Следуй за белым кроликом

      Чувствую себя отвратительно. Сажусь в машину Марка и открываю бардачок. Там валяются какие-то документы, складной нож и пачка сигарет. Закуриваю и замечаю, что мои руки трясутся, а нога отбивает нервный ритм. Так не должно быть. Это неправильно. Всё идёт неправильно!       Всё из-за меня. Из меня вышел херовый помощник. Теперь Марка убьют, а я ничего не смогу сделать. Внутри меня всё клокочет от злости. К горлу подбирается ком, и я не могу сдержать слёз. СУКА! Cо всей силы бью по приборной панели, и кулак пронзает острая боль. Становится легче. Теперь боль разрывает снаружи, а не только изнутри. Ну вот, я снова оказываюсь в точке отсчёта: желание причинить себе боль, апатия, ненависть, дереализация…       Разжимаю кулак и наблюдаю, как на нём разливается синее пятно. Хочется разрезать кожу и вытащить это пятно наружу. В голове что-то щёлкает, и я выпрямляюсь. Конечно! Он внутри!       Быстро вытерев слёзы, я бегу к Джимми и щупаю его пульс. Тишина. На меня пялится застывший взгляд.       — Прости, Джимми! — говорю я и, стиснув зубы, открываю ему рот.       Заглядываю внутрь и радостно вскрикиваю. Из его горла торчит нитка, привязанная концом к зубу. Аккуратно тяну за неё. Вроде, идёт. Главное, не торопиться. Так, та-а-ак… Чёрт! Нитка туго натягивается и не идёт дальше. Потягиваю чуть сильнее, и она рвётся. Блять!       Бегу обратно к машине. В бардачке лежит нож Марка, и я просто молюсь, чтобы он оказался острым. Опускаюсь на землю рядом с телом Джимми и разрываю его рубашку. Пуговицы разлетаются в разные стороны и со стуком падают на асфальт. «А у Джимми неплохое тело», — думаю я и мотаю головой. Не отвлекайся!       Набираю полную грудь воздуха. Завожу нож повыше, примеряюсь и втыкаю его в плоть. «Это просто мясо, такое же, как свинина или говядина, — успокаиваю я себя. — Он уже ничего не чувствует». Веду нож ниже, увеличивая разрез, до самого пупка. Странно, мне казалось, что крови должно быть больше. Хотя ничего странного — он же мёртвый. Сердце не качает кровь, а следовательно, и кровотечения быть не должно.       Так. Дырка в животе есть. Судя по всему, камень находится в желудке. Желудок должен быть сразу под рёбрами. Вот он. Внутри крови оказывается больше — натекло от огнестрельного ранения. Видно фигово, и мне приходится промокнуть блузкой лишнюю кровь. Теперь я вижу нежно-розовые стенки желудка. Разрезаю его ножом, будто это обычные субпродукты, которые однажды готовила на ужин. В желудке среди полупереваренных остатков пищи и желудочного сока нахожу заветный мешочек с камнем. Достаю его и прижимаю к своей груди. Господи, неужели я его нашла?! От облегчения я начинаю истерически рыдать вперемешку со смехом. Ладно, на это нет времени. Лишь бы успеть…       Блузку — в пакет, труп — в кусты (прости, Джимми, но у меня не хватит сил и времени забрать тебя с собой), нож вытираю о юбку и кладу на соседнее сидение. Так, на всякий случай.       Сажусь за руль и начинаю судорожно соображать, куда ехать. Чёрт, не помню, чтобы Марк говорил мне адрес его босса. Что же делать? Как я его найду? Блять, блять, блять…       Телефон! Может, там он сохранил адрес? Вряд ли, конечно, но это последняя надежда. Хорошо, хоть пароля нет. Просматриваю его смартфон и ничего не нахожу. В душе разливается противный холод.       — Да ладно, не может такого быть! — кричу от бессилия. — Я же нашла грёбаный камень! Что тебе ещё надо?       Не знаю, кого я спрашиваю, может, судьбу? Не-е-е, в неё я тоже не верю.       Бездумно листаю приложения, борясь с наступающим отчаянием. Тупые приложения! Apple Store, Wallet (кто-нибудь вообще в курсе, что это за хуйня?!), Watch… От внезапного озарения у меня открывается рот.       — Твою мать! Твою мать! — радостно визжу я. — Господи, храни Apple Watch!       Открываю GPS локатор и ищу подключённые устройства. Не верю своим глазам — на карте показывается значок часов. Верхний Манхэттэн, 762 Риверсайд. Облегчённо вздыхаю и на секунду закрываю глаза. Невероятно! Я на шаг ближе к спасению Марка. Девять километров — это примерно двадцать минут пути. Завожу двигатель, и отправляюсь в путь. Главное, не облажаться и не посадить себе на хвост копов за превышение скорости.       Большинство людей уже спит, и я по сравнительно свободным дорогам доезжаю до места за четверть часа. Передо мной серое производственное здание, а напротив — кладбище Тринити Чёрч. Очень удобно!       Прихватив нож и пакетик с камнем, выхожу из машины и содрогаюсь от холодного прибрежного ветра. В одном тонком топике, напоминающим бельё, вся в крови и с ножом в руке — выгляжу пугающе, как какой-нибудь маньяк. Ну и отлично.       Подхожу к двери, перевожу дыхание. От нахлынувшего адреналина меня колбасит не по-детски. Я налегаю на дверь и практически врываюсь в здание. Трое парней у входа оборачиваются и ошеломлённо смотрят на меня, разинув рты. У одного из них в руке надкушенный хот-дог, с которого стекает горчица и падает прямо на бетонный пол.       — Мне нужен ваш босс, — говорю я, тяжело дыша. — Скажите ему, что Кохинур у меня.       Они всё ещё молча пялятся, и мне начинает казаться, что я ошиблась. Вдруг это не та дверь? Или не то здание? Вдруг тело Марка уже дрейфует в проливе? Никогда не думала, что скажу это, но… я всей душой надеюсь, что эти ребята окажутся бандитами. Нужными мне бандитами.       Один из парней наконец отмирает и звонит кому-то по телефону. Второй откусывает свой хот-дог и медленно пережёвывает, не отводя от меня озадаченного взгляда. Третий всё так же стоит, словно пришибленный.       — Генри, проведи её к месье Дювалю, — говорит первый парень третьему, и тот ведёт меня прямо по коридору.       Оказавшись в комнате без окон, я сперва вижу спину Босса, а когда тот отходит в сторону, моё сердце замирает. На стуле сидит связанный Марк. Видок у него крайне измученный. Под глазом красуется отёчный синяк. Нос сломан. Кровь блестит на верхней губе, стекая по подбородку и шее, пачкая белую футболку. На его руках не хватает нескольких ногтей, а на полу валяются пассатижи. Рядом стоящий аккумулятор с проводами и клеммами намекает на недавние пытки током. Вот же ублюдки!       — Элис?! — прищуривается Марк здоровым глазом. В голосе проскальзывает страх. — Что ты тут делаешь?       — Рад наконец-то встретиться с вами, Элис! — улыбается мне мужчина в дорогом бордовом костюме. Оглядывает с головы до пят и брезгливо морщится. — Надеюсь, вы не будете против, если я не буду пожимать вам руку?       Молча мотаю головой и поглядываю на Марка.       — Я слышал, у вас есть кое-что для меня, — напоминает мне Босс.       — Можно сказать, добыла собственными руками. Кровью и потом. В буквальном смысле.       Я демонстрирую окровавленные ладони, и мужчина дико хохочет. Приятно, когда твой юмор ценят по достоинству.       — Месье Дюваль, — начинаю я, и Босс останавливает меня взмахом руки. Вся доброжелательность мигом слетает с его лица.       — Как вы меня назвали?       — Эм… — неужто я неправильно произнесла его фамилию? — Месье Дюваль, так ведь? Простите, если я…       — Откуда вы вообще узнали моё имя?       — Так мне на входе сказали…       Губы мужчины сжимаются в одну прямую линию, а щёки окрашиваются злым румянцем.       — Генри! — подзывает он к себе парня, что привёл меня. — Скажи мне, мой дорогой мальчик, кто соизволил назвать моё имя при незваной гостье?       Генри выглядит явно напуганным. Заикается и часто моргает, не смея смотреть Боссу в глаза.       — Это б-был, ну-у… Э-это с-случайно вырва-алось…       — Кто? — цедит Босс.       — К-к-кайл…       Месье Дюваль прикрывает глаза и медленно выдыхает, что-то пробормотав.       — Что, м-мистер Дюваль? — понижает голос Генри.       — Я говорю, надо отрезать язык этому дебилу Кайлу!       — К-как отрезать?       — А как, ты думаешь, это делается?! — скрипя зубами говорит Босс, размахивая руками. — Просто. Берёшь. Нож. И отрезаешь чёртов язык! Ты меня понял?!       Генри в страхе кивает и отшатывается.       — А теперь вон с моих глаз! — кричит месье Дюваль. — Подожди, Генри, на секунду.       Когда тот разворачивается в дверном проёме, месье Дюваль вытаскивает пистолет и стреляет ему в ногу. Громкий выстрел и крик раненого Генри оглушает, и я стою с широко раскрытыми глазами, забыв, как дышать.       — Вот теперь можешь идти, — хихикает месье Дюваль.       Теперь мы остались лишь втроём: я, чокнутый Босс в красном костюме и избитый Маркус. Команда мечты.       — А ты молодец! — говорит месье Дюваль, и я растягиваю губы в типа улыбке. — Чего только не сделаешь ради любимого. Это так романтично!       Его лицо приобретает сентиментальное выражение, и он прижимает руки вместе с пистолетом к своей груди.       — Ну, вообще-то… — начинаю говорить я, и Марк громко кашляет. Многозначительно. — А-а-а, ну-у-у… В общем, я принесла ваш камень.       — И где он? — спрашивает месье Дюваль. — Ты, наверное, закопала его где-то в тайном месте, чтобы провести обмен?       — Э-э-э, — чувствую себя глупо. — Нет, я его принесла с собой. Надеялась, что мы быстро разрешим всю эту ситуацию без лишних действий.       Брови месье Дюваля взлетают на лоб, и он заходится очередным приступом хохота.       — О, моя дорогая девочка! Это было очень мило. Наивно, но мило. Я ведь могу отобрать у тебя камень и убить вас обоих.       Он пожимает плечами и широко улыбается.       — Но, месье, — возражаю я. — Разве вам хочется возиться с нашими трупами? Или даже тратить на нас патроны? Мы ведь простые люди. Я вот люблю сидеть в ТикТоке, чтобы не думать о том, как лучше покончить с собой, а Марк… Он, скорее всего, через год-другой сторчится где-нибудь в Детройте.       Говорю это и понимаю, что умирать я уж точно не хочу. Если выберусь из этого дерьма, то выберусь из любого другого.       Месье Дюваль раздумывает. Смотрит в потолок и качает головой.       — Честно говоря, — цокает он, — мне тоже неохота долго с вами возиться. Хочу поскорее приехать домой и окунуться в джакузи с пеной.       — И шампанским? — добавляю я с воодушевлением. Неужто он нас отпустит?       — Да, звучит неплохо, — соглашается он и кивает. Я кидаю ему камень. Он ловко его подхватывает и рассматривает в свете лампы. — Надо будет купить хорошее шампанское, а то в баре один только пятидесятилетний Macallan Lalique Crystal Decanter…       Продолжая жаловаться на свой скучный дорогой бар, месье Дюваль выходит из комнаты, а я бросаюсь к Марку. Вытаскиваю спрятанный за поясом нож и трясущимися руками разрезаю верёвки.       — Чёрт, Элис… Что это было? — хрипит он, с трудом поднимая голову.       — Я понятия не имею! Но, по всей видимости, нам дают уйти. Так что давай поскорее уберёмся отсюда, пока босс не передумал.       Постанывая от боли, Марк встаёт и чуть не падает — то ли подвернул ногу, то ли она сломана.       — Держись за меня, — говорю я и ныряю под его руку, обнимая за талию.       — Спасибо, Элис…       Он смотрит на меня своим здоровым глазом и подмигивает.       Медленно, но верно мы пробираемся к выходу под любопытными взглядами столпившихся бандюганов, и мне почему-то кажется, что они вот-вот начнут аплодировать нам. Почти что коридор триумфа!       Выйдя из здания, мы садимся в машину, и я еду куда глаза глядят.       Светает. Хадсон Ривер Гринвэй совершенно пустая, будто всё человечество вымерло. Слева простирается река Гудзон с виднеющимся на другом берегу Нью-Джерси. А справа — Марк, сидит и молчит. Наверняка грустит оттого, что ему не удалось получить выручку с продажи алмаза.       — Останови тут, — просит он, и я заглушаю мотор на парковке. — Мы забыли кое о ком.       Подойдя к багажнику, открываем крышку и смотрим на тело, поджав губы. Из-за тряски голова мёртвого мужика вывалилась из ковра, обратив посеревшее лицо вверх.       — Мне кажется, он смотрит на меня, — говорю я, склонив голову набок. Марк тоже поворачивает голову и хмыкает.       — Действительно. Прям в душу смотрит…       — Марки-и, Марки-и-и! — пищу скрипучим голосом, пародируя Скелета из телесериала «Байки из склепа». — Ты оставил меня… Как ты мог меня забыть после всего, что между нами было?!       Марк усмехается и пихает меня локтем в бок.       — Давай скинем его в реку, что ли…       — О'кей! — соглашаюсь я. — Течение как раз отнесёт его подальше. Будет сложно определить, в каком месте его скинули.       Мы тащим тело к реке. Марк велит мне оставаться на берегу, а сам заходит в воду по пояс. Отпустив там труп, он возвращается и встаёт рядом со мной. Труп всплывает спиной вверх, своей чёрной курткой и белой рубашкой под ней напоминая дельфина или даже косатку.       — Я буду скучать по тебе, — машу ему рукой на прощание. — Я никогда тебя не забуду, Вилли!*       Пытаясь сдержать смех, Марк издаёт кряхтящие сдавленные звуки. Труп медленно плывёт себе дальше, но внезапно цепляется за корягу.       — Да ёбаный ты ж в рот! — разочарованно вздыхает Марк.       — Давай, Вилли! Ты сможешь! — кричу я, подбадривая плывущее тело. — Дава-а-ай!       Словно поверив в себя, труп разворачивается в воронке, отцепляется от коряги и продолжает свой путь.       — УРА-А-А-А! — орём мы в победном танце на берегу.       Когда наш Вилли уплывает, Марк садится на берегу реки прямо в траву, а я падаю рядом. Смотрю на лазурное небо, на реку, играющую с оранжевыми лучами солнца, и в душе моей царит невероятное спокойствие.       — Слушай, Марк… Я понимаю, тебе жалко, что так все сложилось, но ты ещё заработаешь эти деньги…       Марк хмыкает и мотает головой.       — Не-не-не, всё не так, — перебивает меня он и вздыхает. — Я наоборот… Я думал, что умру там. Что это моя последняя ночь. Но было бы ещё обиднее, если бы и ты…       Он шмыгает сломанным носом, издавая при этом забавный свист. Я не могу удержаться и начинаю хохотать.       — Боже, женщина! — возмущается Марк, но в его голосе слышится улыбка. — Я тут, вообще-то, пытаюсь сказать «спасибо»… У нас ничего не осталось. Как ты можешь радоваться?       — Ну, мы хотя бы выжили, — отвечаю я.       — Всё как-то… Бессмысленно…       Он долго смотрит вдаль, размышляет о чём-то, и мне кажется, что я физически ощущаю ту безысходность, в которую он начинает погружаться.       — Если в мире всё бессмысленно, — говорю я. — Что мешает выдумать какой-нибудь собственный смысл?       Марк усмехается, и его лицо разглаживается, словно нетронутое озеро.       — А это довольно интересная мысль, — соглашается он.       Мы смеёмся, и в голове у меня проносится одна идея.       — Подожди минуту!       Я вскакиваю, подбегаю к машине и, схватив пакет, мигом возвращаюсь обратно. Ему должно понравиться.       Марк озадаченно смотрит на меня своим одноглазым незабудковым взглядом. Выждав небольшую паузу, протягиваю баночку пива, и его лицо вытягивается. Он посмеивается, свистит носом и берёт банку.       — Я впечатлён.       — Я тоже.       Одновременно сделав глоток, мы многозначительно переглядываемся. Самое вкусное пиво в моей жизни! Уверена, Марк думает так же. Мы улыбаемся и смотрим вдаль. Туда, где встаёт солнце. Туда, где расцветает новый день.