Whisper to me silently

Весенние солнечные лучи неторопливо освещали спальную комнату, полностью заваленную вещами, но мужчина совершенно не обращал внимания на появившийся беспорядок. Чертыхаясь направо и налево, Чонгук с невообразимой скоростью перебегал от зеркала к открытому шкафу и обратно, поднося за плечики различные рубашки, футболки, худи и прочее к своей груди. Ентан, устало уложив мордочку на пушистые лапки, практически потеряв интерес к одному из своих хозяев, фыркнул и потянулся на нижнем белье, разбросанном по кровати. — Тан, черт, отдай, — грубо буркнул альфа, вытаскивая из-под черного брюшка свои трусы, на что щенок, думая, что его наконец заметили, завилял хвостом. — Блин, теперь еще стоять шерсть твою отдирать. Шпиц, разочаровавшись, что сегодня, видимо, с ним не поиграют, как обычно, потянулся и ушел на свою коричневую лежанку, которую пару недель назад для него приобрел Тэхен. Со дня свадьбы, а если быть точнее, с вечера признания, прошло три недели. Наступил март, холода совсем исчезли, и подобно распускающимся на ветвях почкам распустилась их любовь. Чонгук чувствовал себя настолько счастливым, что, как только наступала ночь, когда чувственные поцелуи в зале и на кухне прекращались, и они разбредались по комнатам, альфа утыкался лицом в подушку и, содрогаясь всем телом, попискивал и перекатывался по матрасу. Он пытался успокаивать свое разбушевавшееся сердце, напоминал себе, что является взрослым мужчиной с должным ему тяжелым взглядом, но тело покрывалось щекотливыми мурашками от воспоминаний, как его (его!) омега гулял тонкими пальцами по загривку и целомудренно покрывал влажными и теплыми поцелуями-бабочками его линию челюсти. Как сам Чонгук сжимал его в своих объятиях словно плюшевую игрушку, гладил по голове и щекотал за талию, пока Тэхен, заливаясь смехом и безуспешно пытаясь отстраниться, только выдыхал тонкие струйки спертого воздуха в шею, из-за чего Чонгуку… ух… было тяжело сдержаться. Его чувства, взрощенные годами, походили больше на платонические из-за давней психологической установки, что этого омегу ни при каких обстоятельствах, ни при каких обострениях чувств нельзя трогать в интимном плане. Но, понятное дело, желание было всегда. Чонгук часто корил себя за непотребные мысли в сторону близкого человека, возбуждался от задумчивого вида омеги, покусывавшего свою пухлую губу, от вкрадчивого шепота, от, что уж таить, восхитительной внешности, взмаха густых ресниц и хрупких выпирающих ключиц. Всегда корил себя за греховную пошлость и порой доводил себя до отчаяния самобичеванием, но теперь… Теперь дороги все открыты. Нынешнее возбуждение возникало моментально, без дополнительных мыслей, только вечный страх показаться Тэхену в непривычном свете, вновь и вновь останавливал его. Чонгук уже думал, что выдержка его иссякнет. Пару дней назад Тэхен разговаривал с ним за ужином, невзначай положив ладонь на крепкое бедро. Не замечая своих действий, нежных поглаживаний, он рассказывал о новом проекте, полученном от клиента, и наигранно невинно смотрел своими искрящимися глазками в его темные. Чонгук пытался сохранять самообладание, пытался не потерять нить повествования, но сладостные прикосновения пальцев заставляли сердцебиение и дыхание участиться. Ноздри его заметно увеличивались при вдохе, а на челюсти выступили желваки. Омега же, едва заметив изменившийся настрой альфы, решил убрать свою руку с бедра, но перед тем, как сделать это, коснулся кончиками пальцев чувствительного места около паховой области, будто бы отталкиваясь от тела, и отстранился. А вот Чонгук в это время по струночке выпрямился, понимая, что незамысловатые движения подействовали на него как красная тряпка на быка. А, стоит признать, Тэхен был бы великолепным тореадором, особенно в облегающем костюме, традиционно вышитом золотистой тканью. Черт. — Прости, солнышко, — прошептал Чонгук, извиняясь за то, что перебил его, и, набравшись смелости, притянул вожделенного омегу к себе, страстно целуя. Он, затуманенный желанием, посасывал заветные губы, проводил по ним мокрым языком, и, встретив как препятствие лишь озорную улыбку Тэхена, который словно только и добивался этого, поймал его язык своим, уводя в страстный танец. Тэхен тут же среагировал, подаваясь вперед и легонько царапая ноготками широкую шею около сонной артерии, отчего по всей спине альфы пробежали мурашки. Чонгуку казалось, попроси сейчас омега чего угодно, он тут же займет место Ентана, преданной собачки, крутящейся в ногах и желавшей выполнить любое повеление хрупкого, но властного хозяина. Притянув Тэхена себе на колени и так же исследуя своим языком горячий влажный рот партнера, он с неким ощущением триумфа почувствовал, что не один утопает в бурном влечении. Тэхен задышал прерывисто, извиваясь в его руках, и крепко сжал между собой собственные бедра, ощущая возбуждение обоих. Обвил плечи, прижимаясь своей грудью к сильной шее, и еле тихо промычал от переизбытка возбуждения, но звук показался Чонгуку настолько громким, что он, до этого забывшись в страстном поцелуе, раскрыл глаза и попытался отстраниться, задумываясь о том, что Тэхен мог быть не готов (Тэхен? Серьезно? Может быть, он сам?). Тяжело дыша, он осмотрел порозовевшее и одурманенное вожделенными ощущениями лицо омеги, вопросительно поднявшего брови домиком и раскрывшего глаза, и нежно, медленно и не спеша дотронулся губами сначала до одной щеки, затем до другой, сочно целуя, так, что на коже оставались едва заметные блестящие следы. Немного приподняв голову, Чонгук, все же с долей самодовольства, посмотрел в глаза напротив и прошептал: — На сегодня хватит. Тэхен был крайне раздосадован, но все же, смутившись, поднялся с чужих колен и, пожелав доброй ночи, поднял на руки проснувшегося Ентана и пошел в свою комнату, напоследок прося, чтобы Чон вымыл оставшиеся на столе тарелки. А тот, громко выдохнув, кивнул, хоть этого и не требовалось, и глянул вниз на свое полностью налившееся возбуждение, ругая самого себя. Чонгук не знал, почему медлил. Он понимал, что устоявшееся его оправдание: «Тэхен еще невинен» никуда не прокатит, ибо парню уже было далеко за двадцать, он очевидно хотел продолжения, и далеко не важно, что полового опыта у него еще не было. Он был абсолютно таким же человеком с абсолютно нормальными влечениями к собственному мужчине, но альфа все равно стопорился. Чонгук не был девственником, у него были связи, но последняя интрижка случилась более трех лет назад, еще в родном городе, и то, пока он не погряз окончательно в любви к собственному другу. Наверное, это и было одной из причин его боязни. Он множество раз слышал разговоры омег, как бы им хотелось оказаться под страстным, в хорошем смысле высокомерным и полностью уверенным в себе альфой, что сутками втрахивал бы их в постель, только помимо этого Чон, работавший с такими «самцами» и сам являвшийся им подобным, знал, что многие альфы тоже часто переживают, боятся не оправдать желания второй половинки или же показаться недостаточно сексуальными. Конечно, если разговор идет о близости на одну ночь, все во всем горазды, но если подобные мысли касаются собственных партнеров, вопросы об их благополучии и удовлетворении занимают главенство. Чонгук, будучи здоровым, сильным и действительно горячим по своей натуре мужчиной, с которым часто пытались познакомиться незнакомые омеги, боялся навредить тому, кто хранил его сердце. Вздохнув и поправив свои домашние штаны с боксерами, хоть немного облегчая возросшую проблемку, он собрал оставшуюся посуду со стола и печально побрел к раковине, делая себе установку, что пригласит Тэхена на официальное свидание и поборет все свои предрассудки в ближайшую ночь. А теперь он так и не мог выбрать себе одежду, бурча под нос, что вообще-то подобным чаще занимаются омеги. Ентан, почесав задней лапкой за ушком, переместился на качественную темно-синюю рубашку, упавшую на пол около лежанки, и, топнув лапкой, тявкнул, притягивая к себе внимание. Чонгук обернулся и вытащил из-под щенка одежду, критично рассматривая ее. — Думаешь, эту надеть? — спросил у шпица альфа и, не дождавшись никакого подтверждения, помимо внимательного взгляда, кивнул сам себе и пошел гладить рубашку.

***

Пара пожелала немного разнообразить свои привычные походы куда-либо, и теперь Чонгук сидел за забронированным на двоих столиком достаточно фешенебельного и популярного у туристов ресторана и, нервно перекатывая в руке пышный букет белых нарциссов, любимых омегой, ждал своего парня, который опаздывал уже на семь минут. Альфа отрешенно поглядывал на гостей, некоторые из которых кокетливо стреляли в него глазками, и попивал воду из предложенного еще полчаса назад официантом стакана. Нет, это не Тэхен так сильно задерживался, это Чонгук немного перенервничал и приехал за сорок минут до начала встречи. Все же, как бы ни было иронично, за столько лет знакомства и совместной жизни сегодняшний вечер был первым и пока что единственным, официально носившим титул свидания. — Извините, можно к Вам? — Чонгук обернулся и увидел миловидного омегу, что до этого сидел за два столика от него. — Долго наблюдаю, но, может, он так и не появится? Незнакомец действительно хотел узнать обаятельного альфу поближе, а Чон даже не знал, как вежливо отказать, но вдруг заметил, что к стойке менеджера у входа подошел тот, кого он так ждал. Поймав его взгляд своим, Чонгук нежно улыбнулся и, извинившись перед подошедшим блондином, поспешил к Тэхену, ласково чмокая того в губы. Омега тихо поприветствовал его, обнимая за талию, и искренне, словно ребенок, порадовался врученному ему красивому букету, даря мужчине очаровательный эскимосский поцелуй, хмуря носик. Они сели за столик, и Чонгук понял, что как обычно зря распереживался. Все же им всегда было легко найти общие темы, а общий язык уж подавно, и все же этот вечер действительно отличался от других. Тэхен был невероятно красив сегодня. Он всегда прекрасен, но сегодня… было заметно, что омега тоже тщательно готовился к свиданию. Ухоженные блестящие волосы, еле заметный, но подчеркивающий выгодные стороны макияж, стильная одежда… Чонгук опять заметил за собой, что постепенно плавился. За разговорами и вкусным ужином Чонгук понял еще одну вещь — Тэхен открыто, совершенно непривычно для него и неожиданно, флиртовал. Кокетничал, как совсем недавно это делали и другие, кто за подобными действиями не вызывал никакого интереса. Но Тэхен… Лисий взгляд, хитрая улыбка, изящная рука, заправляющая за ушко волосы и открывающая вид на крупную сережку от Шанель, подарок альфы на прошлый Новый год. Любые мелочи так возбуждали мужчину, повышая настроение и азарт, что тот, незаметно стал подыгрывать возлюбленному, амурно прищуриваясь и облизывая собственную нижнюю губу, желая как можно скорее почувствовать сладкие губы на себе. За салатами и горячими блюдами они уже успели обсудить последние сплетни, новости из медиа мира и своих знакомых, но с каждым разговором игривости добавлялось все больше и больше. Вроде бы и обычные диалоги, но в этот романтический вечер они открывались совершенно с новой стороны. — Ваши шоколадный мусс и клубничная панна-котта, — подошел официант теперь уже с десертом, а также подлил в бокалы красное сухое вино, один из которых Тэхен сразу же преподнес к губам, смакуя еле заметную горечь. Они не были пьяны, но сознание стало несколько легче, позволяя больше расслабиться. Чонгук, тоже сделав глоток, продолжал озорно смотреть на расслабленного омегу и, усмехнувшись чему-то своему, подвинул к себе мусс и опустил в него десертную ложку. — Как там у Хосока с Юнги? — спросил он, желая продолжить беседу, и возлюбленный привлекательно улыбнулся. — Не вылезают из постели, — прошептал он, и альфа глотнул, отводя взгляд, чтобы не выдать своей заинтересованности, усилившейся от вкрадчивого голоса. Хотел было поднести ложку к своему рту, но запястье его перехватили, опуская ближе к себе. — Можно попробовать? — невинно спросил Тэхен, но теперь Чонгук был уверен, что было в его партнере нечто дьявольское. Тореадор? О да, омега точно взял его за рога, понимая, что лучше брать инициативу на себя. Чонгук замедленно кивнул и поднес ложку к его губам, но Тэхен не спешил съесть мусс. Десерт уткнулся ему в сочные губы, оставив шоколадный отпечаток, и омега, слизав сначала мусс с них, прикусывая и не отводя внимательный взгляд от мужчины, слизал вершинку языком и, одобрительно охнув, обхватил губами ложку и протяжно снял всю сладость, перекатывая ее во рту. — Вкусно, — наивно улыбнулся Тэхен. Нижняя часть Чона встала по стойке смирно быстрее, чем пошло бы кровотечение у героя аниме. — Может, пока хватит? — пытается удержаться альфа и как можно меньше подать возбужденный вид. — Что не так? — будто бы не понимая спросил молодой человек, принимаясь теперь за свой десерт. — Тебя это заводит? Чонгук поперхнулся и чуть было не прикусил язык, поражаясь, насколько страстная и, уж простите, охуенная омега ему досталась. Но все же стоило оплатить ужин, и только потом отдаваться вожделению полностью. В попытке хоть немного привести себя в чувство, он перевел глаза на окно, не замечая, как в счастливой и победной улыбке расплывается Тэхен, понимая, что всего лишь парой незначительных движений чуточку отомстил за недавний вечер. — Не знал, что у него есть грузовик, — сказал Чонгук, внимательно следя, как на светофоре около ресторана остановился автомобиль, за водительским креслом которого находился общий знакомый. Лицо его освещал уличный фонарь, и водитель, ожидая зеленый свет повернул голову к широкому окну, сразу замечая приятеля и приветливо маша ему рукой. Чон улыбнулся ему в ответ, но не прошло и десяти секунд, как в заднюю часть грузовика врезался легковой автомобиль с громчайшим грохотом. Ахнули все гости ресторана, но Тэхен заметил неладное только когда Чонгук, опытный в подобных делах, молниеносно поднялся из-за стола и выбежал на улицу. Подбежав к водительской двери грузовика, он помог вылезти приятелю, чудом никак не пострадавшему, и метнулся к водителю легкового. Мужчина, сидевший там, никак не отвечал, но альфа, как и в любой другой раз, проверил дыхание, тело на внешние повреждения и, крикнув приятелю, чтобы тот дал свой телефон, включил на нем фонарик, поднял веки пальцем и посветил в глаза, проверяя реакцию. И только потом заметил, что голова находится в неестественном положении. Зафиксировав собственную руку на шее мужчины так, как было можно и правильно это делать, он перестал двигаться. Передвигать человека ни в коем случае нельзя, пока разрешение не даст фельдшер, поэтому Чонгук, окинув взглядом автомобиль на предмет возгорания и не заметив на чужом смартфоне пароля, набрал уже родные три цифры и услышал голос знакомого омеги-оператора. — Вы позвонили в службу спасения острова Кодже, чем могу помочь? — Чонбин, это Чонгук из двадцать седьмой. На шестнадцатой линии около «Юниверсал» авария. Водитель легковой без сознания, возможно сотрясение мозга и перелом шейного отдела позвоночника, — проинструктировал он, параллельно осматривая знакомого, бегавшего вокруг грузовика. — Второй отделался испугом. — Понял, Чон. Звонок принят, двадцать четвертая едет рядом. Две минуты, — ответил оператор и отключился. Чонбин был прав, коллеги из соседней части быстро приехали, медики подбежали к пострадавшему, позволяя альфе убрать держащую руку. Тот, хмурясь, осмотрел столкновение и, дождавшись одобрительного кивка одного из медиков, мол, все в порядке, рассказал все, что видел. Болтали они около пяти минут, пока пострадавшему не надели воротник Шанца и аккуратно вытащили его на носилки, и, попрощавшись, Чонгук пошел обратно в ресторан, закатывая рукава до локтей. Около двери стоял взволнованный Тэхен, к которому Чон и направился. Омега, немного напуганный тем, что произошло, опустив ладошки на его скулы, нежно провел большими пальцами по теплой коже. Чонгук же только сильнее прижался к ним. — Они в порядке? — выискивающе спросил Ким, на что получил уверенный кивок. — Прости, что все так, — прошептал Чонгук, — я хотел, чтобы наше свидание было идеальным. — Оно и так идеально, Гу, — улыбнулся Тэхен, вглядываясь в темные глаза возлюбленного и целомудренно целуя в губы. — С тобой не может быть иначе. Все же решив, наконец, закончить ужин, они, выпив еще по одному бокалу вина, пока ждали счет, расплатились и решили прогуляться до дома, что находился совсем недалеко. Держась за руки и медленно шагая, они все же спокойно и тихо дошли до квартиры. Пока Чонгук разувался и мыл руки, Тэхен налил в вазу воду для действительно очаровательного белоснежного букета с пудровыми серединками, насыпал корм Ентану и, тоже сполоснув руки, подошел к Чонгуку, что, оказывается, говорил по телефону. Тэхен обвил его руками и прислонился лбом к подбородку, получая поцелуй и теплые объятия. Чонгук еще недолго говорил по телефону, и, как только отклонил вызов, сильнее прижал к себе омегу. — Ну что? — спросил Тэ, уже подняв голову, чтобы увидеть, что произнесет альфа. — Все хорошо. Жив и здоров. Правда, его ждет штраф за вождение в нетрезвом виде и суд, но хоть здоров, — Тэхен кивнул и получил еще один поцелуй, млея от ласковых рук на своей пояснице. — Раз все в порядке, мне не будет совестно сказать это, — прошептал он. — Что сказать? — Что ты дико… дико сексуальный, когда серьезен, — Тэхен улыбается в ответ доброй и немного смущенной улыбке Чонгука, который, испустив смешок, посмотрел на него уже совершенно другим взглядом. — Правда? — его вопрос омега еле увидел, млея и прикрывая глаза от приятных щекочущих движений пальцев на его макушке. — Думаю, хорошо, что это пока что почти единственный раз, когда я вижу тебя при выполнении обязанностей, — промурлыкал он. — Потому что я зверски захотел тебя. — Только тогда? — улыбнулся Чонгук и игриво провел своими губами по его, еле прикасаясь и не давая омеге продолжить поцелуй. — Кто-то сегодня явно испытывал меня еще за столом. — Ммм, кто-то пытается испытывать тебя уже неделю, — Тэхен безудержно сексапильно посмотрел на него и повернул голову к шее, обдавая кожу горячим воздухом и целуя ее, немного засасывая. Не отрываясь, прошептал. — Неужели и сегодня мне придется спать одному? Кровь забурлила в Чонгуке, забытое возбуждение снова напомнило о себе, и он, не отвечая уже ничего, притянул омегу к себе за сладостные ягодицы, сминая их в собственных ладонях. Тэхен простонал от неожиданных, но таких долгожданных движений, и толкнулся своим полувставшим естеством, спрятанным за одеждой, в бедро альфы. — Разве мы не спешим? — спросил Чонгук, но вопрос этот был лишь формальным. Выдержать сам он уже не мог ни при каком обстоятельстве. — Мы двенадцать лет уже «не спешим», — Тэхен прошептал в покрасневшее ухо и лизнул мочку, ухмыляясь и играясь с сережкой-гвоздиком, которую альфа надевал только по выходным, а рукой медленно повел по разработанным мышцам груди, пресса, поигрался с пряжкой ремня и, не церемонясь, сжал сквозь брюки уже каменный член. Чонгук громко вздохнул от неожиданности и был на волоске от громкого стона. — Если ты сейчас же не трахнешь меня, я очень, очень сильно обижусь. Рыкнув, альфа строптиво вгрызся в сладкие губы, сталкиваясь зубами, и, услышав жалобный скулеж, совсем потерял голову. Он терзал, ласкал, сосал, сминая спортивную попу, оглаживал бедра, впиваясь в них ногтями и наслаждался растерянностью омеги, который, хоть и добивался того, чтобы мужчина открылся для него, не ожидал, насколько страстным он может оказаться. Они, ни на секунду не отрываясь друг от друга, последовали в спальню Чонгука, продолжая рьяно целоваться. Чонгук, заворачивая несколько пальцев между ягодиц омеги и ощущая ими, что на брюках там уже образовалось мокрое пятно, второй рукой пытался расстегнуть блузку Тэхена, пока тот, в свою очередь, избавлялся от темной рубашки мужчины, сгорая от желания поскорее снять ее с мускулистых плеч. Выполнив желаемое, альфа принялся за брюки, больше играясь и «нечаянно» гладя член омеги, из-за чего тот, нахмурив брови и немного покосив расплывчатый взгляд, сперто ахал в самые губы, по новой стараясь как можно скорее запустить язык в рот напротив. Руки Тэхена, как и он сам, безудержно дрожали, и он, уже нервный от нетерпимости, снял с Чонгука брюки сразу с боксерами, даже не опуская взгляд вниз, а сразу обхватывая ладонью налившуюся головку, и только одно промелькнуло в мыслях мужчины: «Лишь бы не кончить прямо сейчас». Наконец, оставшись полностью нагими, они упали на кровать, продолжая неистово целоваться. Чонгук, подложив под омежью голову свою ладонь, проходился ненасытными губами по скулам, шее, ключицам и поцарапал ногтем набухший сосок Тэхена. Он моментально выгнулся всей спиной и закатил глаза от переизбытка сладострастных прикосновений. — Гу, пожалуйста, — простонал он, скрещивая ноги, и Чонгук, азартно посмотрев на неконтролирующего себя партнера, засосал покрасневшую горошинку, лаская ее языком. Обхватил широкой ладонью омежий член и собственными мурашками прочувствовал каждый спутанный вдох возлюбленного. Не прекращая, он докоснулся средним пальцем до мокрого от густой смазки сфинктера омеги и беспрепятственно вошел внутрь. Тэхен… растягивал себя? От одного лишь воображения, как его сладкий играется с собой по ночам узкими аристократическими пальцами, он почувствовал, как на собственной коже выступила испарина пота. — Блять, котенок, как же я люблю тебя. Те же слова, вновь неслышимые омегой, но Чонгук повторит их снова и снова, и завтра, и через годы. А пока, наслаждаясь доселе невидимым им произведением искусства, добавил к среднему пальцу безымянный, а мокрыми поцелуями перешел ко второму соску. Тэхен уже бился в агонии всего лишь от этого, и Чонгук даже не представлял, что может произойти, когда он войдет в него полностью. Смазка хлюпала на пальцах, которые мужчина раздвигал внутри податливого вожделенного тела, на собственной алой головке выступил предэякулят, а Тэхен, запуская руки в густые волосы бывшего лучшего друга, с закрытыми глазами, отдаваясь только осязанию, утопал в наслаждении. Добавляя третий палец, альфа, оторвавшись от груди, вновь увел их в яркий французский поцелуй, что прерывался сбивчивым дыханием обоих. Осознав, что Тэхен готов, он приставил свою головку ко входу и, чтобы избавить от неприятных ощущений, водил пальцами по члену омеги. Только своя выдержка давала сбои, как только собственное естество вошло в узкое горячее нутро. Тэхен неестественно ему выгнулся, округло сгибая покрасневшие надутые губы. — Продолжай, — прошептал омега, почувствовав, как первоначальная боль ушла, и Чонгук, все равно не забывая о низком болевом пороге возлюбленного, легонько толкался глубже, пока не вошел во всю длину. Сердца забились в унисон. Секс не терял своей нежности, но взмахи набирали обороты, и альфа зажмурился сам от приятной узости и явного согласия Тэхена. Шлепки становились громче, как и стоны. Они млели от тепла друг друга, наслаждались ароматами разгоряченных тел, и от всего этого чувства обострились до неузнаваемости. Толчки, легкие укусы, засосы по всему телу, что оставлял Тэхен на толкавшемся в него Чонгуке, все это доводило до неизмеримого катарсиса. Сбитое дыхание, быстрота движений, чувственная узость, и мужчина, понимая, что скоро кончит от долгожданного, а от того кажущегося нереальным занятия любовью, не мог ничего с собой поделать. Он вбивался уже на полную силу, терзая омегу как снаружи, так и изнутри, и, все же не сумев оттянуть желаемое, рыча излился глубоко внутрь него. Дав себе небольшую передышку, он, увидев, что Тэхен, заходясь в невероятных ощущениях, все еще не испытал оргазм, вышел из него и, опустившись ниже, обхватил губами влажный стоящий член, одним языком доводя партнера до несдержанного крика и резкой, ярчайшей эйфории. Омега забился головой о подушки, а Чонгук, собрав всю выступившую сперму, проглотил ее, оставляя уже до приторности нежные поцелуи-бабочки на всем теле, поднимаясь все выше и выше. Тоже опустившись головой на подушки, он крепко обнял все еще пытающегося отдышаться Тэхена, вновь и вновь шепча ему в загривок слова любви. Они лежали так несколько минут, наслаждаясь лишь сердцебиениями друг друга, но тут Тэхен смущенно повернулся, сверкая порозовевшими щеками. — Ты сделал мне минет, — прошептал он, потеряв всю спесь, и Чонгук счастливо улыбнулся ему. — Не сказать, что тебе не понравилось, — ответил он, нежно проводя пальцем по щеке. — Но это же… — хотел возразить омега, не ожидавший, что альфа добьется всего, лишь бы его вторая половина получила экстаз, но Чонгук приложил палец к его губам, легонько надавливая на них. — Разве я не могу доставить приятное своему любимому? Тебе же все понравилось? — спросил он, и Тэхен смущенно поднял уголки губ, восторженно кивая. Только Чонгук, хоть и был полностью удовлетворен, немного потупил взгляд. — Извини меня, солнышко. — За что? — не понимал омега. — Я кончил в тебя, не спросив об этом, — ответил альфа, и Тэхен покраснел пуще прежнего. — Ну, сейчас не время течки, но даже если что-то и произойдет, — он немного помедлил, — я бы хотел ребенка от тебя. Вот тогда уже мужчина завис. Он думал, что в вечер признания он был самым счастливым, но теперь… Он не мог назвать точно, когда испытывал большей радости, чем сейчас. Моментально повеселев, он подмял под себя смеющегося омегу и стал хаотично чмокать все лицо, сцеловывая каждый смех возлюбленного. — Я люблю тебя, — в миллионный раз признался Чонгук, смотря прямо в искрящиеся глаза напротив. — Я сильнее, — ответил Тэхен и крепко обнял, утыкаясь носом в ключицу и успокающе для обоих проводя ладонями по всей спине. И теперь, окончательно разобравшись во всем, Чонгук осознал. Теперь они дома.