Марионетка клана Нара

      Утро ещё не наступило, когда Темари открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится, и почему так темно вокруг. Вспомнив вчерашний день, она не поспешила вставать, оставшись лежать под теплым одеялом. Сейчас она как никогда хотела, чтобы ночь не заканчивалась и солнце не вставало. Даже урчание в животе было сущей мелочью, не способной заставить ее встать с футона. Темнота вокруг и тишина были настоящей благодатью, а грядущий день обещал оказаться хуже вчерашнего. Там, за дверью, во внешнем мире, который умещался для нее в одном доме, ее ждали мучения и тяготы, покидать постель было то же, что и добровольно идти на казнь.       Темари прокрутила воспоминания о вчерашних событиях. Неужели и сегодня ей придется заниматься подобным с этим человеком? Он на вряд ли так быстро отстанет от нее, всерьез заинтересовавшись сломлением ее принципов. Сколько ещё ей предстоит терпеть эти унижения? Полагаться остаётся только на себя. Все зависело лишь от того, как быстро ей удастся сбежать. До того времени необходимо вытерпеть все, и она вытерпит. Ее решимость никуда не исчезла и точно не пошатнется из-за издевательств одного человека. То, что он сделал с ней вчера, больше всего ударило по ее гордости, но это не значит, что она сдастся. Нет большой сложности в том, чтобы молча слушаться его и терпеть, когда он берет ее тело. К тому же он упомянул, что причинять физическую боль не в его интересах. Нара Шикамару посмел подумать, что его извращённые методы могут быть даже приятны ей. Просто абсурд. Стоило признаться, их вчерашнее соитие не было таким болезненным, как раньше, но она все равно не может себе представить, что от такого возможно получать удовольствие.       Погрузившись в себя и не заметив течения времени, Темари очнулась, когда из маленького окошка под потолком начал проникать слабый свет. Окружающие вещи приобретали видимые очертания, знаменуя наступление утра. Дождавшись, когда станет совсем светло, она тяжело вздохнула и с огромной неохотой откинула одеяло. Взяв в руки сложенное возле футона платье, которое Шикамару ей вчера дал, она развернула его перед собой и внимательно рассмотрела, прежде чем надеть. На удивление, оно оказалось ей вполне впору, разве что еле прикрывало лодыжки. Хоть платье и было в весьма хорошем состоянии, было видно, что сшито оно давно, причем на женщину немного ниже самой Темари и с другой фигурой. Долго провозившись с пуговицами на спине, она наконец смогла застегнуть его без посторонней помощи, благо, рукава не стесняли движений, так как пришлось изрядно напрячь руки, чтобы достать до всех пуговиц.       Оглядев себя со всех сторон и убедившись, что никаких складок или других изъянов нет, Темари заправила постель, сложив ночное кимоно под подушкой. После сна волосы распушились, явно нуждаясь в расчёсывании и аккуратной причёске. Она, как могла, много раз провела волосы сквозь пальцы, попытавшись сделать их ровнее и распутать. Шнурок, которым она раньше подвязывала волосы, остался в ванной Шикамару. В то время было некогда думать о том, чтобы не забыть его и взять с собой, когда она выходила оттуда. С досадой она вспомнила и о том, что оставила там и свою единственную пару обуви, которая во время принятия ей ванны исчезла так же, как и рабочее кимоно, уже не говоря о нижнем белье.       В итоге ее внешний вид оставлял желать лучшего: босым ногам было холодно, недлинные волосы неровно лежали на плечах, и хоть платье было впору, она чувствовала в нем себя менее уверенно, чем в невзрачном кимоно, кои носили все другие служанки. Набросив на плечи теплую накидку, она вспомнила о Мисако и решила между делом поискать ее с просьбой выдать новые вещи. В другой ситуации самостоятельно она бы никогда не пошла к ней что-либо просить, но сейчас, когда она оказалась объектом внимания Нары Шикамару, выбор между ними двумя был очевиден.       С наступлением утра дом оживился: снизу доносились шаги, звуки закрываемых дверей, голоса людей. Неожиданно раздался слабый и неуверенный стук в дверь. Темари, напрягшись, резко обернулась.       — Темари-сан, господин Шикамару велел подойти к нему в большую залу в западном крыле. — тихий голос служанки глухо прозвучал за дверью. Темари ничего не ответила. Не успела она как следует собраться перед новыми испытаниями, как он сразу послал за ней с утра пораньше. Значит, данное ей время одиночества и спокойствия истекло. Девушка за дверью, не дождавшись ответа, постояла ещё несколько секунд и, так и не решившись убедиться, что послание передано, ушла восвояси.       В тотчас же потяжелевшей тишине Темари неподвижно стояла, слушав отдалявшиеся шаги служанки. Она надеялась никого не увидеть на пути к месту их сегодняшней встречи. Шаги стихли, и больше не было слышно абсолютно ничего, будто кроме нее одной в коридоре и на всем этаже нет больше ни души. Но это было не так. Она знала, что где-то за стенами один человек поджидает ее. Словно хищник, выжидающий свою добычу. Темари скривила губы. Добычей она не станет. Да и хищник на деле ничего из себя не представляет. Зазнавшийся наглец, которому повезло родиться в богатой семье, имеющей власть и влияние в кругу поработителей. Вероятно, судьба насмехалась над ней, когда оставила ее в живых, оставила на растерзание врагам.       Опомнившись, она остановила поток мыслей. Ворошить прошлое стало для нее табу. Нельзя думать о прежней жизни, о том, что случилось. Есть только настоящее, только ее нынешняя борьба за свободу, только она сама, запертая в этом проклятом доме, в плену у мерзавца, бросившего ей вызов. И этот мерзавец сейчас ждёт ее, и она пойдет к нему, ведь сама же согласилась на сделку.       Глубоко вздохнув, Темари подошла к двери. Вокруг стояла та же гробовая тишина, которая сдавливала со всех сторон. Большая зала, о которой говорила служанка за дверью, находилась в том же крыле, где и его покои, слева от главной лестницы. Ей нужно было всего лишь немного пройти по коридору в сторону его комнаты. Однажды она уже была там во время уборки.       Ноги сами довели ее до нужной двери. Идти пришлось совсем недолго, к огромному сожалению. Ещё раз тяжело вздохнув, она толкнула дверь перед собой. Зала действительно была большой и просторной по сравнению с другими комнатами. Из-за высоких окон, тянувшихся вдоль стены напротив, здесь было гораздо светлее, чем в коридоре. Прямо перед ней был накрыт большой круглый стол, за которым спиной к окну сидел Шикамару. Его лицо она разглядела не сразу, глаза ещё не привыкли к столь яркому свету, которого она давно не видела, все время находясь в мрачных стенах дома. Темари шагнула вперёд, и тяжелая дверь за ней закрылась с глухим стуком.       — Рад, что на этот раз ты не заставила долго себя ждать. Надеюсь, ты не откажешь составить мне компанию и позавтракать со мной? Насколько мне известно, вчера ты не ужинала, так что сейчас, должно быть, ты очень голодна. — он говорил бодро и с неким предвкушением в голосе. Она сглотнула слюну, тут же вспомнив о голоде. Препираться смысла не было, и она решила молчаливо принять предложение, сев за стол напротив него. Шикамару заранее отдал приказ накрыть на двоих.       — Какая наблюдательность. — Темари еле слышно произнесла, хмуро опустив взгляд на тарелку. Признаться, блюдо перед ней выглядело более чем аппетитно, как и все остальные на белоснежной скатерти. Возможно, дело было лишь в том, что она уже очень давно не ела нормальной еды, и теперь любая похлёбка казалась вкусной на вид.       — Тебе понравится. — Шикамару пропустил мимо ушей ее язвительные слова, обратив внимание на недовольный взгляд в сторону пищи. — Наверное, раньше тебе не доводилось пробовать такое, но это правда очень вкусно. — ей пришлось сдержаться, чтобы не фыркнуть. Разумеется ей раньше доводилось пробовать все это. Но тогда для нее готовили лучшие повара всей страны. А здешней кухне она нисколько не доверяла, как и людям. В ответ она лишь одарила его холодным взглядом, приступив к еде.       Было сложно на время отвлечься от его присутствия и вызываемого им напряжения. Над ними повисла гнетущая тишина. Темари скорее была ей рада, хотя в голову все же проникали грызущие мысли о том, с чем придется столкнуться сегодня. Она постаралась зациклиться на ощущениях во рту. Все же Шикамару оказался прав. Но вкус еды перебивали неприятные образы в голове, невольно она продолжала гадать, что будет дальше. Повторится то же самое, что и вчера? Или же он придумал кое-что изощрённее, похуже вчерашней экзекуции? Но что может быть хуже этого? Разве что он пожелал сделать это с ней по-другому, как-то иначе. Захотелось сжать кулаки от бессилия, опрокинуть этот стол и разбить всю посуду. Она совершенно не знает ничего о каких-либо тонкостях и возможных способах подобных извращений. Так же, как она не знает ничего о своем оппоненте, нет ни одной наводки или подсказки, которая могла бы навести на мысль. Снова она чувствует себя немощной и уязвимой, как тогда, на его постели. Снова он будет упиваться ее беспомощностью, издеваться над ней, выворачивая наружу все самое постыдное...       Уткнувшись невидящим взглядом в пустоту, Темари не замечала, как ее внимательно разглядывают. Шикамару, очевидно, не был настолько поглощён мыслями о предстоящих планах на день. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он медленно попивал напиток из стакана. Наблюдать за переживающей служанкой было весьма занимательно, она почти не двигалась, только пальцы чересчур сжимались, когда она накалывала на вилку кусочки еды. Голова опущена вниз, но спина и плечи держались прямо. Казалось, ничего не выдавало в ней нервозности, если конечно не приглядываться. Всё-таки манерам она была обучена. Или же просто новое платье заставляло держать осанку, обтягивая женский стан. Предыдущее невзрачное одеяние прислуги совсем не подчёркивало ее фигуры, не было приятно его глазу. Чтобы выиграть пари, дикарке придется примерить образ желанной девушки и свыкнуться с ним, привлекать и делом, и внешним видом.       Наконец, Шикамару решил воспользоваться ее состоянием, прервав поток ее размышлений внутри и обратив его на себя. Темари все ещё боролась с липкими и въедливыми мыслями, наталкивающими на самые разные вымышленные события в голове. И все они вгоняли ее в пучину страха и отчаяния, куда она всеми силами пыталась не упасть. Сердце в груди ухнуло, когда она почувствовала его присутствие слишком близко.       — Не желаешь попробовать? — он стоял совсем рядом. Проворный гад, видимо, успел бесшумно встать и подойти к ней, пока она ушла в себя. Широко раскрытыми глазами Темари уставилась на него, медленно переводя взгляд на предложенный им стакан с каким-то питьем. — Это сливовый сок. — он коротко улыбнулся, подмечая ее удивлённые глаза. — Или, может, желаешь чаю? Смотрю, ты и впрямь была голодной, — он кивнул в сторону опустевшей тарелки. Уняв сердцебиение, она смущённо посмотрела на тарелку, поняв, о чем он говорит. Как только произошедшее уложилось в голове, она как по щелчку пальцев тут же почувствовала жажду. Мысленно ругая себя за невнимательность, она взяла предложенный стакан и в пару глотков опустошила его.       — Как тебе платье? Я все-таки угадал с размером? На мой взгляд оно тебе впору, вот только в груди тесновато, верно? — Шикамару с нескрываемым удовольствием следил за ее смятением, как она старательно придавала себе невозмутимый вид, словно он не напугал ее. Услышав его, она, ненадолго растерявшись, быстро оглядела себя, будто удостоверившись, что платье действительно ей впору, но на щеках проступил слабый румянец. Видимо, в груди и вправду было тесновато. Нара не собирался торопиться, как вчера, имея в распоряжении целый день, свободный от всяких дел и обязанностей, так что исправить сие недоразумение он ещё успеет, несмотря на появившееся желание.       — Я бы не отказалась от старого кимоно. Но, я так понимаю, выбора у меня больше нет? Тогда зачем спрашивать мое мнение? — подавив смущение, Темари приосанилась, не давая ему почувствовать контроль над ситуацией. Она приподняла подбородок, смотря с искренним презрением, путь даже он и возвышался над ней сейчас.       — Разве красивое платье для девушки не лучше старого кимоно для служанок? Я думал, ты придерживаешься такого же мнения, и решил убедиться. Все же приятно, когда твой подарок пришелся по нраву. Ну а в одном ты права, теперь у тебя нет выбора. — хоть он говорил с некой наивной улыбкой, на последних словах в голове прорезалась сталь.       — К чему эти переодевания? Вздумалось поиграть в куклы? — ей все больше становилось некомфортно под его внимательным взглядом свысока. Хотелось сменить положение. По какой-то причине она чувствовала себя обнаженной перед ним, несмотря на имеющуюся одежду. Возможно, виной тому был его пронзительный взгляд, которым он разглядывал ее тело накануне.       — Разве я не могу пожелать, чтобы моя служанка выглядела так, как я хочу? Тем более ты особенная служанка, не забывай. Может быть мне действительно хочется поиграть с тобой.       — Значит, хочешь нарядить меня назло мне же? Чтобы сделать из меня куклу?       — Мне напомнить тебе, что ты сама согласилась участвовать в этом? Можно сказать, ты сама же изъявила желание "поиграть" со мной. — его губы растянулись в злорадной усмешке. — Раз уж на то пошло, мы можем снять с тебя это платье прямо сейчас, что скажешь? Тебе же оно все равно не понравилось. — сердце пропустило удар, но на этот раз Темари сумела совладать со страхом. Вместо этого она посильнее сжала зубы. Пусть помыкает ей, как хочет, но бояться его она не станет, не будет давать повода лишний раз почувствовать превосходство. Ее отношение к нему не изменится.       — Я бы с удовольствием сняла его, но не перед тобой. — его брови почти незаметно приподнялись, выдавая в нем удивление. — Так что я предпочту остаться в одежде. К тому же здесь холодно. Полагаю, в твоих же интересах не допустить, чтобы я заболела. — Темари гордо вздернула нос, решив играть по его же правилам. На вряд ли он решится сейчас воспользоваться своей властью и силой заставить ее раздеться. Эта маска напускной учтивости чрезмерно бесила ее, но сейчас пусть сыграет на руку.       — Вот как? Боюсь, снять это платье без моего внимания у тебя не получится. Но, ты права, как я могу пренебрегать твоим здоровьем, раз уж тебе холодно. — на этих словах на его губах вновь растянулась мерзкая усмешка. Темари едва не вздрогнула, когда его рука потянулась к ней. Не разрывая зрительный контакт, Шикамару почти невесомо коснулся ее лица, убрав за ухо прядь волос с ее лица и откинув длинную их часть за спину, оголяя плечо. Затем его пальцы прошлись вдоль щеки вниз, к шее. От этого слабого касания по телу пробежалась мурашки, но она не подала виду. Господин опустил голову, приблизившись к своей служанке почти вплотную.       — Чтобы ты не замёрзла, я могу согреть тебя. — его голос стал тише, приобретя нотки похоти. Невольно Темари отвела от него голову, пытаясь отдалиться, но его пальцы никуда не исчезли с ее шеи.       — Если под этими словами ты не подразумеваешь дать мне теплые вещи и развести в камине огонь, то я выберу замерзнуть. — она тяжело сглотнула, но продолжила говорить уверенно, отведя взгляд в другую сторону, чтобы не видеть его.       — Увы, мне придется отказать тебе. Могу предложить только другой способ согреться. — его горячие пальцы спустились с шеи на ключицу, очерчивая путь к вырезу ее платья. — Мы можем остаться здесь или продолжить в моей комнате. Где тебе будет удобнее? — он довольно рассматривал ее застывшее лицо, подрагивающие губы и как часто начала вздыматься обтянутая плотной тканью грудь. Для такой груди подходили совсем другие фасоны платьев. Было неправильно так стягивать ее, скрывая от глаз за старомодной одеждой. Но сейчас придется довольствоваться тем, что есть. Брать свое так быстро было слишком просто, гораздо интереснее поиграть перед тем, как вкусить трофейный плод.       Темари молчала. Ей нечего было ответить ему. Он продолжал водить пальцем по ее ключицам, от чего все тело напряглось подобно натянутой тетиве. Ее словно приковали к этому стулу, а она не в силах даже пошевелиться. Способность быстро соображать куда-то улетучилась. Он задал ей вопрос, будто предоставляя право выбора, которого на самом деле не было. Его чересчур горячие пальцы мешали как-либо сосредоточиться. В действительности ли от него исходил такой жар, или просто она настолько замёрзла? Воздух вокруг нее словно заледенел. И почему ей выпала доля быть плененной в такой холодной стране?       — Не можешь определиться? Тогда я решу сам. К чему терпеть холод до моей постели, если все можно сделать прямо здесь, ты так не думаешь? — в ответ Темари шумно вздохнула, продолжив буравить пустым взглядом пространство перед собой. — Встань. — услышав приказ, она все же взглянула ему в глаза, выражая свое презрение без слов. Она встала, всё так же глядя на него, будто бросая вызов. И пусть в груди все сдавливает от страха, пусть он упивается властью над ней, будь что будет.       Шикамару приблизился к ней ещё ближе, теперь его ладонь покоилась на ее лице, а большим пальцем он поглаживал ее подбородок. Темари пришлось приподнять голову, чтобы видеть его глаза, в которых плясали недобрые огоньки. Сомнений нет, он уже решил, что хочет с ней сделать, и прямо сейчас приступает к этому. Злое предчувствие подсказывало Темари, что на этот раз будет ещё хуже, чем вчера. Она собрала всю имевшуюся выдержку в себе, как и прежде, не показывая ни единым намеком всей тревоги, которой уже накопилось достаточно.       Второй рукой Шикамару обхватил ее талию, ещё больше сократив расстояние между ними. Темари чуть было не дёрнулась, когда его лицо неожиданно стало ближе, но, к ее облегчению, его дыхание опалило ее шею. Губы, ещё более горячие, чем его пальцы, коснулись покрытой мурашками кожи, неспешными движениями продвигаясь выше, к линии подбородка, к мочке уха. Ей хотелось вырваться из его хватки, отвести подальше голову или вовсе вывернуть шею, но она не могла и шелохнуться. Дыхание сбилось, воздуха определенно стало не хватать, а от его горячих прикосновений по телу расходились теплые волны, отзываясь где-то внутри. Такая странная и необъяснимая реакция ее тела сбивала с толку, должно быть, это от страха и холода, или же она просто перенервничала.       — Ты так зло на меня смотришь, — его шепот у самого уха будто проник в ее голову, эхом звуча одновременно отовсюду. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня по-другому. — он опустил руку, державшую ее за талию, вниз по бедру. Даже сквозь ткань одеяния Темари чувствовала тепло его ладони. Он начал приподнимать подол, и холодный воздух неприятно пробрал ноги. Юбка с одной стороны задралась уже настолько, что он коснулся кожи бедра, ощутимо сжав. Затем ладонь скользнула вверх, почти достав до той обнаженной части тела, где Темари больше всего не хотелось, чтобы ее трогали. Она резко выставила руку, схватив его за предплечье и не дав двинуться дальше.       — Только не здесь... — она сбивчиво прошептала. Голова работала с трудом, она действовала скорее инстинктивно, а не обдумывала каждый шаг, как она собиралась изначально.       — Ты немного запоздала с выбором. Уже поздно что-либо менять. — отстранившись от ее шеи, Шикамару выпрямился, холодно глядя на нее. — А теперь убери руку.       Темари не шевельнулась. Взгляда на него она тоже не подняла, смотря куда-то в сторону от его плеча и невольно оцепенев. Не став просить дважды или дожидаться, когда она опомнится, Нара быстрым движением дёрнул руку на себя. От неожиданной резкости Темари сразу же отпустила его руку. Подол платья плавно опустился вниз. В ту же секунду он крепко взял ее обеими руками за талию. Она только почувствовала, как ноги оторвались от земли, и вот она сидит перед ним на столе. Теперь Темари видит его лицо, горящие желанием глаза, теперь уже Шикамару приподнимает голову, чтобы поравняться с ней взглядом. Он видит ее испуг, как широко распахнулись темно-зеленые глаза, только недавно смотревшие на него с ненавистью и злобой, теперь же они потерянно уставились на него.       Воспользовавшись ее замешательством, он двумя руками раздвинул колени, задрал мешавшее платье и встал к ней вплотную. Ей ничего не оставалось, кроме как наклонить спину назад, выставив позади руки на стол и чудом не задев стоявшую на нем посуду. Ситуация мало чем отличалась от вчерашней, когда он склонился над ней, устроившись между ее ног. Только вот теперь она чувствовала большее неудобство, сидя на столе с раздвинутыми обнаженными ногами, пока он с обеих сторон держал ее за бедра. Шикамару победно улыбнулся, но его улыбка больше походила на кровожадный оскал. Но желал он вовсе не ее крови.       — Надеюсь, тебе удобно... — с издёвкой прошептал он, приблизившись к ней. Она, как могла, подалась назад, но его руки, крепко сжавшие бедра почти у самого пояса, не давали двинуться с места.       Ситуацию накаляла и обстановка. Помимо того, что она сидела перед ним на столе почти нагишом, не считая платья, которое он задрал едва ли не до самой талии, они находились уже не в принадлежащих ему покоях, а в большом зале, предназначавшемся для приема гостей. Эта была, можно сказать, нейтральная территория в устоявшемся мирке Темари. Она не хотела признавать себя рабыней для утех. По сравнению с этим, прислуживать в доме, будучи обыкновенной служанкой, было участью гораздо более достойной и приемлемой.       Пока она отвлеклась на безрадостные мысли, одна его ладонь переместилась на внутреннюю сторону бедра, и вот уже кончики пальцев коснулись самого уязвимого места, от чего все внутри сжалось, то ли от страха, то ли от смущения. Его лицо приблизилось к основанию шеи, накрыв покрытую мурашками кожу влажными горячими губами. Темари хотелось съежиться, не дать ему добраться до ее беззащитного тела. Она попыталась свести ноги, но колени лишь упёрлись к его бокам. Второй рукой он грубо сминал мягкую кожу ее бедра, подбираясь к ягодице. Она ощутила, как его язык скользнул вдоль ключицы в ложбинку, и ее пробрала дрожь.       Шикамару раздражали ее тщетные попытки храбриться перед ним. Он явственно чувствовал, как она зажата оковами страха, но все равно продолжает стоически терпеть, обездвиженно и напряжённо, строя из себя загнанную несчастную жертву под пытками. В принципе, она ею и являлась, но ему не нравилось, как она к этому относилась. Он хотел вывести ее на эмоции, увидеть в ее глазах что-нибудь другое, помимо злобы и отвращения. Он резко дёрнул ее на себя, приподняв ноги повыше. Ее всю тряхнуло, она с ещё большим страхом взглянула на него, теперь она сидела на самом краю стола, точнее, полулежала, ее нижняя часть тела наполовину свисала, поддерживаемая его руками. Он отпустил одну ногу, вновь приблизившись к ней вплотную. Его движения стали нетерпеливее и резче. Свободной ладонью он снова накрыл ее промежность, проникая средним пальцем внутрь и ощущая подступавшую влагу.       Сердце забилось быстрее, когда его палец начал двигаться внутри, и ещё быстрее, когда он опять припал к ее шее, глубоко вдыхая носом под ухом. Он водил губами от линии подбородка до кромки платья на плечах, задевая и щекоча кожу кончиком языка. Единственное, что Темари могла, так это прерывисто дышать, поддерживая в себе ставшую в миг хрупкой и бессильной жизнь. Дыхание вторило неведомым ощущениям изнутри, подобным всполохам пламени, загоравшегося, стоило его пальцам ненароком затронуть особенно уязвимую частичку ее естества. Эта уязвимость в теле пугала ее, являясь прорехой в ее старательно созданном бесстрашном обличье. Постепенно разраставшийся огонь внутри затенял собой все остальное. Его терзавшие губы уже не были столь ощутимыми. Сначала ей показалось, что его касания охладились, не обжигая ее как прежде. Стало быть, ее тело уже не было таким промерзшим, медленно наполняясь разливающимся из ниоткуда теплом.       Два пальца внутри нее стали заходить все глубже. Темари чувствовала, с какой лёгкостью они скользят меж внутренних стенок. Оттопыренный большой палец тёрся сверху, и от этого больше всего пробирала странная дрожь, отдававшаяся по всем конечностям. Звенящую тишину нарушали лишь судорожные вздохи, казавшиеся громче обычного.       Сквозь пелену объявшего ее вихря из потаённых чувств, страха и томительного напряжения до слуха Темари дошли, словно издалека, глухие звуки шагов, вернув ее в ужасающую действительность, запертую в стенах особняка. Она оторопело вжала голову в плечи, что не осталось незамеченным. Чьи-то шаги приближались, и Темари не сомневалась, что идут именно сюда. Она испуганно поймала невозмутимый взгляд Шикамару, который, увидев ее, тут же переменился в лице. Его глаза лукаво блеснули, а губы изогнулись в усмешке.       — Помнишь, я говорил, что ты чересчур зажатая, и это надо исправить? — он быстро зашептал, склонившись к ее лицу. — Кажется, самое подходящее время для этого. — стоило ему закончить, как раздался негромкий стук в дверь, от чего в груди сдавило сердце.       Темари смотрела на него расширенными от потрясения глазами. Он взаправду вознамерился позволить войти кому-то сюда? Чтобы перед его взором она предстала в подобном виде, когда он овладевал ею? Она уже предостаточно унизилась перед ним, своим господином, став поневоле чужой собственностью. Мысль, что ей предстоит осрамиться перед посторонними, что чужие глаза увидят ее обесчещенной, разрывала ее на части. К горлу подобрался тяжёлый ком. Шикамару все так же невозмутимо глядел на ее метания, ничуть не смущаясь приближающейся перспективы быть застигнутым в такой момент. Получив в его взгляде ответ на свой неозвученный вопрос, Темари сначала медленно, затем быстрее и быстрее закачала головой, молча прося его передумать, отказаться от своей жестокой задумки. Слова никак не выходили из ее сомкнутых уст. Спустя пару мгновений после стука за дверью раздался чей-то голос.       — Господин, вы ещё тут? Могу я убрать со стола? — какая-то служанка пришла выполнять свою работу, ведь завтрак давно закончился.       Шикамару ей не ответил. Он продолжал с предвкушением смотреть, как Темари пытается переубедить его затравленным взглядом. Вот-вот она сделает следующий шаг: начнет умолять или же со смирением примет неминуемое. Наконец она совладала с голосом и совсем тихо произнесла:       — Не надо... — силы будто покинули ее, она с огромным усилием выдавила из себя слова. — Не здесь... — она уже говорила это ранее, но с другой интонацией, теперь обстоятельства были иными. Одно дело терпеть его близость уединенно, и совсем другое — вмешательство в их неприличное занятие. Его лицо оставалось неизменным.       — Господин? — служанка за дверью, не получив никакого ответа, неуверенно спросила ещё раз, сомневаясь, что здесь кто-то есть.       Темари вздрогнула. Она сейчас войдёт. Шикамару снова промолчал, и та подумает, что здесь никого нет, и войдёт чтобы убраться. Огромным валом тревога накрыла ее. Она переводила взгляд с Шикамару на двери за его плечом и обратно. Тот, решив подбросить дрова в разгоревшийся костер, зашевелил пальцами в ее промежности в том же темпе. Темари сдавленно ахнула. Ей словно перекрыли горло, от чего она не могла даже вдохнуть. Предприняв последнюю попытку, она снова прошептала слабым голосом, сделавшимся от волнения высоким.       — Пожалуйста, не надо... Только не здесь... — дверь за его спиной скрипнула, приоткрывшись. Она широченными глазами наблюдала, как та медленно открывается. Ещё миг, и вот пришедшая служанка увидит их. Увидит безвольную Темари на столе, как ее держит господин Шикамару, творя с ней до того непристойное действо, что ее саму выворачивает наизнанку из-за непонятного трепета в низу живота. Она уже видела часть руки вошедшей, когда голос господина звучно раздался перед ней, заставив снова вздрогнуть.       — Я ещё не закончил завтракать. Зайди попозже, пожалуйста. — дверь застыла, не успев распахнуться, и девушка за ней тоже. Она не успела что-либо увидеть, но прозвучавшего приказа было достаточно, чтобы поспешно развернуться и закрыть обратно двери.       Темари застыла в оцепенении, неверящим взором уставившись за плечо Шикамару и медленно осмысливая, что только что произошло. Угроза миновала, но тревога уходить никуда не спешила, цепко ухватившись за нее. Пересохшие губы приоткрылись, прерывисто вдыхая воздух. Она медленно перевела взгляд на него, чье лицо оставалось деланно спокойным. В его взгляде виднелось превосходство над ней, хладнокровное высокомерие и слабо скрываемое самодовольство.       — Раз уж, как ты меня попросила, не здесь, то тогда в другом месте и в другое время. Уверен, случай ещё представится, если, конечно, ты не изменишь своего нрава прежде. — за видимой усмешкой в голосе скрывалась угроза, которую она в полной мере прочувствовала. — Надеюсь, теперь ты мне благодарна за мою благосклонность.       Шикамару глубоко вздохнул, будто бы давно ждал такой возможности. Все ещё потрясенная Темари не двигалась, бездумно глядя на него. Он медленно убрал руку с ее промежности, растерев вязкую влагу между пальцами, и отпустил ее ногу. Продолжая глубоко дышать, он так же медленно расстегнул брюки. Темари очнулась, когда горячая плоть соприкоснулась с нижними губами. Дыхание невольно участилось. До этого словно налитая свинцом грудь начала неровно вздыматься. То, что он снова овладеет ею, не было неожиданностью, но она все равно была вынуждена признать, что испытанные от его пальцев чувства настолько захлестнули ее, заставив позабыть обо всем другом.       Шикамару вошёл легко и быстро, к ее удивлению. Она только шумно вдохнула, разом ощутив заполненность внутри себя. Он снова взял ее за бедра, придерживая ровно перед собой, и уткнулся носом в ниспадавшие на плечи волосы. Она отчётливо слышала, как он тяжело дышит ей в плечо, вдыхая и выдыхая воздух раскрытым ртом.       — Сегодня мне пришлось сдерживаться дольше. — произнес он хриплым полушепотом, проведя языком по мочке уха наверх, а затем слабо прикусив ее. Толчки сразу же стали быстрее, и вот уже стол под ней начал тихо пошатываться со всей посудой и едой. Он больно сжал ладонями мягкие бедра. Теперь она видела, что он действительно перестал сдерживаться. От ее взгляда укрылось только то, как он прикрыл глаза, после чего снова тихо заговорил прямо в ухо. — Обхвати меня ногами. — Темари послушно скрестила ноги за его спиной, никак не противясь. На этот раз похоть сильнее исказила его, и таким он представился в ее глазах впервые.       Шикамару отпустил ее бедра и, оперевшись на стол, ещё больше склонился к ней, почти наваливаясь всем телом. Темари невольно подрагивала ногами, и выходило так, что она только сильнее прижимала его к себе. Но всему виной были его безостановочные толчки внутрь, задевавшие что-то в ней, толкая по жилам и без того быстрые течения тепла и странной истомы. Это было похоже на лихорадку, из-за которой тело слабело и не чувствовало себя как надо. Кровь бурлила и закипала. В слабых и меркнущих мыслях Темари решила, что когда мужчины входят в женские тела, то это вызывает жар и другие признаки тяжёлой хвори, сбивающей обычных людей с ног. Однако та все равно бы предпочла посидеть у разведённого камина, чем согреваться с ненавистным мужчиной таким образом, пусть даже жар в ее теле стократ сильнее, чем от огня вблизи.       С усилием отстранившись от нее, Шикамару приподнял голову, чтобы видеть ее лицо. До этого бледные щеки покрылись ярким румянцем, глаза заволокло изнутри невидимой дымкой, и оттого они глядели будто сквозь него. Одной рукой он поддел пару коротких прядей, лежавших на ее щеках, и смахнул в сторону, провел пальцами вниз по шее, отбрасывая недлинные волосы за спину, которые колыхались от его толчков. Вторая рука неровными движениями поглаживала талию, обтянутую плотной тканью, что не давала пальцам добраться до теплой кожи, чего ему очень хотелось. Но даже сквозь нее Темари чувствовала беспричинную жажду, властвовавшую над ним, и все его касания были ощутимы в полной мере. Может быть, дело было в ее уязвленности, обострявшей все чувства до единого, но что-то подсказывало ей, что сейчас крайне уязвима не она одна.       — На этот раз получится внутрь... — слабым голосом произнес он, едва шевеля губами.       — Внутрь? — Темари глупо моргнула, не понимая, о чем он говорит. Его слова дошли до ее слуха с опозданием, она различила их не сразу, будто ее голова была погружена в густой туман.       Ответом ей послужила кривая усмешка, медленно растянувшая его губы. Шикамару все так же продолжал громко и часто дышать. Прикрыв глаза, он склонил голову, напряжённо хмурясь. Затем снова облокотился на нее и выставил руки на стол, сдавленно пыхча. Она ощутила, как его мышцы в мгновение напряглись, врезаясь в ее лоно все быстрее и отрывистее, и она вместе с ним сжалась в ожидании конца. Колени сами собой сдавили его бока, а он уже вплотную прижался к ней, продолжая толкаться и выбивать этим из нее громкие вскрики.       Через несколько мгновений, показавшихся Темари чрезмерно долгими, когда она от напряжения уже не чувствовала ног, до нее дошло, что означало его "внутрь". Громко дыша сквозь стиснутые зубы, Шикамару обхватил ее за талию, словно хотел полностью слиться с ее телом, и с последними толчками излился в нее. В груди было тесно, и она не могла как следует вдохнуть воздуха. Повсюду, казалось, ее окружал один он: сильные руки давили на поясницу, острый подбородок уткнулся в изгиб шеи, ноги крепко-накрепко сомкнулись вокруг его тела, и внутри он заполнил ее всю. Она дышала его запахом: каким-то травянистым вперемешку с табаком, а одежда пахла свежестью и холодными ветрами.       Некоторое время они оставались в таком положении, друг на друге. Оба их сердца продолжали бешено колотиться, пока они переводили дыхание. Шикамару будто бы обмяк, ещё больше навалившись на нее. Темари едва удерживалась, чтобы не рухнуть спиной на стол, руки уже подгибались. Наконец он с усилием отстранился и медленно выпрямился. Она, опомнившись, опустила ноги, позволив тому немного отойти от нее, и тоже приняла более прямое положение. Она не знала, куда деть взгляд, и уставилась куда-то вниз, пока он спешно поправлял одежды. Тело все ещё не до конца слушалось ее, и поэтому она предпочла не двигаться, пока окончательно не придет в себя.       Шикамару уже отдышался и принял обыденное выражение спокойствия и безразличия, но держался он куда расслабленнее, чем во время завтрака. С лица исчезла былая надменная усмешка, а мыслей в голове будто поубавилось. Теперь его дюжинное спокойствие не казалось напускным. Недолго поразмыслив о чем-то, он повернулся к ней, не обращавшей на него никакого внимания. Темари сидела ссутулившись и опустив голову, позабыв о том, что обычно она всегда старалась не терять вид, показывая достоинство горделивой осанкой. Не только в голове у Шикамару поутих ворох мыслей и спутались привычные принципы.       Внимательно оглядев ее, он опять подошёл, тем самым заставив отвлечься от созерцания дощатого пола и поднять вопрошающий взгляд. Он опять взял ее за талию, но уже сдержаннее, приподнял и опустил на пол. Темари сперва стояла неровно, ноги держали ее с трудом. Пол был холодным, и он наконец вернул ее к действительности. Та, пребывая в некой растерянности, принялась разглаживать и без того ровную юбку, которая сразу же распрямилась, стоило ей встать на ноги.       — Знаешь, я все ещё каждый раз удивляюсь тому, насколько ты неопытна в постельных делах. Это даже забавно. — она мигом вскинула голову, на бледных щеках ещё ярче проступил румянец.       Он снова был выше, и ей пришлось задрать подбородок, чтобы продемонстрировать задетую гордость. Будучи в смятении, ей не нашлось слов, чтобы ответить, и она лишь уязвленно поджала губы, постаравшись скрыть робость и смущение. Шикамару насмешливо улыбнулся, но уже без коварства и злого умысла.       — Ты так пытаешься важничать передо мной, показываешь свою ненависть, а когда дело доходит до секса, — он сделал шаг в ее сторону. Темари, сама не заметив, на шаг отступила, натолкнувшись на стол. — То ты становишься как маленькая девочка, сразу пугаешься всего. Это и впрямь удивляет. Наблюдать, как ты шарахаешься от своего же возбуждения, но продолжаешь делать вид, как будто я измываюсь над тобой. — он пронизывал ее внимательным взглядом, от которого она не знала, куда себя деть. Поражённая и оскорблённая, Темари от ярости быстро заморгала, приоткрыв было рот, но вместо слов получалось только набирать больше воздуха в грудь.       Шикамару терпеливо смотрел на ее слабые попытки воспротивиться его словам. Собирая мысли в кучу и обдумывая сказанное, она ещё больше терялась, ведь он сказал правду, разъяснив ей простым языком то, что она чувствовала, но не могла объяснить этому причину, внушая себе нелепые домыслы. Вмиг она почувствовала себя полной дурой, но от этого ещё больше разозлилась на него. Он лишь хотел доказать ей, что она ничем не отличается от остальных блудниц, ублажающих всех подобных ему. Как он посмел ставить ее вровень с такими женщинами! Темари далека от всех, кого он знает и когда-либо знал. Никто в этих землях и близко не стоит по сравнению с ней!       — Путь так! И что с этого? — она сгорала от стыда, покраснев до ушей, когда осознала тот факт, что испытывает низменные инстинкты наподобие возбуждения, кои возникают при связи с мужчиной. Но это не помешало ей встрепенуться и с дерзостью ответить на его гадкие насмешки, даже если в них есть крупица истины. Она не позволит никому насмехаться над ней и унижать ее, при этом втянув в разврат и низко отобрав невинность. Он хотел загнать ее в угол, но этому не бывать, она не даст ему главенствовать над ее чувствами. — Это ничего не меняет! Что бы ты ни делал, мне будет ненавистно все, с тобой связано. — Темари с лёгкостью задушила в себе всякое смущение и с прежним неистовством и вызовом глядела ему в глаза.       — Будь по-твоему. — с той же легкостью и безмятежностью произнес он, не изменившись в лице. Будто бы она поведала ему самое незначительное и маловажное сведение на свете, которое он даже не удостоил своим вниманием. — Позволь только напомнить тебе об оказанной мной услуге, когда я сжалился над тобой и твоей мнимой репутацией в стенах моего дома. Ты так отчаянно не хотела, чтобы нас застали за тем, для чего ты и была доставлена сюда. — Шикамару как бы невзначай упомянул об этом, продолжая говорить будничным тоном, но голос стал холоднее.       Весь накал Темари куда-то испарился. Она насупилась, но продолжила глядеть исподлобья, сжав кулаки. Сначала он проявил "благосклонность", а теперь, значит, припомнил, желая сменить ее праведный гнев на смирение. Но она не пойдет на уступки из-за одного такого поступка. Он не сжалился над ней, а только лишь играл, заставляя делать то, что ему нужно. Гнев переполнял ее, а от воспоминаний случившегося тело будто пронзало иглами, но она не показывала этого.       — И что ты хочешь от меня? — уже спокойнее ответила она, решив побыстрее подобраться к сути.       — Так ты полагаешь, что я сделал это ради какой-то цели? Это довольно обидно, знаешь ли. — он притворно нахмурился. — Я лишь хотел показать тебе, что ты полностью под моей властью. Одно мое слово может все изменить. И ты это понимаешь, раз начала просить меня выдворить ту служанку. — произнес он вкрадчиво, наклонив голову. — К слову, раз ты спросила, чего хочу я, то я предлагаю сменить обстановку. Идём ко мне.       Он отступил на пару шагов, призывая ее следовать за ним. Предыдущие его слова словно отошли на другой план, но Темари все равно закусила щеку от досады, осознавая их правдивость. Ее стратегия никак не изменилась: она и дальше собиралась безучастно выполнять его приказы, но при любой возможности сохранять непоколебимое достоинство и выказывать ему презренное отношение. Вопрос в том, долго ли ей ещё предстоит терпеть его общество. Ведь он не может проводить с ней все время, во всяком случае, каждый час дня и ночи. Когда-нибудь он оставит ее в покое, хоть и ненадолго, и тогда она непременно поищет лазейку для побега.       Немного помешкав, она пошла вслед за ним. Они вышли из большой залы в пустой коридор. В скором времени кто-то должен был вернуться, чтобы убрать со стола, и Темари была рада, что они не пересеклись. Шли они по уже хорошо знакомому ей пути до его покоев в конце коридора. Пожалуй, она никогда не свыкнется с щемящим чувством тревоги, подступающем к ней каждый раз, когда она приближалась к его дверям. Шикамару галантно пропустил ее вперёд, раскрыв дверь. Проходя мимо него, она старательно проигнорировала его пытливый взгляд.       Темари прошла в середину комнаты и остановилась. Дверь за ней закрылась, и Шикамару бесшумно подошёл к ней. Вчера она стояла примерно так же, ожидая его действий. Страх немного отступил, если сравнивать со вчерашним. По крайней мере, в комнате они были одни, и если он снова пожелает что-то с ней сделать, то это будет не на глазах у других людей.       — Хочу предложить тебе один эксперимент, если это можно так назвать. — он обошел ее, встав прямо перед ее лицом. — Сможешь ли ты быть честной со мной? — Темари вопросительно сдвинула брови, не понимая, о чем тот говорит. — Я хочу, чтобы ты говорила мне только правду. — его лицо стало совсем близко.