В полудрёме я вижу тебя

-Эй, ты как? — Дин усмехается фальшиво, держится за рваную рану на плече, но упорно отмахивается от какой-либо помощи. -Да всё путём, Сэмми! — Он махает рукой, и кое-как встаёт, опираясь на лопату. Совсем недавно он копал могилу и сжигал останки очередной слишком живучей твари, а сейчас адреналин спал, и все ощущения, ранее притупленные, бьют по чувствам, испытывая болевой порог. Дин кидает взгляд на рукав куртки и сдержанно матерится — та пропиталась кровью, и её теперь можно только выкидывать. В бедре ноет укол от острых когтей чёртовой зомби, а челюсть всё ещё побаливает — хорошенько она его поваляла по кладбищу, пока Сэм не загнал её в могилу. Кости они сожгли, и Дин кидает злой взгляд на могилу рядом с дорогой, прежде чем усесться на заднее сиденье Импалы. Он мог бы и повести детку сам, но нет никакого желания выслушивать гудение Сэма по поводу раненной руки, да и честно говоря, пусть он и не признается- его начинает клонить в сон. Когда брат легонько шлёпает его по руке, тянущейся к коробке с касетами, Дин шикает. На его жалобный взгляд Сэм смотрит сердито: -Тебе нельзя нагружать руку. — и отбирает коробку. К его удивлению, брат сам включает музыку, вскоре салон заполняют чуть приглушённые звуки песен ACDC, и Дин прикрывает глаза, проваливаясь в дрёму.

***

Сэм, как ни странно, ни говорит ни слова, только смотрит побитым щенком, когда Дин просыпается от лёгкого прикосновения к плечу. -Мы приехали. — звучит виновато. Дин растягивает губы в кривоватой улыбке, и встаёт, идя к багажнику нарочито-твёрдой походкой. Сэм видит, Сэм всё замечает, и тем более, он знает что это значит — Дину нехорошо, не так, чтобы он заткнулся, сжимал в зубах футболку и только рычал болезненно, но неприятно. Старший берёт сумку с оружием в здоровую руку, и нерешительно смотрит на Сэмов рюкзак. Младший фыркает, и подхватывает рюкзак сам, захлопывая багажник детки.

***

Их мотель находится в истинном захолустье, и из персонала там только администратор, которой они заплатили ещё вчера. Та дремает за стойкой, и им удаётся избежать подозрительных, прожигающих спину взглядов, рассматривающих редкие пятна крови на одежде. Дин покорно позволяет перевязать себе рану, шикая и матерясь когда Сэм ватным диском смоченным перекисью стирает кровь с его руки. Он плюхается на кровать вот так, даже не скидывая с себя одежду. Винчестер сверлит старшего недовольным взглядом, и тот, мученически вздохнув, быстро скидывает с себя лохмотья и переодевается в майку с трусами, даже не глядя на Сэма. Они давно перешли все существующие для других границы приличия, и это привычно, нормально для них — не очень-то заморачиваешься с переодеванием в одной комнате, когда каждый раз прикрываешь друг другу спину и лечишь раны, верно? Как-то, они ночевали вместе, на одной кровати, и Дин тогда весь вечер ворчал, что что это за день такой — и кровать в мотеле маленькая, не потрахаешься толком, бургеры в округе просто мерзкие, ещё и кровать делить придётся. Но это вечером — а ночью он позволял всхлипывающему, дрожащему Сэму его и обнимать, и тянуть на себя большую часть одеяла, укутываясь с головой.

***

Когда Сэм, разгорячённый и завёрнутый в одно полотенце выплывает из душа, Дин уже спит. Лежит на животе, закинул во сне руку на подушку, и Винчестер соврал бы, если бы сказал что ему показалось, что брат её обнимает. Наверно, ему снится какая-нибудь грудастая красотка — таких в округе не водится, а если и есть, то все заняты. Сэма как рязрядом прошибает, когда брат разлепляет пересохшие во сне губы и сипит: -Сэм-ми. Он улыбается. Ему тоже иногда снится эта сцена, и Сэм не уверен только, говорит ли он сам во сне. В любом случае, Дин упорно молчит, а если он не хочет чего-то говорить, то этого из него и клещами не вытащишь — даже у Сэма это получается через раз. Он накидывает чистую одежду, и заваливается спать, представляя как наутро его разбудит Дин, напевающий металлику, и требующий вставать — есть хочет, зараза, а сам готовить — нет. После недолгих споров они заберут все свои шмотки и уедут в ближайший городок — там и симпатичные официантки, и приемлемая еда, и повеселевший к тому времени старший брат. Под тихое сопение брата он проваливается в дрёму, а после и в полноценный сон, видя там –как и ожидалось! — смеющиеся зелёные глаза и кожу, усыпанную веснушками.