День за днем

      Юнги судорожно выдохнул и закрыл ноутбук.       Снова отказ.       Затем прикрыл глаза и спрятал лицо в ладонях, откинувшись на спинку кресла.       На стол с легким стуком опустилась чашка, распространяющая терпкий аромат кофе. Чуть погодя старший ощутил легкие массирующие прикосновения на плечах, будто мягко напоминающие ему о том, что необходимо немного расслабиться.       – Не надо, не сейчас, – выдохнул Юнги, еле сдерживая то ли злость, то ли слезы.       Он понимал, что стоящий за его спиной человек, любимый человек, ни в чем не виноват, особенно в том, насколько он никудышный.       – Я люблю тебя, – услышал он в ответ до того, как дверь с легким шелестом закрылась.       Для Мина это стало настоящим испытанием. В течение уже трех месяцев безуспешных поисков работы он стал задумываться, а не поторопился ли он в своем решении быть с тем, кого любит.       В какой-то степени, вскружившие в свое время чувства со временем стали серьезнее и прочнее, но Мин даже представить себе не мог, насколько жестока бывает реальность взрослой жизни, и какую злую шутку может сыграть собственный мозг, выкручивая наизнанку ситуацию за ситуацией и придавая ей больше бессмысленного драматизма. Как старший, Юнги постоянно чувствовал давление, что после столь многообещающего начала и полных карманов надежд на протяжении этих чертовых трех месяцев он практически висит на шее у пашущего чуть ли не днями и ночами Чимина.       Каждый раз, наблюдая за тем, как, еле волоча ноги, тот упирается в его грудь и будто ищет защиты и поддержки, Юнги прошибала крупная дрожь. Что-то было не так, и старшему это очень не нравилось.       А младший и виду не подавал, не устраивал ему «бодрящие» сцены, как в каких-то американских фильмах, которые необычным образом благотворно влияют на дальнейшее развитие событий. Пак только был рядом, практически постоянно рядом, кроме, конечно, моментов, когда он работает. И это выводит из себя и расстраивает одновременно ещё больше раздраженного донельзя и потерянного в собственных мыслях и эмоциях Мина.       – У меня хорошее предчувствие, – с нежной улыбкой говорит Чимин, поправляя воротник старшего. – Просто будь собой, ты им обязательно понравишься, – и легко целует старшего в лоб, будто благословляя.       Этот ритуал повторяется уже не в первый раз. Но каким бы взвинченным ни был Мин, каждый раз этот поцелуй будто развеивает злые чары, повисшие как проклятие над старшим. Эта любовь много значит для него, точнее сказать Чимин – его все.       Юнги выдавливает из себя улыбку и снова отправляется в путь.       «Будь собой», – крутит у себя в голове Мин, в сотый раз поправляя бейджик с номером. Хоть он и слышал это от Чимина каждый раз, но стоило ему очутиться на стуле в длинной очереди соискателей, как где-то в голове клинило, и будто автоматически включался режим «Как все». Юнги расправлял плечи, пытался выдавить не то что милую, просто улыбку, и... Все шло коту под хвост. Он как робот выдавал одни и те же заученные ответы и жестко тупил, если разговор выходил за рамки представленных на сайтах вопросов для подготовки к собеседованию.       Каждый раз, выходя из кабинета, в голове вертелось только одно слово, и естественно нецензурное.       Не сказать, что Юнги был невероятно оригинальным и единственным в своем роде. Хотя единственным в своем роде он точно был, но только не в плане талантов по его собственному мнению. Поэтому на первый план после длительного изматывающего поиска выходила цель «Найти работу, любую и побыстрее», что молча не одобрял Чимин.       Младший считал, что «работа ради работы» – это настоящий ад, но не вмешивался, чтобы лишний раз не спровоцировать взвинченного Юнги.       «Будь собой», – как мантру проговорил у себя в голове голосом Чимина Юнги. И его улыбка. Разве он, этот замечательный человек, как Пак Чимин, заслужил такого бездаря как он?..       – Номер 37, прошу.       Собеседование проходило как обычно, знакомый вопрос – заученный ответ. Но в какой-то момент Юнги понял, что расслаблен больше, чем обычно. Возможно, это из-за того, что младший все-таки заставил его съесть немного подгоревшую яичницу перед уходом, а может из-за отзвуков утреннего благословения Чимина, все еще крутящихся в голове. Он так старается для него. Неужели и Мин не может хорошенько постараться?       – Простите, повторите, пожалуйста, вопрос, – попросил Юнги, немного выпав из реальности из-за нахлынувших воспоминаний утра.       И снова ступор. Вопрос, к которому он не готовился, как единственный невыученный билет на злополучном экзамене... Кто сказал, что после университета вот это все закончится?       – А, да... – начал Мин, «Будь собой» опять пронеслось в голове, улыбнулся и, – Впрочем, я думаю так...       Могло показаться, что Чимину после окончания университета работа далась так, возможно даже за красивые глаза и милые щечки, как издевательски звучало за его спиной. Но лишь не многие знали, каких трудов ему, будучи ещё студентом, стоило заручиться подобной поддержкой. Да и сама работа, на которой Пак пахал за троих, конечно ему нравилась, но нагрузка была колоссальной. В таких ситуациях, когда ни опыта, ничего нет, необходимо как можно дольше держаться за то, что имеешь, чтобы удержаться на плаву под названием «Взрослая жизнь». И единственным оазисом в этой постоянном пустынном аду, сжигающем изнутри и снаружи, был Юнги.       Чимин был готов терпеть что угодно за то, чтобы вернувшись домой, утонуть в объятиях любимого человека. И ему даже нравилось, что старший всегда был здесь.       Но в последнее время Мину явно стало хуже, что усугубляло его молчание. Которое заставляло молчать и младшего. Юнги от природы не отличался эмоциональностью или разговорчивостью, а в моменты особо стрессовые мог и вообще замкнуться в себе.       Сначала Чимин боялся даже подходить к старшему, ощущая стелящуюся по ногам холодом гнетущую атмосферу приближающейся депрессии. Но он не был бы Паком, если бы однажды не попытался, узнав еще одну из сторон любимого.       Юнги любил его слишком сильно, чтобы обидеть даже в таком плохом состоянии. Да, он мог ответить прямо и немного грубо, но это были все те же слова заботы. И Чимин доверился ему, просто будучи рядом и напоминая, что тот не один.       В коридоре послышался звук открывающейся двери.       – Я дома.       Пак встрепенулся и направился в коридор, на ходу вытирая руки о полотенце.       – С возвращением, – с облегчением улыбнулся младший, видя, что Юнги в достаточно приподнятом настроении в сравнении с последними днями. – Как все прошло?       Мин разулся и, по пути поцеловав Чимина в лоб, прошел на кухню.       – Ну, по крайней мере, это было самое веселое собеседование из всех, – устало хохотнул он.