Лю(боль)

— Майкл, нам нельзя, — шепчу, а сама сильнее прижимаю его голову к груди, наслаждаясь каждым обжигающим прикосновением губ к обнаженным участкам кожи, выглядывающим из-под не до конца расстегнутой блузки. — Если он узнает, нам конец… — Мне плевать, — так же еле слышно отвечает Тёрнер, жадно впиваясь в ложбинку между грудей. Проводит языком, вычерчивая одному ему известные узоры к шее, и я тихо простанываю его имя, боясь оказаться пойманной с поличным. Уже второй месяц мы прячемся в заброшенной части склада, чтобы насладиться друг другом. Не потому, что хочется почувствовать адреналин в крови из-за страха быть застуканными, нет. Просто, как бы банально это ни звучало, мы любим друг друга, но увы, не можем быть вместе. Я связана обязательствами с Аароном Хиллом, который в скором времени станет моим законным супругом. Ведь в один ужасный вечер — почти четыре месяца назад — отец проиграл меня в карты, предложив дочь вместо выкупа главе Драконов, а сам, прихватив остатки денег с семейного счета, просто исчез из города. Так же, как и мать, которая сбежала ещё раньше. Я оказалась совершенно одна в этом мрачном городишке, несущем своим жителям только боль и разочарование. Майкл же вот-вот должен жениться на Адель. Почти добровольно. Они относительно давно вместе, и вся эта ситуация настолько глупая, что мне хочется смеяться и плакать одновременно. Оказалось, все это время Тёрнер любил меня, ещё со старшей школы. Даже после того, как расстались из-за дурацкого спора, его чувства не остыли, что стало для меня полной неожиданностью. Ведь я сама продолжала любить его каждую секунду каждого дня, хотя и воротила нос, строя из себя обиженку. На самом деле давно простила и глупый спор, и связанную с ним ложь. С расставания прошло несколько лет, и я тщательно скрывала свои чувства. Потому что боялась в который раз оказаться в дураках. Ведь если он обманул меня тогда, как я могу довериться этому человеку снова? Жаль времени, потраченного впустую, но даже узнав — совершенно не вовремя — о взаимности чувств, мы продолжили делать вид, будто ничего не значим друг для друга. Слишком упертые, слишком обиженные. После нескольких попыток поговорить Майкл так и не смог справиться с моей гордостью и потаенными страхами, и начал делать все назло. Чтобы показать, что я без него — ничто. Чтобы разозлить, вывести на ревность и хоть какие-то эмоции. Но я оставалась непоколебима, сама не знаю почему. Возможно, потому что дура. А может, старалась доказать — самой себе в первую очередь — что он мне не нужен? Он даже предложение Адель сделал мне на назло, видимо, не ожидая, что та согласится… И именно в тот момент я вдруг поняла, что все это — уже не шутки. Потому что видела своими глазами, как рыжая верещит от счастья, а Майкл растерянно смотрит на меня и никак не реагирует на счастливую невесту. Вот тогда-то что-то ёкнуло, щёлкнуло, вспыхнуло и сгорело дотла. Тогда он зажал меня в тёмном коридоре особняка Морингов и признался, что любит, что сделал это специально. Ровно в ту же секунду я ответила ему, что люблю, что давно это поняла. Даже спустя несколько лет эти слова остались самыми важными, нужными, да только все было зря. После пары жарких поцелуев он вернулся к Адель, продолжая изображать довольного жениха, а я так и не смогла сказать ему, что уже обещана другому. Наша игра закончилась, потеряв статус негласного батла и приобретя новый, в котором не оказалось победителей. Мы оба проиграли. Ведь карточный долг — дороже чести. И для Аарона Хилла это не просто слова. По всем правилам его темного мира я стала принадлежать ему в тот самый момент, когда отец положил на стол последнюю карту. Только узнав всю правду и осознав, как сглупил с никому ненужной помолвкой, Майкл нашел силы снова прийти ко мне. Только поняв, как попала, я смогла, наконец, впустить его в дом. Мы долго не решались посмотреть друг другу в глаза, а потом он жадно припал к моим губам, высасывая через них душу, и пообещал все исправить. Разорвать помолвку с Адель, спасти меня от жизни в роли игрушки Хилла. Слишком поздно. Нас поздно спасать и нас поздно лечить. Мы сами все сломали своими же руками. Застряли в одной точке, думая, что бежим вперёд, и не зная, что уже давно движемся по кругу. Назад пути нет. Драма похлеще бразильского сериала. Только вот это жизнь. Наша — одна на двоих — никчемная, лишенная какой-либо радости жизнь, в которой мы уже никогда не будем принадлежать друг другу. Он все так же с Адель, я все так же не с ним. И только редкие встречи с рваными, смазанными поцелуями, да тихие стоны — все, что осталось нам теперь. — Любимая моя, хорошая, — ощущаю, как Тёрнер собирает губами слезинки с моего лица, а я даже не заметила, в какой именно момент начала плакать. Мне так больно от всего этого. От того, что не могу быть с человеком, которого люблю всем сердцем. От того, что приходится прятаться, словно школьникам по углам, чтобы воровать украдкой поцелуи с желанных губ или самозабвенно отдаваться ему, заглушая собственные стоны ладонью. Страшно понимать, сколько времени мы потеряли, сколько слов не сказали из-за своих же глупости, гордости. — Сара, все будет хорошо, обещаю, — уверяет Майкл, сжимая грудь через чашечку лифчика, и целует, целует, везде, куда может дотянуться. А я жмусь крепче, обвивая его плечи руками, и всхлипываю, понимая, что хорошо уже не будет никогда. Не нам. Другим — возможно, а мы изначально обречены быть несчастными вдали друг от друга. Еще пара дней и он станет принадлежать другой, теперь официально, ведь отменить брак с дочерью одного из самых уважаемых людей города невозможно. Будет дарить поцелуи уже не мне, обнимать уже не меня. А потом и я окончательно перестану быть его, потому что превращусь в чужую жену. Стану королевой Драконов, а может, всего лишь жалкой подстилкой их главаря, потеряв последнее, что у меня есть — статус свободного человека и гордость. Сердце ноет от тоски, сжимается, с трудом перегоняя кровь по венам, и даже жар от соприкосновения с горячей кожей любимого не может меня согреть. — Сара, я люблю тебя, — шепчет Майкл, отрывая мои ноги от пола, которыми я обвиваю его бедра и ощущаю прикосновение тёплых пальцев к промежности. Он осторожно сдвигает трусики вбок, одним резким толчком заполняя меня до краев. Вскрикиваю, заглушая сладостный стон прижатой ко рту ладонью. Движемся в одном ритме навстречу друг другу, пристально глядя в глаза: я — в его невероятные зеленые, он — в мои голубые. Скоро в бар вернется Аарон, времени на нежности остается критически мало, поэтому Майкл практически сразу увеличивает скорость и амплитуду, вбивая мое податливое тело в стену, а я задыхаюсь от ощущений, больно впиваясь одной рукой в его плечо, пока другую плотно прижимаю к своему лицу. Наслаждение волной поднимается по венам, обжигая каждый миллиметр кожи, неся с собой эйфорию, смешанную с тоской от невозможности быть вместе в открытую. Я то ли стону, то ли плачу, сама не зная, какое из чувств преобладает над телом. Хочется кричать на весь мир, как я счастлива рядом с ним, но с другой стороны знаю, что не имею на это права. В какой-то момент Майкл утыкается носом мне в шею, срываясь на бешеный темп, и я уже не могу сдержать крика, настойчиво царапающего горло изнутри. Вздрагиваю всем телом, сильнее смыкая бедра на его торсе, и кончаю, шумно и протяжно выдыхая горячий воздух через нос. Обмякаю в любимых руках. Сердце стучит, словно сумасшедшее, кажется, пытаясь пробиться через чертову грудную клетку, чтобы оказаться рядом с сердцем Тёрнера. Там, где ему и место. Мы тяжело дышим, прижавшись кожа к коже. Дыхание никак не желает возвращаться в норму, отчего у меня кружится голова, а под веками мелькают темные мушки. В ушах звенит, но я рада этому полуобморочному состоянию. Потому что уже решила, что это в последний раз. Поэтому позволяю себе растянуть удовольствие, запомнить каждую секунду, проведённую в его объятиях, когда мы так близко, что соприкасаемся буквально каждой клеточкой кожи, смешивая ее аромат и капельки пота между собой. Мягкие губы касаются мочки, посасывая, и я блаженно мурлычу, позволяя, наконец, любимому опустить меня обратно на пол. Он приводит в порядок нашу одежду, пару секунд смотрит прямо в глаза своими широко распахнутыми, довольными, счастливыми. Хочет что-то сказать, но опережаю, закрывая его рот дрожащей ладонью. — Я люблю тебя, Майкл Тёрнер. Но с этого момента мы больше никогда не увидимся. Я уезжаю вместе с Аароном в Балтимор. Надеюсь, ты забудешь меня и будешь счастлив с Адель… А потом выкручиваюсь из объятий, пока он осмысливает сказанное, и молча, даже ни разу не обернувшись, покидаю склад, молясь, чтобы никто не заметил моего бледного лица и покрасневших глаз. Потому что мне до одури больно. Но я сама так решила. Решила довериться судьбе, надеясь, что однажды она все-таки даст нам шанс быть вместе.