Любитель острых ощущений

Я сижу в коридоре, ожидая врача. Ожидание убийственнее всего. Я весь вспотел, руки дрожат от пережитого за вечер шока. Мне холодно и бьет мелкая дрожь. То, что я сегодня пережил, не пожелаю никому, даже врагу. Стоять под прицелом, быть на волоске от смерти и думать, что сейчас вот-вот придет конец, а потом видеть, как любимого человека пронзает пуля, он обливается кровью и умирает на твоих руках... Перед глазами пронеслось все, что произошло, и я часто поморгал, пытаясь стереть воспоминания из памяти. Из-за меня чуть не погиб Джи. Если бы он умер, то я до конца жизни считал бы себя виноватым, потому что Боб хотел выстрелить в меня, а не в него, а он спас мне жизнь, подвергая себя смерти! О чем он думал?! Он не должен был этого делать! Он не должен страдать из-за меня. Он и так много страдал в своей жизни, я знаю. - Фрэнк Айеро? - услышал я около себя и поднял взгляд. Передо мной стоит врач, который делал Джи операцию. Я вскочил на ноги. - Да, это я. - Должен сказать, что ваш приятель потерял много крови и у него было кислородное голодание, поэтому мы его чуть не потеряли. Если бы вы доставили его немного позже, возможно, мы бы не смогли его спасти, - на душе тяжелый камень, который давит изнутри. Невыносимо слушать это. Я даже не представляю, что со мной было бы, если бы его не спасли. - Что касается пули, то ему повезло. Она прошла в нескольких сантиметрах от сердца, не задев ничего, что могло бы навредить ему еще больше. Сейчас его состояние стабильно, но пока что он без сознания. Мы перелили ему кровь и теперь ждем, когда он придет в себя, - продолжает говорить доктор. - Спасибо, доктор, - поблагодарил я. Это, конечно, меньшее, что я могу сделать, всего лишь поблагодарить, но это его работа - спасать жизни, и даже одного спасибо достаточно. - Могу я увидеть его? - Нет, не сейчас. Черт, но я должен увидеть его! Он не может мне запретить! Я с ума сойду, если меня не пустят в палату! - Пожалуйста, это ведь ему не навредит. Я должен его увидеть. Доктор немного поколебался, а потом вздохнул и кивнул. - У вас есть пять минут, мистер Айеро, - и он отошел от меня. Мне хватит и пяти минут, только бы побыть рядом с ним. Я зашел в палату. Куча датчиков, экранов и приборов, капельница и все еще дыхательная маска на его бледном лице. Видеть его в таком состоянии ужасно больно! Сердце словно сжимают тисками изнутри, и оно ноет. Он лежит совсем неподвижный, бледный, с закрытыми глазами, словно неживой вовсе! Я зажмурился и закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. Интересно, он чувствовал нечто похожее, когда я так же неподвижно лежал на койке после пожара? Наверное, да. После всего, что он мне тогда сказал, невозможно думать иначе. Сейчас мы поменялись местами, и я переживаю весь тот страх и боль, которую переживал тогда он. Как же он с этим справлялся! Я почти на грани срыва от произошедшего. Я опустил руки и открыл глаза. По щеке скатилась слеза. Я не могу тут находиться и видеть его в таком состоянии. Не могу, как бы не хотелось этого. Мне невыносимо находиться рядом с ним. Поскорее бы он очнулся, я был бы гораздо спокойнее, когда это произойдет. Я почувствовал на губах соленый привкус. Я даже не замечаю, как слезы льются по щекам. Я в буквальном смысле этого слова выбежал из палаты, закрыл дверь и прислонился спиной к стене, медленно съезжая на пол. Я взялся руками за голову, давая волю слезам. Не знаю, почему я плачу. Он жив и не умер, но мне все равно хочется плакать. Это, наверное, от пережитого стресса, просто истерика. Сразу после случившегося я позвонил Майки и все ему рассказал. Он должен был позвонить в полицию и сообщить обо всем. Я сижу тут уже час, а его все нет. Мне нужно, чтобы он был тут. Мне нужна чья-то поддержка, а он как раз тот человек, рядом с которым мне будет намного спокойнее сейчас. Закрывая глаза, я вижу, как Джи держится рукой за грудь, как рубашка пропитывается кровью, вижу его глаза и хочется плакать еще больше. Как долго я буду это вспоминать!? Как долго эти моменты будут преследовать меня!? Как долго я буду видеть то, как из его глаз уходила жизнь!? Я сойду с ума! Я запустил пальцы в волосы и поднял голову вверх, всхлипывая и пытаясь успокоиться. Далось мне это с большим трудом, но я не встал с пола и продолжаю там сидеть. Через полчаса передо мной возник Майки. Я быстро вскочил с пола, он только и успел расставить руки в стороны, когда я упал в его объятия, уткнувшись носом в плечо, снова поддавшись эмоциям и заплакав. На этот раз это глубокие рыдания, потому что теперь я могу полностью выплакаться на плече у хорошего друга. Он гладит меня по спине, успокаивая. - Тише, тише... - шепчет он и продолжает гладить меня по спине. Это на самом деле действует успокаивающе, и постепенно я перестал плакать. Мы еще немного постояли, обнимаясь, и я отстранился от него, вытирая лицо рукавом от слез. - Майки, мне так плохо... - сказал я, и снова сел на пол. Он уселся рядом и приобнял за плечо. - Теперь я тут, все будет хорошо. Мы вместе справимся. Я кивнул и мы, молча, сидим. - Что насчет Боба? - О, копы заявились к нему домой. Он сидел на диване с пистолетом в руках и рыдал. Рыдал он. Нужно было думать прежде, чем нажимать на курок. - И что теперь будет? - Он сознался, его будут судить. Думаю, он заработал себе минимум лет пять и отправится в тюрьму. Я облегченно вздохнул. Раньше я считал, что он не очень плохой человек. Он мне не нравился, но это же не означало, что он может быть настолько ужасным. Когда Джерард бил его, мне было его немного даже жаль, а сейчас я его нисколько не жалею. Этот уебок заслуживает наказание за свое преступление. Я рад, что его посадят! Чтоб он сгнил в тюрьме, чтоб его там поимели, как последнюю шлюху! Желаю ему всего самого наихудшего. Может быть, это слишком эгоистично так думать и желать ему зла, но после того, что я чуть не потерял Джи, не могу думать иначе. - Я рад, что эту сволочь посадят! И вообще, Джи не должен сейчас лежать там. Там должен быть я! Он меня оттолкнул! - Фрэнк, не винишь ли ты себя в том, что произошло? - спросил Майки и посмотрел на меня, а я опустил голову вниз, не желая смотреть ему в глаза. - Фрэнк, посмотри на меня, - я повернулся в его сторону и неуверенно взглянул в глаза. В глаза, так похожие на Джи. Я молчу и ничего не говорию, и по этому молчанию можно однозначно понять, что я об этом думаю. - Ты не можешь винить в этом себя! Джерард просто спас тебя, потому что любит, понимаешь? Я знаю, что он предпочтет страдать сам, чем чтобы это делали те, кого он любит. Так же было и со мной. Он всегда брал вину на себя и получал незаслуженные наказания от нашего отца, которые предназначались мне. Чувствую ли я из-за этого вину? Да, чувствую, потому что знать, что он страдал, защищая меня, невыносимо, но если бы я был на его месте, то поступил бы точно так же. Я пожертвовал бы собой ради того, кого люблю. Наверное, Майки прав. Джерард защищает только тех, кто ему по-настоящему дорог. Я понял это не так давно. Он не за всех готов отдать жизнь. Если я не ошибаюсь, то мы с Майки и есть эти люди. Больше таких нет. Мы единственные, кого он готов защищать всеми возможными способами. Я все равно буду чувствовать легкую вину за все это, но не должен зацикливаться на этой мысли. Важно, что он жив, совсем скоро придет в себя, и я услышу его голос и посмотрю в прекрасные глаза, полные жизни. - Я рад, что мы тут вместе. Ты был мне нужен, Майки, - сказал я, и мы крепче обняли друг друга. - Ты и Джи - это все, что у меня есть. Вы моя семья. - Я знаю. И, по правде говоря, у меня также. Только ты и Джи, - я немного улыбнулся. Приятно знать, что мы как семья. Мы больше не разговариваем. Майки понимает, что разговоры об этом всем могут меня расстроить еще больше, да и он сам не горит желанием говорить об этом. Все-таки сегодня чуть не умер его брат, которого он сильно любит и который защищал его всю жизнь. Он не пережил бы этого так же, как и я. Мы сидим на полу рядом друг с другом, мимо ходят люди, врачи в белых халатах, кого-то перевозят на каталках или в инвалидных колясках, а я словно не замечаю всего этого. Для меня все, что вокруг, сейчас не имеет никакого значения, и то, что я завтра не появлюсь на работе, не предупредив босса, меня не волнует. Пусть он даже уволит меня, мне все равно. Звонить сейчас и умолять его об отгуле нет сил. После долгого отпуска, который у меня был, он не даст мне отгула. Я точно знаю своего босса, поэтому просить и умолять бесполезно, даже если такая ситуация. Он еще тот придурок! Я просто буду сидеть тут до тех пор, пока Джи не очнется. Буду сидеть тут, стараться выгнать из головы ужасные воспоминания и образы, которые то и дело возникают перед глазами. Если бы не Майки, его присутствие и тепло рядом, я бы уже сошел с ума. Я не должен раскисать. Я должен быть сильным и тогда все переживу. Я справлюсь.

***

Сколько прошло времени, я не знаю. У меня уже начинают слипаться глаза, и я засыпаю. Нет, я не должен спать, пока Джи не очнется. Нужно подождать. Но спать так хочется. Майки уже спит рядом, положив голову ко мне на плечо, и я тоже проваливаюсь в сон. Я больше не могу. Мне нужно поспать. Джи никуда не денется. Перед собой я вижу чьи-то ноги и белый халат. Глаза закрываются. Плевать, что этот мужик стоит прямо возле меня, я хочу спать. - Вы ведь Фрэнк Айеро? Джерард очнулся, – уже почти сквозь сон услышал я его голос. Джерард очнулся, хорошо. Теперь можно поспать. Стоп, что?! Он очнулся! Весь сон, как рукой сняло. Я открыл глаза и уставился на доктора. – Вы можете зайти к нему, но ненадолго. Он все еще слаб, – сказал доктор и ушел. Я протер глаза и встал. Я совсем забыл, что на моем плече лежит Майки. Он от неожиданности чуть не упал на пол и резко встрепенулся, открывая глаза. - Полегче, Фрэнк, – хриплым, после сна, голосом, сказал он и, опираясь спиной о стену, уставился на меня. – Что случилось? - Он очнулся! – крикнул я, и Майки мигом пришел в себя после сна. – Давай, поднимайся! Мы можем зайти к нему, – я протянул ему руку, и он схватился за нее. Я помог ему подняться с пола и подошел к двери в палату. Постояв пару секунд, я глубоко вдохнул, повернул ручку и открыл дверь. Я вошел внутрь, а следом Майки. Джерард выглядит не намного лучше. Одно лишь изменение в том, что он в сознании. Я подошел к нему, а он потянулся рукой к своему лицу и немного опустил кислородную маску вниз. Видно, что ему трудно. Он еще очень слаб. Я взял его руку и сжал между своими ладонями. Я так рад, что он очнулся! Так рад, что могу прикоснуться к нему! Но меня убивает то, в каком он состоянии. Я сам не заметил, как на глаза снова навернулись слезы. Я сегодня, наверное, выплакал весь жизненный запас, потому что не могу остановиться. Это происходит само собой. Джи слегка улыбнулся, и по моей щеке скатилась слеза. Его улыбка погасла, и он неодобрительно посмотрел на меня. - Ну, детка, не плачь. Все нормально, – тихо сказал он. Лучше бы он ничего не говорил, а его «все нормально» заставляет чувствовать себя еще хуже и еще больше хочется плакать. – Фрэнк, не плачь, пожалуйста, – попросил он, глядя мне в глаза. Сейчас они такие, какие должны быть. Я вижу в них прежнюю жизнь. Майки сжал мое плечо, успокаивая. Его поддержка помогает. Я немного улыбнулся, всхлипнув, пытаясь прекратить плакать. Сейчас я счастлив, что могу смотреть в его глаза, полные жизни и радости. Его взгляд, как лекарство. – Вот так уже лучше, – сказал он и посмотрел на Майки. – Рад видеть тебя, братишка, – ему сейчас сложно говорить, а голос тихий и хриплый. Скорее бы он поправился и все стало хорошо. Майки улыбнулся ему в ответ, и я вижу, насколько он счастлив находиться рядом с братом. Ему не нужно слов, он рад уже только тому, что видит его живого, способного дышать и говорить. То же самое чувствую и я, и безумно рад держать его за руку и смотреть в глаза. Теперь я спокоен.