9 с половиной недель

Гермиона никому не сказала, где была всё это время. То, что ей стёрли память казалось мужу и друзьям вполне правдоподобным. Девушка и сама не знала, почему не рассказала им про Скабиора. А ведь могла бы, и его опять засадили бы за решётку. Но что-то остановило её. Может, его поступок, который даже можно было назвать благородным, а может, и что-то другое, что исходило изнутри и пока не поддавалось её пониманию. Ей всегда казалось, что Скабиор один из тех, кого она ненавидела всей душой. Но теперь этой ненависти не было, напротив, даже какая-то жалость… Единственное, что не давало ей покоя, так это слова этого человека, которые то и дело крутились в её голове. Если раньше Рон просто немного её раздражал время от времени, то сейчас каждое его слово, каждое прикосновение к ней вызывало у неё чуть ли не отвращение. Она пыталась себе внушить, что это ей только кажется, что она накрутила себя. Но с каждым днём терпеть его присутствие становилось всё более невыносимо. К тому же, его постоянные попытки разузнать, что с ней случилось, и где она была просто приводили её в бешенство. В какой-то момент Гермиона поняла, что если не прекратит это, то скорее всего ей понадобится помощь целителей Святого Мунго. И она решилась. - Я ухожу, Рон. - Что? – не понял тот, - куда уходишь, зачем? - Навсегда ухожу. - Как?.. Но… У нас же всё так хорошо и… - У нас всё не хорошо, Рон! - Гермиона специально сделала акцент на слове «не», - и никогда не было! Он был прав, сколько можно всех обманывать. – последние слова Гермиона сказала скорее себе, но Рон всё-таки уловил их. - Кто был прав? Гермиона, ответь же! Куда ты теперь? Давай поговорим, - поникшим голосом предложил Рон, хотя в глубине души знал, что что бы он сейчас не говорил, это уже не имеет никакого смысла, если она решила уйти. - Нет, Рон, не стоит. Мы не делали этого раньше, а теперь уже поздно о чём-то говорить. Прости, но весь наш брак – большая ошибка. - И ты поняла это только сейчас?! Где ты была на самом деле? - Я же уже тысячу раз сказала, что не помню, Рон. Сколько можно повторять? – Гермиона раздражалась всё сильнее. - У тебя кто-то есть? – Рон пристально вгляделся в её глаза, пытаясь уловить них какие-нибудь изменения. - Нет, Рон, – тут же ответила она. Не нужно было врать, ведь это было правдой. - Но тогда в чём дело? Наша жизнь ведь была идеальной… - немного неуверенно произнёс Рон. - Ты действительно так считаешь? – горько усмехнулась девушка, - рада, что тебе так казалось. Но для меня это не так. Рон, ты хороший человек, ты найдёшь себе женщину, которая оценит тебя по достоинству. Прости, но у меня больше не получается притворяться счастливой. Я больше так не могу. В тот же вечер все её вещи были собраны и отправлены в квартиру, которую девушка решила снять на какое-то время. Возвращаться к родителям, которые завалили бы её вопросами и упрёками, ей сейчас хотелось меньше всего. Адрес она не сказала никому, Гарри и Джинни то и дело пытались подловить её, чтобы, как им казалось, вразумить Гермиону. На работе она практически ни с кем не встречалась, хотя из-за вероятности неприятных встреч девушка постоянно находилась в напряжении. А по вечерам у Гермионы вошло в привычку посещать тот самый паб, в котором она встретила его тем вечером… Девушка боялась признаться сама себе, что сидит здесь в одиночестве каждый вечер не просто так. Что – то тянуло её туда, и бороться с этим не хотелось. К ней часто подсаживались какие-то случайные мужчины, но, вглядываясь в их лица, она не находила в них ничего похожего на черты того, из-за которого она была здесь. А внутренний монолог в её голове периодически корил её за мысли о преступнике, который отравлял ей жизнь. Его поцелуй тогда, на прощание, никак не хотел выходить из её головы. Он длился всего лишь какое-то мгновение, но сколько всего было в нём… Он не был похож ни на нелепые поцелуи с Крамом, ни на опротивевшие ей поцелуи бывшего мужа. Это был отчаянный, чувственный поцелуй, как в последний раз. Да и почему «как», это и был последний раз. Но воспоминания о том поцелуе каждый раз распаляли в девушке давно забытые чувства, которые пугали её саму. Раньше работа была для неё отдушиной, которая отвлекала от семейных проблем. Но в последнее время даже работа не спасала от разрушительных мыслей. От сосредоточенности и собранности, которые всегда была присущи девушке, не осталось и следа. Всё валилось из рук, не клеилось, не получалось. Это злило ещё сильнее, чем собственные мысли. К тому же, Гермиона постоянно чувствовала, как весь отдел, если не половина Министерства, постоянно обсуждают её. Девушка старалась не обращать внимания на все эти сплетни, но осадок всё же оставался, как ни крути. Но больше всего Гермиона боялась, и одновременно ждала ночи. В последнее время почти каждую ночь ей снились его глаза. Пронзительный взгляд синих глаз. И тогда ей не хотелось просыпаться, а проснувшись, девушка ещё долго лежала в постели, пытаясь запечатлеть в своём сознании этот образ. Гермиона и подумать не могла, что где-то, в десятках миль от её нового дома Скабиор уже миллион раз пожалел о том, что так просто отпустил ту, которую так долго искал… *** POV Скабиор Свою глупость я осознал, как только она трансгрессировала. Идиот! Что мешает ей сейчас же заявиться сюда с людьми из Министерства? Но почему-то мне тогда казалось, что она не сделает этого. Просто чутьё, не более. А потом я узнал, что она ушла от рыжего. Рита Скитер, конечно, не могла упустить такой сенсации: брак, который служил примером подражания столько лет, развалился.К тому же, Скитер не лишила себя удовольствия перемыть все косточки Гермионе, напомнив читателям обо всех похождениях девушки, начиная с Виктора Крама и Гарри Поттера, заканчивая каким-то малоизвестным работником Министерства, к которому якобы ушла непутёвая жена бывшего героя войны. Я знал, что Скитер та ещё любительница приукрасить действительность, поэтому единственным, что представляло для меня ценность, была фотография Гермионы Грейнджер. Красивое, сосредоточенное лицо, каштановые волосы развеваются на ветру, пухлые алые губы периодически растягиваются в усталой улыбке. Взгляд карих глаз какой-то потухший, но всё же не менее притягательный. Видно, что фото сделано, когда она ещё была замужем. Как странно… Мне казалось, я ненавидел эту девчонку, и всё, чего все эти годы хотел, это отомстить ей, заставить страдать так же, как страдал я. Но теперь от моей ненависти не осталось и следа. Прошёл месяц после того, как она ушла, и не проходило и дня, чтобы я не думал о ней. Бывало, я просто лежал часами, пялясь в потолок и пытаясь воспроизвести в своей памяти каждый момент, который хоть как-то был связан с ней, злясь на свою беспомощность. Я совру, если скажу, что у меня не было мыслей подкараулить её около Министерства, но здравый смысл пока брал верх. В один из таких вечеров, когда я, сидя в кресле и держа в руке очередной бокал огневиски, размышлял о своей паршивой жизни, раздался негромкий стук в дверь. «Снова один из этих идиотов, которые пытаются впарить мне очередное украденное барахло», - подумал я, лениво подходя к двери. - Что ещё? – прорычал я, не успев полностью открыть дверь, а когда она полностью распахнулась, я потерял дар речи от удивления. - Ты… - выдохнул я. На пороге стояла она, та, о ком я мечтал столько дней. - Впустишь? – несмело поинтересовалась она, и, не дождавшись ответа, прошла в дом.