Часть 1
19 декабря 2021 г., 20:44
— Что раньше принимали?
— Там в истории все написано.
Леви лениво глядел на белый бейдж с именем главврача: Заведующая вторым отделением пограничных расстройств Имир. Фамилии не было — наверное, чтобы благодарные пациенты после выписки не нашли.
— Так, сертралин и кетилепт, ясно… Когда был последний приступ? — спросила его Имир, не отрывая взгляда от пухлой истории болезни.
— Во вторник.
— Понятно. Поднимем дозировку кетилепта, сертралин заменим на флуоксетин. Спите как?
— Никак.
— И капельницу с янтарной кислотой для нормализации мозговых процессов, — записала в его новенькую медкарту главврач. — Жан, возьмешь его к себе? Не одних же только дам тебе наблюдать.
— Да, давайте, — со вздохом согласился молодой врач, сидевший за столом у противоположной стены кабинета.
Леви не обернулся.
— Вот и славно. Так, где у нас там место освободилось?.. В шестой?..
— Да, оттуда Бернера утром выписали, — поддакнул ей Жан.
— Хорошо, значит, в шестую, — Имир размашисто черкнула большую шестерку на пустом поле обложки медкарты. — Прямо по коридору. Заселяйтесь, Аккерман.
***
Толкнув дверь, Леви остановился на пороге шестой палаты. Шесть коек в два ряда у стен, пять из них заняты. Не знай, что это дурдом, сказал бы, что обычная палата в городской больнице… Угрюмо зыркнув на своих примолкших соседей, Леви прошел к свободной кровати в центре левого ряда. — О, новенький. А поздороваться, новенький? — заметил сидящий на постели у окна молодой бородатый мужчина в очках. — Здорово, — буркнул под нос Леви. — Надолго к нам? С чем лежишь? — продолжился допрос. — Зик, отстань от него. Дай человеку освоиться. Лучше иди займи места в столовой, обед скоро, — одёрнул его светловолосый парень с телосложением тяжелоатлета. — Какой ты разговорчивый сегодня, Райнер. Что, Хиса снова тебе улыбнулась? — сострил бородач Зик. — Я пойду места занимать, — вызвался паренек с огромными голубыми глазищами в пол-лица. Леви почему-то подумалось, что именно о таких пренебрежительно отзываются «мальчик-зайчик». — Спасибо, Армин. Хоть на кого-то здесь можно рассчитывать, — поблагодарил его Зик и протянул тому кружку с ложкой. Мальчик-зайчик Армин, кивнув, принял у всех пустые кружки. — Ты тоже давай, а то без обеда останешься, — обратился он к Леви. Леви, расстегнув свой большой рюкзак, вытащил завернутые в полотенце кружку с ложкой и молча протянул Армину. — Эй, Армин, а кружку Эрвина? — напомнил ему лежавший на постели мужчина с челкой, закрывающей глаза. — Ой, спасибо, Майк… Эрвин, ты будешь есть? — Армин легонько потряс за плечо мужчину, лежавшего напротив Леви. Тот продолжал молча смотреть в потолок. — Ну вот, как всегда, — заметил Майк. — Ладно, я ему потом кефир с полдника принесу. Дверь за Армином захлопнулась. Леви молча распаковал свои нехитрые пожитки: пижаму, пакет с нижним бельем, тапки, полотенце и пару книг. Рассовав мелочи по тумбочке, он засунул опустевший рюкзак под кровать. — За такое санитарка наорет, — заметил наблюдавший за ним Зик. — Лучше на шкаф положи. Леви взглянул на высокий обшарпанный шкаф в углу палаты. За спиной раздался тихий смешок. — Давай закину, — приподнимаясь с кровати, предложил Райнер. — Я сам, — холодно отказал Леви. Встав одной ногой на спинку кровати Райнера, он, ухватившись за край дверцы, подтянулся и ловко закинул рюкзак наверх к остальным сумкам. Спрыгнув, Леви вернулся к своей постели. Он ненавидел застилать постельное белье, но выхода не было. Спиной ощущая чужие взгляды, он кое-как засунул непокорное одеяло в яркий, цветастый пододеяльник. Ему было плевать, что о нем думали, но вот лишнего внимания он не выносил. Как будто эти люди могли по его движениям понять, что с ним не так. Да они тут все такие же, как он. Здоровые здесь не лежат. Здоровых, наверное, вообще во всем мире нет. Разобравшись с постелью, Леви присел на краешек кровати. — Шустрый ты. Так как зовут? — не унимался Зик, пристально глядя на него сквозь стекла изящных очков. — Леви. — С чем лежишь? Леви неопределенно дернул плечом. — О, секрет, значит… Я — Зик. — Я — Райнер, — вслед за ним отозвался атлет. — Майк, — колыхнул челкой мужчина с кровати у окна, — занимать места на обед пошел Армин. А это Эрвин, — Майк кивком указал на до сих пор не пошевелившегося соседа. — Он ни с кем не разговаривает, не обращай внимания. Леви кивнул. Минус один потенциальный раздражитель. Хоть одна хорошая новость. — А-а-абе-е-ед! — прокричал зычный женский голос в коридоре. — О, пошли! В меню сегодня тефтели, — заметил Райнер, поднимаясь с постели. Все, кроме отвернувшегося к стене Эрвина, вышли из палаты. Леви, чувствуя себя несколько растерянно, пошел вслед за ними. Столовая оказалась рядом — небольшое фойе за углом коридора. Четыре стола, окошко раздачи с деревянными ставнями, из которых выглядывала улыбающаяся молодая женщина в белом халате и высоком колпаке повара. У окошка уже собралась небольшая толпа пациентов, вполголоса обсуждавших меню. Леви встал за Райнером. От близости других людей, набившихся в маленькую столовую, было немного не по себе. — Новенький? — спросила раздатчица с именем Карла Йегер, написанном на приколотом к ее груди бейдже. — Ага. — Ложка есть? — Есть. — Это хорошо, — кивнула она, наливая полный черпак бледно-малинового борща в железную миску. На вторую тарелку она положила две ложки риса и какой-то подозрительно выглядящий комок в мерзкой коричневатой подливке. Зачерпнув огромным половником из стоявшего на столе ведра, Карла, щедро расплескав, налила в кружку Леви какой-то мутный компот с мохнатой разваренной курагой. — Спасибо, — буркнул Леви и понес еду к своему месту в углу стола, между Армином и Райнером. Вяло повозив ложкой в жидком подобии борща, Леви с опаской попробовал. Слишком солоно, будто на рассоле, а не воде. Отодвинув в сторону борщ, он со вздохом взялся за тарелку со вторым. Тщательно отодвинув на один край тарелки странный комок системы «тефтеля» и весь рис, заляпанный не внушавшей доверия подливкой, Леви с грустью посмотрел на оставшиеся полторы ложки риса. Да, не густо, даже на закуску не потянет. Соседи по столу ели куда активнее — видимо привыкли уже к местной кухне. С глубоким вздохом Леви принялся за свой спасенный из объятий подливки рис. За соседним, женским, столом какая-то дама в очках громко хохотала, тряся пушистым хвостом в такт истеричным всхлипам. Леви с раздражением взглянул на нее — в последнее время… ой, да к черту, его всегда бесили громкие крики. Рядом с хохотушкой какая-то девушка с невероятной скоростью поглощала обед, аж хвостик на макушке трясся. Рядом с ней, не выражая никаких эмоций, девушка с когда-то явно красным шарфом на шее мрачно возила ложкой по тарелке, кромсая несчастную тефтелю. Мрачная блондинка рядом с ней сосредоточенно, словно выполняя приказ, ела борщ, мерно, словно метроном, звякая столовой ложкой о железное дно миски. Не увидев ничего интересного, Леви посмотрел на третий стол. Там сидело четверо пожилых мужчин, молча поедавших свои порции. Ну, хоть эти адекватно выглядят, хотя вон тот седой бородач как-то слишком яростно пережевывает кусок тефтели… С сожалением о столь скудном количестве еды Леви, последовав примеру остальных, встал из-за стола и направился к огромному ведру, куда сбрасывали недоеденное. С грустью вылив в него суп и скинув остатки второго, он отдал посуду Карле и, сполоснув ложку и кружку в раковине, направился обратно в палату. Остальные еще были в столовой, и лишь молчаливый Эрвин сидел на кровати. Леви впервые смог рассмотреть его — встрепанного, в заношенной серой пижаме, небритого, с потухшим взглядом. Интересно, где его так потрепало?.. Увидев Леви, Эрвин на секунду задержал на нем взгляд и почему-то глубоко вздохнул. Леви, не обратив на это внимания, скинул тапки и забрался на кровать, размышляя, что же будет дальше. Впрочем, дальше тоже ничего интересного не было — с шумными возмущениями вернулись соседи по палате, обсуждая какого-то деда из четвертой палаты, доставшего всех своими советами оздоравливаться клизмами. Леви твердо решил, что нужно разыскать, где здесь аптека, и закупиться берушами до самой выписки. — Да чёрт бы с ними, с клизмами! Этот, прошу извинить мой французский, старый пердун как-то раз встретил меня в коридоре, взял под локоток и заговорщическим тоном заявил, что пользоваться белой туалетной бумагой нельзя! Знали бы вы, какой довод он привел!.. — возмущенно поведал Зик. — Удиви нас, — хмыкнул Майк. — О! Оказывается, белая туалетная бумага истончает стенки ануса! Палата содрогнулась от громкого смеха, и даже Леви, криво ухмыльнувшись, смешливо хрюкнул. Только дедов-зожников ему тут не хватало — и так уже полный набор… — Чего шумим, шестая палата? — на пороге открывшейся двери возникла милейшая девушка, которую Леви уже видел на сестринском посту. — Все пообедали? Таблетки взяли? Смит, Вы опять не ели? И чего за таблетками не пришли? Эрвин пожал плечами. — Хорошо, сейчас принесу. Кто здесь Аккерман? — Я, — поднял руку Леви. — Аккерман, Вы пойдете со мной, Вас ждет психолог. И на пост еще зайдем, Вам тоже лекарства взять надо. Собирайтесь, а я пока Смиту таблетки принесу… Медсестра упорхнула. Леви, спустив ноги с кровати, принялся нашаривать тапки. — Эх, что за девушка, а… — вздохнул Райнер. — Обычная, — ехидно заметил Зик.
