Замолчи

я чувствую, как слова лезут из горла, наверное, стоит вымыть рот с мылом, боже, лучше бы я молчала, теперь придется вымыть рот с мылом.

      Каждый, я полагаю, знает это ужасное чувство, когда ты произнес что-то, и в комнате воцарилась ужасная, липкая, неловкая тишина. Или когда родители уже не могут выносить твоих рассказов и велят тебе замолчать хотя бы на пару минут. В таких ситуациях никто не думает о твоих чувствах, все думают лишь о себе. Дети, за короткую жизнь которых было слишком много подобных ситуаций, чаще всего вырастают молчаливыми, они боятся почувствовать это снова. Боятся, что в гробовой тишине все взгляды вновь будут устремлены на них. Боятся, того, что о них подумают остальные. Боятся снова надоесть кому-то своими разговорами.       Ацуму был громким и энергичным ребенком, как сейчас принято говорить, он был «гиперактивным». Слышать от своих родителей уставшее «помолчи немного» или разочарованное «ты слишком шумный» он привык еще в раннем детстве. Но впервые он услышал это в 7 лет. То, что в последующее года постоянно прокручивал в голове, накручивая себя до невозможности, и то, что превратило его жизнь в ад. «Милостивый господь, почему ты не можешь быть как Осаму? Почему ты не можешь хотя бы немного подержать язык за зубами? Как же я устала от тебя», — все остальные слова тогда Ацуму пропустил мимо ушей. В грудной клетке в момент что-то сильно заболело. «Я приношу маме и папе усталость», «я слишком много говорю», «я хуже, чем Осаму».       В первый раз Ацуму ощутил на себе все ужасы неловкого молчания, когда они с Осаму перешли в новую школу. Новые учителя, новые дети, новая обстановка. Они одновременно вошли в класс, и все дети тут же замолчали. Учитель объявила о том, что это новые учащиеся и попросила представиться. Ацуму, как и ожидалось, почти сразу ответил: — Привет! Я Ацуму, теперь мы с братом будем учиться вместе с вами», — закончив свою короткую речь, парень ожидал чего угодно, но точно не этого. Все взгляды были устремлены на него, а в классе царило молчание. Тогда Ацуму впервые сам подумал о том, что лучше бы он молчал, настолько вся эта сцена была неприятной. За всю начальную школу у Ацуму была еще куча подобных ситуаций, которые лишь укрепили в голове парня мысль о том, что лучше вообще ничего не говорить, чем ощутить что-то подобное снова. Но он был ребенком, так что было почти невозможно контролировать себя, и раз за разом он получал это неловкое молчание в ответ.       Вместе с окончанием начальной и переходом в среднюю школу дети взрослеют и становятся более осознанными, в их жизни многое меняется, и жизнь Ацуму не стала исключением. Начиная с родителей и заканчивая характером парня, все потерпело изменения. Родители часто и громко ссорились, а их отношения постепенно разваливались. Блондин вспоминал, как ненавидел громкие ссоры соседей, что по ночами мешали ему спать. Наверное, все соседи округи теперь ненавидят их семью. Все чаще под горячую руку родителей попадались их дети, а со временем только Ацуму доставалось. «Ругали — значит было за что», — так судил Осаму, который не спешил лезть на рожон и защищать брата от нападок родителей. В то время Ацуму учился. Не сказать, что хорошо, но и не ужасно, но самого парня это не особо волновало. Он уже тогда постепенно отгораживался от всего мира, все больше проводил времени один, и все меньше общался со своими немногочисленными друзьями, стремясь свести общение на нет. Даже если приходилось видеться с ними вживую, блондин чаще отмалчивался, или просто показывал свое нежелание общаться сухими ответами.       Через некоторое время блондин совсем закрылся даже от своей семьи. Ну, а в прочем, «семья» этого не сразу заметила. Конечно, ведь родителям было куда интереснее отчитывать его за очередную тройку, или орать друг на друга так, что лопались барабанные перепонки, а единственному брату была куда интереснее своя жизнь, чем то, что происходит с его близнецом, но конечно, нельзя его за это винить, он не обязан быть нянькой для Ацуму.       Блондин пробовал разные виды селфхарма: порезы, ожоги, укусы, царапанье кожи. Из всех он выбрал именно порезы, их было проще наносить, и парня успокаивало то, как из них вытекает такая прекрасная, алая кровь. Первый раз он порезал себя, во время истерики. Казалось бы, такая бредовая причина для слез: ну не понимает парень геометрию, мир на этом не рушится. Но голову заполнили только мысли о том, как он ничтожен. Ацуму в тот момент взялся за нож только из-за того, что когда-то смотрел видео о селфхарме, и девушка в видеоролике говорила о том, что для нее это способ успокоиться. И это правда успокоило блондина. Он наносил один порез за другим, беспорядочно оставляя кровоточащие царапины на своем предплечье, думая лишь о том, как красиво выглядят стекающие капли красной крови.       Когда царапины перестали так сильно кровоточить, Ацуму протер руку салфеткой, и позже полил руку перекисью, что доставило ему дополнительные неприятные ощущения. В голове уже не было никакой геометрии и тяжелых мыслей, осталось лишь успокоенное, затуманенное сознание. Найдя для себя такой путь успокоения, блондин, даже не осознавая этого, потерялся еще больше.