Сахарная вата

Гермиона Грейнджер 13:35 Мне нравится его целовать. Его губы обветрены, но и вместе с этим такие мягкие. Он не смотрит на меня, а мне не хочется знать, о чем он думает. Весь сегодняшний день я вспоминаю, что Малфой умрет, что мне нужно сделать его последний день лучше, что я должна постараться, чтобы Парвати не получила выговор. Я не знаю, что чувствую. Наверное, грусть. Ведь все так хорошо, нам так весело, я выполняю свою задачу и надеюсь, что правильно. Драко выглядит довольным. — Не нужно, — вдруг отвечает он и снова морщится. — Нет, я серьезно, давай попробуем. Мне нужно связаться с Молли. Сразу, как спустимся, отправлю ей Патронус. — Хватит, Грейнджер, ты не сможешь спасти меня, да я и не хочу. — Я хочу, — говорю так тихо, что он поворачивается ко мне. Я, правда, хочу. И не ради какого-то романтического продолжения — между нами навряд ли что-то может быть, но просто, думаю, он заслуживает этого. Пусть у него никого и не осталось, пусть он одинок, но у каждого должен быть шанс. Даже у Малфоя. Стараюсь не ворошить воспоминания прошлых лет, когда он стал Пожирателем смерти и пытался убить Дамблдора. Только сейчас я понимаю, что все это он делал ради своей семьи, и навряд ли можно осуждать его за это. Нет, конечно, неправильно, что он выбрал другую сторону, но был ли вообще у него этот выбор? — Об одном жалею: что не могу посетить могилу своей матери. Я даже не знаю, где ее похоронили. — Я знаю, мы можем навестить ее. Малфой удивленно смотрит на меня, а мне снова хочется его поцеловать. Чертова романтическая натура. Он ведь не персонаж из любимой книги, не герой. Он даже не совсем подходит под тот образ, что я себе выдумала, но я все равно чувствую какое-то притяжение. Пусть мимолетное, возможно, призрачное, но оно есть. Я бы, наверное, никогда не смогла влюбиться в кого-то вроде Драко, мне просто нравится быть рядом и дарить ему положительные эмоции. Все еще надеюсь, что у меня неплохо получается. — Мне под страхом смерти запрещено посещать магический мир, Грейнджер. — Да, но тебе ведь все равно нечего терять, — ну вот, ляпнула снова какую-то ерунду. — А я тебе помогу. — Наверное, ты права, — сдается он и смотрит на меня. — Давай попробуем. — Но сначала мне нужно поговорить с Молли. — Как хочешь, — равнодушно протягивает он и замолкает. А я не знаю, что ему ответить. Когда наша кабинка опускается вниз, мы молча сходим на землю. Так же молча проходим весь парк, и я дрожу от холода. Малфой упрямо смотрит вперед, а я до сих пор не могу найти слов, чтобы как-то поддержать его. Мы заходим за местное кафе, и я достаю тот самый небольшой, смятый клочок бумаги, чтобы посмотреть адрес. Беру Драко за руку, и мы аппарируем к его дому. Заходим внутрь и по лестнице поднимаемся к квартире. Останавливаюсь у двери и достаю палочку. — Я, наверное, сразу отправлюсь к Молли, а ты подожди меня здесь. И, пожалуйста, не делай глупостей и веди себя осторожно. — Может, прикуешь меня к батарее? — раздраженно отвечает он и вставляет ключ в замок. — Я серьезно! — хватаю Малфоя за руку и разворачиваю к себе. — У нас еще есть время, ты должен обезопасить себя. — Хватит! — он вырывает свою руку. — Я не твой ребенок и даже не домашний эльф, чтобы ты меня опекала! — Я просто хочу, чтобы ты дождался меня, хорошо? — А при чем здесь, кстати, Молли Уизли? — Создать Отдел смерти — ее идея. После того, как мы потеряли Фреда и даже не успели попрощаться, она захотела, чтобы такой шанс был у каждого. Мы не сами выбираем дату смерти, мы просто предупреждаем. — Заебись, лучше бы я вообще не знал. — Хватит, Малфой, жалеть себя. У нас еще есть шанс. — У нас? — У тебя… у тебя есть шанс. — Нет никаких нас, Грейнджер. Это вообще не должно касаться тебя. Возвращайся к своей жизни. Я как-нибудь сам. Хочется ударить его по голове, но я сдерживаюсь, киваю и отхожу назад. Малфой поворачивается к двери и отпирает замок. Я аппарирую прямо из подъезда и приземляюсь на пожухлую траву, не могу удержать равновесия и падаю на колени. Поднимаюсь и бегу к покосившемуся трехэтажному ветхому дому. Надеюсь, что Молли там, потому что у меня совсем не осталось времени. Драко может умереть в любой момент, и я должна сделать хоть что-то, чтобы это предотвратить. Черт, не могу думать ни о чем, кроме нашего поцелуя. Признаться, я снова хочу его повторить так сильно, что в груди тяжелеет. Забегаю в дом и направляюсь сразу к кухне. Обычно Молли проводит большую часть времени там. — Миссис Уизли, — кричу так громко, что она подскакивает на месте от неожиданности, — прошу, миссис Уизли, помогите мне! — Гермиона, милая, что случилось? — ее голос испуганный, она нервно сжимает тарелку в руках. — Скажите, — приближаюсь к ней и хватаю за предплечья, — можно ли как-то отменить приговор Отдела смерти? — Что? — она стремительно бледнеет. — Боже, только не говори, что они сообщили тебе… — Нет! Нет… мой друг, мой хороший друг умрет сегодня. Ему позвонили. — Мне так жаль, милая, — кажется, она сейчас заплачет, — так жаль. — Можно? — надежда гаснет так быстро, что я начинаю задыхаться. — Нет, — шепчет она, — нельзя. Мы можем лишь сообщить дату смерти, но никак не предотвратить. Это не в наших силах. — Хоть что-то? — взмаливаюсь. — Может, Темная магия поможет? — Что? Нет! — восклицает Молли. — Так ты сделаешь хуже не только Умирающему, но и себе. Даже не думай! — Может, Кингсли знает что-то? — Нет, — она опускается на стул и берет меня за руку. — Прости, Гермиона, но нет. Времени остается все меньше, а я ничего не могу сделать. Как же я ненавижу эту беспомощность. Мне так не хочется, чтобы Драко умирал. Боже… — Извините, мне пора, — аккуратно высвобождаю руку и бегу к выходу. Если я не могу спасти Малфоя, то у меня еще есть немного времени, чтобы подарить ему самые лучшие часы в его жизни. Останавливаюсь на пороге. Не могу перестать думать о Кингсли. При всей моей любви к Молли, я знаю, что он куда могущественнее, чем она. Он точно сможет помочь, хотя бы немного продлить время Драко. Аппарирую неподалеку от Министерства и в этот раз приземляюсь на ноги. Слегка пошатываюсь и срываюсь на бег. Нужно успеть. Я должна. 14:15 Я обежала уже все Министерство, и нигде не могу найти Кингсли. Спросила, наверное, каждого сотрудника, но никто не знает, где он. Господи, почему сегодня все против меня? Почему этот отвратительный день не может закончиться чем-то хорошим? Мне кажется, я слышу тиканье часов у себя в голове. И с каждой секундой оно становится все громче, стучит в висках и давит на череп, напоминая о том, как я беспомощна перед временем. Сталкиваюсь с Кингсли в одном из коридоров. Он, по всей видимости, куда-то спешит, потому что тут же скрывается за углом. Я догоняю его, опережаю и встаю перед ним, вытянув руки. — Мистер Бруствер, умоляю помогите мне! — Мисс Грейнджер, я опаздываю на важное заседание. Зайдите ко мне после четырех. — Нет! — вскрикиваю я, и он останавливается, недоуменно оглядывая меня. — Прошу, всего минуту! — Говорите быстрее, — раздраженно отвечает он и смотрит за мое плечо. — Как отменить приговор Отдела смерти? Его глаза округляются, и он отводит меня к стене. — Зачем вам эта информация? — Да какая разница! Мой… мой друг в опасности, его оповестили, а он не должен умирать! — Я ценю вашу преданность друзьям, но, увы, ничем не могу помочь. — Прошу, вы же… вы же такой могущественный волшебник. Вы можете все, я уверена! — Мисс Грейнджер, мне очень жаль, но это не в моих силах. Это вообще не под силу кому-то. — Но вы ведь даже не пробовали! — Пробовал, — он опускает голову, — но не помогло. Я перепробовал все, но судьба оказалась могущественнее. — Хорошо, — я нервно облизываю губы, — тогда скажите, можно ли снять на несколько часов ограничение с волшебника, которого выселили из магического мира? Он щурится, молчит и снова разглядывает меня. Я чувствую, как внутри закипает злость. — Имя волшебника. — Д… Драко Малфой… — Мисс Грейнджер, вы уверены, что… — Прошу, нет времени. Ему нужно всего лишь навестить свою мать. Пожалуйста, мистер Бруствер. — Никогда не видел, чтобы вы так просили за кого-то. Между вами что-то есть? — Простите, но это не ваше дело, — отвечаю слишком грубо, потому что, кажется, не могу противостоять собственным эмоциям. — Хорошо, я сниму ограничение. Отправляйтесь к нему и потом сразу в Малфой-мэнор. Его мать похоронена там. — Спасибо, мистер Бруствер! Я так благодарна Вам! — сжимаю его руки и снова бегу к выходу. Мне нужно успеть. Мне только нужно успеть. 14:05 Драко Малфой У меня болит голова. Не знаю, что сейчас поможет мне: лекарство или самоубийство. Я никогда не пил магловских таблеток, и всегда стойко переносил боль, но сейчас она становится невыносимой. И я не знаю, из-за чего. На губах до сих пор привкус жженого сахара, и мне вдруг хочется перебить его, чтобы больше не думать о том поцелуе. Не думать о Грейнджер и ее чертовом синдроме спасателя. Не знаю, стоит ли мне дожидаться ее. Мне нужен свежий воздух: я задыхаюсь в этой квартире. Подхожу к открытому окну и глубоко вдыхаю. Может, стоит начать считать свои вздохи: я ведь даже не знаю, когда они прекратятся. Как же надоела эта неопределенность. И, знаете, в глубине души я все-таки надеюсь, что Грейнджер удастся придумать что-то, хоть и понимаю, что это невозможно. Но так снова хочется, чтобы она просто была рядом и провела со мной эти последние часы. Пусть без поцелуев и близости, пусть мы будем оскорблять друг друга, пусть даже снова ненавидеть, но я так боюсь оставаться сейчас один. Думаете, я трус? Да, вы чертовски правы. Я гребаный трус, и я боюсь умирать. Я хочу прожить хотя бы еще один день. Плетусь к плите и ставлю чайник. Достаю из холодильника кусок сыра, из ящика — нож и разделочную доску. Понятия не имею, зачем, ведь меня тошнит от одного вида еды. Вдруг в коридоре раздается громкий хлопок. Я оборачиваюсь и вжимаюсь в тумбу. На кухню просачивается густой едкий дым, и я закрываю нос рукавом. Слышу чей-то голос. Холодный, пугающий до дрожи. Хватаю нож и медленно иду к коридору. Я не успеваю дойти до выхода, как из дыма выпрыгивает какое-то существо. Кажется, это оборотень. Он накидывается на меня, опрокидывает на пол и прижимает к нему своими тяжелыми лапами. Я не могу понять, в реальности ли я сейчас или снова в своих галлюцинациях, но этот монстр кажется слишком настоящим. От него воняет псиной и затхлой кровью, его зловонное дыхание обжигает кожу. Он приближается к моему лицу и скалится. Его острые клыки, кажется, вот-вот вонзятся в мою шею. Нет, я не хочу умирать! Только не так. Крепче сжимаю нож, слегка перекатываюсь на бок и вонзаю острое лезвие ему в живот. Он вопит от боли так, что у меня закладывает уши. Я делаю еще один удар, за ним еще. Удар. Удар. Удар. Бью до тех пор, пока оборотень не замирает, и не падает на меня. Черт, как тяжело. Откидываю нож в сторону и закрываю глаза. Я понятия не имею, откуда в моей квартире оборотень. Я не могу его скинуть с себя. Решаю дождаться Грейнджер: она должна вот-вот прийти. Не знаю, сколько уже прошло времени. Мое тело онемело от тяжести, я не могу двигаться. Запах крови доводит до нестерпимой тошноты. Вдруг я слышу громкий удар двери о стену, и кто-то забегает в квартиру. Я не знаю, кто это, да и мне уже все равно. Главное, дожить до того момента, когда придет Гермиона. Я уже невыносимо скучаю по вкусу сахарной ваты. — Что ты наделал? — я слышу голос Грейнджер. Она, что, плачет? — Я же просила тебя дождаться меня, Малфой! Ты идиот! Господи… Вулнера… — она, кажется, задыхается, — Вулнера Санентур. Драко, умоляю, открой глаза. Вулнера Санентур. Я не могу открыть глаза. Чувствую только касания мягких влажных губ на своей коже и обжигающие слезы. — Драко, открой глаза. Я залечу раны, слышишь? Вулнера Санентур. Черт! — она кричит и, кажется, ложится на меня, прижимая руки к моему животу. — Прости меня, Драко, прости меня. Глупая. Мне на за что тебя прощать, Грейнджер, слышишь? Ты слышишь? Мне не за что прощать тебя. Ты ведь подарила мне самый лучший последний день.