Страсти или сласти!

Велосипед скрипит, будто смеётся. Колёса немного приподнимаются на редких дробинках щебёнки, к шинам липнет мокрый песок. Он же хрустит под ними, хлюпают маленькие лужицы. На ухабах звоночек позвякивает, словно ребёнок, тянущий руки вверх: «посмотрите, я здесь!». Плечи болят, в ладонях ноет, но Нил упрямо взбирается на гору. Нил только научился кататься на велосипеде. Сначала всё никак не получалось — руль выпадал из рук, и колёса, такие неповоротливые, такие тяжёлые. А сейчас Нил с улыбкой, крутит педали, даже не задумывается о езде — всё получается само собой. Над ним яркое солнце, Нил рассекает его в луже. На мокрые колёса липнут бордовые и жёлтые листья. Холодный воздух бьёт по предплечьям, но велопрогулка и хорошее настроение согревают. Нил прыскает, замечая, как во дворе дома с фисташковыми стенами дерутся двое малышей. Старшая девочка и мальчик, на полголовы ниже неё. Отбирают друг у друга игрушки, кричат, а сами еле ходят. Нилу нравится наблюдать за детьми, как они играют, бегают, кричат друзьям, играют в салочки, ездят на велосипедах в сто крат лучше его. Нил не думает о зависти, о себе в их возрасте, тушит эти мысли как пожар и улыбается малюткам: они называют его колдуном, или конопатым, и смеются. А Нилу тоже смешно, и велосипед смеётся своим скрипом. И солнце тоже будто смеётся — освещает все дворы, покрашенные в рыжий, бликует в тыквах, которые разлёживаются в каждом доме, на каждом крыльце. Которых обнимают дети, обнюхивают собаки, а взрослые умело ставят свечку в самый центр. У дома с фисташковыми стенами уже вывешены светильники, а у соседнего, синего, пока нет. Нил едет, шелестит листвой, а ему вслед глядят любопытные детские глаза и неровные, горящие глазницы тыкв. Горка, поворот, и вот мокрые колёса шелестят по пожухлой траве, теряют свою пёструю одежду. Нил, оставив дорожку из влажных листьев, заезжает в крайний участок. В ногах гудят тысяча проволочек, спину надламывает, но Нилу нравится: и тишина деревни, и мокрый песок, и синяя рама велосипеда. По той расплывается сероватый блик, как улыбка — «Что, хозяин, понравилось? Погоди, отдохну, ещё поедем». Велосипед остаётся на траве, медленно покручивая колесом, словно пёс дёргает лапой. На участке всё в приглушённых оттенках: дерево дома тёмное, крыша коричневатая, бочки тоже. Ярким пятном выделяются тыквы, валящихся на крыльце, и примятые листья, небрежно разбросанные по траве. Из тыкв некоторые зелёные, вторые ярко рыжие, как Нил, а у третьих золотится бочок или верхушка. На веранде лежит Эндрю — голова перед яркими пятнами тыкв, а грязные ботинки покоятся на ступеньках. Грудь медленно вздымается, Эндрю дремлет. Ночью у него иные занятия — глядеть с крыльца на звёзды и на молочно-синее небо, трогать Нила за пальцы. А поспать можно и днём, на улице, не обращая внимания на укусы живучей мошкары. Осенью Эндрю мёрзнет, постоянно в шапке и свитерах. Сегодня зелёные полоски прыгают на болотном фоне, а из-под коричневой шапки торчат кончики волос. Шапка с белыми черепами, хоть Эндрю воротит нос от Хеллоуина, не любит разодетых, размалёванных детей и взрослых. Но любит секонд-хенды, и отыскивает там и шапку с черепами, и пару тёплых свитеров с тыквами. Нил подходит ближе, старается ступать тише. Ложится рядом, на холодные доски, прикрывает глаза. Выдыхает и расслабляется. Ноги гудят, в коленях саднит, боль словно паук, цепляется за всё живое лезет вверх, кусает и пощипывает. Нил слышит, как Эндрю переворачивается на бок, но глаз не открывает. Чувствует, как тёплая ладонь приближается, тормозит в паре сантиметров от щёк. С губ срывается хриплое «да». Тёплые пальцы касаются кожи, поглаживают, бегают, касаются мочек ушей. Нил замирает, живёт в прикосновениях, почти не дышит. У Эндрю ладони пахнут цедрой апельсина, и сам он близко-близко, покусывает ухо Нила. Горячо и смешно, но больше горячо, и губы Эндрю такие сухие, он шепчет. Нил введёт вверх один край губ, рукой дотрагивается до груди Эндрю, сжимает свитер в пальцах. Эндрю приостанавливается, Нил посмеивается, убирает руку. Эндрю рядом, Эндрю тёплый, и Нил — комок темноты под веками — греется, улыбается, и чуть розовеет, как горизонт на закате у реки. Нилу нравится так лежать — ничего не видно, и его охватывает теплый запах апельсина. Нил поворачивается, пальцами проникает под шапку. Теперь Эндрю покусывает губы, а Нил лениво моргает, и трогает за ухом, проводит по молочной коже, ощупывает. А у Эндрю губы обветренные, настойчивые, со вкусом банана и небольшой горчинки. Нил опускает руку чуть ниже уха, проводя по тёплой коже, по изгибам ключиц. И Эндрю огонь, жаркий огонь, костёр на опушке леса, разрезающий ночную мглу и рвущийся в небо — вперёд, к звёздам, и страсти-мордасти не страшны! А Нил пепел, и рассыпается под чужим языком, под зубами, кусающими губы. Нил слишком громко вдыхает, позволяет молчанию окружить крыльцо, и сам с этого смеётся. Эндрю прикрывает глаза, не отодвигается, хриплый смех стихает. Нил и Эндрю сплетают руки, лежат, касаясь губами, но не целуясь, глядя глаза в глаза. Ладони у Эндрю тёплые, а у Нила холоднее, словно дождевая вода. Тихое дыхание, взгляд глаза в глаза, и секундные, ленивые поцелуи. Время тянется карамелью, сладкими секундами оседает на губах. Нил думает, что Эндрю похож на старшего брата главного героя в детском сериале. Такого, что носит банданы и чёрные ботинки на подошве, гуляет ночью под звёздами. Оставляет граффити на стенах, чёрной и розовой краской. Показывает главному герою свои модели самолётов и может отмутузить всех, кто посмеет обидеть младшего. Эндрю пропускает рыжие пряди между пальцев, у Нила прикрыты глаза. На досках лежать неудобно, и хочется сходить в душ после велопрогулки, но тёплые руки дурманят. Из дома медленно, не скрепя досками, не шурша подошвами, выползает аромат выпечки. Робко — значит, той не очень много, скорее всего, это кексы; определённо с тыквой. Эндрю садится, Нил, сморённый тёплыми поглаживаниями по лицу, только смотрит. Эндрю говорит «пойдём в дом», а до Нила доносится шум толпы, вопящей детскими голосами. И хоть Эндрю сейчас будет ворчать, но всё равно отсыпет каждому ребёнку по большой горстке леденцов, в ответ на «страсти или сласти!». Поболтает, расскажет страшную историю. Где живёт ведьма, под какой горой прячутся эльфы, и где есть овраг с волшебным деревом. А Нил будет выглядывать из-за угла и улыбаться, глядя на улыбку Эндрю.