Записки на лестничной клетке

У Ставрогина была просто необычайная способность появлятся именно тогда, когда Петруша в нём нуждался. А вот У Верховенского была любимая привычка пропадать и трепать нервы Коли. Коля терпел стойко и мужественно. -Нет, не кричи на меня! -Петруша сжал кулаки до побелевших костяшек и сдвинул аккуратные брови.- У меня телефон был на беззвучном и...я вообще-то не обязан отчитываться! -Петруш, я волнуюсь за тебя, и ты это прекрасно знаешь. Разве нельзя просто отправить сообщение, что всё хорошо? Это так трудно или ты специально меня заставляешь беспокоиться?-Ставрогин понизил голос и начинал злиться, но самообладание держал, не в первой ему. -Окей, а какая тебе разница, что со мной и как? Я взрослый человек, и ты не должен следить за каждым моим шагом. Что измениться от того, что я напишу о том, что я в порядке? - Верховенский сложил руки на груди, по-лисьи прищурившись. Ставрогин вспыхнул. -Да ты хоть себя слышишь?! Понимаешь ли ты, что прямо сейчас ведёшь себя, как ребёнок? Если б не я, ты бы вообще из комнаты не вышел, так бы и остался там тухнуть! Школьники, проходящие мимо, шарахнувшись, обернулись. У Верховенского прихватило сердце и задергался глаз. Он пару раз принимал попытку открыть рот, но не знал, что сказать и так и продолжал стоять, глядя в пол. Понимая, что ни единого звука выдавить не получится, Петруша круто развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору. Настроение было безнадёжно испорчено у обоих. Коля оклемался слишком поздно, когда Петя уже скрылся из поля зрения, а во рту осталась неприятная желчь от сказаных слов, которые ныли, как свежий ожог. Ставрогин не хотел это говорить, даже не думал в таком русле никогда. Просто вылетело случайно сгоряча. Оставалось два выхода: податься гордости или идти извиняться. Это случилось перед первым уроком и Коля полдня провёл бесцельно и задумчиво глядя в окно. Петя учился в параллельном классе, но с переходом из одного кабинета в другой на глаза не попадался. Ставрогину стало совершенно паршиво и он сдался второму варианту. -Ты ведь Ваня, да? С Петей учишься..ты не знаешь кстати где он? -Николай поймал за рукав какого-то светлого паренька, о котором временами жужжал Верховенский, называя его лучшим другом и почти всё время зависая с ним где-нибудь. -А он собственно зачем тебе? - сразу же поинтересовался Шатов, зная всех ненавистников Пети на лицо. Но этого что-то не припоминал и сразу посылать не собирался. -Я..мм..-Коля задумался, как лучше ответить, чтобы Иван сказал наконец, где Пьер.- Я..его парень. Доверевшись своей интуиции, которая говорила, что этот пацан был в курсе всех его муток с Петей, Ставрогин не прогадал. Блондин сразу же просиял и воскликнул: -Да! Точно, Петька говорил, что у него кто-то есть, но постоянно увиливал от ответа, когда я спрашивал кто именно...-Ваня загадочно улыбнулся и протянул новому знакомому руку. - Что ж приятно познакомиться, а Петя сейчас наверно шатается с одиннадцатым классом в туалете на третьем этаже. Он писал мне, что уже третий урок там. -Ох, - Ставрогину чем-то понравился этот юноша, но желание найти Петрушу было намного сильнее, чем оставаться сейчас с ним. - Ты - святой человек, спасибо! Шатов мягко улыбнулся и проводил взглядом убегающего нового знакомого. Теперь он понимал, что такого Петя нашёл в нем.

***

Пьер действительно сидел на подоконнике в туалете и лениво докуривал пачку "ЛД". Ребята вокруг него галдели, задавали какие-то вопросы самому Верховенскому и поминутно выдыхали сладкий пар. По непонятным обстоятельствам третий этаж считался местом, куда никогда не нагрянут учителя и не придёт уборщица, поэтому это очень скоро стало местом встреч всех курильщиков школы. Кстати об этом, Петруша был один из немногих, кто курил не электронки, а эти обычные человеческие сигареты. У него к ним была какая-то нездоровая привязанность ещё с пятого класса, когда он впервые их попробовал. С того времени он сменил много марок и вкусов, но так и закоренело остался на крепкой синей пачке. Парень затянулся и откинул кудри назад, залезая на подоконник с ногами и садясь в позу лотоса, немного сгорбившись. В голове табуном пробегало множество идей, и одна из них совершенно отчаянная заставляла пойти на примирение в силу того, что он и сам был виноват, но Петруша был до невозможности гордый и мысль о том, что придётся остаться в проигравших заставляла тошнить. Николай вошёл в тот момент, когда Петя с потерянным взглядом выпускал изо рта ровные колечки, которые тут же превращались в лёгкие облачка и рассеивались. Коля замер, и его сердце опасно запрыгало. Он был в весьма неудобном положение, когда тебе есть, что сказать, но как только ты видишь этого человека, все десять классов обучения вылетают из мозгов и кроме бессвязных слов остаётся только осознание, что ты полный идиот. К такой участи Ставрогин не готовился, поэтому предпочёл ещё пару минут постоять и понаблюдать, надеясь на то, что Верховенский сам его заметит и подойдёт, ну или хотя бы махнёт рукой, хоть что-нибудь. Но Верховенский продолжал сидеть, откинувши голову назад, вглядываясь в потолок и тихо отвечая. -Верховенский, что-то ты скис, не похоже на тебя, - кто-то из шайки наконец понял, что что-то не так и удосужился спросить.-Баба что-ли бросила? Автор вопроса ехидно захихикал, вероятно довольный своим подколом и обратил взгляд на парня. Петруша даже не шевельнулся, только обвёл потолок глазами. -Может быть и бросила, - Пьеру сейчас совершенно не хотелось придумывать что-то остроумное в ответ, поэтому он просто отмахнулся и потушил недокуренную сигарету о подоконник. Ребята дружно подумали, что доводить Верховенского сейчас не лучшее время - это уж точно, да и информация о том, что их товарища кто-то там бросила не волновала абсолютно. -Ну и ладно, - тот же самый парень пожал плечами и перевёл тему. - А ты пойдёшь на концерт завтра? -А кто играет? - Петя сейчас был действительно заинтересован, потому что больше, чем Ставрогин его сердце заставляла колыхатся только музыка. И какую бы группу сейчас не назвал его собеседник, он бы всё равно пошёл. - "Революция"*, говорят, что они обновили репертуар и стиль немного изменили...вообщем интересно будет! -Ммм, - Петя решил, что для важности можно и поломаться.- Я пойду. -А я слышал, что у них вокалист уходит,- вступил в диалог третий парень.- Интересно кого они на его место поставят, но это только слух, поэтому неточно ещё. -О, правда? - Ставрогин подкрался к толпе и с садистким удовольствием пронаблюдал, как Верховенский от неожиданности крупно вздрогнул. - Жаль, вокалист у них действительно хорош, харизмой от него так и прёт. Николай ухмыльнулся и бросил быстрый взгляд на Петрушу, тот снова по-лисьи сощурил глаза и видимо что-то умышлял. Что-то что обязательно повергнет Колю в ступор. -Думаю, что я бы подошёл на его место, - резко выпалил парень, пристально смотря на Николая. - Я уверен, что харизмы во мне побольше будет. Юноши рядом стояли молча, понимая к чему всё идёт и, что между этими двумя явно что-то произошло. И сейчас видимо будет либо драка, либо примирение. -Мхм,- Ставрогин задумался.- Уверен говоришь? Почему бы тебе не попробовать познакомиться с ними, навязаться, а потом стать их вокалистом? Тогда и посмотрим насколько много в тебе харизмы. Только вот думаю, что они даже и не глянут в твою сторону. Так, стоп, он же пришёл мириться, а не ещё больше ссориться. Спор начинал становиться до глупости детский. -А почему бы тебе не захлопнуться, Nicolas? Или ты задумал ещё и проверить насколько во мне много решимости послать тебя нахуй?-Петруша свесил ноги и приблизил лицо к Николаю. А Ставрогин ждать не заставил. Обращение "Nicolas" было для него особенным, так как Петруша называл его так только, когда они оставались вдвоем. И между тихими вздохами и полувсхлипами Петя совсем нежно называл его имя именно в такой форме. Верховенский знал на, что давить, понимая, как Коля ценит такие моменты. Ставрогин почувствовал, что хочет ударить парня напротив за такую незначительную мелочь, но он только тихо ответил: -Ты играешь с огнём, Петруш. -Вода имеет свойство тушить пламя, Николаш. У Старогина сердце удар пропустило. Море. Звонок на урок разрезал томящую тишину, и ребята поспешили разойтись. Ну что ж, вот они и остались вдвоём. Оба минуты три молчали, сверля друг друга взглядами. Верховенский выглядел совершенно непринуждённо и будто бы не при чем, а Ставрогин то ли скрестил руки на груди в знак своей уверенности, то ли обнимал себя, пытаясь защититься. Петруша вынул ещё одну сигарету и чиркнул зажигалкой. Кольца на его пальцах отражали слабый огонёк, и Коля постарался заново научится дышать. -Петруш..- всё, что он смог из себя выдавить. Пару минут они молчали, и тишина рассеивалась только благодаря нервным выдохам обоих. Их первая ссора. Коля подумал, что ещё не много, и у него от этого молчания в ушах зазвенит. Верховенский поднял на него ледяные глаза, и у Коли холодок по спине пробежал. -Ты перегнул палку. Это факт.- Верховенский затянулся, прикрыл глаза, резко выдохнул дым в глаза Николаю и засмеялся. Засмеялся с натугой и неискренне. Глаза заслезились, но Ставрогин понимал, что не от сигаретного дыма. Казалось, колино сердце уже было готово к суициду, не выдерживая этой обстановки. Потихоньку хотелось сбежать. Или просто не думать обо всём этом. Отключить себе сознательную часть, и оставить ту чувственную, которая приносит Пете кофе и радуется любой улыбке. Дело, пожалуй, было даже не в том, какие слова они друг друг сказали, а как они их сказали. Без капли любви. И это было обиднее всего, потому что они любили до безумия. -Выбрось ты это уже,- Ставрогин вырвал сигарету их рук Верховенского, и сам удивился тому, как надорвался голос в конце фразы. -Мы уже говорили об этом,- Петя поджал губы, отвернувшись, глаза забегали в поисках спасения, за чтобы зацепиться. Затем он резко снова уставился на Николая, и в его глазах плясало мутное безумие.-Что из того, что ты сказал правда? Вопрос был отчеканен настолько чётко, что у Ставрогина не оставалось выбора, кроме как ответить на него. -Ничего. Верховенский уже в принципе не контролировал себя. Либо так притупили чувство самосохранения сигареты, либо он уже просто хотел закончить это по-быстрому. Парень почти со злостью схватил Колю за подбородок, не упуская момента царапнуть кожу ногтями и со злостью впился в его губы. Нельзя сказать, что это был поцелуй, ну или хотя бы это не был поцелуй из разряда их обычных: нежных и ленивых. Они скорее играли на то, кто кого больше перекусает, и на сколько больше стукнется зубами об зубы другого. -Стой, - Петруша оттолкнул Николая ровно настолько, чтобы тот остановился, чувствуя металлический привкус.- Если мы продолжим в таком же духе, то через пять минут я останусь без губ. Он провёл кончиками пальцев про прокусанному месту, наблюдая за алыми капельками. Ставрогин провёл носом по макушке юноши, ставя руки по обе стороны от него. -Я уверен, что у тебя ещё дофига мест, которые можно целовать, - в подтверждение своих слов он наклонился за поцелуем к уху, Петруша хмыкнул и всхлипнул одновременно. -Какое знание анатомии, я восхищён. У Nicolas'а появилось небольшое желание всё обдумать. Во-первых, потому что он понял, что Петруша бывает совершенно разным, и ему ещё придётся открыть множество его сторон через скандалы и нелепые ситуации. Во-вторых, ему чертовски нравится кусаться. А в-третьих... -Какие ты любишь цветы? - Ставрогин перевёл дух и обнял Петю, перебирай его вязанный кардиган. -Что? - Петруша недоуменно моргнул, играя с кончиками волос Коли. -Розы или ромашки? -Розы. -Как оригинально! -Я старомоден, не придирайся! - Верховенский фыркнул, наигранно задирая голову и надувая губы. -Всё, молчу,- Ставрогин поднял ладони в знак своего безоговорочного согласия.- Сколько ты сегодня вообще прогулял...Мы идём к тебе или ко мне? -Зачем? -Что зачем? -Зачем тебе знать про цветы? - Пьер сделал такое лицо будто думал о вопросах мировой важности. -Петруш, ты ужасно хитрожопый, но временами ты реально тупой! - Коля устало вздохнул, чувствуя резкое увеличение потребности в сне. -А ведь я только тебя простил... -У тебя день рождение через неделю. И если бы ты так не любопытствовал, это был бы сюрприз. Но знаешь, твой вид, выражающий глубокие мыслительные процессы - это что-то!- Николай в перерывах между предложениями целовал бледные щеки напротив. -Ты невыносим! - Петя теперь искренне улыбнулся, и Коле почудилось, что на улице стало светлее.- И всё-таки давай к тебе.