Уён посмотрел куда-то в сторону. Ёсан вздохнул. – Я не буду кидаться в тебя ботинками, я только что вылез из постели с Тэхёном, я не лучше. Глаза младшего расширились: – Ты снова с ним спал?! - закричал он, пожалуй, слишком громко. Ёсан притих и в следующую секунду взял его за руку. Он вывел их на улицу и усадил на тротуар перед домом Лисы. Он проверил свой телефон и увидел, что Сонхва оставил сообщения о том, кто где был и что случилось, пока его не было, последнее было сегодня утром: Мама-Хва Привет, ты в порядке? Сонхва действительно обладал шестым чувством, и это было чертовски безумно.

Любимое дитя

Я позвоню тебе, как только смогу

Но нет, я не уверен, что это так

Не после всего...

Боже, мне так плохо

Ёсан объяснил ситуацию Уёну, оставив телефон в стороне. Как и ожидалось, его друг был разочарован, но отнесся с пониманием и не бросил в него камень. – Тэхён действительно очарователен. И правильно. Тебе обязательно нужно поговорить с Чонхо. – Я думал, ты хочешь, чтобы я не имел с ним ничего общего? – Во-первых, это ложь, ты выставляешь меня плохим другом, а во-вторых, я больше хочу, чтобы ты был счастлив, чем вдали от друга того, кто мне не нравится. Если он делает тебя счастливым, то продолжай. Он тоже был пьян, может, он не помнит. – Но я должен сказать ему, даже если он не помнит, нет? – Я бы сказал тебе не делать этого, но ты всегда говоришь, что я не очень хорош, когда дело касается этого, поэтому я думаю, что да, ты должен сказать ему, - они слегка улыбнулись. – Мы оба такие неудачники в своей личной жизни, - пробормотал Ёсан, опустив голову на плечо Уёна. В этот момент младшему очень хотелось контратаковать, но он знал, что его друг прав. Они были разрушительными, когда дело доходило до этого, только потому, что никогда не находили подходящего человека. Или потому, что подходящий человек для них оказался засранцем. – Почему ты сделал это, Ён? – Почему я сделал что? - растеряно спросил другой. – Переспать с Ёнджуном. Не в другие разы, а только сегодня. Ты сам сказал мне, что не хотел вступать с ним в сексуальную связь сегодня, но ты это сделал. Почему? – Просто захотелось? - Уён пожал плечами, двигая при этом головой Ёсана. – Ты лжешь, - это был не вопрос. – Я был честен с тобой, я жду от тебя того же, я думал, что десять лет дружбы или около того заставят тебя понять. Уён вздохнул, не понимая, что Ёсан просунул руку в его руку, пока та не сжалась. – Он наблюдал. – Он? - Ёсан знал, кто он, но ему нужно было, да и Уёну тоже, сказать это. Услышать это. – Сан. Он наблюдал за нами, и я просто... не смог сдержаться. Это было глупо, почему его это волнует, если уж на то пошло, я должен был испытывать еще больше отвращения... - он говорил грустно. Наблюдался интересный и разочаровывающий контраст между чувствами и действиями Уёна. – Я хотел сделать ему больно, но я должен был знать лучше, ему было все равно... – Он плакал, Уён. Я понял это только потом, когда увидел всех вокруг, но, вспомнив его лицо, все стало ясно. Его глаза были красными и опухшими. Его макияж был испорчен. Все вокруг него волновались. Песня, которую ты спел, заставила его грустить, Уён. Он ушел, как только узнал ее и услышал первые слова из твоих уст. – С чего бы ему волноваться?! – Вы двое были ближе, чем мы с тобой когда-либо! Не отрицай, это правда! То, что было у нас и то, что было у тебя, отличалось, да, и это было глубоко. Представь на несколько секунд, что это мы двое поссорились. И спустя годы, когда ты пытаешься извиниться за то, что был засранцем, я пою это, глядя в глубину твоей души. – Это не... – Да, это то, что было, не лги мне, я барабанщик. Это значит, что я всегда на заднем сиденье, с лучшего места, чтобы видеть все происходящее. Я видел тебя, я видел его! Это разбило ему сердце! Уён не сказал больше ни слова. Он все еще не мог понять, как Сан хочет извиниться. Почему он хотел извиниться. Ему нужно было, чтобы парень понял, как сильно он его обидел, от какой боли ему пришлось страдать. Он совершенно не обращал внимания на то, в каком состоянии был Сан, да и откуда ему было знать? – Тебе нужно поговорить с Сонхва. И с Хонджун-хёном. Он был в гребаном шоке. И даже еще не пьян. Чанбин был в ярости. Поверь мне, завтра он придет за твоей задницей. Ёсин остановился прямо перед ними, и они оба молча сели в машину. – Вау, у вас двоих все в порядке? – Похмелье, - наполовину соврал младший брат, а Уён кивнул в ответ. – Что-нибудь интересное случилось? - спросила она, не глядя на них, наблюдая за дорогой. Оба парня обменялись взглядами в зеркало заднего вида, и на этот раз ответил Уён. – Да, что-то вроде этого. – Сонхва прислал тебе сообщение? - поинтересовался Ёсан. – Да, сказал, что он и Хонджун привезли всех остальных домой целыми и невредимыми. Блондин кивнул, в то же время его сестра нахмурила брови: – Почему ты не позвонил мне вчера вечером? – Мы все еще веселились, - ответил Ёсан, ничуть не смутившись. – Как костюм Чонхо? - ухмыльнулась она, и когда Ёсан увидел, как она смотрит на Уёна, он открыл рот и глаза. – Ты тоже знал?! Уён! Сколько людей ты втянул в это?! – Я ничего не делал! – Да ладно! Я знаю, что Сонхва не сам придумал эту идею! Да, он помог тебе, но не более того! – Ты уверен? Сукин сын тоже извращенец, прошлой ночью у него были клыки, - приподняв бровь, заметил Уён. – Уён! – Только твоя сестра! – Лгун, - хмыкнула сестра. – Родители тоже знают. Ёсан покраснел и спрятался в своих руках, заглушая крик, отчего его сестра и друг разразились смехом. – Я убью тебя, Чон Уён, я даю клятву. – Не надо так драматизировать, - ответил сереброволосый. – Что-нибудь случилось между тобой и твоим дорогим Джокером? Ёсан на секунду потерял улыбку. – Насчет этого... Я сделал глупость и нуждаюсь в совете. Они приближались к их дому, и Ёсин притормозила перед домом Уёна. – Нет, Уён останется. Мне нужны оба ваших мнения, - признался блондин, стесняясь их растерянных и удивленных глаз. Уён улыбнулся, почувствовав облегчение и подумав, что действительно, после стольких лет, он должен знать лучше, чтобы считать, что Ёсан злится на него, когда тот его в чем-то упрекает. Ведь он был его другом. – Пойду принесу одежду и приму душ, - сказал он, и Ёсан кивнул.

***

Сан чувствовал себя как дерьмо. Нет, это даже отдаленно не соответствовало тому, что он чувствовал. Может, он и был пьян в стельку, но он все помнил. В том числе и разговор с Сонхва, и то, как он увидел его шрамы. Он мысленно поблагодарил Хонджуна за воду и обезболивающее, которые он выпил одним махом, решив, что все вчерашние проблемы могут подождать, пока он примет душ и поест. Это была ложь, он был в секунде от приступа паники при мысли о том, что кто-то еще, кроме Хонджуна, знает о его шрамах, но он отмахнулся от этого, заняв свой разум другими мыслями. Например, принятием душа. Хонджун смыл с него макияж и раздел до рубашки и нижнего белья - ничего такого, чего бы он не видел раньше, - и Сан мысленно поблагодарил своего хёна за это. Он принял горячий душ, кожа через некоторое время покраснела от горячего душа, и он погрузился в свои мысли. Сонхва знал. Если Сонхва знал, он рассказал об этом Уёну. Сан не знал, как к этому относиться. К черту, он знал: он был в ужасе. Страшно, что парень, которого он любил, обвинит его в эгоцентризме и желании привлечь к себе внимание. Уён сейчас был не таким уж и другим, как раньше, хотите верьте, хотите нет: парень всегда говорил Сану, что иногда, когда люди причиняют ему боль, он испытывает желание причинить им боль в ответ. Уён с детства знал, что, в отличие от Ёсана, он не прощает и не забывает. Он помнил. Он всегда находил способ заставить людей платить; для него месть была лучшим ответом. Он не мог просто взять и забыть. И Сан никогда не видел, чтобы это происходило раньше, несмотря на слова Уёна, потому что никто до него не обижал парня настолько, чтобы заставить его вести себя подобным образом. И как бы ему ни хотелось притвориться, что этот Уён - не его Уён, не тот парень, которого он знал, но, по правде говоря... это было худшее, что в нем было. Как и у каждого человека, у него была темная сторона. Это была его сторона. Сан должен был смириться с этим. Но это было трудно... не потому, что он не хотел этого, а потому, что он был на стороне получателя. И Боже, как же Уён умел быть жестоким. – Сан, милый? Голос матери испугал его, и он подпрыгнул от неожиданности, прижав одну руку к груди, чтобы успокоить сердцебиение. – Да, мам! – Я рада видеть, что ты вернулся вчера вечером. Тебе было весело? Он проигнорировал комок в горле, когда отвечал: – Да, все были одеты в удивительные костюмы, и музыка была потрясающей, это было действительно здорово! – Я рада это слышать, дорогой! Ты присоединишься к нам на завтрак? – Завтрак? Который час? – Немного за полдевятого. Черт, он думал, что спал дольше. – Я спущусь через минуту! – Хорошо! Я сообщу твоему отцу! Ничто не сравнится с воскресным завтраком в кругу семьи, не так ли? Сан любил это. Ему бы понравилось еще больше, если бы ему не нужно было скрывать свои истинные чувства от родителей. Это вернуло его к вчерашнему вечеру и Уёну. Уён целует того парня, с явным намерением пойти дальше, как в тот день в школе. А Сан... Сан ненавидел себя за чувство ревности. Он ненавидел себя за то, что пострадал, что позволил себе быть настолько уязвимым, чтобы почувствовать боль от этого. Он не должен был. Уён был другом, всегда был, и если Сан должен был извиниться, чтобы вернуть его, он вернет его как друга. //// И это... было не более чем очередной ложью. Закрыв глаза, он выключил душ и вышел. Он вытерся и, когда полностью оделся, посмотрел на лезвие, которое лежало на раковине. Он взял его и тщательно провел восьмерку на запястье, не чувствуя боли, но любуясь тем, как красный цвет его крови окрашивает белую раковину. Это можно было бы назвать искусством, если бы это не было так болезненно. //// Этот был за желание быть на месте этого парня. Этот был за то, что его ранило поведение Уёна, потому что в глубине души он наконец-то принял это: он любил его. И как раз для этого нашла свое место девятая линия, более длинная, глубокая, похожая на первую, уравновешивающая все остальные. Ему нужно было покурить. После завтрака.

***

Было 10 часов, когда Минги вернулся в дом Лисы, приехав на автобусе. Он забыл свое пальто, слишком пьяный, чтобы думать об этом прошлой ночью, и теперь жалел об этом на холодном воздухе первого ноября. – Привет, Лиса, спасибо, - сразу же сказал он, когда дверь открылась перед уставшей танцовщицей. – Привет, Минги, все в порядке. Спасибо, что написал смс, прежде чем прийти без предупреждения, многие люди не отличаются такой деликатностью, - проворчала она, аккуратно закрывая за собой дверь. – Не будь слишком громким, другие еще спят. Минги кивнул. Его пальто осталось в гостиной, в которой он замер, увидев знакомого брюнета. Он внутренне выругался, оскорбляя свою карму и удачу за это. Юнхо просыпался вместе с девушкой на диване, на котором они спали, на том же диване, на котором лежало пальто Минги. Оно было не под ними, так как было сложено и лежало на спинке дивана у стены, но ему все равно пришлось бы подойти ближе к другому парню, чего ему не очень-то хотелось. – Вот тебе и повезло, он просыпается, - сказала Лиса с улыбкой. Да, точно. – Эй, Юнхо, нужно немного обезболивающего? Парень хмыкнул, девушка рядом с ним рассмеялась. – Я в порядке. Я не так много выпил. Но спина меня убивает. – Моя тоже. Извини, но в трезвом виде ты не так удобен, - пошутила девушка. Минги заметил, что у них одинаковый цвет волос, у нее и у него, но не стал это комментировать. Она тоже была довольно высокой, когда встала и, не взглянув на парня, направилась в столовую. – Нужно что-нибудь? Я помогу прибраться, не волнуйся, - сказал Юнхо, потягиваясь, несколько костей хрустнули. – Ты уже должен знать, что я не заставляю своих гостей убираться, Юнхо! Для этого у меня есть Розэ и Джису! Минги только нужно взять его пальто, после этого мы снимем с тебя перья. При упоминании другого парня, глаза Юнхо наконец-то полностью открылись и сфокусировались, голова двинулась навстречу Минги. Это стало крайне неловко. Лиса, благослови ее душу, заметила это и пошла за пальто Минги. – Привет, - сказал Юнхо, удивив Минги. Он посмотрел на него так, что младший не смог понять. Он не видел ненависти, как Уён смотрел на Сана, но и любви не было. Это было что-то среднее: Юнхо, глядя на Минги, всегда испытывал противоречия, что часто заставляло юношу чувствовать себя странно. – Привет, - ответил он на одном дыхании. Он взял пальто у Лисы, поблагодарив ее, и уже собирался уходить, когда Лиса остановила его: – О, Минги! Я забыла, потому что ну, вечеринка, но вчера вечером я хотела спросить, не хочешь ли ты прийти в танцевальный клуб? Я знаю, что год уже давно начался, и что некоторые соревнования уже скоро, но я видела, как ты танцевал прошлой ночью, и ты хорош. К тому же я знаю от Хонджуна, что ты танцуешь немного более экспериментально. Минги не знал, что ответить, он любил танцевать. Если быть честным с самим собой, то он не пошел с Саном в танцевальный клуб, потому что был трусом и не хотел сталкиваться с Юнхо как со своим наставником. Пока Лиса говорила, брюнет старался смотреть на него. – Спасибо. Я подумаю об этом, наверное. – Минги, - голос Юнхо, назвавшего его по имени, казался забавным и правильным. Звук был приятным. Почему он был приятным? – Да? - его глаза не отрывались от пола. – Тебе действительно стоит прийти. Ты хорошо танцуешь, мы оба знаем это, и я знаю, что ты любишь танцы, так что, пожалуйста. Мы можем попробовать что-нибудь, чтобы посмотреть, что из этого может получиться. Лиса поняла, что ей больше нечего сказать, и мягко отступила, встав на стул и сняв некоторые украшения. Минги наконец поднял глаза и встретился с умоляющим взглядом Юнхо. Эта ситуация была неправильной. Минги должен быть тем, кто умоляет Юнхо что-то сделать. Он догадывался, что, несмотря на свою обиду, Юнхо не мог не иметь своего сердца в руках. Он знал, что танцы значат для Минги. Он всегда подталкивал его к тому, чтобы он старался изо всех сил, почему это должно измениться? – Я подумаю об этом, - повторил он, не зная, что с собой делать. Юнхо улыбнулся. Застенчиво, неуверенно, но улыбнулся. Минги был на волоске. Он вылетел за дверь, еще раз поблагодарил Лису и помчался к дому Сана. Он приехал в половине десятого и, запыхавшись, постучал в дверь. Да, он проделал весь путь до дома Сана. Да, это было далеко от дома Лисы. Но ему все равно нужен был воздух. – Минги? - удивилась мама Сана, но рыжеволосый был только рад, что он не побеспокоил их во время завтрака. – Здравствуйте, извините, что так неожиданно появился... Мне... нужно было увидеть Сана? - он должен был признать, что действовал немного импульсивно. Он мог бы просто позвонить, а не драматизировать ситуацию. – Конечно, парень, ты же знаешь, что тебе всегда рады. Твои родители знают, что ты здесь? Отец Сана спустился по лестнице, чтобы позвать сына. – Сан! Минги здесь, чтобы увидеть тебя! – Да-да, мне нужно было сходить за кое-чем в дом, где мы вчера веселились, - ответил парень. – Ох, не могла бы ты отправить его наверх? - если Сан спросил об этом, это означало, что он курит. Мать Сана фыркнула и покачала головой. – Ты знаешь дорогу наверх, - сказала она Минги, который только поклонился в знак благодарности и поспешил наверх. Как только он открыл дверь Сана, на него обрушился запах дыма и холодный ноябрьский воздух. Он захлопнул дверь и закашлялся. – Господи, Сан! Сколько же ты выкурил, пахнет как в саду у Лисы! – Наверное, слишком много, - признался старший парень, лежа на полу с расфокусированными глазами и полупустой пачкой сигарет рядом со своей головой. Минги ненавидел видеть его таким. Он не знал всего, что делал Хонджун. Он знал, что у Сана есть причина курить, кроме того, что он просто не может записать свои чувства, как Минги. – Так что такого срочного, что ты ворвался в мою комнату без смс? - не унимался Сан, он был измотан вчерашним вечером и все еще находился во внутреннем конфликте. – Я забыл пальто у Лисы и вернулся сегодня утром. – Хорошо? – Юнхо был там. Мы поговорили. Сан сел через секунду, сигарета была забыта между пальцами. – Поговорили? Он даже не разговаривает со мной во время тренировок. Только улыбается, когда я делаю что-то хорошее, но на этом все. Минги пожал плечами, – Мы не говорили много. Он сказал "привет". Боже, это было так неловко, даже Лиса это почувствовала! Я уже собирался уходить, когда она сказала мне, что я должен присоединиться к вам. – В танцевальном клубе? – Ага. – Юнхо, наверное, это не понравилось. – Вообще-то... он хотел, чтобы я тоже присоединился. Я думал о том же, о чем и ты, но потом он просто сказал мне то же самое, что и Лиса, что я хорошо танцую, и что он знает, что мне это нравится и я должен попробовать. У Сана отвисла челюсть, он был шокирован. – Он не говорил?! – Он точно сказал. Сан, это было так странно. – Я могу догадаться... – Нет, ты не понимаешь, мне было так странно. Мне страшно... Сан сразу нахмурился и бросил сигарету в свою специальную бутылку с водой, присев рядом с Минги на его кровать. – Что ты мне не договариваешь? – Он улыбнулся мне, Сан. Он улыбнулся, искренне, и он был милым, и я просто... мое сердце сделало эту странную вещь, как будто я был тронут! Но не по-дружески, понимаешь? О, Сан знал, он знал это чувство слишком хорошо, да. – Сан... Мне кажется, я чувствую что-то к Юнхо... Мир Сана начал вращаться. Возможно, он выкурил слишком много. То, что у него были сомнения - это факт. А вот Минги? Это... было слишком много для его бедной маленькой души... они оба были в такой заднице. – Минги... Я думаю, мне есть в чем признаться, но ты не можешь на меня сердиться. – Только потому, что ты сказал об этом, я буду злиться на тебя. – Ты - задница... – Просто твой друг. Ну же, я жду реакции? Ты же не... ненавидишь меня за это? Сан чувствовал себя ужасно. Конечно, первой реакцией Минги был страх, что Сан оттолкнет его. Он бы боялся того же. Да он и боялся, вот почему только Хонджун знал о симпатиях Сан. – Я влюблен в Уёна, - бросил он, все еще глядя в потолок, теперь уже лежа на кровати. Его голос прозвучал шепотом, он боялся, что кто-то может услышать, когда не должен был. Минги замолчал, Сан изо всех сил старался не заплакать - лежание не помогло, - и младший встал и включил музыку на компьютере Сана. Достаточно громко, чтобы их голоса были слышны, но достаточно тихо, чтобы родители Сана не жаловались на это. – Скажи это еще раз. – Я влюблен в Уёна. – С каких пор? – Наверное, с седьмого класса. – Нет, идиот, с каких пор ты знаешь? Если подумать, то он понятия не имел. Он помнил, что чувства начали зарождаться немного позже, когда они перешли в старшую школу, но это было все. – Я не знаю. Я просто знаю, что дело не только в нем. – Мужчины вообще?! – И женщины тоже. Минги лег рядом с ним и взял одну из его сигарет. Сан повернул голову и увидел, что он прикурил, глубоко затянулся и выпустил беловатый дым через нос. – Не думаю, что для меня это одно и то же. Это... это случилось... случилось только с Юнхо. – Тебе не нужен ярлык, если ты не хочешь его получить, Минги, - утешил Сан. – Мы должны позвонить Хонджуну. И Чонхо. – Зачем?! - запаниковал рыжеволосый. – Не для того, чтобы вывести тебя! Я никогда не буду заставлять тебя, если тебе не удобно, черт возьми, только Хонджун знал об Уёне до тебя. Я и сам не в курсе. И даже не думаю, что когда-нибудь буду. Я только и делаю, что отрицаю это. – Не могу тебя винить. Вероятно, я тоже собираюсь начать это делать. Сан посмотрел на волосы своего друга, заметив, что они более оранжево-красные, в отличие от клубнично-красных волос Хонджуна. – Так почему ты хочешь им позвонить? – Есть кое-что, чего вы с Чонхо не знаете, и то, что случилось прошлой ночью... Я думаю, мне нужно быть честным с вами, ребята, - сказал Сан, отправляя смс двум своим друзьям.

***

Чонхо не знал, что чувствовать. В наше время многие так поступают. Предмет его проблем: Кан Ёсан. Да, он был пьян, но Чонхо держал себя в руках лучше всех, кого он знал. Он был просто навеселе, когда решил поцеловать Ёсана, что, возможно, было не очень хорошей идеей, учитывая, что тот был намного пьянее его. Меньше всего он хотел показаться спекулянтом. Он вовсе не злился на Ёсана за то, что тот убежал после поцелуя, он сам был ошеломлен своим поступком и поэтому знал, что не стоит удерживать старшего. А вот за что он злился, так это за то, что произошло сразу после того, как Ёсан ушел от него. Блондин ушел к другому парню и повел его куда-то в укромное место. Чонхо изо всех сил старался не думать о причинах. Они не были парой или кем-то в этом роде, но все же у него было ощущение, что они что-то замышляют или находятся на пути к... да, к чему-то. Может быть, он ошибался? В конце концов, ничто не подтверждало, что Ёсан чувствует то же самое, что и он. Но ничто не подтверждало и обратного, что ставило его в очень сложную ситуацию. Он не знал, должен ли он был отправить первое сообщение. Послушайте, когда тебе 16 лет, это ситуация жизни или смерти. Особенно если речь идет о твоей влюбленности. Поэтому он сделал единственную вещь, которую знал, как необходимую: он позвонил своему хёну. Своему самому лучшему хёну. Он позвонил Хонджуну. – Да, я знаю, мы с Сонхва видели, как это произошло. Это было официально, он хотел умереть. Он изложил свою точку зрения и различные чувства старшему, который время от времени издавал несколько мычаний, чтобы показать, что он все еще следит за происходящим. – Так что ты думаешь? Я просто чувствую себя мудаком за то, что поцеловал его вот так, но скажи мне, если я ошибаюсь, он пошел трахаться с другим парнем сразу после этого... Я знаю, что между нами ничего не было, но... это больно... Он понял это сейчас, когда произнес это вслух. Больно. Потому что он думал, что они с Ёсаном были на одной волне, и знать, что тот ушел к другому парню, чтобы сбежать от него, было хуже всего. Чонхо даже немного разозлился. – Я думаю, ты имеешь право чувствовать себя плохо, но с другой стороны, его побег не имеет ничего общего с тем, что ты его поцеловал. Я думаю, что вам стоит поговорить, так как ты больше всех заслуживаешь упреков, может быть, ты первый протянешь ему руку. Скажи ему, что вам двоим нужно поговорить. Ёсан не из тех, кто говорит "нет", и ты сразу поймешь, сможете вы договориться или нет. – Спасибо, хён. Оба одновременно получили сообщение, удивив его. –Сан тоже просит тебя зайти? - спросил младший.

***

Сонхва лежал на кровати Ёсана, последний и Уён обнимались справа от него, Ёсин и Юнхо - с другой стороны. Юнхо выглядел странно, когда вошел, щеки раскраснелись, и не только от холода, мысли витали в облаках, что с ним случалось редко. Он отмахнулся от этого, сказав, что устал после ночи, проведенной на диване с девушкой сверху, и друзья оставили все как есть. Ёсан был в замешательстве. – Я не знаю, что делать, я чувствую себя ужасно. Он подумает, что я просто сбежал от него, или подумает, что он мне не нравится... О Боже, мне так плохо. – Ёсан, ты был пьян, запаниковал, потому что для тебя это что-то новое, и вернулся к привычкам. В этом нет ничего плохого, - сказал Сонхва. – А что, если это причинило ему боль? – Возможно, да, у нас с Хонджуном были другие заботы, поэтому мы не обращали на него внимания. Но извинись. – Но будет ли этого достаточно? - выдохнул он с тревогой. Ёсин подошла ближе и взяла руку младшего брата в свою. – Я должна тебе кое-что сказать. Однажды я была на твоем месте. Была одна девушка, которую я встретила в последнем классе школы. Она была милой, умной и так далее, ты знаешь эту песню. Но я так привыкла влюбляться в девушек-натуралок, молча любить их и ничего не говорить об этом, что когда я влюбилась в нее, я даже не стала разбираться с этим. Это была просто еще одна глупая влюбленность, которая исчезнет. Но мы становились все ближе и ближе, пока однажды она не пригласила меня на свидание. Ёсин глубоко вздохнула и улыбнулся. – Знаешь, что я сделала? – Ты сбежала? - спросил Ёсан. – Да. Я сказал ей, что не чувствую того же самого. А потом я буквально убежала. Я чувствовала себя ужасно из-за этого, потому что я солгала ей, потому что я думала, что разрушила все между нами, и потому что впервые в жизни у меня была возможность быть с кем-то, но я все испортила. Я много плакала в ту ночь. – Мне кажется, я помню это, но я никогда не знал, почему. – Родители были потрясающими. Они утешали меня. Именно тогда я вышла из шкафа для них. Они были так добры и поддерживали меня, как и ты. И они помогли мне все исправить. На следующий день я сразу же пошла к ней, чтобы извиниться и все исправить. Она была скорее опечалена, чем рассержена, поэтому согласилась. Сначала она подумала, что я отказалась от своих слов в шутку, и тогда она разозлилась. Тогда я сделала последнее, что могла: я рассказала ей о своей неуверенности, о своем душевном состоянии, когда она пригласила меня на свидание, я дала ей все средства, чтобы она могла хоть на секунду оказаться на моем месте. Если бы она не смогла понять, что было бы очень плохо, но я хотя бы попыталась. Ёсан кивнул, понимая, что она говорит ему: он должен был попытаться. Он хотел все исправить, поэтому он был честен. Он расскажет все, что чувствует, Чонхо, надеясь, что тот его поймет. – Чем все закончилось? - спросил Сонхва, лежа на животе, его безнадежное романтическое "я" проснулось. Юнхо, похоже, тоже хотел узнать, теперь он лежал на спине своего хёна. Ёсин рассмеялась. – Она приняла мои извинения, и мы начали встречаться. – Они оставались вместе некоторое время! - напомнил Уён. – Да, мы расстались до того, как эти трое перешли в старшую школу, - она указала на трех младших, – но мы расстались в хороших отношениях, поэтому я ни о чем не жалею, - она все еще грустно улыбалась, но было видно, что с ней связано много счастливых воспоминаний. Сонхва улыбнулся, его щека заалела от воспоминания о губах Хонджуна. Он чувствовал, что рано или поздно ему тоже придется быть честным с младшим. Но не сейчас. Не сейчас, когда Сан занимал главное место в их мыслях. Увиденное Сонхва более чем беспокоило, и молчание заставляло его чувствовать себя виноватым. Он чувствовал себя виноватым, потому что для него остальные должны знать, особенно Уён. Ему нужно было перестать срываться на Сана каждый раз, когда тот находился в одной комнате с ним, это не могло улучшить психическое состояние старшего. Ему нужно как можно скорее поговорить об этом с Хонджуном.

***

Хонджун обнял Чонхо, младший боролся с собой, чтобы не закричать. Сан признался ему и Минги о своих шрамах. Он снова открылся своим близким друзьям, и это было больно. Минги ненавидел себя за то, что не заметил этого раньше, Хонджун видел это отсюда. – Минги, - мягко позвал он. Сан и он обнимались, рыжеволосый плакал, потому что это было слишком близко к его собственному внутреннему крушению, чтобы не затронуть его на таком личном уровне. Чонхо был просто в бешенстве, потому что не видел, а также потому что "какого хуя, Сан? Ты думаешь, что это способ справиться со своими проблемами?", на что Хонджун немедленно прекратил. Кричать на кого-то в депрессии - не лучший способ помочь ему. – Минги, это не твоя вина, ты знаешь это? Сан скрыл это от всех нас. Я тоже не знал, пока он не сделал три шрама. Этот ублюдок умеет хранить свои секреты. Сан грустно улыбнулся, запустив руку в волосы Минги. – Мне жаль. Это единственный способ, который я чувствую. Я вижу только это окно, чтобы сбежать. Твоя музыка - это твое окно, но не мое. – Ты танцор! - сердито ответил Минги . – Не то же самое, недостаточно, - сказал Сан, качая головой. – Хонджун. Сонхва... – Он знает, да. – Ты сказал ему?! - теперь Чонхо злился на старшего. – Конечно, нет! - защищался Сан. – Я был пьян в стельку прошлой ночью! Я потерял свой браслет и бинты. Когда Хонджун пришел позаботиться обо мне, Сонхва пошел следом и увидел их. – Чонхо, тебе следовало знать лучше, чем обвинять меня в этом, - немного обиженно проворчал рыжеволосый. – Прости, хён, просто... это очень много, произошедшее за короткое время. – Я знаю. И, Сан, не волнуйся за Сонхва. Он ничего не скажет. Он обещал мне. И мы можем ему доверять, - заверил старший с суровым взглядом. Сан молча кивнул, но было видно, что мысль о том, что кто-то еще, кроме его близкого окружения, знает, тревожит его. Они не говорили об Уёне. Они знали, что это разумная тема, и только что уговорили Сана перестать курить, прежде чем он начал пятую за день. Хонджун очень надеялся, что Сонхва поговорит с Уёном и заставит его отступиться.

***

– Уён? - Сонхва и Юнхо уже собирались уходить, но старший хотел сказать младшему последнее слово. Он сделал незаметный жест в сторону своего телефона, Ёсан и Юнхо ничего не заметили, и тут дверь закрылась. – Ты останешься на ужин? - спросила его Ёсин, уже накрывая на стол вместе с родителями Кана. – Спасибо, но нет. Я не видел своих родителей со вчерашнего вечера, так что я пойду домой и наслажусь вечером с ними! – Передавай привет от нас! - сказала мать Ёсана, как будто они с матерью Уёна встречались не каждый день, как их сыновья. Придя домой, он проверил свой телефон перед тем, как принять душ. Злая птица Нам нужно поговорить Только мы вдвоем Могу я позвонить тебе?

Дитя демона

Конечно, я дам тебе знать, когда я сначала поужинаю.

Злая птица Конечно, я тоже. Сонхва любил проводить время с семьей, наслаждаясь присутствием брата перед его отъездом на военную службу. Но Уён знал, что одно его слово, и Сонхва ответит на звонок. Поэтому он дождался окончания вечера, прежде чем сказать, что свободен. – Я бы поздоровался, но мне кажется, что мы уже делали это раньше, - нервничал Уён. Сонхва выглядел очень серьезным и обычно общался с ним по смс. Так что да, сереброволосый немного волновался. – Мы уже здоровались. Знаешь, почему я хотел поговорить? – Я использую свою попытку и скажу: Сан? – Ты знаешь, почему Сан? – Я не уверен... Ты удивительно много можешь сказать о Сане для человека, который едва знает его и прижимает к себе его хёна... – Уён... Я знаю, что твоя задница Стрельца говорит тебе пошутить, чтобы разрядить напряженную атмосферу, но не надо. Это серьезно, пожалуйста. – Мне жаль... Раздался громкий вздох, в котором Уён узнал усталый материнский вздох. Как Сонхва, восемнадцатилетний холостяк, мог издавать такие же звуки, как мать троих сыновей Уёна на протяжении более чем двадцати лет, не поддавалось никакому пониманию. – Не извиняйся. Возможно, это было немного грубовато... – Я знаю, что дело не в этом, но ты в порядке, хён? Ты выглядел напряженным, и я знаю, что это не связано с делами Ёсана. Последовавшего молчания было более чем достаточно, чтобы Уён все понял. – Я в порядке, - это была ложь. – Просто в последнее время у меня много мыслей на уме. – Знаешь, ты всегда был нашим плечом, на котором можно поплакать, но это нормально - полагаться на нас тоже... – Я знаю, Ён, спасибо. Вернемся к делу? – Да, Сан, - он почувствовал, что его сердце забилось быстрее. – Что с ним? – Я не знаю, почему ты думаешь, что это хорошая идея - так изводить бедного парня, но ты должен остановиться. – Я не извожу его! –Ты спел песню о нем, которая называется Я ненавижу в тебе все! Извини, но это сбивает с толку! Я говорю даже не только об этом, но, черт возьми, ты хуже территориальной кошки! Каждый раз, когда ты его видишь, ты находишь способ задеть его своими словами. – Я остановлю тебя прямо здесь, ему все равно, хён, я ни хрена не делаю больно. – А что если ты ошибаешься? Твои действия имеют последствия, Уён. Ты думаешь, что они не влияют на Сана, что твои слова не влияют на него? Честно? Нет, не влияет. – Я ему безразличен! – Мне нужно, чтобы ты на секунду оторвал голову из канавы и посмотрел перед собой. Вчера вечером он выглядел так, будто ему всё равно? – Сонхва... – Он плакал, блять, Уён. Он тоже курит, ты знал об этом? Уён почувствовал укол. – Нет... – Он много курит. Но не постоянно, как я. Он курит, когда волнуется, испытывает стресс, курит, когда чувствует себя подавленным. Я дам тебе выбрать, что именно он почувствовал, когда пошел курить после того, как вы с Ёнджуном начали сосаться друг с другом. На глаза Уёна навернулись слезы, но он не позволил им пролиться. Он уже достаточно поплакал из-за этого придурка. – Я никогда не просил его заботиться обо мне. Он не заботился три года назад. С чего бы ему сейчас?! – Может, и три года назад ему было не все равно. Уён, тебе просто нужно его выслушать. Эта ситуация тяжела для всех нас, даже Чанбин вовлечен. Ты должен принять то, что ненависть, которую ты испытываешь к нему, должна прекратиться. Потому что никогда не знаешь, что происходит в чьей-то жизни. Тем более в жизни того, от кого ты не получал никаких известий в течение трех лет. Сонхва говорил так, будто знал что-то, чего не знал Уён. Как будто все, что скажет Уён по этому поводу, будет решением проблемы, о которой он даже не подозревает, но которая может облегчить жизнь Сонхва. – Я не могу этого сделать... Я любил его, Сонхва. Не так, как Ёсана, Юнхо или тебя. Я любил его. И он разбил мне сердце самым ужасным образом. Он услышал, как Сонхва втянул воздух и закрыл глаза. – Я слышу тебя. Правда. Но если хоть часть тебя любит его, не продолжай делать то, что делаешь. Умоляю тебя, Уён, это закончится только слезами, это закончится только плохо. И я не хочу, чтобы ты потом жалел о том, что сделал. Пожалуйста, Уён, пожалуйста, остановись. Твоя ненависть не поможет никому из вас.