The Moment He Knew / Когда он понял

«Когда ты понял?» Этот вопрос задавали ему многие, когда стало известно об их отношениях. В голове Драко Малфоя закрутились воспоминания о том, как его жизнь необратимо переплелась с жизнью Гермионы Джин Грейнджер. Сначала бы Драко рассказал об их повторном знакомстве. Он помнил речь Гермионы перед Визенгамотом на его суде. «Драко Малфой заслуживает второго шанса — шанса на лучшую жизнь. Его нельзя отправлять в Азкабан. Он был и остаётся всего лишь подростком». Эти слова навсегда отпечатались в памяти. В тот момент его переполняло чувство восхищения тем, как легко она смогла его защитить. Когда Гермиона боролась за его свободу, её пламенная энергетика заполняла весь зал Визенгамота. Она сражалась за него. За человека, наблюдавшего за её агонией на холодном полу в гостиной Малфой Мэнора. За человека, молча стоявшего в стороне, когда его чокнутая тётка Белла медленно вырезала на её руке слово «грязнокровка». За человека, который безжалостно издевался над ней в школе. Он был просто ошеломлён. Гермиона была лучше него во всех отношениях и, несмотря на своё происхождение, ни в чем ему не уступала. Была равной ему. Хотя нет. Он явно был её не достоин. Драко задавался вопросом, как Грейнджер могла так рьяно его защищать после всего, что он натворил. И был уверен: как только представится возможность — первым же делом он извинится перед Гермионой. Приговор Малфоя смягчили. Вместо заключения в Азкабан — на растерзание дементорам — было вынесено решение оставить его под специальным надзором на некоторое время. После завершения процесса Драко сразу же покинул зал в поисках Грейнджер. Он увидел, как она оживлённо разговаривала с Поттером. Подошёл ближе, чувствуя, что нервы натянуты, словно струны. Поттер заметил его первым и жестом попросил Грейнджер оглянуться. Она обернулась и пытливо посмотрела на Драко, словно не понимала, зачем он здесь. Гарри решил оставить их и, перед уходом обняв Гермиону, бросил на слизеринца пристальный, полный недоверия взгляд. — Малфой, — поприветствовала она его, — поздравляю с обретением свободы. — Мы могли бы поговорить? — выпалил он, нервно засунув руки в карманы брюк. — Может быть, где-нибудь наедине? — Конечно, — Гермиона сделала ему знак рукой следовать за ней. Держась на шаг позади, он последовал за Грейнджер. Они миновали несколько дверей и, наконец, остановились у скамейки в коридоре, где было относительно мало людей. Гермиона опустилась на сиденье и жестом пригласила его присоединиться. — О чём ты хотел поговорить? — спросила она, слегка наклонив голову в знак заинтересованности. И тогда… неуверенный поток слов сорвался с его языка. — Я даже не знаю, с чего начать. Я… сожалею. Так сильно сожалею. Мне жаль, что я обзывал и обижал тебя в школе, что был дураком с множеством предрассудков. Мне действительно жаль, если я заставлял тебя чувствовать себя никчёмной, потому что это не так. Ведь ты не хуже — ты намного лучше меня. Я сожалею, что просто смотрел, как тебя пытают в Мэноре, и ничем не смог помочь. Мне жаль, что на войне я выбрал не ту сторону. Я действительно раскаиваюсь и хотел, чтобы ты об этом знала. Малфой закончил свою сумбурную речь и, наконец, выдохнул, нервно проведя рукой по волосам. Он не мог набраться смелости, чтобы посмотреть ей в глаза, но через мгновение почувствовал, как Гермиона осторожно коснулась его руки в молчаливой просьбе поднять на неё взгляд. — Драко, — тихо произнесла она, — я прощаю тебя. Ты был ребёнком, воспитанным монстрами, и я не держу на тебя зла. Я знаю, что ты любишь свою семью и именно ради своих близких ты пошёл на всё это. Я говорила с Нарциссой перед твоим судом. Я не возлагаю на тебя ответственность за все ужасы войны. Не виню тебя за то, что сделала твоя тётка. У тебя не было возможности всё это предотвратить — не без вреда для твоей собственной жизни и жизни твоих родителей. — Могли бы мы… Могли бы мы начать всё сначала? — он на мгновение заколебался, словно не зная, как продолжить. — Позволишь ли мне больше не быть тем парнем, который издевался над тобой и смотрел, как тебя пытают в моём доме? Гермиона снова мягко улыбнулась и протянула ему руку. — Привет, я Гермиона Грейнджер. А тебя как зовут? — сказала она с игривой улыбкой. Тогда он улыбнулся ей в ответ, впервые в жизни почувствовав себя действительно свободным от ноши, которую взвалил на него отец. — Драко Малфой. Очень приятно. В тот день они познакомились во второй раз. Это была первая страница в книге о Драко и Гермионе. Малфой хорошо помнил, как развивались их отношения. Они дружили уже несколько месяцев, так как оказались одними из немногих, кто решил вернуться в Хогвартс и завершить обучение. Из-за того, что их выбрали старостами, они делили общую гостиную в башне. Казалось естественным, что со временем они сблизились, поскольку жили по соседству. Он часто угощал её экзотическими сладостями, которые мать присылала ему из своих путешествий. Нарцисса решила, что после снятия всех обвинений в военных преступлениях ей будет лучше где-нибудь подальше от Британии, и отправилась в путешествие по миру. Гермиона взяла на себя смелость ввести его в мир магловских книг и приспособлений. Например, познакомила с «теликом», как она с любовью называла телевизор. Они вместе учились, вместе читали и проводили большую часть времени в компании друг друга. В какой-то момент он осознал, что Грейнджер его привлекает. По мере того, как развивались их дружеские отношения, Гермиона становилась для него всё более и более очаровательной. Он начал понимать, что ему нравилось, как она морщит свой милый носик от недовольства, когда пробует новое угощение, пришедшееся ей не по вкусу. Нравилось, как сверкают её глаза во время споров о книгах и учёбе. Нравилось, как каштановые кудри рассыпаются по дивану, когда они оба засыпают за просмотром фильма. Но больше всего ему нравилось, когда она широко и лучезарно улыбалась — особенно когда эта улыбка была обращена к нему. В один прекрасный день Грейнджер и вовсе удивила его до глубины души, опередив и сделав первый шаг. Во время просмотра очередного фильма Гермиона подползла к нему на диване и, обхватив его лицо руками, нежно поцеловала. В тот момент мысли в голове проносились со скоростью миллион миль в минуту, и ему потребовалось целое мгновение, прежде чем ответить на прикосновение мягких губ и углубить поцелуй. Затаив дыхание, Гермиона отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты будешь моей? — спросил он. — Я уже твоя. Он обнял Грейнджер, и она крепко прижалась к нему в ответ. Это была первая ночь, когда они не были просто друзьями, старостами своих факультетов. Он помнил, как складывались их отношения после окончания Хогвартса. Все их совместные обеды, прогулки, дни рождения и праздники. Шок и настороженность, с которой её друзья относились к нему. Их переезд в общую квартиру. Все вечера, которые она провела дома в его объятиях за просмотром очередного фильма. Ликование своей матери, когда та узнала, что сыну удалось завоевать любовь Золотой девочки. Он помнил взволнованное лицо Гермионы, когда она рассматривала книги в библиотеке Мэнора. Ей понадобилось достаточно много времени, чтобы осмелиться посетить поместье вместе с ним. Он помнил, как в тот день солнечный свет струился сквозь витражные окна и отражался в волосах Гермионы, создавая вокруг её головы мягкое сияние и делая похожей на настоящего ангела. Глаза Грейнджер светились от счастья, когда она посмотрела на него поверх книги, которую держала в руках. — Я люблю тебя, Гермиона, — неожиданно выпалил он. Грейнджер подарила ему самую широкую из своих улыбок и, уронив книгу, бросилась ему на шею. Он счастливо заключил девушку в свои объятия, и она, обхватив его лицо руками, прижалась к его носу своим. — Драко… Я тоже тебя люблю, и мне кажется, что я люблю тебя уже довольно давно. Каким же прекрасным был мир, в котором Гермиона Джин Грейнджер ответила взаимностью на его чувства. Каким же значимым стал каждый день после того, как она вошла в его жизнь. Он помнил тот волшебный вечер в канун Рождества, когда они снова проводили время в библиотеке поместья и пили горячий шоколад, пока Гермиона лениво листала книгу. Он поставил свой напиток на пол и взял девушку за руки, тем самым помогая ей встать. Маленькая коробочка в кармане брюк не давала покоя весь вечер, поэтому ему необходимо было произнести заготовленную речь, прежде чем он окончательно взорвался бы от волнения. Опустившись перед Гермионой на одно колено, он снова взял её ладонь в свою. Прекрасные, как у лани, глаза Грейнджер расширились от удивления, когда она поняла, что именно сейчас произойдёт. Он достал коробочку из кармана, прежде чем начать заготовленную речь: — Гермиона Джин Грейнджер. Судьба и Мерлин благословили меня тем, что в моей жизни появился такой прекрасный человек, как ты. Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, но абсолютно уверен: твоя любовь — это всё, что мне нужно до конца жизни. Я безумно люблю тебя каждой частичкой своей души. Ты самая красивая девушка и самый прекрасный человек, которого я когда-либо знал. Ты выйдешь за меня замуж? — произнёс он, открывая футляр. Внутри лежало красивое изящное золотое колечко с большим бриллиантом в центре, огранённым маленькими красными и зелёными драгоценными камнями по бокам. — Да. Да. Конечно, да! — воскликнула Грейнджер, когда он надел кольцо ей на палец. Подняв Драко с колен, она обхватила ладонями его лицо и страстно поцеловала. Если бы кто-нибудь его спросил, то он бы ответил, что это был один из самых счастливых моментов в жизни. Малфой вынырнул из воспоминаний, когда заиграла музыка, и увидел, как любимая медленно идёт к алтарю. Холодные серебристые глаза встретились с медово-карими. В этот момент его взгляд потеплел. Он заворожённо смотрел, как невеста нежно улыбается ему с другого конца прохода, и не мог сдержать ответной нервной улыбки, чувствуя себя самым счастливым человеком на Земле. Он поймал себя на мысли, что сегодня Гермиона выглядит особенно обворожительно. Гермиона плавно шла к алтарю, и её свадебное платье ещё больше подчёркивало её природную красоту. Когда она, наконец, оказалась рядом с ним, то встала напротив, не отрывая от него наполненного любовью взгляда. В какой-то момент Малфой почувствовал влагу на своём лице и только потом осознал, что плачет. Гермиона, улыбнувшись, протянула к нему руку и нежно смахнула слёзы. — Надо же. Кто бы мог подумать, что мой вид вызовет у тебя слёзы, а не улыбку, — мягко пошутила она. — Это, несомненно, слёзы счастья, Гермиона. Драко слышал, как мужчина, проводивший церемонию, проговаривал их клятвы, но слова ускользали от его сознания, пока он смотрел только на неё. Лицо Грейнджер сияло от лёгкого макияжа. На её щеках был красивый румянец, который он так обожал. Малфой видел, как Гермиона светилась от любви к нему, когда они произносили брачные клятвы. Ощущал, как магия связала их души в конце церемонии. Их губы встретились в поцелуе, и именно в этот момент он почувствовал себя более живым, чем когда-либо. Люди спрашивали его о том, когда именно он осознал, что окончательно и бесповоротно влюблён в Гермиону Грейнджер, но у него не было простого ответа. Это не произошло в одночасье. Не было какого-то одного конкретного мгновения. Его сердце переполняла целая коллекция дорогих ему воспоминаний. Гермиона постепенно, но неотвратимо проникла в самую его суть и завладела каждой частичкой его души. И тогда он понял, что любит её. Понял в тот самый момент, когда осознал, что если она когда-нибудь покинет его, то своим уходом заберёт его сердце с собой. Ни в этой жизни, ни в следующей никогда не будет человека, который сделал бы его таким же целостным, как смогла Гермиона Джин Грейнджер.