Unvoiced

Ночью кто-то пел песни, стоя у изголовья. Еле слышно, так чтобы она не проснулась. Сквозь опущенные веки Тара видела, как в темноте что-то мерцает и медленно движется над ней. А может и не видела ничего, это просто приснилось ей. Голос творил чудеса. Раздирающий горло кашель отступил, а зарождающаяся боль в груди уменьшилась и потухла, словно пламя без кислорода. Её покинули и безрадостные мысли: о доме, о болезни и о собственных неудачах. Осталось только спокойствие и блаженство. А потом что-то холодное ткнуло Тару в плечо. Она открыла глаза и вскрикнула. В комнате оказалось двое незнакомцев. Первый — мужчина-могилорожденный. Головой ему служил цилиндрический резервуар с тремя глазами. Верхний и нижний вращались, каждый со своей скоростью, средний же глядел куда-то сквозь неё. От такого взгляда Тару передернуло. Перед собой мужчина держал жезл, отсвечивающий зелёным даже в темноте. У него за спиной стояла девушка. На фоне тонкой и высокой фигуры могилорожденного она выглядела маленькой и невзрачной. Под затравленными серыми глазами залегли лиловые круги, то ли от недосыпа, то ли от болезни. Грива нечесаных и немытых светлых волос падала до самой поясницы, некоторые пряди липли ко лбу и щекам. В руках она сжимала посох из белого дерева. — Слышишь этот голос, девочка? Звук исходил откуда-то из-под резервуара. Глухой, шелестящий, напоминающий хлопанье птичьих крыльев. Тара отшатнулась от мужчины и отползла на другую сторону кровати. — Вы кто такие? Как вы здесь оказались? — Этот голос нашептывает ужасные вещи, — руки незнакомца качнулись из стороны в сторону. Да он безумен! Но как его сюда занесло? Неужели, Ниру забыл запереть дверь? Мужчина буквально излучал некромантию. Сил у него больше, чем у учителя, а она на его фоне — камешек, застрявший в сапоге. Вряд ли кто-то настолько могущественный забрел сюда по чистой случайности. Чуть не запутавшись в одеяле, Тара соскочила с кровати. Удивительно, насколько легко ей это далось. Ещё вчера она еле принимала сидячее положение и кашляла до слез, а сегодня ночью болезнь будто отступила. Это их рук дело? — Нам только поговорить… В голосе незнакомки отражались усталость и страх. Белое платье на ней изорвано и запятнано следами пыльных ладоней. Тара предпочла бы не знать, через что ей пришлось пройти. — Ты привела в наш мир энтропию, — сообщил могилорожденный. Жезл с тихим свистом рассек воздух и указал на Тару. Мужчина говорил настолько монотонно и сухо, что догадаться о его намерениях и эмоциях было попросту невозможно. Да что там, Тара даже не понимала спрашивает он или утверждает. — Может, я лучше с тобой поговорю? — она перевела взгляд на девушку. — Я его не понимаю. — Я ищу пришедшую в этот мир. Она прибыла в Десолейт летом, а нынче живет в королевстве Бантус. Это ты, — и вновь непонятно, вопрос это или утверждение. Тара потянулась к девушке. Если от мужчины фонило некромантией, то от неё исходил мягкий белый магический свет, мешающий взять её под контроль. Она надавила сильнее, и голова взорвалась вспышкой боли. Тара ослепла — всего на мгновение. А затем почувствовала, как нервно она дышит и как сильно сжимает посох. Несколько секунд её контроль продержится. И что же делать? Приказать ей вцепиться в цилиндроголового? Заставить стянуть с него штаны, чтобы он не смог за ней погнаться? Атаковать? Или же подождать, может, эти двое действительно пришли только поговорить? — Дверь из комнаты ведёт в жерло вулкана, — от взгляда могилорожденного стало дурно. Он ещё и телепат?! — Не пытайся убежать. Всё очень плохо! Здесь два мага, которые могут покончить с ней за считанные секунды, если захотят, а ей даже противопоставить нечего. Вдруг в носу закололо, и по губам потекло что-то горячее. Тара ослабила контроль. — Мы не причиним тебе вреда, — девушка замахала руками. Пальцы грязные, будто она несколько дней только и делала, что копалась в грязи. Тара вытерла лицо. Кровь в темноте казалась почти черной. Ещё ни разу ей не было так плохо после колдовства. Голова до сих пор гудела и кружилась, её мутило, как после американских горок, да еще и кровотечение всё не успокаивалось. — Скажи, ты слышишь его голос? — могилорожденный опустил руку, и жезл скрылся под рваным черным плащом. Он шагнул ей навстречу, и Тара невольно попятилась. — Да чей голос? — воскликнула она, прижимая ладонь к носу. — Повелителя пустоты. Браво. Хоть один конкретный ответ. Только вот что это даёт? Разве стало хоть немного понятнее? — Демон Золрат, — пояснила девушка. — Он вмешивается в ткань времени и изменяет… — Ты слышишь его? — прогремел могилорожденный, перебивая свою сообщницу. — Не слышу! — прокричала Тара. Может, Ниру услышит шум и придет на помощь? Мужчина скрестил руки на груди. Жезла в них уже не было. Глаза снова принялись вращаться каждый в своём направлении. Он, казалось, полностью потерял интерес к Таре, однако, уходить не спешил. Вряд ли эти двое решили притащиться к ней посреди ночи просто для того, чтобы спросить, слышит ли она какой-то голос. Должно быть, им нужно что-то еще. Так чего же они медлят? — Почему я вообще должна слышать Повелителя пустоты? — этот вопрос показался ей самым логичным из всех, что пришли ей в голову. Могилорожденный не спешил отвечать. Видимо, пялиться в пространство перед собой куда интереснее, чем отвечать на вопросы. Девушка переложила посох в другую руку и прочистила горло. — Ты разве не видишь? На руках, на ногах, везде его метки, — произнесла она с жалостью. Тара покосилась на собственные пальцы, липкие от крови. Ниру как-то отметил, что её чувствительность к магии настолько низкая, что она прозевает даже Кведама у себя за спиной. Может, кто-то и правда пометил её, а она даже не обратила внимания? — Ты когда-нибудь встречала огромного змееобразного демона с песочными часами? Ей тут же представилась одноглазая тварь с горящей багровым гривой и руками, парящими отдельно от тела. Откуда это? Она никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Лицо незнакомки помрачнело. — Эти метки — опасные? — Я бесконечно долго молилась богам, чтобы они помогли нам, — она прикрыла глаза и горестно вздохнула. — У Золрата есть заклятый враг, селестиал по имени Ортрус. Он сказал, меченные Золратом принадлежат только ему, и никто больше не может влиять на них. — И что это значит? — у этих двоих что, талант объясняться так, чтобы вопросов становилось только больше? — Я стану одержимой? Сойду с ума? Умру? — Ты не должна была оказаться здесь. Ты привела энтропию, — прошелестел могилорожденный. — Ортрус пытался повернуть время вспять, чтобы не позволить тебе попасть в Эсперию, но не смог. — А как я вообще попала сюда, раз меня не должно быть здесь? — спросила Тара, особо не надеясь получить ответ. — Спроси у Повелителя пустоты, если услышишь его голос, — верхний глаз принялся медленно вращаться. — Но не надейся, что он захочет ответить. Таре подумалось, что единственный, кто действительно не хочет отвечать на вопросы, стоит перед ней и таращится в пустоту. А еще, возможно, прямо сейчас читает её мысли. — И что вы собираетесь сделать? — Тара осмелилась подойти к прикроватной тумбе и взять оттуда платок. — Снимете с меня эти метки? — Боюсь, это невозможно, — девушка покачала головой. — Только Золрат способен на это. — Золрат жаждет разрушения. Ему нужно, чтобы ты находилась здесь и позволяла энтропии множиться. Захотелось закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть этих двоих, но тогда она измажется в крови. Теперь её еще и сообщницей демона объявили. Что ещё нового Тара о себе узнает? — О какой энтропии вы говорите? — спросила она с нетерпением. — Придя сюда, ты оставила крошечную брешь меж мирами, — голос могилорожденного сделался глухим, будто звучал из старого приемника. — Её не увидишь, но она как нить связывает Эсперию с твоим миром. Эта нить привела сюда энтропию, которая рано или поздно уничтожит всё. Пока ты находишься здесь, привязанная к своему миру, брешь остаётся открытой, и кроме энтропии сюда может попасть что похуже. — Чтобы спасти Эсперию от разрушения, тебе нужно вернуться домой, — мягко сообщила девушка. Выходит, она не застряла здесь? Всё это время решение проблемы было где-то рядом. Всего-то нужно было найти ведроголового безумца и его сообщницу, выслушать их пространные рассуждения и со спокойной душой вернуться в Эдинбург! Тара представила, как постучится в дверь на Палмерстон-роуд. Дверь откроет мама, расплачется от радости и бросится ей на шею. Гвен нахмурится, может быть, даже начнет пинаться, но потом сменит гнев на милость и примется расспрашивать её о произошедшем. Бабушка испечет брусничный пирог по особому рецепту, и они вчетвером усядутся пить «Эрл Грей» и делиться новостями. Только вот как она может уйти? Ведь тогда она оставит Ниру один на один с неизвестной болезнью, которая может забрать жизни всех жителей Бантуса. Оставит извечно саркастичного Сайласа, временами почти ласкового и заботливого. Оставит Фераэля. Изольда. Дугласа. — Ещё можно отрезать тебя от родного мира и привязать к Эсперии. Но после этого ты больше не сможешь вернуться домой, — сообщил могилорожденный, очевидно, снова прочитав её мысли. — Выбирай. Выбрать? Прямо сейчас? В руке могилорожденного вновь появился жезл, а все три глаза бесстрастно уставились в её сторону. Во рту пересохло. Перед глазами замелькали лица всех, с кем она познакомилась за последние полгода. Вспомнились друзья и родные с Земли, все те, по кому она успела истосковаться. Последним вспомнился тот, по кому она ни за что бы не стала скучать. — У меня есть время? Хоть немного? — пробормотала она, глядя в глаза могилорожденному. Кроме безразличия и холодности в них ничего не отражалось. — Двое суток. Не больше, — отрезал он и отвернулся к окну. — Когда я вернусь, ты должна принять окончательное решение. Девушка захотела что-то сказать, но только открыла рот. Сочувствие во взгляде казалось таким же ощутимым, как посох в её руках. И чего она смотрит? Думает, Таре легче от её взгляда? Могилорожденный вынул жезл и вывел в воздухе идеальный эллипс. Фигура превратилась в мерцающий портал, и ночные гости бесследно исчезли в снопах зелёных искр. Вот значит как… — Тара, у тебя всё в порядке? — Ниру постучал в дверь. Его голос звучал не на шутку обеспокоенно, нервно. Судя по всему, он почувствовал ночных гостей. Почему тогда не вмешался раньше? Неужели, ничего не мог сделать? Тара перевела взгляд на руки, заляпанные кровью, затем на собственное отражение, и ответила, что с ней все в порядке. Дождалась, пока учитель отойдет от двери и беззвучно опустилась в кресло. Двое суток — чертовски мало, чтобы решить, как сложится вся дальнейшая жизнь. Да что уж тут, ей, кажется, и двух лет не хватит…