Марионетка клана Нара

      Она стояла неподвижно уже с минуту. Настенные часы набатом отбивали каждую секунду, что безвозвратно утекала, приближая ее к чему-то страшному. Время ещё никогда не длилось так быстро для Темари.       —Ты не расслышала? Или может мне помочь тебе? — девушка сжала зубы. Как бы ей не было страшно, она все равно внутри кипела от ярости, и если есть возможность избежать любого контакта с ним, то она ею воспользуется.       Руки не слушались, но она все равно силилась придать движениям уверенности, скрыв тем самым свою тревогу, когда начала медленно развязывать пояс на кимоно. Ткань пояса было плотной, и развязать узел с первого раза не удалось. Когда пальцы справились с задачей, пояс потихоньку начал спадать, пока не упал на пол, а полы кимоно разошлись в стороны. Взявшись за края, Темари стянула верхнее кимоно, позволив себе на несколько секунд закрыть глаза, пока оно тоже не оказалась на полу. Теперь на ней оставалось нижнее кимоно, подвязанное тонким пояском, который развязался гораздо быстрее. Осталось одно движение, и вот уже кожа на плечах покрылась мурашками от соприкосновения с холодным воздухом, спина постепенно оголилась, а нижнее кимоно бесшумно опустилось поверх остальной одежды.       Хотелось обхватить тело руками, закрыть его от ненавистного взгляда. От обуявшего холода Темари пару раз слабо поежилась. Теперь предстояло снять нижнее белье. Постаравшись отпустить от себя все сторонние чувства, стыд, смущение и унижение, она наклонилась и сняла последнее, что укрывало ее от испытующих глаз Шикамару, который незаметно обошел ее и встал у стены. Сандалии и носки она тоже сняла, после чего шагнула вперёд, оставив позади валявшиеся бесформенной кучей вещи. Смотря прямо перед собой, она не могла видеть своего хозяина, но тем не менее его присутствие и взгляд чувствовались так же явно, как и когда он стоял позади нее.       Шикамару медленно начал двигаться вокруг девушки, не сводя внимательный взгляд. Он держался на расстоянии, желая полностью рассмотреть ее со всех сторон. Темари смутило столь любопытное внимание к ее оголенному телу. Ранее ей не приходилось сталкиваться с мужским интересом к своей внешности. Неужели он сейчас выискивает изъяны или решает, насколько она привлекательна для него? Помимо того, что ее намереваются унизить, использовать для развлечений, ее тело ещё и пристально разглядывают как товар перед покупкой, судят, достаточно ли он хорош собой. Ее никогда не заботило, как она выглядит, ее не интересовали мнения тех, кто был ниже ее по статусу, ей не надо было сравнивать себя с другими женщинами, потому что она с рождения была выше всех других.       Темари душила в себе смущение. Она не должна чувствовать что-то ещё помимо гнева, тем более по вине Шикамару, он не будет решать за нее, как ей относиться к своему телу, считать его привлекательным или нет. Бросив короткий взгляд в его сторону, она попыталась узнать, с каким видом он на нее смотрит, о чем думает, но лицо его снова ничего не выражало, что лишь вызвало большее негодование.       —Хорошо. — Шикамару отошёл к окну, обращаясь больше к себе самому. Весь его интерес к служанке будто мигом испарился. — Иди прими ванну. Я велел нагреть воды. — он махнул рукой в сторону двери, ведущей в ванную комнату, пока доставал из кармана портсигар. До Темари не сразу дошел смысл прозвучавших слов. Она так и продолжила стоять раздетой, сконфуженно смотря на его спину. Вынув одну сигарету, Шикамару поднес ее ко рту и обхватил губами. Раздался щелчок открываемой зажигалки, и из конца сигареты заклубился табачный дым. Оглянувшись через плечо и заметив, что девушка не сдвинулась с места, он небрежно спросил. — Тебе ведь не нужна моя помощь в ванной? Сможешь справиться с этим делом сама? Я совсем не против составить тебе компанию, знаешь ли. — он криво ухмыльнулся.       —Нет. Не нужна. — Темари ответила сквозь сжатые зубы. Сейчас она была не в самом выгодном положении, чтобы демонстрировать все скопившееся недовольство, поэтому последовала выполнять приказ, стараясь придать походке уверенность и невозмутимость, хоть ей это давалось и нелегко.       Закрыв за собой дверь и оставшись наедине с собой, она глубоко вздохнула. Несмотря на оставшегося за дверью Шикамару, она все же почувствовала некое подобие спокойствия на душе. По крайней мере теперь ее обнаженное тело не на виду у этого ублюдка. В голове проскочила мысль запереться и остаться здесь как можно дольше, но ее заглушило осознание, что это все равно ни к чему не приведет, разве что только ухудшит ее и так бедственное положение. Темари окинула взглядом большую ванную комнату, где уже была когда-то. Каменные плиты не навевали приятные воспоминания, напротив, они выуживали на поверхность глубоко запрятанные чувства глубокого отчаяния.       Подойдя к большой ванне, она покрутила вентиль, и из длинного изогнутого крана пошла вода. Ничего другого не оставалось, кроме как смириться с горькой реальностью и повиноваться жестокой судьбе. Да и ведь она сама дала согласие, поэтому жалеть о чем-либо она не станет. Она не будет отдаваться боли и страдать, потому что это удел слабых. У Темари есть цель, и она достигнет ее во что бы то ни стало.       Шикамару велел ей принять ванну, значит так тому и быть. Сейчас у неё есть возможность расслабиться в горячей воде, хоть и ненадолго. К тому же, ее господин не уточнил сколько у нее есть времени на водные процедуры. Вода была достаточно горячей, а Темари замёрзла, из-за чего вода поначалу показалась кипятком. Когда тело привыкло, она почувствовала всеобъемлющий жар, что так приятно обволакивал кожу. Как же давно она не испытывала подобную негу, когда дыхание замедляется, а тело целиком растворяется в тепле. Про себя она решила, что такой приказ она исполнит как подобает, поэтому понежится в горячей ванне так долго, пока вода не начнет остывать, а затем с особой тщательностью займётся прочими процедурами.       У изголовья ванны стояла этажерка со множеством ванных принадлежностей: широкие баночки, бутыли, мочалки и щётки, а у противоположной стены высились полки со сложенными полотенцами и разной одеждой. Возможно, прошел час или даже больше, когда Темари ощутила прохладу в воздухе, вода в ванной начала остужаться, и она приступила к остальной части купания. Она с небольшой долей наслаждения растягивала приятные моменты выданного на себя времени, не спеша намыливая голову и медленно проводя мочалкой по телу. В незнакомых баночках и бутылечках оказались приятно пахнущие мыльные жидкости, различные масла и похожие на крем или мазь средства, назначения которых она не знала.       Когда она закрыла воду и вышла из ванны, на стенах образовались капельки воды от испарений. В наполненном паром воздухе чувствовались ароматы душистых цветов и трав, но ничто не могло избавить от вновь появившейся тревоги. Прошло уже много времени, и то, чего она страшилась, наконец приблизилось и поджидало ее за закрытой дверью. Уже по привычке Темари затолкала все беспокойства поглубже в себе, решив, что уже нет никакого смысла упиваться этим и что лучшим решением будет позволить всему окружающему идти как заблагорассудится.       Подойдя к полке, она взяла одно из сложенных полотенец, показавшееся ей самым большим. Взгляд ненароком упал на стоявший ближе к двери табурет, который она не заметила ранее. На нем был аккуратно сложенный шелковый халат. Эта вещь не совсем подходила под гардероб молодого человека, поэтому было логично предположить, что ее оставили заранее специально для нее. Темари не припоминала, чтобы Шикамару отходил в ванную и оставлял там что-нибудь для нее. Эта мысль казалась просто абсурдной. Вполне возможно, этот халат принадлежит кому-то другому, кто часто бывает с ним наедине и может воспользоваться его ванной. В голове возник образ наглой служанки с длинными черными волосами. Неужели они в такой близости, что здесь хранятся ее вещи? Но почему же он лежит здесь отдельно? Не став заморачиваться по поводу неприятных ей личностей и их взаимодействий друг с другом, она просто надела халат, бросив на его место влажное полотенце. Выходить к нему обнаженной или прикрывшись полотенцем не очень хотелось, поэтому было совершенно не важно, кому принадлежит этот халат. Он был темно-зеленого оттенка и едва прикрывал колени, но это было все же лучше, чем ничего. Она потуже затянула пояс. Холодная ткань накрыла разгоряченную кожу, от чего по спине прошлись мурашки. Теперь оставалось лишь открыть дверь и выйти навстречу к ее истязателю и хозяину в одном лице.       Сразу же после того, как дверь чуть-чуть приоткрылась, на нее повеяло холодом, словно она выходила на улицу в мороз. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Темари уже смелее распахнула дверь и вышла из ванной комнаты. Шикамару так же непринужденно сидел на подушках за низким столиком, как и в обед. Теперь же на столике лежал серебряный поднос с фарфоровым чайником и такими же двумя чашками, на широких блюдцах были сложены разные маленькие булочки и пирожные. Молодой человек никак не отреагировал на ее появление, будто бы все происходило именно так, как и надо.       — Ты как раз подоспела к чаю. Проходи. — он жестом указал на место напротив себя. Темари послушно присела на подушки, поплотнее прижав колени вместе и поправив разошедшиеся полы халата. Ей было неудобно сидеть перед ним в таком виде, и она отразила все свое недовольство на лице, на что Шикамару никак не обратил внимания. — Так как ты отказалась со мной пообедать, я подумал, что от чая ты уж точно не откажешься, ведь так? — он вопросительно посмотрел на нее, но в ответ получил отведенный взгляд и поджатые губы. Его поведение немного сбивало с толку, но Темари не теряла бдительности. То, что он сейчас разливал чай и ставил перед ней чашку, ничего не меняло. Его притворство все так же продолжало действовать на нервы, ведь было почти невозможно угадать его истинные намерения.       — Ты ведь уже не передумала о нашем соглашении? — он дразняще усмехнулся, поднося чашку к губам. — Выглядишь не очень довольной.       — Нет. Не передумала. — она с раздражением фыркнула. Его бессмысленные разговоры и хождение вокруг да около порядком выводили из себя.        — Прекрасно. В таком случае можешь выпить чаю, тебе явно не помешает расслабиться. — Темари хмуро опустила взгляд на дымящуюся чашку с чаем. Ей начинало казаться, что он таким изощрённым способом издевается над ней, испытывая ее терпение на прочность. — Не бойся, в нем ничего нет. Мне незачем травить тебя или подливать что-то в твой чай. Пока что. — его губы снова растянулись в язвительной усмешке.        — Я бы предпочла яд, чем то, что за этим последует. — она сделала небольшой глоток горячего чай, нехотя признавая, что он приятно согревает ее внутри.        — Не будь так категорична. Готов поспорить, что в скором времени ты поменяешь свое мнение, и то, что, как ты выразилась, "последует за этим" окажется намного лучше яда. — Темари ничего на это не ответила, продолжив понемногу отпивать из чашки. Некоторое время они провели в молчании. Шикамару пару раз откусил миниатюрные булочки, а ей совсем не хотелось есть. Она даже сомневалась, что сможет проглотить сейчас хотя бы маленький кусочек, так как в горле встал ком из тревожащих мыслей.       Окончание их недолгого чаепития ознаменовала с громким звуком опустившаяся на блюдце пустая чашка Шикамару. Былые насмешки на его лице сменились на задумчивость. Напряжение Темари достигло наивысшей точки. Он встал и прошел к окну, облокотившись о подоконник. Девушка не шевелилась, невидящий взгляд застыл на недопитой чашке чая.       — Подойди ко мне. — голос звучал безразлично, ничего собой не предвещая, но она услышала в нем таящуюся угрозу. Идти против судьбы было уже поздно, она медленно поднялась, придерживая низ халата, стараясь всеми способами укрыться от его взгляда, но понимала, что это тщетно. Короткими шажками она подошла к нему, встав напротив, и без того слабый свет из окна был загорожен его фигурой. Шикамару выпрямился и в один шаг сократил расстояние между ними. Темари стало тяжело дышать, но она винила в этом мерзкий запах табака, исходящий от него. Он медленно наклонил голову, опалив дыханием ее ухо. — Если хочешь выиграть спор, тебе придется постараться. И в первую очередь надо научиться хорошо проводить время со мной. — на последних словах он шумно выдохнул.       Ей казалось, что его голос отпечатался жаром на ее коже. Она старалась дышать ровно, но сердце в панике забилось быстрее, когда его рука мягко коснулась талии, опускаясь вниз. Остановившись, он начал приподнимать ткань, оголяя бедро. Когда его ладонь проникла под полы халата, он начал поглаживать холодную кожу, забираясь выше, где не было абсолютно ничего. Темари закрыла глаза, но так его прикосновения стали ещё более явными, хоть и были почти невесомыми. Он словно дразнил ее, проверял выдержку. Рука незаметно переместилась на ягодицу, он касался кожи только кончиками пальцев, от чего тело покрылось мурашками. Хотелось инстинктивно сжаться, но Темари не позволяла себе лишних движений. Она должна быть хладнокровной.       Вторая рука так же мягко опустилась на талию, мягко подталкивая назад. Она повиновалась и не заметила, как сзади оказалась кровать. Он продолжил напирать на нее, принуждая сесть, а дальше и лечь на заправленную постель. Она сразу же отвела взгляд куда-то на стены, не желая видеть его и то, что он собирается делать. Не убирая руки с ее обнаженного бедра, Шикамару навис сверху и, не теряя лишнего времени, потянул за пояс. Наконец нагое тело открылось ему, и обе руки теперь ощутимее касались живота, двигаясь в разные стороны. Грудь вздымалась в такт глубокому дыханию, Темари в полной мере оказалась беззащитной и уязвимой перед в ним в этот момент, оттого с трепещущим сердцем ждала удар в виде унижения и боли.       Ее глаза расширились, когда он склонился и кончиком языка провел по основанию шеи. Стало щекотно, и она инстинктивно повела плечами. Как-либо расслабиться и взять чувства под контроль не выходило, сразу же после этого его ладони накрыли обе груди, несильно сжимая. Твердые от холода соски, ставшие ещё чувствительнее, от его касаний заставляли тело реагировать так, как она раньше никогда не ощущала. Нестерпимо захотелось сжаться в комок, защититься от обуревавших чувств, смешанных воедино.       Темари поняла, что не может совладать с собой. Неподвижно лежать не получалось. Неожиданно он отстранился от нее, и она, не сдержавшись, подняла на него взгляд. Шикамару снял с себя черный сюртук, отбросив на пол, затем расстегнул несколько верхних пуговиц белой рубашки и оттянул воротник, следом звякнула бляшка на ремне, после чего она снова поспешно отвела взгляд. Его горячие руки вновь коснулись груди, пальцы уже намеренно задевали соски, и странное чувство отдавалось чем-то изнутри, с самого низа ее нутра. Это было что-то чужое, непривычное доселе ее телу, чему она сразу начала противиться. К ее облегчению это закончилось быстро, но вскоре началась другая пытка, куда хуже предыдущей. Его руки спускались вниз по животу, пока не оказались слишком низко.       — Раздвинь ноги. — его голос глухо прозвучал в изгиб шеи. Ей следовало послушаться, но ноги только сжались друг к другу. Он приподнялся, и Темари почувствовала его испытующий взгляд на ее лице, она повернула голову в сторону, насколько это удавалось, смотреть на него в ответ было выше ее сил. — Расслабься и раздвинь ноги. — повторил он настойчивее. — В этот раз будет не больно. — она судорожно вздохнула, понимая, что лучше будет сделать так, как он велит, но заставить себя было трудно. Предчувствие подсказывало, что вот-вот он возьмёт ситуацию под свой контроль, и тогда станет только хуже, поэтому она, пересилив себя, медленно развела ноги, попытавшись расслабиться, как он и велел.       Он сразу же упёрся коленями между ее ног, предотвращая возможное сопротивление. Рука оказалась у самого лона, слабо касаясь подушечками пальцев половых губ, от чего по телу прошлась дрожь. Большим пальцем он посильнее надавил где-то повыше. Темари против воли шумно вдохнула воздух от охватившей смеси из чувств: пока в голове беспорядочно метались подгоняемые паникой мысли о худшем, тело реагировало совсем иначе, что не поддавалось никакому объяснению. Было не больно, по крайней мере не так больно, как ей представлялось, но все же странные импульсы распространялись по коже. Она прикусила губу и зажмурилась. Стыд и отчаяние не давали здраво мыслить. Ее беспомощность сдавливала изнутри.       Движение одного его пальца разом выбило ее из колеи, что она даже не заметила горячего дыхания у своего лица. Она лишь посильнее упёрлась щекой, и если бы не кровать, она бы скорее всего вывернула голову в попытке отдалиться от него и отвести взгляд.       — Посмотри на меня. — Темари надеялась, что она ослышалась. Из-за внутренней агонии внешние звуки были так далеки. Она с ещё большим усилием начала вглядываться в стены, ища какую-то подсказку, которая поможет вытеснить из головы все мысли. — Я сказал: посмотри на меня. — теперь она отчётливее слышала его требовательный голос, и ей пришлось повернуть голову, встретившись с его глазами.       Оказывается, когда он смотрит на ее нагое тело с открытыми интимными местами, это не так плохо по сравнению с тем, когда он смотрит на ее лицо, отражающее все эмоции. Он видит страх, панику, потерянность, стыд и смущение, и у нее нет возможности скрыть это от него. Теперь она была поистине слабой перед ним, и это было самое ужасное. Ее не пугало его вторжение к запретным местам, тесная близость с ним, по-настоящему ее пугал его пронизывающий взгляд, глядящий прямо в ее сущность, где таилось то, что было только под ее контролем, то, где властвовала лишь она одна.       — Хватит так бояться. Я не делаю с тобой ничего страшного. Неужели ты впервые чувствуешь это? — средний палец едва зашёл внутрь, а большой начал быстрее двигаться из стороны в сторону, надавливая на какую-то точку, из-за которой все сжималось где-то внизу. Темари ахнула. Она не была готова к такому, и потому не сумела подавить вырвавшиеся чувства. Он попал точно в цель. Указал на ее страх, чего она пыталась всеми силами избежать. Он мог иметь власть в этом доме и в этой стране, но он не имел власть над ней. Все его надругательства над нет, причинения боли, это не имело значения, пока она держалась и не показывала страха. Но ему удалось взять ее в том, чего с ней никогда раньше не было, где она была беспомощна и не знала, что будет.       — Я не боюсь тебя. — Темари сжала зубы, произнося каждое слово и стараясь вложить в него всю злость и ненависть. То, что он делает, было ужасным и отвратительным, но это не значит, что она сломается. Она готова вынести любые пытки и боль, но все равно не склонит покорно голову и не потеряет свою волю.       — Возможно. Но ты боишься того, что с тобой происходит, не так ли? — от догадки его губы искривились в ненавистной усмешке. — Ты правда никогда не знала, что если женщинам потрогать одно маленькое место, то им будет приятно? — она возмущённо вытаращила глаза. Приятно?! Да, она не чувствовала ожидаемой боли, но все происходящее внушало лишь злость, особенно его спесь и высокомерие, от которых она закипала. С каким видом он говорил ей о подобных вещах, с чего бы ей знать о таком? Тем временем средний палец зашёл глубже и начал двигаться, растягивая стенки влагалища. Она почувствовала, как следом за ним входит второй палец, как промежность потихоньку заполняется. Новые ощущения заполонили низ живота, Темари даже не смогла бы описать, что она чувствует. Было немного неприятно и странно, но из-за продолжающего надавливать где-то повыше большого пальца она не могла даже сосредоточиться на этих ощущениях.       — Зачем ты это делаешь?! — собственный голос показался другим, вместо желанной злости в нем пробивались нотки отчаяния.       — Я уже говорил тебе: трахать тебя против воли у меня желания нет. Поэтому я собираюсь показать тебе, как надо получать удовольствие, чтобы ты быстрее свыклась и стала более... инициативнее. — непринужденность, с которой он говорил это, возмущала и злила Темари больше всего остального. — А ты, как я смотрю, совершенно неопытна в этом деле. Поэтому придется тебя всему научить. — он коротко усмехнулся, а в ее глазах закипал гнев. Это только начало. Он собирается сделать из нее игрушку для своих утех, к тому же хочет, чтобы она сама этого возжелала. Но этого ему не видать. — По поводу твоего вопроса "зачем я это делаю", — он вынул пальцы из промежности и приподнял руку так, чтобы она ее видела. Темари непонимающе свела брови. Шикамару потёр средний и указательный палец о большой, и она разглядела, что они в чем-то вязком и прозрачном. — Смотри, какая ты внутри стала влажная. Теперь я могу туда войти. Понимаешь, к чему я веду? — она почувствовала, как щеки залились румянцем.       Пока в груди у Темари учащённо билось сердце, она не заметила, как Шикамару придвинулся к ней поближе, разведя ноги ещё шире. Следом она почувствовала, как что-то теплое касалось ее лона. Ноги инстинктивно хотели сомкнуться, но удалось только посильнее упереться в его бока. А между ногами тем временем что-то теплое медленно проникало внутрь, давя на стенки влагалища и заставляя его растягиваться. Она напряглась всем телом, силясь хоть как-то остановить это.       — Чем сильнее будешь сопротивляться, тем будет хуже тебе. — Шикамару приблизился к ее лицу и одновременно резко толкнулся в нее, вызвав сдавленный выдох. Она почувствовала, как из нее будто выбили воздух, мышцы непроизвольно сократились. Он зашёл не полностью, но проникновение было вполне ощутимым, словно являлось предупреждающим толчком. — Если я буду делать это с силой, то выйдет больнее. Чувствуешь разницу? — теперь он двигался медленнее и размеренными движениями постепенно входил глубже. Невольно Темари пришлось расслабиться, только внутри она сжималась каждый раз, когда он был слишком глубоко. По его нарастающему тяжёлому дыханию, утопавшему где-то в ее шее, она поняла, что доставляет этим ему немалое удовольствие. — Ты слишком зажатая, над этим придется поработать. Неужто стесняешься своего тела? — он прерывисто прошептал в самое ухо, горячие губы едва касались мочки, опускаясь ниже, очерчивая линию подбородка.       Темари уже не могла трезво мыслить, тем более отвечать на его слова. Но она понимала, что он явно глумится над ней, провоцирует, но зачем? Чего ещё он хочет от нее? Что ещё ждёт ее впереди? Мысли смешались в кучу. Сердце никак не унималось, стуча в бешеном ритме и гулко отдаваясь в ушах, как и рваные вдохи и выдохи, от которых в горле пересохло. Она приоткрыла губы, жадно вбирая в грудь воздух. Все, что сейчас больше всего занимало ее голову, это его вездесущие руки, самыми кончиками пальцев исследующие по частям ее тело, груди, вздрагивающий при каждом толчке живот, ключицы. Шею безостановочно обдувал жар из его уст.       Шикамару начал ускоряться в ней. Темари не знала, куда себя деть, когда внизу нарастало бушующее пламя. Сдерживаться стало почти невозможно, когда внутри что-то начало упираться в ее плоть с огромной скоростью. Он уже входил почти полностью, и она чувствовала, как при каждом глубоком толчке что-то надавливает в самую глубь, от чего ноги поджимались, а рот раскрывался в немых вскриках. Не выдерживая такого темпа, он нетерпеливо приподнял ее бедро одной рукой, поплотнее прижимаясь и входя ещё глубже и быстрее. Темари не слышала, как ахала слабым и высоким голосом, когда он входил до упора, зато отчётливо чувствовала впивающуюся в кожу ягодиц холодную бляшку ремня, чувствовала сквозь рубашку жар от его тела, которое почти вплотную навалилось сверху. Не сразу она почувствовала еле уловимый знакомый аромат. Мысли разбежались, и ей не с первого раза удалось понять, откуда исходит столь знакомый запах. Это его волосы пахли одним из средств в незнакомой баночке на полке в ванной, то был его шампунь.       То, что чувствовала и ощущала своим телом Темари, не поддавалось здравому объяснению, к чему она привыкла обращаться каждый раз, чтобы заглушить ненужные и мешающие мысли. Ранее с ней такого никогда не происходило. Это была далеко не боль, но что-то едва щекочущее и трепещущее, в самых глубинных недрах ее существа, что заставляло изнутри ее скручиваться как при спазмах. Было до неприличия странно и неправильно ощущать это именно в том месте. Тем более ей должно было быть стыдно, что подобное с ней делает самый отвратительный и ненавистный из всех мужчин, с которыми ей доводилось иметь дело. А ещё это вызывало совершенно неестественную реакцию у тела. На лбу появилась испарина. Замёрзшая после принятия ванны, сейчас она испытывала жар как от лихорадки. Постель, на которой они лежали друг на друге, казалась ледяной по сравнению с его торсом и нижней частью тела, двигающейся с каждым разом все отрывистее. Глухие звуки, издававшиеся от его толчков, были почти не слышны из-за его участившегося громкого дыхания. Одной рукой он продолжал придерживать ее ногу, а другой упирался в матрас где-то над ее головой.       Темари была рада, что не видит его, она снова отвела голову, попытавшись отдалиться от него как можно дальше. Словно наперекор ее желанию, Шикамару выпрямился, нависнув прямо над ее лицом. Сама того не заметив, она ещё пуще покрылась румянцем и сглотнула, стушевавшись перед его замутненным взглядом. Выражение его лица изменилось, став напряжённым, глаза с поволокой смотрели неясно, будто приглядываясь к чему-то.       Сковавшие ее одновременно страх и смущение не давали отвернуться, держа под натиском его пристального взгляда. Он быстрым движением облизнул сухие приоткрытые губы и, не сводя с нее глаз, наклонился, от чего неконтролируемое сердце забилось быстрее, а ее саму охватил мандраж. Глаза расширились, когда он оказался совсем близко, теперь она ощущала его дыхание почти что на своих губах, но все внимание было целиком приковано к темным глазам, что вглядывались в нее, будто ища одну единственную маленькую деталь. Страх усилился, но это был совершенно иной страх, нежели раньше. Она снова оказалась на краю обрыва перед чем-то неизвестным и к тому же абсолютно неправильным, не укладывающимся в границы ее сознания.       Шикамару продолжал нависать сверху, высматривая каждую чёрточку ее лица, выдававшую ее чувства и эмоции. Было нелегко сосредоточиться, даже сделать вид, что сосредоточен, когда внутри поднимается волна возбуждения. Продолжив испытывать Темари на стойкость, он опустил взгляд на ее подрагивающие губы, тут же почувствовав, как напряжение в ней достигло предела, а ослабевшее тело с отчаянным рвением вторило ее тревоге, сжимаясь внизу, тем самым подталкивая его к кульминации. Он прикрыл глаза и поддался вперёд, но сразу же остановился, когда она плотно сомкнула губы в тонкую полоску и судорожно втянула воздух через нос. Потянув уголок губ в еле проступающей усмешке, он снова встретился с ней взглядом. Она так же испуганно таращилась на него, но уже с примесью удивления.       — Не в этот раз. — он довольно наблюдал за ее постепенно сменяющимся выражением лица. В это же самое время поднявшаяся волна начала медленно заполнять рассудок, и сдерживаться не осталось сил. Толчки становились яростнее, он входил до упора быстрее и быстрее.       Темари поняла, что он уже близок к концу, казалось, в ее лоне полыхает пламя, разнося искры по венам, которые выбивали ее из колеи, начисто опустошая голову. Думать над происходящим не было никакой возможности, ее хватало лишь на то, чтоб удерживаться от вскриков, когда Шикамару внутри с остервенением врезался в нее. Отбросив все мысли и сомнения, тщетные попытки держать лицо, она зажмурилась, поддавшись простому человеческому страху, которого так долго отгоняла от себя. Она больше не могла оставаться собой, сильной и непоколебимой, ей хотелось только убежать подальше от всего неизвестного, позволить волнению и беспокойству одержать верх.       Все произошло быстрее, чем она думала. Только Темари закрыла глаза, сжав в ладонях мягкие простыни и впившись в них ногтями, как он сразу же вышел из нее, и тогда она почувствовала, как что-то теплое брызнуло на живот. Когда она, окончательно убедившись, что все закончилось, открыла глаза, Шикамару уже не было рядом, он сидел на краю кровати спиной к ней, поправляя одежду. Она продолжала лежать на спине, подрагивая от внезапного холода, появившегося после его ухода. Предприняв слабую попытку встать, она обнаружила, что ноги будто одеревенели и не слушались. Привстав на локтях, Темари опустила робкий взгляд вниз: на животе виднелось что-то белесое. К горлу подступил ком. Ей стало мерзко и холодно. Помимо того, что она увидела на животе, между ног было неприятно влажно и склизко, тонкий халат спадал с плеч, и кожа на обнажённом теле покрылась мурашками.       Вернув себе хоть какое-то обладание, она глубоко вздохнула, унимая дрожь, взявшуюся то ли из-за холода, то ли из-за совокупности всех ужасных чувств, которые только можно было испытывать. Продолжая дышать полной грудью, Темари твердила самой себе: надо взять себя в руки, надо собраться. Она и впрямь ощущала себя разбитой, поэтому было необходимо собрать себя по частям. Шикамару уже встал с кровати и, приведя себя в порядок, отошёл в ванную. Быстро вернувшись, он подошёл к ней и присел рядом. В его руке было небольшое мокрое полотенце. Она не смотрела на него, сделав вид, что не замечает, но когда теплое полотенце коснулось ее живота, она вздрогнула, удивлённо повернувшись к нему.       — В этот раз получилось вовремя вынуть. — он аккуратно вытер семя с ее кожи. Темари поморщилась от отвращения и, когда он закончил, окончательно приняла сидячее положение и завернулась в халат, единственную спасительную вещь, способную прикрыть наготу и хотя бы чуть-чуть согреть. — Все ещё стесняешься? — он встал, отбросив полотенце на тумбу. — Тебе ни к чему стесняться своего тела. К тому же, если хочешь знать, у тебя оно вполне...       — Я не хочу знать. Можешь оставить свои комментарии при себе. Мне плевать, что ты думаешь. — Темари раздражённо перебила его. Она не нуждалась в каких-либо комплиментах, особенно от него. Он должен был понять, что ошибается на ее счёт. Она не позволит ему насмехаться над ней.       — Вот как. Тем не менее ты даже не могла посмотреть на меня.       — Только потому что ты отвратителен мне. — Шикамару не сдержал смешка. Его определенно веселило поведение задетой девушки, которая, как дикий зверёк, пыталась побольнее укусить в ответ.       — И только? Что-то мне подсказывает, что ты кривишь душой. — он снисходительно улыбнулся в ответ на ее испепеляющий взгляд. — Знаешь, мне понравилось, но я заметил, что ты не давала себе насладиться как следует. Тебе надо стать раскрепощеннее, и тогда, я уверен, тебе будет так же приятно, как и мне. — с его уст не сходила наглая ухмылка, которая разжигала в Темари ненависть, от чего остальные чувства меркли.       —Боюсь, этого никогда не будет. — она медленно, пытаясь сохранить самообладание, с расстановкой произносила каждое слово. Шикамару приподнял брови, его удивляло, как она упрямо продолжала храбриться даже после всего произошедшего.       — Лучше не зарекайся. Как ты можешь так смело утверждать это с твоим-то опытом? Точнее, с его отсутствием. — она поджала губы, а он снова победоносно ухмыльнулся. — Мне даже как-то тяжело поверить, что девушка вроде тебя ничегошеньки не смыслит в сексе. А на вид такая бойкая. — он нарочно придал голосу наивного удивления. Темари была готова задохнуться от возмущения. Ещё никто и никогда не указывал ей на ее неосведомлённость в подобном тоне. Тем более на неосведомлённость в таких вещах! Она не была обязана знать такое, ей не полагалось. В ее положении было просто немыслимо даже думать о таком.       — Не вздумай равнять меня с другими девушками, которых ты знаешь! Не все вокруг такие же омерзительные, как ты! — в голосе непроизвольно проступил ее былой командирский тон, которым она когда-то отдавала приказы. Шикамару поистине удивился, услышав ее. Но быстро взял себя в руки, не показывая своего замешательства.       — В таком случае будет ещё интереснее с твоим обучением. Всему ведь когда-то приходиться учиться, верно? — он довольно заметил, как она стушевалась, изменившись в лице. Совсем скоро он избавится от этой спеси и чрезмерной гордости. Ей ничего другого не останется, кроме как играть по его правилам и снять маску гордой упрямицы.       — Собираешься научить меня быть потаскухой? Что ж, попробуй. — глаза Темари с вызовом блеснули.       — Если тебе так угодно. Но я бы сформировал мысль иначе.       — Не утруждайся. Смысл от этого не изменится.       — Я тебе напомню, у нас уговор, хочешь ты или нет, тебе все равно придётся делать все, что я скажу. — голос стал твёрже. Ее непроходимое упрямство начинало действовать на нервы.       — Чтобы выполнить уговор, мне достаточно просто подчиняться тебе. Никто не говорил, что я буду делать это с охотой. — если бы Темари не придерживала руками халат, она бы сложила руки на груди для полноты своей уверенности. Несмотря на то, что она продолжала сидеть на кровати, она по привычке задрала повыше подбородок, показывая превосходство. Шикамару почувствовал, как удовольствие после секса потихоньку исчезает в напряжении от пререканий с ней. Ему пришлось напомнить себе, что эта неприятность лишь ее ход в их партии, и ему надо лишь внести незначительные изменения в стратегию, потому что противник не так прост, как казалось.       — Верно. Ты права. Но одного подчинения мне мало. Поэтому я готов бросить вызов твоим высоким принципам. — его самодовольная улыбка стала походить на угрожающий оскал. Темари вновь почувствовала невидимую опасность, которая может настигнуть неожиданно со всех сторон, это было внутреннее чутье, подсказывающее быть осмотрительнее. Ее гнев слегка отступил, напоминая о других неприятных обстоятельствах.       Холодная постель стала ещё ненавистнее, она не могла оставаться на кровати, чувствуя себя осквернённой. Больше она не вынесет находиться с ним в одной комнате, да ещё и в таком виде. Неуверенными движениями она начала двигаться к противоположному от нему краю кровати, придерживая одной рукой тонкую ткань халата. Когда босые ноги опустились на пол, наблюдавший за ней Шикамару подал ставший уже безэмоциональным голос:       — Куда-то собралась? Тебе полагается спрашивать у меня разрешение, если собираешься что-то сделать. — Темари скривила губы от злости. Одним рывком она поднялась на ноги и обернулась, зло посмотрев на него.       — Я могу идти? — она произнесла слова сквозь сжатые зубы. — Или ты ещё что-то хочешь от меня? — на его лице не отразилось ни единой эмоции.       — Да. Ты можешь идти, если не хочешь остаться на ужин. — губы едва дрогнули в кривой усмешке, но глаза остались такими же серьёзными и холодными.       — Я пожалуй откажусь. — она с отвращением ответила, прожигая ненавистью во взгляде. Вряд ли у нее ещё появится сегодня аппетит. Не желая задерживаться здесь ни на минуту, она сделала несколько шагов к выходу, только сейчас обнаружив, что на том месте, где она разделась, ее одежды больше не было. Темари несколько раз моргнула, глядя на пол. — Где моя одежда? — она повернулась и требовательно уставилась на Шикамару, который уже доставал сигарету и не смотрел на неё.       — Я решил, что она не очень подходит тебе. — он поднёс зажигалку и закурил, все так же не удостаивая ее внимания.       — И в чем мне тогда ходить? — непонимание медленно сменилось тихой яростью.       — Хм, раз уж ты спрашиваешь у меня, то по-моему лучше без вообще без одежды. — он наигранно задумался, прикоснувшись пальцами подбородка, и, придя к озарению, самодовольно улыбнулся, сочтя свою идею весьма остроумной. Поражённая такой наглостью и бесстыдством Темари широко раскрыла глаза. — Думаю, тебе будет полезно избавиться от стеснения таким образом.       — Я не спрашивала у тебя, в чем мне лучше ходить! Немедленно верни мне одежду! — Темари распирало от гнева, она была готова рвать и метать, наплевав на треклятый договор. Сам же Шикамару тем временем был явно доволен этим зрелищем. Выдохнув табачный дым, он не спеша сделал пару шагов в ее сторону.       — Успокойся... — он призадумался на полуслове. — Как там тебя..? Ах да, Темари, верно? Пока ты не лопнула от злости. Я пошутил. Но, видишь ли, одежда прислуги тебе действительно не к лицу. — он прошел мимо нее, сопровождаемый парой свирепых глаз. Слева от двери стоял узкий комод. Выдвинув верхний ящик, он небрежно достал свёрток какой-то темной плотной ткани. — Возьми пока что вот это. — он протянул ей свёрток, который Темари скептично оглядела и, покалебовашись, взяла. Шикамару, так же не обращая на нее внимания, вернулся к окну, перед этим окружив ее клубами табачного дыма. Девушка поморщилась и с усилием сдержала позывы откашляться. — В ближайшее время можешь не беспокоиться о работе служанки. У меня другие планы, поэтому ничто не должно отвлекать тебя. Считай, до завтрашнего дня ты свободна.       Стоя у окна, он не обернулся, занятый разглядыванием вида снаружи, тем самым дав понять, что более не задерживает ее. Теперь Темари спокойно могла уйти, что поспешно и сделала, не медля и лишней секунды. Когда дверь за ней с громким хлопком закрылась, она облегчённо вздохнула. Ее окружила приятная слуху гробовая тишина. К огромной радости коридор был пуст, и она быстрым шагом проследовала в свою комнатушку, придерживая возле груди дарованный свёрток.       Оставшись наконец наедине с собой в своей каморке, единственном месте, где ещё никто не потревожил ее, она развернула свёрток, оказавшийся платьем из плотной темно-синей ткани и с длинными рукавами. Темари удивлённо разглядывала новую вещь, хотя платье явно было не нового пошива. Она могла бы предположить, что такие платья носили дамы из зажиточных семей. Покрой был скромным, не вычурным, небольшие бронзовые пуговицы застёгивали платье на спине, такие же пуговицы были на рукавах, сужая их на предплечьях.       Решив пока отложить обновку до завтра, она аккуратно сложила платье и положила на шаль, которую ранее ей дала Мисако. До ночи было ещё много времени, вечер только начинался, но Темари все равно захотела лечь под одеяло, укрывшись от всего пережитого за этот долгий день. Сняв, тонкий халат, она достала из-под подушки ночное белое кимоно, повидавшее время и потому ставшее скорее серого оттенка, переоделась и поплотнее затянула пояс, после чего как можно быстрее улеглась на футон, натянув одеяло почти до макушки. Ей все ещё было холодно. До этого она не замечала, как ее била слабая дрожь, но теперь она постепенно утихала.       Она постаралась очистить разум от всех неприятных воспоминаний, в особенности от того, что произошло с ней в комнате ее хозяина на его кровати. Как бы ей того, не хотелось, но он наверняка не позволит ей забыть это как страшный сон. Так же, как она забыла события, перечеркнувшие ее жизнь на до и после, откинула их подальше за задворки памяти. Это было только начало, но она не дала себе раздумывать о том, что ждёт ее впереди, сосредоточившись лишь на окружавших ее вещах: теплом одеяле, которое стало ее щитом в этот недолгий промежуток спокойствия, мягкой подушке и потеплевшей со временем постели. Охваченная до этого тревогами, которые ненадолго отступили, Темари медленно растворилась в тепле и, не заметив, заснула.