choke

Фуго чувствует, что ещё чуть сильнее Джорно сожмёт на его шее пальцы, то сознание окончательно заплывёт, а рука, вцепившаяся в запястье Джованны, опадёт, как с дерева осенний лист. Он скребёт ногтями по чужой коже, чувствует сквозь пелену гипоксии чужую улыбку, хотя веки дрожат, а над диафрагмой нервно сжались лёгкие. — Призови его, — слышится чужой твёрдый голос, липкий, как дикий пчелиный мёд. Фуго силится что-то выдавить из глотки, почти шипит. — Pur-ple, — больше похоже на шёпот утопленника, Панна больше надеется на силу воли, чем на голос. Чувствует, как стенд слабо проявляется за плечом, клокоча серными пузырями, сплёвывая токсичную слюну, словно бешеная лисица. — Достаточно. Под челюстью в момент становится холодно, в лёгкие прорывается страшно объёмная воздушная пробка, и Фуго закашливается. Джорно одёргивает руку, и Панна в забытьи скользит по ней нестрижеными ногтями, оставляя сухие белые полосы. Дыхание унимается, Фуго раскрывает бледные глаза. Ресницы дрожат в полу-экстазном трепете. Он глядит на Дона. Джованна ласково гладит его по голове, заплетая пшеничную прядь Панне за ухо. Непривычно холодно от пустоты за плечом, стенд пропал. — Любые травмы — с обоюдного согласия, — сладко тянет Джорно, обводя большим пальцем полуобморочно раскрытые губы Панны. И Фуго порывается его целовать. Не доходит, конечно. Он останавливается у самой ухмылки Джорно, отчаянно сводит брови; шепчет: — В следующий раз сожми до конца. Джорно лукаво смеётся: — Если мне это понадобится.