Крыша

— Можешь ко мне пойти. — Чего? — всего секунду назад устало прикрытые, персиковые глаза распахнулись в удивлении. — Того, — девушка выбросила окурок за низкие перила, если их вообще можно было так назвать. — Оставлять тебя тут совсем уж бесчеловечно как-то. Все равно я одна живу. Да и заняться мне… — она вздохнула, невольно вспоминая о ноутбуке, терпеливо дожидавшемся её на столе. Вот же черт. — …Нечем. Примерно так могла бы начинаться эта история. Но нет. Началась она немного раньше, когда усталая, уже чуть ли не в сон проваливавшаяся, Сенджю медленно плелась по лестнице. Откровенно говоря, все шло по пизде. Работая писательницей уже как года два и поначалу будучи полной энтузиазма, девушка растеряла его полностью после первого же райтблока. Хотя эта профессия ей все еще нравилась. А вот полное отсутствие вдохновения — совершенно нет. Как и сидеть днями и ночами за ноутбуком в попытке написать хотя бы что-то, отвлекаясь лишь на кофе, недолгий сон и еду. Ну, и на сигареты, что случалось куда чаще, чем все вышеперечисленное. Ужаснейший период для любого писателя, а особенно — для начинающего, коим и была Кавараги. Так что сейчас, обычно такая веселая и неунывающая, девушка шла, едва переставляя ноги, к тому же с максимально хмурым выражением лица и видными синяками под глазами. Шла на крышу. Да, именно там она, как правило, тынялась в попытках поймать вдохновение. Смотреть на мир с высоты девятого этажа было весьма занятно, и временами она даже напоминала себе героиню какого-нибудь романа. Ночной ветер развевал короткие белые волосы, нещадно трепал тонкую кофту, наспех накинутую… Звучит поэтично. Авось и придумает чего, в таком-то необычном месте. Поднявшись по железной лестнице — последней из тех, что ей предстояло преодолеть — Сенджю открыла скрипучую дверь, уже давным-давно взломанную какими-то подростками. Вылезла из душного помещения, вдохнула полные легкие свежего сентябрьского воздуха. «Ну что за благодать?» — подумалось бы ей. Подумалось бы, если бы, повернув голову, она не обнаружила удивленно уставившуюся на неё девушку. Да и Кавараги, по правде, тоже замерла в недоумении — не ожидала обнаружить тут еще кого-то, тем более в такой час. Так они и продолжали эти молчаливые гляделки с минуту. Сенджю слегка щурилась в попытке разглядеть незнакомку — зрение, подпорченное работой с компьютером и почти что двадцатичетырехчасовым смотрением на экран, давало о себе знать. Кое-что ей все же удалось увидеть — на щеках девушки виднелись дорожки от слез. Кавараги, пожалуй, все же не заметила бы их, не будь они черными от туши. И могли бы они еще долго вот так бесцельно пялиться друг на друга, если бы молодой писательнице не пришло в башку пустую нарушить молчание. — Ты чего ревешь? — выдала первое, что попалось, и тут же спохватилась — прозвучало довольно грубо. — Э… То есть… Однако та, словно и не услышав в её словах никакой дерзости, просто ответила, всхлипнув: — Парень бросил… Да уж, вполне типичная проблема. Стоило бы и самой догадаться. Сенджю не нашлась, что на это ответить, да и не знала, стоит ли отвечать, потому просто вздохнула, и, присев рядом с девушкой, уставилась на ночное небо, такое ясное сегодня, что звезды можно было пересчитывать в полной уверенности — ни одну не пропустишь. Вновь повисло молчание, неловкое такое. Как и сама встреча, если задуматься. И висело оно еще с минуту. Каждая размышляла о своем, Сенджю успела достать сигарету из прихваченной пачки и закурить, незнакомка же перестала плакать, и просто с тоской смотрела на такие далекие дома напротив. Всего несколько окон горели — час-то поздний. В такое время лишь чудаки бодрствуют. Но внезапно в голову Кавараги закралась пугающая мысль, резко повернувшись к девушке, она выдала: — Ты же не собиралась… — Нет, — качнула та головой, даже вопрос не дослушивая — и так все ясно было. Сенджю облегченно выдохнула и даже тихо рассмеялась, за что была удостоена вопросительным взглядом. — Извини, — ответила на молчаливое недоумение, — просто на секунду подумалось… Трудно найти иную причину для пребывания тут. Незнакомка слабо улыбнулась и хмыкнула: — Ну, знаешь… Мне просто захотелось уйти куда-то, проветриться, так сказать. Трудно объяснить это желание, все в квартире словно… Напоминает о нем. Не знаю. А на улицу ночью соваться не рискую. Вот и пришла сюда… — она вздохнула и попыталась вытереть серые дорожки с щек, однако лишь размазала потекшую тушь еще сильнее. Взглянула на руки, что теперь также были в темных пятнах, тихо цыкнула и повернулась к Кавараги. — А ты-то тут зачем, если на то пошло? — Вдохновение ищу, — отозвалась та коротко. Девушка распахнула глаза шире: — Ты рисуешь? — Пишу, — стало ответом. — Я писательница. Начинающая. Люблю это дело, но дедлайны, сука… — Сенджю скривилась и, с явной иронией, пожаловалась. — Ужасно, двадцать первый век, а общество все еще загоняет людей в рамки. Незнакомка тихо хихикнула с этой нелепой шутки. — Это круто, на самом деле, — выдала и тут же исправилась. — Ну, не дедлайны, а то, что ты писательница… Хотя и неожиданно немного. Я писательниц представляла… Другими немного. Более… — Солидными? — предположила Кавараги, тоже криво усмехнувшись, и продолжила, ответа не дожидаясь. — Понимаю. Тоже думала, что они такие все эстетичные, одеваются в стиле дарк академии и сидят в кафешках с чашкой крепкого кофе, пишут свои шедевры… Но, как видишь, — она указала рукой на себя, — не все так радужно. Я мало того, что выгляжу как зомби какой-то из-за этих синяков ебаных, так еще и вторую неделю не могу выдать больше двадцати страниц за день. И вновь девушка глянула на неё с легким удивлением. — А сколько надо? — с интересом осведомилась. — Минимум шестьдесят, — недовольно хмыкнула Сенджю. Втянула в легкие горький дым, выпустила облачко в свежий ночной воздух. — Я ебнусь такими темпами скоро. Вроде ничего не делаю, тупо сижу над компом по нескольку часов, а устаю дико. — Думаю, все наладится, — такая заезженная попытка поддержать, тем не менее, немного грела душу. Улыбнувшись немного шире, незнакомка добавила. — Если хочешь, могу помочь. Не то, чтобы я сильно много смыслю, но читать зато люблю. И слова в предложения складывать вполне умею. Быть может, и выйдет что-то. — Да ты бы о себе беспокоилась лучше, — та вскинула брови и мигом тему сменила. — А почему вы разбежались вообще, если не секрет? Улыбка пропала с лица девушки — похоже, Кавараги надавила на больное. Однако секретом эта история не была, тем более с учетом того, что сценарий оказался максимально простым и незамысловатым. — Он сказал, — ответила, — что влюбился в другую. Я, конечно, подозревала еще давно, что его чувства поутихли, но списывала все на свою паранойю. Ну начал меньше внимания уделять, ну с кем не бывает… А оно вот как оказалось, — её голос дрогнул, предостерегая о возможном возобновлении потока слез. Этот парень явно был важен ей, это было понятно хотя бы по рассказу, что Сенджю слушала весьма внимательно. — Мы-то вместе жили до этого момента, хоть квартира и моя… А он сегодня сообщил эту… Новость. Ну, я, признаюсь, как истеричка себя повела, — она тихо вздохнула. — Начала кричать, чтобы он вещи собирал и проваливал. А он… Так и поступил, собственно. Извинился тысячу раз за то, что причинил мне боль, и ушел. Вот, собственно, и все, — подытожила. — Пиздец… — все, что и выдала в ответ Кавараги. Не была она мастером поддержки, что видно. Но незнакомке, собственно, и этого хватило — смахнув вновь выступившие на глазах слезы, она отозвалась: — Полнейший… Стыдно ужасно, на самом деле. Он-то мне все спокойно сообщил, а я распсиховалась. Странный получался разговор. Две совершенно незнакомые девушки, видевшие друг друга до этого максимум во дворе и на первом этаже, где лифта дожидались, теперь сидели и беседовали о насущном. В этом своя прелесть ночных разговоров — будто и легче проблемами делиться. Эдакая своеобразная терапия. Но обоих устраивал такой расклад. Всем иногда нужно просто поболтать ни о чем, поделиться накипевшим и рассказать о том, как прошел день. Единственное, что смущало — они все еще не знали имен друг друга. И Сенджю, поймав себя на этой мысли, поспешила исправить ситуацию. — Тебя, кстати, как зовут? — абсолютно не в тему спросила. — Хината, — стало ответом. — Хината Тачибана, если любишь поофициальней, — она слабо улыбнулась. — А тебя? — Сенджю, — девушка, растянув губы в ответной усмешке, протянула свободную руку теперь уже новой знакомой. — Приятно познакомиться, Хината. — Взаимно. И это, можешь называть меня Хиной, — отозвалась та, пожимая протянутую руку. — Хорошо, — весело хмыкнула Сенджю. — Так даже лучше. Мило звучит. И снова воцарилась тишина. Однако, к счастью, уже не неловкая. Девушки просто смотрели на ночное небо, погрузившись в свои мысли. Зрелище и правда красивым было — луна светила на удивление ярко, как и звезду, уже ранее упоминаемые. Но и в этот раз долго молчание не продлилось — оно было нарушено Кавараги, коей в голову пришел еще один вопрос, что она поспешила задать. — Что делать собираешься? — осведомилась, и, поймав на себе непонимающий взгляд персиковых глаз, пояснила. — Ну, ты говорила, что домой возвращаться не хочешь… — А, ты об этом, — Хината опустила взгляд. — Не знаю. Было бы неплохо пойти к кому-то из друзей, и, так сказать, немного заглушить горе, но, как я упоминала, на улицу по ночам не суюсь. Так что, наверное, просто посижу тут еще немного и домой пойду. А после этого последовал диалог, что был описан ранее. А что самое интересное — Тачибана с удовольствием согласилась. Примерно таким образом девушки и оказались в квартире Сенджю спустя несколько минут. Вот так вот и началась эта длинная, местами грустная, но, вопреки всему, так счастливо окончившаяся, история. С этой самой чертовой крыши, куда Кавараги приперлась от скуки чистой. Но обо всем по порядку.