Часть 1
21 октября 2021 г., 14:37
Он родился в начале лета 1978 в Австрии. Здесь было до безумия красиво, по крайней мере, так он помнит. Ведь в шесть лет они переехали оттуда без его матери, потому что она умерла. Его отец всю дорогу был холоден, но не только тогда, а и всю его жизнь. Для ребёнка было тяжело потерять мать так рано, только в том году он потерял не только её, но и своего отца.
Гельмут облокотился о столешницу и прикрыл глаза. Всё плыло, может быть, не нужно было столько пить. Звук поворота ключа в замке. Земо достал из кармана куртки пистолет, но сразу же его спрятал, это Джеймс. Бедный солдат, его заставили присматривать за бароном, ведь тот всё ещё может быть опасен. Хотя Земо доказал, что может быть полезен. Но он не протестовал, охрана, так охрана. Заковианец повернулся к Барнсу.
— Извини, я немного напился… Налить тебе что-то? — он обошёл стойку и достал виски вместе с русской водкой, но Джеймс лишь покачал головой и пошёл в свою комнату. Странно, но живя под одной крышей (хотя сейчас они были в отеле, в Будапеште на важном совещании, что для Гельмута скорее походило на суд) с зимними солдатом, хоть и бывшим – страшно не было, хотя спокойствие отсутствовало.
Маленький Гельмут совсем не помнит маму, потому что она была всегда в больнице, тогда ещё молодой Оезник говорил, что миссис Земо болеет. Мальчик верил и молился, чтобы она скорее выздоровела и научила его читать, как других его ровесников. У его друзей, с которыми он играл на улице, у них всех были здоровые мамы, а он к своей ходил раз в неделю в больницу.
Гельмут однажды зашёл к ней и не узнал, подумал, что это кто-то другой и он расплакался. Его мама была без волос, полностью. Отец сказал ему собрать вещи, которые он бы хотел взять с собой, но не ответил куда именно они уезжают.
Они тогда узнали о советской стране – Заковия, место казалось ему жутким. Но теперь они жили в доме побольше. Ему подарили много разных игрушек на День рождения, а в сентябре он пошёл в школу.
Все дети были счастливы – всех вели в школу родители, а он шёл с Оезником. Потому что его отец был слишком занят, занят Гидрой, но об этом он узнает позже.
Мальчик старался не выделяться среди сверстников.
Земо зашёл к себе в комнату. Делать было нечего, а спать было ещё рано, так что единственное, что оставалось – это застрелиться. Пистолет он спрятал под подушкой. Но нет, это пожалуй он отложит на потом.
Джеймс стучится ему в двери и просит выйти в гостинную. Гельмут несколько секунд сидит на кровати и хмурится, но после поднимается. Было интересно, и выходит к нему, тот сидит на белом ковре и мешает карты.
— Будем гадать на девушку? — он не мог не скрыться за маской сарказма, но это уже бессмысленно, потому что Джеймс давно их все сломал и выбросил к другим людям, которые на всё это велись. Эта связь у них ещё с Берлина, другого объяснения нет.
— Значит так, это твоя любовь, это лучшая подруга, это незнакомка, а это та, которую ты ненавидишь, — говорит ему девочка-подросток и показывает на разные карты. Её звали Хайке. Это его будущая жена и любовь всей его жизни. Он не говорит кто есть кто, потому что видит здесь лишь её. Он подросток, ему едва исполнилось четырнадцать.
После распада Советского Союза, Заковия переживает не лучшие свои времена. Нищета, голод – их семьям это не грозит, по крайней мере, он на это надеется. Только вот слышал от отца, что над ними нависла угроза войны. Молодого барона это не пугало.
— У вас будет страстная любовь, но не будет детей, — Хайке что-то говорит. Гельмут смотрит на карты, кивает и тайно восхищается её голосом. Мальчишка любил и не знал, что его тоже любят, эта девушка, что на три года младше, дочь декана университета Нови Града.
К концу «игры» осталась лишь незнакомка. Земо был расстроен, но не показывал это. Лишь улыбнулся ей.
— Мне тогда попался незнакомец, — сказал Гельмут, хоть Джеймс уже и начал раздавать карты. Играют в дурака, как банально. Он даже не спросил, просто предложил, знал ведь, что барон не откажется.
— Кто проигрывает, тот отвечает на вопрос другого, — говорит солдат. Земо смотрит на него и хочет назвать бывшим солдатом, но не получается. Знает, ведь что такие не бывают. Сам ведь…
— Хорошо, — Земо протянул ему руку для пожатия и тот пожал, неохотно, едва прикоснувшись. Его живая рука была такой же холодной, как и вибраниум.
Первая игра была за Баки. Гельмут даже и не старался выиграть, да и алкоголь мешал осознано думать и запоминать карты противника.
— Расскажи о своём сыне, — просит Джеймс и слегка горбится. Конечно, никому не будет удобно сидеть под таким взглядом барона, тот не злится, но в его глазах… Лёд. Это странно, ведь они темно-карие.
— Твои глаза просто изумительные, — говорит Стейси в 1996 году. Она его одногруппница. Рыжие волосы, веснушки, немного полноватая, простая одежда. На нём же широкие джинсы, светлая рубашка, такая большая, как будто он украл её у своего отца.
Гельмут лишь улыбается на её высказывание. Девушка была влюблена, а он всё думал о Хайке, скоро начнётся лето и она с семьёй уедут в другой город, а ему стукнет восемнадцать лет. Такое чувство, будто если он не признается ей в любви за эти несколько дней, то всё пойдёт коту под хвост.
— Ему едва ли исполнилось девять, — Земо выдохнул и сёл по-удобнее, упираясь спиной о диван, — он был славным мальчиком. Играл на пианино пока никого не было дома, сидел на кухне и делал уроки, иногда с кухаркой, потому что мы с женой были заняты на работе. Любил играть на площадке с другими ребятками. Карл… я скучаю по нему, знаешь, я часто читал ему перед сном сказки.
— Мне жаль, — говорит Баки таким голосом, будто сам в этом виноват, а Земо неожиданно понимает, что вспоминать прошлое хоть и больно, но каждый раз эта боль уходит вместе с его словами. Хорошо в таком случае, что слова нельзя забрать назад.
— Всё… — «всё не хорошо, он сам это знает», — давай о другом, — заковианец мешает карты и раздаёт, каждому по шесть, ставит козырную карту, а на неё всё остальные, Джеймс ходит первый.
В этот раз выиграл Гельмут. Он не уверен, что хочет спросить, вопрос крутиться на языке, но он хорошо о нём думает. А вдруг, больше не будет такого шанса.
— Моё имя… ты действительно согласен с тем, чтобы вычеркнуть его из списка? — он не будет уточнять, Барнс всё сам поймёт.
— Да. Я простил тебя, потому что понимаю, почему ты это сделал. Я видел твой взгляд тогда и сейчас. Тебе жаль, — Джеймс тоже опирается спиной о диван. — У тебя есть сигареты?
— Нет, — Земо качает головой. — Я не знал, что ты куришь.
— Никогда не поздно начать, — оба смеются, — завтра купим.
— Сомневаюсь, что будет время, — Гельмут машет рукой, — попрошу кого-то купить, не важно, — он подталкивает карты к Баки, чтобы тот мешал и раздавал. Всё идёт по кругу. Земо действительно думает, что это великая удача, раз уж он выиграл снова.
— И так, Джеймс, зачем ты согласился на то, чтобы сидеть со мной? У тебя ведь был выбор, — Земо было интересно, он хотел его понять. На это раз не чтобы манипулировать.
— Мне показалось, что ты можешь нам помочь с различными делами. Ты влиятельный в… Определенных кругах и со связями где нужно. Так что, я думаю, что ты прекрасно будешь нам помогать, пока правительство не решит, что тебе можно спокойно жить. Я думаю, что ты вновь останешься один и…
— И что, Джеймс?! — из-за алкоголя не так легко себя получается контролировать. Да и интерес появился. А пауза-то уже затянулась.
— Не знаю, тебе решать. Может быть семью найдешь, — слегка повысив голос, сказал Джеймс. Земо кивнул, говоря, что понял, а после поднялся на ноги и хотел было уйти, но голос Баки его остановил:
— И всё? Давай играть до пяти игр, — Гельмут нахмурился. Он хотел спать, а больше никакая информация ему не нужна.
— Хорошо, я разрешу спросить у тебя ещё два вопроса, а после уйду спать. Договорились? — Земо сел на своё место и посмотрел на Барнса. Тот бы не затеял игру, не хотел бы он что-то узнать, так что пускай узнаёт, а после они пойдут в свои спальни, чтобы выспаться.
— Ты никогда не просыпался с кошмарами, верно? — после кивка другого мужчины, он продолжил. — Как? Мне они иногда сняться и после я выгляжу и чувствую себя дерьмово, а ты…
— Снотворное, — прервал его Гельмут. — Пей на одну таблетку больше. Мне помогает.
— Это небезопасно, — обрывает его Баки.
— Ты здесь не для того, чтобы о моей безопасности переживать, ты здесь – чтобы переживать за безопасность других из-за меня, — Баки фыркает, но уже знает. Нет. Они оба знают, что сегодня Джеймс выпьет на одну таблетку больше положенного.
— Ты мог все шесть лет выбраться из тюрьмы. Почему не сделал этого? — вопрос был простой и он, наверняка, уже сам знал ответ.
— Там было не так плохо. Ну, знаешь… еда, книги. На свободе конечно тоже есть все это, но также есть люди, которые хотят тебя убить.
— Включая тебя? — Гельмут смотрит на него несколько секунд, пытаясь понять о чем он, разум уже не соображает.
— Да, — он понимает, что тот имеет в виду суицидальные наклонности. Т’Чалла никому ничего не сказал. Земо в этом уверен, но он понимает, что психолог, работавший с ним в тюрьме, всё понял, потому что барон даже скрывать ничего не стал.
