14. Выпускной вечер
8 марта 2022 г., 11:01
– Ты еще не сказал им?!
Минги хлопнул ладонью по губам Чонхо и громко шикнул на него, переведя взгляд на Юнхо и Уёна, разговаривающих с Саном. Чонхо пришел проведать их на танцевальной тренировке, и младший воспользовался случаем, чтобы попросить помощи у своего друга. Очевидно, ему следовало выбрать более подходящее время.
Он вскрикнул, когда Чонхо укусил его за внутреннюю сторону пальца, чтобы убрать руку, и ударил его по руке.
– Не говори так громко!
– Не могу поверить, что ты еще не сказал им!
– Это сложно, ясно?
– Это то, что ты собираешься сказать Юнхо, когда ты ему скажешь?!
Дело было так: прошла неделя, а родители Минги все еще не знали, что у их сына есть пара на выпускной, и что эта пара - парень. Рыжеволосый был уверен, что Юнхо эта информация очень не понравится, несмотря на понимание ситуации, поэтому Чонхо был единственным, кто знал об этом.
Все были рады за этих двух парней, Ёсан постоянно подмигивал ему за помощь, а теперь до выпускного оставалось всего несколько часов, и Минги был напряжен как никогда.
– Я просто боюсь их реакции! А вдруг они не пустят меня на выпускной?!
– Тогда позвони нам, и мы тебя вытащим, - невозмутимо произнес второкурсник.
Минги недоверчиво посмотрел на него, а потом фыркнул: – Вы с Ёсаном действительно созданы друг для друга.
– Спасибо. В любом случае, если они и впрямь окажутся полными засранцами и даже заберут твой телефон, просто напиши нам по электронной почте. Пришли мне письмо, я могу зайти на него со своего телефона.
– Это все еще не обнадеживает... Я не хочу, чтобы это зашло так далеко...
– Я знаю, но ты же не собираешься удерживать себя от хорошего времяпрепровождения с Юнхо и нами только потому, что у твоих родителей вековая гомофобия в заднице, правда?
– Нет...
– Ты звучал не очень убедительно...
– Ты не знаешь, каково это! Тебе никогда не приходилось идти против своих родителей, потому что они все понимают и принимают!
Чонхо немного утратил свое радостное выражение лица.
– Ты не представляешь, как они отреагировали, когда я рассказал им о Ёсане. Это не была плохая реакция, но они все равно много сомневались в том, как они меня воспитывали и как они не заметили знаков. Ничего не было сказано вслух, но я видел, как они смотрели на него, когда он пришел в первый раз. Они были настроены враждебно. Молча, но все же. Мне пришлось на них наброситься, чтобы они перестали относиться к нам как к паре инопланетян.
Минги с трудом проглотил комок в горле.
– Мне жаль.
Чонхо вздохнул.
– Все в порядке, ничего страшного, но не надо ничего предполагать, ты, как никто другой, должен знать, что предполагать нехорошо. Не надо! - быстро сказал он, когда увидел, что тот снова готов извиниться. – Единственное, на чем тебе сейчас стоит сосредоточиться, это рассказать Юнхо, что твои родители не знают о тебе, а потом рассказать родителям о себе.
– Легче сказать, чем сделать...
Чонхо пожал плечами и встал, Джису объявила конец перерыва.
– Вот так всегда и бывает в жизни! Легче сказать, чем сделать!
И на этом он ушел. Минги остался наедине со своим страхом и чувством вины, пытаясь улыбаться сквозь расшатанные нервы.
– Ты в порядке?
Тренировка закончилась, и Минги был удивлен, увидев Уёна, который ждал его. Поначалу между ними были странные отношения, они пытались забыть о том, что произошло, Минги считал младшего ответственным за последнюю попытку самоубийства Сана, а также пытался получить прощение за то, что он сказал ему в 8 классе, но в итоге у них все получилось.
– Мне нужно кое-что рассказать Юнхо, и я боюсь его реакции.
Уён тихо хмыкнул:
– Могу я узнать, о чем идет речь?
Минги вздохнул и кивнул, когда они вышли из танцевального класса.
– Мои родители не знают, что я иду с ним на выпускной. Я просто в ужасе от их реакции, я так боюсь, что они запретят мне идти из-за этого. Но в то же время, если я пойду, я хочу признаться им.
Уён нахмурился.
– Минги, признаться - значит упрекнуть себя в чем-то, что-то плохое сказать или сделать. В том, чтобы пойти с Юнхо, нет ничего плохого.
– Я знаю, но мне так кажется, потому что я знаю, что они не примут это. Для них это будет неправильно.
Уён кивнул, прикусив язык, чтобы проглотить горькие комментарии, которые он хотел излить. Он усвоил урок с Саном: нельзя судить, не зная всей ситуации, и даже если это так, нужно учитывать, что у всех все по-разному.
– Я не могу сказать, какой будет реакция твоих родителей. Но я знаю, что Юнхо будет более понимающим, чем ты думаешь. Он беспокоится о тебе, понимаешь?
– Правда? Н-но почему?
Улыбка Уёна дала Минги понять, что ответ был доказательством.
– Он заботится о тебе, и ему не нравится, что ты так ограничен в своих предпочтениях. Конечно, он будет расстроен тем, что ты не рассказал им, но я знаю, что он пройдет мимо этого и поможет тебе, если тебе это понадобится.
Они застегнули свои пальто, несмотря на то, что им все еще было жарко от тренировок, зная по опыту, что как только они начнут остывать, холодный воздух февраля ударит сильно.
– Увидимся на выпускном? - сказал Уён, Минги издалека увидел Ёсана, ожидающего его.
– Надеюсь, - сказал он с грустной улыбкой, и Уён крепко обнял его, прошептав на ухо поддерживающие слова, прежде чем уйти, махнув рукой.
Рыжеволосый заметил Юнхо, разговаривающего с Хонджуном, но, к сожалению, не успел подойти к нему, так как машина его матери появилась на парковке позади двух парней.
– Черт, - выругался он.
Юнхо тоже увидел его издалека, но понял, что сейчас не лучшее время для разговора с ним, поэтому он почти незаметно кивнул и достал свой телефон, чтобы сообщить, что они могут переписываться.
Как будто они не переписывались каждый час с тех пор, как Минги пригласил его на свидание.
– Итак, сегодня выпускной, - сказала его мать, выезжая со стоянки.
– Ага.
– И ты все еще идешь без пары? - искренне поинтересовалась она, и, несмотря на то, что выпускной вечер вовсе не был корейской традицией, Минги не мог не почувствовать горечь за этими словами.
– Вообще-то, мне нужно кое о чем поговорить с тобой и папой.
Она внимательно посмотрела на него, нахмурила брови.
– Хорошо, - это все, что она сказала, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.
Он достал свой телефон и сразу же перешел к контакту Юнхо.
Принцесса Минги
Юнхо?
Гигантский щеночек Да?Принцесса Минги
Я должен кое в чем признаться.
Пожалуйста, не сердись на меня.
Гигантский щеночек Ты собираешься бросить меня? На сегодняшний вечер?Принцесса Минги
Ни единого шанса, что ты останешься со мной.
Но насчет этого...
Мои родители не знают, что я иду с тобой.
Гигантский щеночек О Хорошо Все в порядке. Я понимаю.Принцесса Минги
Ты сердишься, да?
Гигантский щеночек Я не злюсь. Мне грустно, но не из-за тебя. Ты скажешь им?Принцесса Минги
Я хочу сказать им до вечера, я хочу иметь возможность пойти с тобой, не скрывая тебя.
Иначе это не уважительно.
Гигантский щеночек Минги, ты знаешь, что я понимаю ситуацию, и даже если да, меня будет раздражать, если ты не скажешь им, это все равно ситуация, в которой ты находишься, поэтому последнее слово должно быть за тобой.Принцесса Минги
Мое последнее слово - это то, что я хочу сказать им.
Гигантский щеночек Хорошо Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится Не забудь, что мы должны встретиться у Уёна в 6Принцесса Минги
Я буду держать тебя в курсе.
До встречи
Гигантский щеночек До встречи! Так, теперь нужно было сделать глубокий вдох, остановить дрожащие руки, убедиться, что сердце не остановится, учитывая, как быстро оно бьется, и попытаться ослабить узел в желудке, от которого хотелось блевать. Хуже всего стало, когда он понял, что ему придется ждать, пока отец вернется с работы. – Не волнуйся, он будет здесь до того, как тебе нужно будет идти на выпускной он позаботился о том, чтобы вернуться раньше. Он не знал, как к этому относиться. Он знал, что его отец будет засранцем, но в то же время он позаботился о том, чтобы вернуться раньше с работы ради него? По мнению Минги, мир не имел никакого смысла. Он пошел в свою комнату и начал собирать свои вещи для выпускного вечера, достал свой наряд и аккуратно разложил его на кровати так, чтобы не было складок. Он также достал свою шкатулку с драгоценностями, которых у него было не так много, поскольку родители считали, что парням не следует носить драгоценности; чудом ему удалось проколоть уши. После этого - это заняло у него едва ли десять минут - он ходил взад-вперед по своей комнате, пока не остановился на прослушивании музыки, лежа на ковре. Его мысли блуждали, и он мог отвлечься от стресса, который должен был наступить через несколько минут, вместо этого вспоминая, как все и вся развивались в течение года. Хонджун явно что-то сказал Сонхва, потому что быстрее, чем они поняли, самый старший из компании перестал курить. Конечно, все они были очень рады этому, Ёсан - больше всех, а Сонхва, несмотря на свои перепады настроения, казалось, прекрасно с этим справлялся. Он всегда держал при себе фрукты и часто ел леденцы, чтобы занять рот, когда ему хотелось курить, но они знали, что должно пройти еще немного времени, чтобы он почувствовал отвращение к запаху. Сан бросил быстрее, как только вышел из больницы, почти три месяца назад. Три месяца. Время пролетело незаметно. Поначалу между ним и Уёном была некоторая неловкость, хотя они оба извинялись, Сану нужно было полностью сосредоточиться на своем влечении к младшему, а второй, казалось, все еще ходил по яичной скорлупе, стараясь, чтобы Сан не сказал ничего такого, что заставило бы его пожалеть об их новых отношениях. Прошло чуть меньше месяца, прежде чем между ними состоялся разговор, Минги не знал всех его подробностей, но он знал, что они говорили о 8 классе и о том, как Сан справляется ментально. Для Хонджуна, Юнхо и для него было облегчением видеть, что у Сана все становится лучше, будь то с самим собой или с другими. Они с Юнхо тоже прошли долгий путь. Все это время Юнхо вел себя странно, несмотря на перемирие, а Минги даже не догадывался, что он скрывает свои чувства. Он почти смеялся над собой, вспоминая, как он думал, что пощадит чувства Юнхо, если тот попросит просто дружить, в то время как все это время старший ждал только одного: эволюции этого статуса друга. Как же он был слеп... Это была общая черта для всех них. Им было трудно видеть дальше собственного сердца; иногда это было в хорошем смысле, как, например, его смущение и сомнения Хонджуна по поводу Сонхва, но иногда это могло привести к ужасным вещам, как, например, то, что произошло между Уёном и Саном. Вздохнув, он подумал, что Ёсан и Чонхо были единственными, у кого хватило здравого смысла обсудить ситуацию до того, как она вышла из-под контроля. Это не вызывало у Минги ревности, ревность была сильным словом, используемым для описания плохих чувств. Минги скорее завидовал, желая иметь такие отношения. Они выглядели так легко, но он знал, что это не так. Чонхо доказал ему это, Ёсан тоже, они немного поборолись, никому из них в группе не было легко. Но если бы ему пришлось составлять рейтинг, Чонхо и Ёсан, возможно, были бы теми, кто боролся меньше всех из них восьмерых. И он был почти уверен, что они с ним согласятся. От мирных мыслей его оторвал звук открывающейся входной двери и голос отца, приветствующего мать. Дерьмо – Минги! - позвала его мать с другого конца коридора. В его доме не было нескольких этажей, все находилось на первом этаже, а это означало, что если ему придется прыгать через окно, то он сможет это сделать, не боясь сломать себе шею; да, он думал об этом раньше. – Добрый вечер, Минги! – Добрый вечер, папа. – Твоя мама сказала, что ты хочешь что-то сказать? – Да, о сегодняшнем вечере... Я нашел себе пару... Оба родителя сидели на диване и выжидающе смотрели на него. – Сначала мне нужно знать... вы... вы любите меня? Верно? Его мать фыркнула, как будто это был самый нелепый вопрос, который он когда-либо задавал. Однако для него это было важно. – Конечно, любим, милый. Мы гордимся тобой, - ответил отец, а мать кивнула. Не надолго, с горечью подумал он. Он глубоко вздохнул и, зная, что ему не потребуется много времени, чтобы струсить, выпалил: – Я иду на выпускной с парнем. Юнхо. Я пригласил его на выпускной. Он опустил глаза, чтобы не видеть их реакции, но то, что он ничего не услышал, только усугубляло ситуацию. – Что? - голос его матери никогда не был таким холодным и глубоким. – Я иду на выпускной с парнем. Которого я пригласил. – Потому что ты не нашел хорошую девушку, и он тоже, и ты хочешь пойти с ним как друзья, - сказала она, пытаясь придумать историю в своей голове, и одного этого было достаточно, чтобы Минги почувствовал, как его сердце бьется все громче и громче в его груди. – Нет, мама, я... Он мне очень дорог. И он мне тоже очень нравится. Я иду не как друзья... мы... мы встречаемся. Он - моя пара на выпускном, а я - его. Он наконец поднял глаза, сердце пропустило несколько ударов, несмотря на скорость, когда он увидел гнев на лице матери и разочарование на лице отца. Разочарование, которое он ясно выразил: – Я разочарован в тебе, Минги... Я думал, ты все понял. Вмешиваться в дела этих людей... Но с Минги было достаточно. Неделю назад он стоял и слушал, как его родители оскорбляли его друзей, не говоря ни слова, больше не будет. Никогда больше. – Я один из этих людей! Хватит говорить так, будто они больные! Как будто они ничего не стоят! Мы такие же люди, как ты и мама! И мы не должны быть выброшены только из-за того, кого мы любим! - вот, он сказал это, он гордился собой. – Это не ты. Ты не гей, - это слово было выплюнуто с таким ядом, что Минги вздрогнул. – Нет, нет, я не гей. Но у меня есть друзья-геи. И в этом нет ничего плохого. Я не гей, но я влюблен в мальчика. И если ты любишь меня, как ты сказал, это не должно иметь значения. – Это не вопрос любви! Минги, ты не можешь! - сказала его мать, вставая. – Почему нет?! – Потому что это не ес... – Не смей говорить, что это не естественно! Это неправда! Любовь естественна, не так ли?! Тогда любовь, независимо от пола, не должна считаться неестественной только потому, что она не между мужчиной и женщиной! Его родители были слишком шокированы, чтобы что-то сказать, но он видел в их глазах, что они считают его сумасшедшим. – Они вложили все эти идеи в твой разум. Хонджун, Сан, уже поздно заставлять тебя перестать с ними встречаться. Мы должны заставить тебя сменить школу. Сердце Минги упало в груди, а лицо опустилось. Он не улыбался, но смотрел на родителей с решительным выражением лица, которое рассыпалось от этих семи слов. – Что? – Это единственный выход. Твоя мать права. Они осквернили твой разум всеми своими зловещими идеями и ценностями. Это не то, за что мы выступаем. – И поэтому это неправильно?! – Это так, да. Мы... мы можем позволить тебе закончить год, но твой последний год в школе будет не в KQ, готовься. – Вы не можете... Вы не можете так поступить! Только потому, что мне нравится один парень! – Мы не можем рисковать тем, что это влечение станет постоянным. Ты думаешь, что он тебе нравится, но это иллюзия, Минги, он не заинтересован в тебе, как и ты в нем. Те, кого ты называешь своими друзьями, вбили тебе это в голову. – Ни хрена они мне в голову не вбивали! А вот ты, наоборот, промыла мне мозги, заставив думать, что ты права! Я причинил боль некоторым друзьям, когда был младше, я оскорблял их и отталкивал их из-за твоих глупых гомофобских идей! Его отец, казалось, в одну секунду готов был выгнать его, но Минги уже испугался. Если они собираются отречься от него, то он, по крайней мере, сделает это с толком. – Я не хочу больше слышать ни слова. Ты закончишь год в этой дыре, но уже на следующей неделе мы свяжемся с твоим предыдущим директором и попросим его принять тебя обратно. Очевидно, что с сентября у тебя было слишком много свободы, и мы это изменим, - сказал отец с решимостью в голосе, которая разозлила Минги. – Иди в свою комнату. Ты будешь выходить из нее только для того, чтобы пойти в школу и поесть. И, конечно, тебе запрещено идти на выпускной. Глаза Минги расширились, его тело словно окунули в холодную воду меньше чем за секунду. Он умолял, но они отказывались слушать. Поэтому он молча направился в свою комнату. Они не забрали его телефон, что было облегчением, и он постарается, чтобы они забыли, что у него есть телефон, чтобы у них не возникло такой идеи. Он быстро отправил Юнхо сообщение с адресом, и тот на секунду растерялся. Но у Минги не было на это времени. Он быстро принял душ, а затем, словно зная, что этим все и закончится, начал наполнять дорожную сумку, которую оставил открытой на кровати. Он положил несколько сменной одежды, все необходимое для гигиены, наряд для выпускного вечера, а также аксессуары. Он понятия не имел, что будет делать, куда пойдет, хотя у него была идея хотя бы на сегодняшний вечер, поэтому он взял свой ноутбук и аккумулятор, школьную сумку, и как только он был готов, снова надел ботинки и тепло оделся. Он слышал, как его родители разговаривали в гостиной, выходя из дома, и ответил Юнхо.Принцесса Минги
Пожалуйста, Юнхо, мне нужно приехать.
Гигантский щеночек Конечно, сейчас. Он проверил местоположение на Google Map, автобус, который ему понадобится, и затем он открыл окно так тихо, как только мог, осторожно выпустил свои сумки, а затем сам, закрыв его так сильно, как только мог. Он не оставил записки, решив, что пусть они позвонят ему, а потом он скажет им, что был где-то один и в безопасности. Ему пришлось быть осторожным, когда он проходил под окнами гостиной, а затем он направился к автобусной остановке. Это казалось нереальным. Его сумки на плечах, наушники в ушах, он едет к Юнхо. Сердце бешено билось в груди, подсказывая ему, как все это неправильно, понимая, что он делает то, чего не должен, но обязан. Поэтому он прислушался к своим мыслям и их спокойному состоянию. Впервые за долгое время Минги почувствовал себя умиротворенным. Он не знал, почему до сих пор держится за своих родителей, когда между ними уже ничего не осталось. Это было грустно, но он уже несколько лет обдумывал эту идею, и поэтому чувствовал скорее облегчение, чем грусть. Пока что он старался не думать о том, как сложится его жизнь. Двадцать пять минут спустя он вышел на остановке Юнхо и направился к дому. В детстве он бывал здесь несколько раз и был рад, что ничего особо не изменилось. Детские игры ушли из сада, но даже брат Юнхо, Гунхо, был слишком стар, чтобы играть с ними. Словно ожидая его, дверь распахнулась перед Юнхо, и Минги увидел за ней его мать. Он вдруг понял, что ворвался в дом Чонов без всякого согласия хозяев. – Минги! - Юнхо подбежал к нему, схватил его за плечи и с беспокойством посмотрел на его лицо. – Я в порядке, я все объясню. Я... Прости, что пришел без предупреждения... – Ты отправил сообщение, - ободряюще улыбнулся другой. – Я не спрашивал твоих родителей... – Минги. Просто заходи. Юнхо робко поднес руку к лицу и смахнул слезу, о которой даже не подозревал. Теперь, чувствуя себя менее оцепеневшим, он поднес руки к щекам и понял, что действительно плакал. Как только он вошел, он поклонился к матери Юнхо. – Спасибо. – Конечно, - сказала она, заставляя его подняться, положив руку ему на плечо. – Я так рада видеть тебя снова, - нежно улыбнулась она, чувство вины еще немного разъедало желудок Минги. Юнхо заслуживал своих родителей, а родители заслуживали друг друга: все они были более самоотверженными, чем один другой, это было безумием. – Я приготовлю вам, мальчики, горячий шоколад, как вам? – Идеально, спасибо, мама, - улыбнулся Юнхо, взяв Минги за руку. – Я отведу Минги в свою комнату. – Конечно. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. Они оба поднялись, Минги чувствовал, как воспоминания возвращаются к нему волнами счастья, но и меланхолии, так как он знал, что у него все еще могут быть воспоминания, если бы он не был идиотом. Пора исправить то, что он упустил. – Думаю, ты поговорил с родителями, - сказал Юнхо. Он терпеливо ждал, пока Минги бросит свои сумки - не комментируя, насколько они большие - и снимет пальто. – Да. – У меня не все прошло гладко, - это был не вопрос, и Минги сухо рассмеялся, даже не обращаясь к Юнхо. Он почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, но прежде чем они успели упасть, теплые руки обхватили его дрожащее тело, и его усадили на кровать Юнхо рядом с ним. – Не торопись, дыши, ты в порядке. Что бы ни случилось, ты в порядке, Минги. Он последовал совету и, как только был готов, рассказал Юнхо все. Слово за слово, что сказали ему родители, и о своей нынешней ситуации. Мама Юнхо пришла с шоколадными конфетами немного позже, и Юнхо повторил ей все после того, как Минги дал свое согласие. – Тебе есть куда пойти? - спросила она, нахмурившись. Минги покачал головой. – Я знаю, что это не настолько плохо, чтобы я не мог оставаться дома, иначе я умру, но они никогда не поймут. Я просто пытаюсь донести до них. Что это не... это не фаза, или что-то еще, что это не проблема, что это не неправильно, но они просто..., - вздохнул он, закрывая глаза и сжимая ладони, пока не увидел, как за веками образуются фигуры. – Они просто не хотят этого слышать. – Минги, твоя ситуация сложная, и ты знаешь, что тебе всегда будут рады, если ты останешься здесь. – Нет, я не могу, я не навязываюсь... – Ты не навязываешься, но, похоже, ты уже осознаешь тот факт, что в какой-то момент тебе придется вернуться домой. – Да, осознаю, не волнуйтесь, моя цель - не паразитировать на вашем доме. Она усмехнулась: – Это не так. Я говорю это не потому, что ты будешь беспокоиться, я говорю это потому, что ты все еще несовершеннолетний, твои родители имеют на тебя законную власть, и они могут заставить тебя вернуться. Кроме того, ты не можешь просто сбежать. Ты еще не закончил школу, ты не работаешь. – Я знаю, я знаю, и я благодарю вас за то, что вы позволили мне остаться на короткое время, я сделаю все возможное, чтобы уйти как можно быстрее. Юнхо вздохнул, и его мать повторила. – Я не это имела в виду. Ты можешь остаться на столько, сколько тебе нужно. Твои родители могут не позволить тебе. Они будут волноваться, несмотря на их странную манеру любить тебя. – Я скажу им, что я в безопасности. – Для родителей этого никогда не достаточно. Я поговорю с отцом Юнхо, и мы посмотрим, что можно сделать, чтобы помочь. Минги, казалось, был в ужасе от этой идеи. – Вы и так много делаете, пожалуйста, не надо, я не хочу впутывать в это дело тех, кому это не нужно. – Ну что ж, слишком поздно, - заключила женщина, вставая и направляясь к двери. – Не торопитесь, но скоро 6, и Уён будет сердиться, если вы опоздаете. Минги остался с широко раскрытыми глазами и ртом смотреть на дверь, Юнхо тихо смеялся рядом с ним. – Ты и забыл, что она такая, да? – Я вдруг вспомнил, от кого ты получил свой характер, - ответил он. – Мне все еще жаль Юнхо, после всего, что произошло, я все еще веду себя как груз. Он вскрикнул от боли, когда Юнхо стукнул его по лбу. – Я вышвырну тебя, если ты будешь продолжать так себя называть. А теперь давай, сегодня мы заставим тебя забыть. После вечера ты можешь грустить сколько угодно, но не сейчас. Улыбка Юнхо была такой яркой и широкой, как он мог сказать "нет"? Он улыбнулся в ответ, и они вместе начали собираться. Ванная комната была занята Гунхо, но оба уже приняли душ, и они переоделись в спальне Юнхо, внезапно почувствовав себя очень застенчиво и показав друг другу спину. Это было так странно... Наверное, взросление было таким. То, что не казалось чем-то особенным несколько лет назад - например, показать немного кожи своему другу, - теперь, когда они стали старше и определенно влюбились друг в друга, казалось очень странным. Их наряды были довольно похожими, и они знали, что у их друзей тоже была определенная тема для нарядов их пар, так что как-то все совпало. Минги купил белую блузку, которую нашел для него Хонджун, и надел черный жилет, черные брюки и оксфорды. Его рыжие волосы выцвели до оранжевого цвета, он зачесал волнистую челку, а корни стали темно-коричневыми. На запястье у него была маленькая цепочка, а также несколько сережек, которые он надел. Блузка имела маленький V-образный вырез, который позволял видеть пространство между ключицами, и когда он стоял перед зеркалом Юнхо, он потянул за одежду, чтобы сделать вырез глубже. Он услышал ругательство, и его взгляд метнулся к отражению Юнхо: на парне была белая рубашка, и он боролся с тем, что Минги определил как галстук. – Тебе помочь? Юнхо повернулся, и их взгляды пересеклись в отражении зеркала. – Если ты не против. Младший обернулся и улыбнулся, забирая из рук Юнхо ткань. Отец научил его завязывать галстук, когда два года назад им пришлось ехать на похороны бабушки. Он аккуратно обернул черную ткань вокруг шеи парня и завязал узел. Краем глаза он заметил на булавке драгоценный камень, похожий на рубин, и взял его, догадавшись, что он должен был украсить галстук. Он прикрепил его к узлу и рефлекторно провел рукой по рубашке Юнхо, чтобы разгладить ее, удовлетворенно улыбаясь. Юнхо все это время смотрел на него, видя, как его острые глаза фокусируются и двигаются за длинными ресницами. Он мягко улыбнулся, шепотом поблагодарил парня и, почувствовав себя смелым, даже слегка чмокнул его в губы. Это Минги сделал несколько дней назад, после того как Юнхо помог ему с домашним заданием по английскому языку, с которым у него возникли трудности, и теперь они оба знали, что такое чувствовать бабочек. А ведь это был всего лишь легкий поцелуй в губы. Юнхо встречался и раньше, но для Минги все это было в новинку, поэтому все, что он открывал для себя, было невероятным по ощущениям. Юнхо был просто окрылен. Старший надел свой пиджак, такой же, как у Минги, но с пуговицами, и повернулся к зеркалу, чтобы расчесать свои черные волосы, уложив одну сторону на лоб, а другую зачесав набок. – Ну что? - спросил он, зная, что Минги следит за каждым его движением. – Ты выглядишь потрясающе. – Ты и сам не плох, - его взгляд упал на ключицы Минги. – Но тебе чего-то не хватает... Он подошел к своему столу и под грудой книг и бумаг нашел очень тонкую цепочку. – Можно? Минги кивнул и повернулся, позволяя Юнхо закрепить ее на шее. Ощущение холода от металла быстро угасло, но его хватило, чтобы удивить его, особенно когда Юнхо позволил ему прикоснуться к костям на его затылке. Они повернулись и уставились друг на друга, и, возможно, продолжали бы смотреть, если бы не мать Юнхо, которая позвала их: – Ребята, вы готовы? Это вывело их из их маленького мира, и они оба схватили пальто и шарф, прежде чем выйти. Когда Юнхо взял его руку и переплел их пальцы, Минги закрыл глаза и решил, что да, он сейчас находится в адской ситуации, но он также с Юнхо, и он заслуживает быть беззаботным хотя бы одну ночь.***
– Хонджун, мы опоздаем, - усмехнулся Сонхва, глаза которого были закрыты полотенцем на голове. Он сидел на табурете, одетый только в треники, а Хонджун стоял между его ног и сушил его свежевыкрашенные волосы. Он решил вернуться к черному цвету, и его парень был очень рад помочь ему снова их покрасить. – Я стараюсь так быстро, как только могу! У тебя не так много волос, но они густые! Полотенце внезапно убрали, когда Хонджун сосредоточился на его затылке. Глаза Сонхва открылись на тело Хонджуна, а затем переместились на его сосредоточенное лицо. Его нос был нахмурен самым милым образом, и он не мог не потерять себя в созерцании парня. Это должно было его пугать, потому что каждый раз, когда он смотрел на Хонджуна, в нем неожиданно поднимались внезапные потребности. Вот и сейчас, например, ему захотелось его обнять. И он так и сделал, как только Хонджун сказал: – Хорошо, думаю, все в порядке. Руки Сонхва легли на его талию и притянули его ближе, пока он не раздвинул ноги, застонав при этом, и не смог сесть на колени старшего. Он уже привык к этому, хотя с тех пор, как они начали встречаться, прошел всего месяц, и его тоже должно было пугать то, насколько сильно Сонхва зависит от него. Но если быть честным, то и он был не менее зависим. Правда, в отличие от Сонхва, он не был очень милым, но все песни, которые он начал писать, были посвящены Сонхва. Они были ужасающими. Но вместе, так что это не имело значения. А из всех дорам, которые он смотрел, следовало, что свежие пары были такими же чертовски милыми. Поэтому, когда Сонхва спрятал свою застенчивость в изгибе шеи, крепко обхватив руками его туловище, он лишь обхватил шею другого и ткнулся подбородком в плечо Сонхва. Они были в ванной, и даже если бы родители Сонхва не возражали против того, чтобы они заняли комнату, ведь им нужно было подготовиться, на самом деле им нужно было подготовиться. – Спасибо, - только и сказал Сонхва через некоторое время, смутившись, когда Хонджун снова смог увидеть его лицо. Улыбаясь, он обхватил его лицо и поцеловал, поцелуй был очень милым и невинным. Ёсан говорил ему, что Сонхва не позволит ему заботиться о себе, но он ошибся: старший только этого и ждал. Но он не ждал никого, он просто ждал случая, чтобы хоть раз перестать контролировать ситуацию. Это был настоящий парадокс: у них обоих была такая потребность, и можно было подумать, что для того, чтобы их отношения работали, они не могут оба позволить себе упасть и ожидать, что другой все равно их поймает. Но эти люди ошибались. Потому что именно так они и поступили. Они отпустили все, что им приходилось сдерживать во внешнем мире, и упали вместе, сделав так, чтобы им не было больно. Они оберегали друг друга во время падения. Возможно, именно поэтому они так быстро нашли свой ритм, когда начали встречаться. Они вернулись в комнату Сонхва, и старшему нравилось, что за один месяц в его комнате уже была половина Хонджуна: бумаги с текстами песен, материалы для реформирования одежды, свитера и рубашки на кровати и полу спальни. Он улыбнулся, доставая из шкафа свой наряд. Их с Хонджуном темой был бархат. На нем была свободная темно-синяя бархатная водолазка, узкие джинсы, в которые он заправил верхнюю часть, и черные модные ботинки. На левом ухе у него болталась цепочка, на правом - короткая, на пальцах и костяшках пальцев было несколько колец. Он сделал мягкий макияж: очень тонкую линию подводки на верхних веках, а на кончике глаза и под нижними веками использовал темно-красные тени для век. Он зачесал назад свои черные волосы, оставив несколько прядей падать на лоб, надел на шею цепочки, чтобы они падали на бархатный топ, и был готов к выходу! Он обернулся, и его челюсть отвисла. Он уже знал, что Хонджун приготовил небольшой сюрприз, но не знал, что он будет таким! Он был одет в темно-синий смокинг, но вместо брюк с высокой талией на нем была длинная юбка с высокой талией. Конечно же, бархатная, темно-синего цвета, светлее, чем у Сонхва. Под коротким смокинговым жилетом у него была черная расстегнутая рубашка, и старший поклялся, что влюбился заново. На улице было холодно, поэтому под длинной до щиколоток юбкой Хонджун надел черные леггинсы с чертовой прорезью сбоку. Прорезь была не очень высокой, едва выше колена, но все равно было очень сексуально. Тем более, что на Хонджуне был черный бархатный чокер с черным камнем посередине, а вокруг него, как оправа, серебро. Сейчас он прихорашивался перед зеркалом в ванной, немного привстав на цыпочки, чтобы быть ближе к зеркалу, и пряча свой милый взгляд под тяжелыми черными тенями для век. Его беловато-розоватые волосы были волнистыми и ниспадали вокруг головы, как нимб. – Сонхва! Он моргнул, поняв, что Хонджун зовет его уже довольно давно. – П-прости, да? – Тебе нравится? У него хватило наглости спросить его об этом, да еще с таким видом, да еще и хлопая ресницами, как чертова диснеевская принцесса?! – Мне нравится, Хонджун, ты такой красивый. Второй очень застенчиво хихикнул, да, именно хихикнул, как 15-летний подросток, но ему было все равно. Сонхва говорил ему, что он хорошо выглядит. – Надеюсь, люди ничего не скажут, - внезапно сказал он, убирая в ванной свои косметические принадлежности. – Они будут, но ты не будешь обращать на них внимания, потому что только я имею значение, - он обнял Хонджуна и поцеловал его в висок. – Сонхва! - застонал Хонджун. – Я уверен, что они будут говорить, они будут так завидовать, видя тебя таким красивым и зная, что только я могу обладать тобой. Хонджун рассмеялся, своим радостным, громким смехом, и на губах Сонхва появилась улыбка. – До тех пор, пока ты со мной. – До конца, дорогой, - в этих словах было гораздо больше смысла, чем просто сегодняшняя вечеринка, но ему не нужно было уточнять.***
– Ёсан! Вы двое уже готовы? - позвала Ёсин снизу. Парень тяжело дышал от последнего поцелуя в шею, Чонхо улыбался, его горячее дыхание ласкало его кожу. Он взглянул на часы и увидел, что уже без пяти шесть. Они определенно опаздывали. Уён убьет его. Чонхо покачал бедрами, вырвав последний стон у Ёсана, когда он вышел, он не мог заставить себя беспокоиться. Не тогда, когда его парень только что перевернул ему внутренности. Они тяжело дышали, он пытался быстро глотать, чтобы пересохшее горло не болело, когда он ответил: – Почти! Нам нужно еще несколько минут! Его сестра - он не знал, догадывается ли она о том, что происходит в комнате ее брата, или нет - сказала ему поторопиться, и он закатил глаза. – Так хорошо? - с усмешкой сказал Чонхо, ложась рядом с Ёсаном, их обнаженные тела прижались друг к другу. – Отвали, - сказал он без всякого укора, улыбаясь, с глазами, расширенными от прилива окситоцина к его мозгу, заставляющего его чувствовать себя пьяным. – Ты же знаешь, что это так хорошо каждый раз. – Даже если у нас всего полчаса? Он закрыл глаза, когда еще один поцелуй коснулся его лба. Он счастливо хмыкнул. – Всегда. Даже просто дрочка приносит удовлетворение, если это с тобой. Чонхо улыбнулся своей редкой улыбкой, которую он использовал всего несколько раз. – Мы опоздываем, не так ли? - сказал он через некоторое время, когда их дыхание пришло в норму и они начали остывать, тела больше не были покрыты потом. – Очень даже. Пойдем, нам нужно принять душ. – Ты можешь держать руки при себе? - спросил Чонхо с ухмылкой. – Иди, пока я не решил забрать всю горячую воду. С последним звуком хрустального смеха своего парня, Ёсан выпил бутылку воды, которая стояла рядом с его кроватью, и проверил свой телефон. Конечно, Уён прислал смс, в котором сообщил, что пропали только он и Чонхо. Он также сказал что-то о том, что Минги находится в затруднительном положении, и это заставило его нахмуриться. – Все в порядке? Ты выглядишь расстроенным. Обернувшись, он увидел Чонхо, наблюдавшего за ним, лишь в одном полотенце на талии. Ёсан поднял бровь: – Почему ты не одет? – Ты сказал, что мы опаздываем, я принял душ и вышел, чтобы ты тоже мог его принять. Я могу одеться, пока ты принимаешь душ. Так что случилось? – Уён только что написал мне, видимо, что-то случилось с Минги. – Опять ссора? – Нет, это не совсем с ним, скорее из-за него. Чонхо взял свой телефон и проверил сообщения. – Он не писал мне, - сказал он в замешательстве. – Может, он сказал Уёну, когда они приехали, давай поторопимся. Оба они на самом деле очень быстро оделись, выбрав некую "королевскую" тему; да так и пошли вразнос. Ёсан украл у Ёсин топ - та совсем не возражала - и серый шелк с кружевами на воротнике - воротник-чокер - и кожей, опоясывающей талию и предплечье, был прекрасен. Он был слегка прозрачным, что позволяло любому, кто находился достаточно близко, немного видеть сквозь него. Воротник был украшен не только шнурками, но и лентой из белого жемчуга, прикрепленного к воротнику, как волны, с большим камнем посередине. Ёсин подумала, что это опал, но они так и не смогли узнать. Конечно, на нем были брюки с высокой талией, с тремя тонкими пряжками, чтобы еще больше сузить талию, и черные кроссовки. Его медово-светлые волосы были разделены посередине, пряди падали на глаза, а кончики поднимались к ушам, и он заплел по одной пряди волос за каждым ухом. Он выглядит потрясающе, - эта мысль была очень важной в голове Чонхо. Что было замечательно, так это то, что у Ёсана было такое же мнение о своем партнере. На нем тоже была шелковая рубашка, которую они нашли в торговом центре на днях, но черная, с серым воротником, который расширялся от шеи к плечу. Черные брюки и оксфорды дополняли наряд, в ушах висели серьги с рубинами, и галстук-боло он тоже купил. Он сделал его на заказ и добавил жемчуг, почти такой же, как на макушке Ёсана, чтобы они подходили, и получилось очень элегантно. Он достал из сумки маленькую коробочку и открыл ее, чтобы показать цветочный браслет, который Ёсан хотел подарить Чонхо. Старший ахнул, когда увидел его: – Когда ты успел?! – Пока ты не видел. – Не могу поверить, что ты действительно купил его! – Ты сказал, что хочешь такой, нет? Второкурсник осторожно достал браслет из коробки и взял один из них на тонкое запястье другого. Цветок был нежным и не слишком большим, чтобы не мешать Ёсану во время танца. Это была белая роза, цветок месяца его рождения, украшенная искусственным павлиньим пером, серебряными жемчужинами и черной кружевной лентой, которую Чонхо обернул вокруг запястья. Как только все было готово, Ёсан прыгнул в объятия своего парня. – Остальным лучше быть готовыми, потому что мы будем лучшей парой этого вечера, - сказал он, целуя Чонхо в только что накрашенные розовым блеском губы. – Я уверен, что Уён и Сан попытались бы устроить соревнование. – Конечно, попытались бы, вот только если бы один из них покрасил волосы... Оба парня поспешили за дверь и вскоре оказались у дома Уёна.***
Сан немного нервничал перед сегодняшним вечером, зная, что это еще одно важное событие для группы. Общественные мероприятия всегда заставляли его нервничать с тех пор, как он вышел из больницы, так как у него было впечатление, что все знают, кто он такой, что он сделал, а в школе он чувствовал, что за ним наблюдают 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Излишне говорить, что такая жизнь немного напрягала. Поэтому, даже зная, что сегодня вечером люди, скорее всего, будут сосредоточены на развлечениях, он все равно немного нервничал. – Тебе не нужно быть таким. Никто не будет обращать на тебя внимания, кроме нас, расслабься, Санни, - Уён подошел сзади и обнял Сана, положив подбородок ему на плечо и обхватив руками за талию. – Я знаю, но я не могу не думать... – Тогда перестань думать. Сан отмахнулся, посмотрев на Уёна через зеркало, перед которым они стояли. В спальне младшего было много зеркал, и если поначалу Сан был обеспокоен этим, то со временем привык к ним. По мере того как его разум исцелялся, способность смотреть на себя в зеркало улучшалась, и теперь он мог смотреть в собственные глаза, не чувствуя отвращения или слез. Напротив, он видел только то, как далеко он зашел и как сильно изменился с того дня в своей комнате перед сентябрем. – Что? Мысли заставляют тебя сомневаться в себе, перестань думать только на одну ночь. Иначе ты что-то упустишь. Сан вздохнул и усмехнулся. – Хорошо. Но мне нужно, чтобы ты отпустил меня, я не могу так надеть рубашку. Уён заскулил, как ребенок. – Почемуууу? Тебе и так хорошо! На нем были только брюки, его грудь была почти обнажена... Он был далек от приличия, будь то для выпускного или для ужасной февральской погоды. – Уён. – Хорошо! Младший отпустил его и повернулся, чтобы тоже одеться - он был так же далек от готовности, как и Сан. Они тоже выбрали бархатную тематику и были готовы перехватить внимание у Сонхва и Хонджуна. На Уёне была красная бархатная рубашка, более открытая, чем следовало бы, толстая черная лента на шее в качестве чокера, и черные джинсы. На Сане была черная бархатная рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей, и брюки с высокой талией, которые только делали его талию еще тоньше. Плечи у него были широкие, и рубашка хорошо их подчеркивала. Волосы он покрасил в черный цвет, как и Уён, но в передней челке остался один бирюзовый оттенок. Глаза он сделал естественными, лишь слегка накрасив губы одной из темных помад Уёна - серой, а младший слегка подчеркнул форму глаз кроваво-красными тенями. Сан, конечно, надел толстый браслет, чтобы скрыть шрамы, но, в отличие от Уёна, на нем не было колец. К тому времени, как они были готовы, получили комплименты от всей семьи Чон и еще немного поцеловались, в дверь постучали Сонхва и Хонджун. Сан и Уён широко раскрыли глаза, увидев юбку, в которую был одет их младший хен, и широко улыбнулись: – Вау, хён! Какая прелесть! Ты не говорил нам, что у тебя есть такая идея! - сказал Сан, прыгая вокруг, чтобы увидеть весь наряд. – Я и не собирался, это сюрприз, - подмигнул Хонджун, щеки которого порозовели от внимания, но широкая улыбка на лице показывала, что ему все нравится. – Это жульничество! - сказал Уён без всякого смысла. – Эй! Вы с Саном решили разочаровать меня сегодня вечером!? - добавил он, дергая за воротник Сонхва. – То, что я не показываю кожу, не значит, что я разочаровываю, Чон Уён! - ответил старший, смеясь. Затем он увидел Сана, оба посмотрели на волосы друг друга и расширили глаза. – Твои волосы! - сказали они одновременно, заставив своих парней рассмеяться. – У Санни получилось лучше! - сказал Уён. – Сонхва выглядит сексуально с черными волосами, и даже ты не можешь отрицать это, Чон Уён, - ответил Хонджун. Уён показал ему язык, и в это время раздался звонок в дверь. Проверив свой телефон, младший крикнул: –Это должен быть Юнхо, Ёсан не отвечает на мои сообщения! Они не знали, что случилось с Минги, и поэтому были удивлены, увидев его с Юнхо, когда отец Уёна открыл дверь. Рыжеволосый сначал не хотел объяснять, говоря, что это только испортит им вечер и веселье, но после того, как Хонджун пощекотал его - не в буквальном смысле этого слова - он выложил правду. – Они хотят вернуть тебя обратно в нашу старую школу? Они сумасшедшие... – Я не могу поверить, что они это сказали, это... Боже, прости Минги, но мне противно, - сказал Уён, обнимая своего друга. – Все в порядке, я не разочарован, я ожидал чего-то подобного. Наверное, какая-то часть меня все же надеялась, что все будет лучше, чем сейчас... - сказал парень. – Что ты собираешься делать теперь? - обеспокоенно спросил Сан. – Пока что я поживу в доме Юнхо, но я не могу делать это до конца своей жизни. – Ты знаешь, мои родители не будут против, - сказал Юнхо с застенчивой улыбкой. – Я бы возражал, - ответил Минги с извиняющимся выражением лица. – Ты знаешь, что можешь оставаться со мной в любое время, - сказал Уён. – Я уверен, что родители Ёсана тоже не будут против, мы с ним постоянно меняемся домами. – Вы все очень добры, но я должен справляться с этим сам. Юридически я все еще завишу от них, и они имеют право заставить меня вернуться домой. Я просто... Я должен заставить их понять, что дело не только в смене школы или плохом влиянии... Я должен дать им понять, что я серьезно настроен, и это не фаза, или еще какая-нибудь ерунда, которую они думают... – А что если они не придут в себя? Что если они тебя выгонят? - спросил Сонхва, молчавший до этого момента. – Если тебя выгонят, ты немедленно возвращаешься домой, - сказал Юнхо с серьезным лицом, что заставило Минги только одобрительно кивнуть. – Если они не придут, но и не выгонят меня, то, наверное, я сменю школу, мало ли что я могу сделать? А если они меня выгонят, мне придется искать квартиру. Но я не хочу говорить об этом... не сейчас... Это Выпускной, мы должны быть взволнованы, а не подавлены мной. – Ты никогда не сможешь нас расстроить, Минги, ты наш друг, мы заботимся о тебе, - сказал Хонджун, обнимая их. Несколько минут назад Уён написал Ёсану сообщение и был раздосадован, увидев, что тот оставил его прочитанным. – Чонхо с ним? - спросил Сан. – Может, поэтому они опоздали? – Кто опоздал? Все вскочили, кроме Уёна, и повернулись к окну парня, чтобы увидеть Ёсана и Чонхо, входящих через него в комнату. Несмотря на тяжелые пальто от холода, они разделись, чтобы показать свой наряд. – Извините, это, - сказал Ёсан, жестом показывая на все свое тело, – требует времени, чтобы подготовиться. Чонхо засмеялся позади него, но остальные шестеро должны были признать, что они - зрелище, достойное внимания. Каждый из них получил комплимент по поводу того или иного наряда, и через некоторое время они заметили, что время пролетело незаметно, и они опоздают, если не поторопятся. Находясь в машине родителей Уёна, Минги тихо беседовал с Ёсаном и Чонхо о том, что происходило и что они пропустили, и, конечно, старший из них поддержал предыдущее заявление Уёна и заверил, что их двери всегда будут открыты для любого из них, если им это понадобится. – Не хочешь ли ты вызвать социального работника? - спросил медовый блондин. – Социальный работник, это уже слишком, нет? – Минги, ты сбежал из дома. Я не хочу вгонять тебя в депрессию, но ты убежал от них. И они заставляют тебя заниматься тем, чего ты не хочешь, ты боишься, что они тебя выгонят! – Заставить меня сменить школу - это не самое худшее, что может случиться, ты так сказал, если смена школы - это то, что нужно, чтобы не быть выброшенным на улицу, то так тому и быть. – Но это не так! Это не... – Ёсан, - тихо позвал Чонхо, глядя на своего парня поверх Минги. Это было не самое подходящее место и время для этого разговора, и младший знал это, но он чертовски волновался. – Прости. Давай больше не будем об этом думать. – Да, пожалуйста, - согласился Минги. Чонхо, обычно жаловавшийся на физическую привязанность - если она не исходила от Ёсана - взял одну руку Минги в свою и улыбнулся. С ним все будет в порядке, у него есть они. Они уже чувствовали праздник, когда родители Уёна высадили их перед спортзалом. Все здание было украшено огнями, воздушными шарами, а снаружи они могли видеть все разноцветные прожекторы. Большинство учеников решили соблюсти американскую традицию и назначили свидания, но еще большую часть составляли группы друзей. Восемь парней были и теми, и другими. Снаружи была расстелена красная дорожка, которая вела внутрь спортзала. Это было безумие, но это было удивительно: у всех были звезды в глазах, счастье в сердце и эйфория в жилах. Если бы в сентябре кто-то сказал им, что они поедут на выпускной все вместе, они бы сочли их сумасшедшими. И все же они были здесь. Там была фотобудка, а также профессиональный фотограф для групповых снимков, и ребята решили начать с этого места, так как там было не слишком людно. С наступлением вечера там наверняка будет много людей, и они не хотели упустить возможность сфотографироваться с Хонджуном и Сонхва, ведь это был их последний (и первый для младшего) выпускной. Они также сделали парные фотографии, а затем разделились на фотографии друзей. Они сфотографировались с предыдущей группой, затем Минги пошел с Саном, Чонхо с Юнхо и Уён с Ёсаном, оба парня привлекли к себе много внимания. – Не знаю, кто сказал, что никогда не видел двух красивых лучших друзей, но этот человек еще не видел Ёна и Сани, - они повернулись, чтобы увидеть Чанбина, очень элегантного в сером костюме. – Как будто вы с Феликсом не были двумя красивыми лучшими друзьями, - поддразнил Сан. – Чанбин! Прибыли Stray Kids, за ними последовали TXT, и быстрое время у фотостенда превратилось в паралич места, так как Уён хотел сфотографироваться со всеми. – Это первый год, когда у нас есть фотограф, - объяснил Сонхва остальным четверым. Сегодня вечером они решили получить как можно больше удовольствия и решили спеть только одну песню, как ATEEZ. Blackpink были удивлены, но Розэ очень обрадовалась, когда поняла, что Сан встречается с Уёном. – О Боже, я так завидую, вы, ребята, такие очаровательные! На ней было красивое черное шелковое платье без рукавов, спереди короче, чем сзади. Она обняла обоих, как только увидела их, а остальные четыре группы как бы смешались со всеми вместе. Уён на секунду оставил Сана с Розэ, и розововолосая девушка быстро сказала: – Я хотела сказать, что понятия не имею, что случилось с тобой в этом году, Сан, но я рада видеть, что ты выглядишь на сотни миль дальше от того дня, когда мы встретились в туалете для девочек. Сердце Сана потеплело при этих словах. Они с Розэ встречались нечасто, но она всегда вела себя очень по-сестрински, когда видела его, и если сначала он боялся, что это от жалости, то вскоре понял, что это было сострадание. – Спасибо. Я счастлив сказать, что я нахожусь за много миль от того, что случилось в тот день. Она улыбнулась ему, и издалека они увидели новую волну входящих учеников. – Пойдем. Давай найдем столик и перекусим, - сказала она, взявшись за руки с Саном, оба присоединились к своей группе многочисленных друзей и сменили местоположение. Найти столик на 25 человек оказалось не так-то просто, и для этого пришлось поставить несколько столов вместе. У школы был контракт с поваром уличной еды, и сегодня он был здесь с другими людьми, чтобы приготовить подносы для всей школы. С наступлением вечера беспокойства ушли из их головы, и они порвали связи со всем, что находилось за пределами школы. Они танцевали, пели от души, наслаждались общением с Сонхва и Хонджуном, зная, что в следующем году им будет трудно увидеться с двумя старшими в университете. Чонхо признался, что сдал тесты, чтобы перепрыгнуть через класс, и что он будет учиться в старшем классе вместе с пятью другими, что еще больше обрадовало и взволновало всех. Когда вечер немного утих, люди стали тише, танцы медленнее, пары больше присутствовали, Юнхо и Минги оказались в той же позиции, что и месяц назад во время Рождественского бала. Но на этот раз все было менее неловко, более естественно. Они тоже были счастливы, и между ними не было такого огромного недопонимания, как тогда. – Эй, Минги? – Да? – Ты, наверное, уже знаешь это, но ты мне очень нравишься. – Ты мне тоже нравишься, Юнхо. – Хочешь быть моим парнем? Минги рассмеялся, закрыв глаза и откинув голову назад, в его глазах плясали счастливые слезы. Было смешно плакать из-за этого, но после всего, что случилось с его родителями, он чувствовал облегчение от того, что между ними не произошло ничего плохого. – Боже, да. Он наклонил голову, и этого было достаточно, чтобы соединить свои губы с губами Юнхо, и оба открыли вкус друг друга. Это было сладко и нежно, открытие, наслаждение их первым поцелуем на танцполе, но это было прекрасно. Прямо как в американском фильме. У нас бывают такие моменты в жизни, когда мы находимся с лучшими людьми в нашей жизни, делаем что-то невероятное, и кажется, что время останавливается. Все вокруг тоже чувствуют это, все испытывают то же самое, и это просто разделение, как ничто другое. На одну ночь ты забываешь о школе, родителях, жизни, только друзья, музыка и одна из лучших ночей в твоей жизни. И когда ATEEZ впервые вышли на сцену, Dazzling light, песня Хонджуна, их первая песня как группы, они знали, что жизнь может подкинуть им все, что угодно. Они были готовы.
