Фальшивые зеркала

Присев у дерева, мечтатель некоторое время наблюдал за стремительно краснеющим небом пока не почувствовал странное. Оно напоминало вспышку негатива, однако гораздо более слабый, чем можно было ожидать от группы его брата или кого-то другого… Возможно, у очередного мира появился и начался рут геноцида. В таком случае, как бы это грустно не звучало, он никак не мог помочь. Всё должно идти так, как преднаписано создателями. Глубоко вздохнув под гнетем мыслей "что могло случиться", парень встал, надевая капюшон. Нет необходимости вызывать остальных, пока он не поймёт, что случилось. Ему нужно лишь проверить и сразу уйти, в этом нет ничего страшного, ведь так? Открыв портал, Дрим стремительно исчез. Во вселенной было несколько само-убитых монстров от сломанной их психики. Те разрывали себя на части, кусали других до степени крови и вывалившихся внутренностей, куски мяса падали вслед за мертвыми телами. Мерзость… Послышались голоса которые о чем-то спорили, дальше где был мечтатель. Иногда промелькало слово «-Заткнись.-», иногда какое-то имя которое трудно было разобрать, иногда слово которое начиналось с «нрав.-». Не слышно. Нужно ближе. И слышится… Мало… Нужно больше. Дрим не понимал и выдумывает сотню причин, что привело к тому, что происходит. Он усомнился. — Это не путь геноцида, но и не команда бед гаев иначе почему слышно двоих в «пустой вселенной»? Кошмар прислал их без прикрытия? Нет. Голоса не были схожи на подчиненных. Голос был более детским, но в то же время схожий с голосом Кошмаром, лишь не такой глубокий, не сдержанный… Он спорил с более знакомым. Более родным. Кошмар? Нет, Найтмер? Голос был похож на бывшего Найтмера, только. Это еще неизвестно кто они были, определять по голосу обычная безрассудная глупость. Послышался крик монстра. Местного монстра… Резкий хруст костей. И молчание. Он мертв. Кажется он только что скинулся с вышки приземлившись на копье умершего пса. Вселенная потемнела, воздух наполнился едкой тяжестью всех умерших. Трава, листья на деревьях, все, что было когда-то зеленным и живым. Обратилось в сухое и черное, они прогибались от сухости издавая болезненные стоны от ветра. «Небо» окрасилось в ярко кровавый цвет, буд-то бойня прошлась здесь. Но все равно вселенная не изменялась в результате негатива, она оставалась такой же как при «геноциде». Дрим, как только появился в неизвестном доселе мира сразу отметил странную атмосферу этого места. Она не слишком фонила негативом, хотя подобное присутствовало, действительно больше походя на рут геноцида, однако… Здесь что-то было не так. Ступив дальше, стараясь быть аккуратным и тихим, Дрим услышал чей-то разговор. Кажется, у них был конфликт. От того, насколько знакомым и далеким оказался один из голосов, мечтатель застыл на пару секунд, случайно пропустив часть диалога. А в следующую секунду сзади на несколько фунтов упал монстр осыпаясь в пыль. Она летала по воздуху. Он мог спасти его, если бы не отвлекся? Сжав руки, мечтатель постарался успокоиться и привести мысли в порядок. Нет, тот голос был лишь наваждением. Глядя на то, как даже трава в укрытии парня потемнела от поглощенной негативной энергии, мечтатель сглотнул. Это явно дело рук Найтмера, но… Нет, неважно. В любом случае, вряд ли стоит лезть на амбразуру, ситуация не особо играет на руку. Стоит понаблюдать пока возможно и при необходимости выйти на бой. Если Кошмар сам его не заметит, пускай сейчас Дрим старался подавлять всю свою ауру и эмоции. Вся ситуация была странной, а особенно то, что фон несмотря на поглощенный негатив и убийство оставался практически пустым. Возможно, этот мир поглощает подобные всплески? Мало времени, чтобы выяснять это. Да и стоило бы сообщить об этом остальным. Пускай, здесь может быть лишь его брат, но если он вызовет подмогу… Удача явно не будет на его стороне. Сделав шаг назад, скелет едва не наступил на подозрительно хрустящую ветку. — Фух… — тем не менее, это не особо спасло, раз он начал слышать приближающиеся шаги. Они становились все ближе. Ничего не слышно кроме стонующего ветра, он «шебуршал» траву и листья деревьев разносясь словно шепот о спасении. Это заставило мечтателя задержать дыхание и застыть словно статуя, практически молясь о том, чтобы прошли мимо. Шаги на момент стихли, оставив после себя лишь напряжение в воздухе. Однако не успел Дрим издать вздох облегчения, как он оказался обезоружен и прижат к стволу сухого дерева. Удар был достаточно сильный, чтобы на пару секунд сбить мечтателя с толку, а когда он пришёл в себя, шанса выбраться из крепкой хватки и обвивающих, пропитанных негативом, они небрежно обвивали тело с некой странной и сдержанной ухмылкой. Это самая худшая ситуация, в которую Дрим мог попасть. — Н-нет, подожди! — Что-либо сказать скелет не успел, так как его поглотила резкая волна боли. Сжав зубы, чтобы не вскрикнуть, парень сморгнул накатившиеся слезы. От негативной слизи и так сильно начинало мутить, а уж более крепкое сжатие лишь прибавило неприятных ощущений. Вновь ядовитые слова, что пытались скрыть голос «бывшего» Найтмера «сдавливая» «репликами», голос явился более глубоким, грубым, но в то же время таким хрупким, словно разобьется на миллион осколков если потревожить чужим. — Сам «хранитель позитива» пожаловал… Он еще так небрежно подслушивает за «нами» когда «мы» в трапезе. Какой бесстыдник. Я и не думал, что ты такой. Тебя не учили, что подслушивать за другими — Плохо? Хватку сжали сильнее не взирая на то, что был поврежден физически. Его глазница показывалась там, где ранее прикрывала негативная слизь, она пыталась восстановиться, — это получалось ранее, но сейчас поддавленная аура позитивного начинала медленно его ослаблять в регенерации. Он хотел спугнуть, а не приближаться. Его потянуло. Негатив повредился когда заходили в позитивную вселенную, выдался оригинальный аргумент в черепушке Дрима. Кошмар не мог в них заходить полностью не получая при этом большого урона на тело, он всегда брал с собой приспешников дабы те сделали ее временно нейтральной, лишь вопрос состоял в том, почему их нет рядом с ним? Что случилось… Что Кошмару пришлось самому идти и «добывать» себе порцию энергии, «марая» свои «чистые» прекрасные руки?.. «Этого» он не мог спросить… Кажется. Что-то еще «волновало», но что? Это что-то не физическое… Было какое-то странное чувство у Кошмара. Такое отвратное, что хотелось просто «блевануть» от ощущения. Может побочный эффект?.. Возможно, но почему оно появилось когда он только дотронулся до ненавистного брата? Владыка не знал ответа на этот вопрос, и особо этим накручивать свою голову не стал. Сейчас нужно было забрать золотое яблоко пока тот безоружен, один, беспомощен, схвачен хваткой вектора и… Одинок, — это он и начал делать Дрим пытается что-либо придумать, иначе быть ему призраком или просто превратиться в прах до скончания дней, этого явно не хотелось ему. Лишь сейчас он заметил, что его брат был ранен… А если быть точнее, то часть этой противной слизи отсутствовала на одной из глазниц. — Н-найтмер? Что Кошмар делал здесь в одиночку, почему его эмоции были такими странными сегодня, и что ему делать, если не хочет умирать, Дрим решительно не знал. Единственное, что он пока мог — это держать защиту, обволакивая себя позитивной магией. Но этого не хватит надолго. Когда только произнесли старое имя появился в той самой глазнице тусклый, бледно-лиловый зрачок, что напоминал «Найтмера» и это почувствовал сам данный обладатель тела, — Кошмар чувствовал как аура стала становиться гораздо сильней. Кошмар успел за такое короткое время дотронуться до желаемого золотого яблока, лишь. Не успел схватить и окрасить в чернистый, прогнивший цвет. Было поздно. Регенерация стала медленней. Этот лиловый зрачок… «Это точно его брат!» Произнесено было в мыслях мечты. Он отвлекшись от мыслей и выкрутил магию практически на полную, когда Кошмар начал приблизился к душе, к золотому яблоку, мечтатель был ничуть не удивлён, когда он обжёгся. Это лишь означало, что данная тактика защиты вполне рабочая, пускай и ненадолго, пока у него не кончится весь запас маны. Хранитель позитива слегка напоминал светящуюся лампочку, чем мог бы привлечь кого-нибудь, если бы в округе не было так пусто и тихо. Позитив чуть ли не сжег негативную слизь с ладони, а вместе с этим и саму ладонь. Конечность с моментальной скоростью отдернули. Боль. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Отзывалось в голове, воспоминания всплывали. Боль становилась ярче. Боль отозвалась злобой, аура пылало ненавистным огнем. С руки быстрым ходом стекала обильно слизь. Этой же рукой, с сжатым в кулак, он зарядил по щеке Дрима. Злоба разносилась по телу отобразив ее в этом ударе. Кошмар не измерял силу, ему это было Наплевать. После удара этой рукой он взялся за его мерзкую накидку. Кошмар близко притянул к себе, но не слишком на такое расстояние где мог получить позитив. Тусклый лиловый зрачок, был так притягательным, таким родным… Он был таким желаемым. Он отличался от другого в котором сочеталась; злоба, ненависть, сам негатив и отвращение к своему «брату» с неким странным чувством. Лиловый зрачок был не привычным для взгляда, для Кошмара, и смотреть «через него» было крайне не удобно из-за своего слепого пятна, которое постоянно было. В этом тусклом зрачке можно было прочитать множество «спрятанных» эмоций в глубине гнилой души; сомнения, отчаяние, страх… Возможно эти эмоции были бывшего «Найтмера», возможно эти эмоции были самого Кошмара? Он все равно старался не подавать в виду этим эмоциям, что у него были, пытаясь быть довольно «холодным» к Дриму. — Ты ошибся. Какая «жалость». Попробуй снова. — Произнес наигранные грустные нотки в голосе со слабой усмешкой от вида того как место удара стало краснеть. Радость Дрима от понимания данного факта затмила резкая боль, заставившая скелета инстинктивно оттолкнуться и зажмурить глаза. Первое у него совсем не получилось. Щека горела от сильного удара, глаза вновь заслезились, несмотря на всё желание держать свои эмоции в узде. В конце концов, это было чертовски больно! Да и после себя Найтмер также оставил негативную слизь, которая некоторое время не давала работать регенерации, пока Дрим полностью её не сжег. Что касалось эмоций… Мечтатель совсем ничего не понимал, эмоции Найтмера были такими смешанными, с одной стороны напоминая привычный ему за эти годы образ, а с другой его любимого брата. Дрим хотел помочь, он видел этот страх и отчаяние, постоянно прячущееся за маской, за этой мерзкой негативной слизью, которая всеми силами сейчас пыталась пробить его защиту. Парень знал, что ему стоило хотя бы пытаться оставаться спокойным, но эмоции всё равно взяли верх. — Нет, это не так! Я знаю, что это ты, брат! Я лишь хочу помочь! — по голосу можно было понять многие чувства скелета от решительности до страха. Страха не за себя. За брата. Эта решительность. Насколько она глупая и безрассудная раз он все пытается. Ухмылка скривилась в «ужасающую», — она растянулась до «щек», что явно от этого действия с него начала капать еще обильней негативная слизь. Его взгляд сузился до остроты, а вторая глазница сжалась от страха, что будет дальше. Действительно очень жуткая ухмылка Кошмара, она сочетала в себе множество эмоций, которые могли ранить сильнее ножа, которая могла бы вызвать приступ паники у обычного существа, она не пугала мечтателя, которого полностью смогли захлестнуть его собственные чувства. Его голос. Голос Кошмара. Стал таким буд-то говорили два совершенно разных монстра в одном еще теле одновременно. Это стал Их голос. Воспоминания «ныли» в мыслях видя все «картинки» буд-то было это только вчера. Боль, страх, охватило само тело забывая о гордости, забывая о репутации.

— Нет, ты не знаешь. Тебе надо было помогать когда ты видел как меня/его избивают, но нет. Даже когда ЭТО начиналось ты меня/его назвал эгоистом уходя пить чай со своими «друзьями», но я/он лишь хотел дать знать, что тебя могут заманить в ловушку! Ты же тогда должен был знать, что не зря жители перешли поближе к древу. Т-ты, ушел… Оставляя это чертовое/дерьмовое древо на МЕНЯ/него! — Последние слова стали тихими, что уже не было разборчиво. С тускло-лилового зрачка стали капать темные-фиолетовые блеклые слезы. Они стекали по скулам капая на безжизненную траву окутанной мраком и тьмою. Пальцы задрожали, но накидку не отпускали сжимая ее до хруста ткани. Кошмар не смог больше держать «ужасную гримасу» на лице оставляя на ней нервную ухмылку, она пыталась стать привычной, но нисколько не получалось. Вторая рука закрыла лиловый зрачок ладонью, ощущая льющиеся оттуда слезы. Теплые и в то же время отдавались холоду.

— Ч-черт./Б-блять. — Голос дрожаще отозвался. В голове всплыло предупреждение о уходе. Тело выдавало сигналы того, что долгое время не сможет сдерживаться в равновесии. Но и... В то же время оставлять Дрима было нельзя, ведь... В любой момент эта «защита» сможет «упасть» и тогда наконец сможет забрать золотое яблоко. Тогда ему никто не помешает, никто. Никто… Повторялись эти слова в мыслях… Лишь из-за состояния Найтмера Кошмар и хотел уйти со вселенной, уходя далеко, чтобы его никто не смог найти, пока не восстановится, пока не станет в прежднем состоянии. Чтоб не показываться «брату» в таком в виде, в таком жалком в виде. Дрим уже не полностью помнил все подробности того ужасающего события, самого худшего в его жизни, спустя столько сотен лет, большинство которых он провёл в каменном заточении, это не означало, что он не осознавал свои ошибки и не раскаивался. Он был идиотом. Наивным идиотом, который верил всем, кто хорошо относился к нему или делал вид этого. По этой причине он не верил своему собственному брату, не понимал его проблемы и даже толком не пытался помочь их решить. В тот день Дрим и Найтмер действительно сильно поссорились на почве недоверия и других людей. Всё также мечтатель не желал слушать его доводы, которые в буквальном смысле решили всю его веру в других, он не желал принимать это. Потому вскоре он ушёл, а когда вернулся… Было слишком поздно. Спустя так много времени, которое было дано ему на осмысление, Дрим всё понял. Понял и едва ли не возненавидел себя за всё, что сделал. Он пытался добиться прощения. Были ли попытки удачными? Это можно понять по тому, что происходило сейчас. — Н-найт, я знаю, что я был отвратительным братом и полным идиотом. Я не верил тебе, сетуя на твою нелюдимость и недоверие к другим. Я не понимал и не хотел понимать тебя — это правда! Мне понадобилось очень много времени, чтобы осознать это. Слишком много… Н-но я не знал, я правда не знал, что они собираются так сделать! Я чертовски сожалею за всё это… — голос парня сильно дрожал, порой срываясь на крик. — Я знаю, что ты не простишь меня за это… Я лишь… Я люблю тебя, Найти… — в конце концов вся страстная речь закончилась едва слышимым шепотом. Эти слова… Как давно он хотел их сказать. Состояние хранителя эмоций было близко к эмоциональному состоянию Найтмера, пускай и в некоторых моментах отличалось. Тем не менее, после всех высказанных слов и рыданий, мечтатель начинал чувствовать подступающую апатию. Ему было всё равно, что случится дальше… это всё равно заслуженно, верно? Защита и аура начинали тускнеть, теперь их едва хватало, чтобы поддерживать скелета в сознании. Ещё минута и это конец. Найтмер находился в ступоре от слов «брата», конечно рад, что тот понял свою ошибку, но в тоже время Кошмар ядовито засмеяться своим голосом который прекрасно выдавал кто был и кто сейчас, а когда смех прекратился то вновь ядовитые слова произнеслись с явным сильным негативом. — Дрими-Дрими... Ты сам прекрасно понимаешь, что говорить столь красивые речи, поздно, чтоб я пощадил тебя. Надо было думать тебе раньше когда только ты забирал последнее золотое яблоко себе, когда только допускал эту не простительную ошибку и когда только вновь появился на поле боя после каменных «оков».~ Последние прокатившиеся темно-фиолетовые слезы. Слезы оказались холодными, словно лед. Кошмар ощутил; позитивная аура тусклая, «защита» спала. Наконец дождался этого момента, чтобы взять золотое яблоко и превратить всю мультивселенную подобию ада, не будет никакого позитива, не будет никакого напоминания о том, что у него вообще был «брат» который бесил существованием не давая закончить начатое. Дотронувшись до последнего желаемого золотого яблока, превратить его в негативное было легче простого всего то полностью дотронуться ладонью и почувствовать как позитив будет покидать. Вдруг голова затрещала мыслями. Кажется они были Найтмера, ничьи другого они не были, или. Так желали думать? Заметив открытую глазницу, что смотрела на руку у грудной клетке. Пальцы резко вздрогнули от нагнетающих мыслей. Он только сейчас понял, что за чувство у него. Руку вновь резко отдернули, буд-то что-то его обожгло, такое сильное и. Такое больное, если он это сделает будет еще больнее отзывалось в черепушке. Это его эмоции. — Тебе повезло. — Негативно выговорил Кошмар и в то же время так брезгливо. Он смотрел на бестактное лицо врага с недовольной ухмылкой не замедлительно кидая вектором подальше от лука, мало-ли. Сейчас было одно желание затмевающие другие, закрыться в замке и быть там пока не восстановиться, физически. И ментально насколько это возможно. Звук открывающего портала с неприятным скрежетом, что вел в комнату. Глазница закрылась в негативной слизи бросая последний взгляд на лежащего на траве «брата». Он собирался уходить. Слова Кошмара давили на хранителя, но это уже никак не трогало сумевшего впасть в апатию хранителя позитива. Он едва ощущал своё тело и воспринимал чужие слова, настолько было сильно отравление негативом. Стоило ли говорить, что потеря эмоций для того, кто должен их хранить, была весьма опасна? Она не вредила как негатив, лишь сильно замедляла регенерацию и восстановление сил, больше пытаясь сохранить то, что осталось. Соответственно, лучше Дриму станет явно не скоро, всё для него было в минус. Практически будучи полностью готовым к своей смерти и последнему всплеску боли, скелет зажмурил глаза, однако на едва ощутимое удивление ничего не случилось. Он не понимал. Полностью не понимал, почему Кошмар пощадил его, тут же отвлекаясь резкое столкновение с землёй, издавая слабый и последний всхлип. Несколько костей точно было сломано. Ощущал он уход Найтмера лишь по тому, насколько легче стало дышать, когда атмосфера вокруг начала медленно стабилизироваться, парень стремительно впал во тьму, теряя сознание. Как иронично, ему снился самый настоящий кошмар. Следующее пробуждение сопутствовалось возвращением эмоций и осознанием своей великой удачи, вкупе с болью при каждом вздохе и усердно работающей регенерацией. — …п-почему? — едва произнеся вопрос, адресованный больше самому себе чем кому-либо, Дрим думал. Это единственное, что он мог делать в таком состоянии. Почему он так поступил, если несколько сотен лет желал убить его и отомстить? Жалость? Нет, конечно нет. Кошмар никогда не оставляет кого-либо в живых после такого. В мыслях промелькнуло одно предположение, но оно было столь абсурдным, что Дрим даже не желал продолжать его. Неважно. Сейчас всё неважно. Спустя пару часов он восстановится достаточно, чтобы встать и убраться из этого места, а пока… проще провалиться в очередной сон, в очередной кошмар. Мечтатель чувствовал себя полностью разбитым.