Лю(боль)

Совсем неласковое солнце Балтимора нещадно палит, обжигая нежную кожу, и я раздраженно прикрываю веки. Прижимаюсь сильнее к кожаной обивке сидения. Кондиционер работает на износ, но и он не в силах спасти меня от жары. — Долго еще? — морщу конопатый нос, с отвращением кошусь на Хилла из-под полуопущенных ресниц. Он сосредоточен и смотрит прямо на дорогу. Но по резким движениям руки, расслабляющей удушливый галстук, понимаю, что он тоже зол. На погоду. На меня. На нашу жизнь в целом. А она далеко не сахар. — Аарон? — Да помолчи ты хоть секунду! — цокает мужчина. Обиженно поджимаю губы и утыкаюсь взглядом в окно. Да пошел он! — Прости, детка, эта жара меня доконает. Нет, мы почти на месте. — Мне обязательно было ехать с тобой? — Это деловая встреча, но все же, думаю, ты бы хотела на ней присутствовать, — усмешка скользит по тонким губам, и я невольно вздрагиваю. Он чего-то не договаривает, но выпытать из этого мужчины информацию просто нереально. За пять лет нашего брака я изучила его настолько, что порой становится страшно. — Спасибо, что надела это платье, дорогая. Оно тебе безумно идет, — мужской взгляд на секунду задерживается на моей груди, практически не скрытой атласной тканью ярко-красного цвета. — Выгляжу как проститутка, — фыркаю, снова отворачиваясь от него. Бесит! — Ну почти, — хмыкает, а я застываю, пытаясь найти в последнем высказывании какой-то потайной смысл. — Все эти пять лет ты была хорошей подстилкой, дорогая, и, знаешь, я буду скучать по твоему ротику, — заливается лающим смехом Аарон. — Я никогда не говорил об этом, но жениться на тебе было просьбой твоего отца. Так он хотел обезопасить любимую дочурку от жизни в роли жалкой, никому не нужной давалки. Ведь поначалу я думал пустить тебя по кругу пару раз, но потом все же согласился с его пожеланием. Идея иметь личную шлюшку, готовую на все по одному только щёчку пальцев, показалась мне как никогда соблазнительной. Поэтому скажи спасибо, Сара, что не стала обычной проституткой, а едешь сейчас на дорогой машине с уважаемым человеком в один из лучших ресторанов Балтимора, — заканчивает Аарон, а у меня резко темнеет в глазах. Странное чувство пронзает грудную клетку. О чем он? Это папа выдал меня за него? И почему Аарон сказал, что будет скучать? О, неужели я ему настолько надоела, что он, наконец, решил от меня избавиться? За годы нашего брака я научилась различать его эмоции так же хорошо, как и прятать свои. Но сейчас нахожусь в абсолютном смятении. Я никогда не боялась говорить Аарону, что ненавижу, и всем своим видом показывать, как мне неприятны его прикосновения. Но все равно, даже спустя столько лет, он для меня — неразрешимый ребус. Никогда не понимала и не пойму этого мужчину. А теперь он меня просто пугает… — Приехали, — оповещает муж, паркуя машину возле дорогого ресторана. Глушит двигатель, покидает салон, а я чувствую, как странное покалывание в груди превращается в самую настоящую панику. Дыхание учащается. — Идем, Сара, — принимаю теплую ладонь Хилла, грациозно выплывая из автомобиля, и следую за ним ко входу. Колени трясутся, но стараюсь держать лицо. Мне страшно, страшно… Небольшой столик в самом углу, огороженный легким полупрозрачным тюлем, становится ближе, и по мере приближения сердце начинает пропускать удары, устраивая незапланированную аритмию. Слышу, как хмыкает муж, настойчиво дергая меня за руку. А ноги, сопротивляясь, будто приросли к полу. Потому что эти спину и непослушные каштановые волосы я узнаю из тысячи. — Майкл! — радостно восклицает Аарон, становясь напротив Тёрнера, и показушно обнимает меня за талию. Я ни живая, ни мертвая. Растерянная, разбитая. — Прости за опоздание. Сара, как всегда, собиралась три часа. — Аарон, — мое наваждение, неожиданно приобретшее реальные черты, поднимается со стула, протягивая Дракону руку. А я молча глотаю невидимые слезы, не веря, что он прямо сейчас передо мной. Мой Майкл. Мой любимый, давно потерянный Майкл. Бледнею, пошатываясь на месте, и муж спешит усадить меня на стул. Подает стакан воды, который дрожащими руками еле подношу к губам. Зачем он это сделал? Он что-то знает? Или наоборот, свято уверен, что между мной и Тёрнером ничего не было, и я буду рада встретить старого друга? — Не будем ходить вокруг да около, — серьёзным тоном произносит Аарон, и Майкл важно кивает, бросая короткий, непонятный взгляд на меня. — Пятьсот тысяч и она твоя. Что?! Выплевываю воду, забрызгав рукав пиджака Майкла, и вылупляю на дорогого супруга глаза. — Хорошо, — не реагируя на меня, спокойно отвечает Майкл. Достает из внутреннего кармана чековую книжку. Вписывает сумму, оставляя в самом низу знакомую до боли подпись, и также совершенно безэмоционально передает листок Аарону. Тот задумчиво вертит его в руках, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Бумаги о разводе? — Ах, да, — Хилл поднимает с пола небольшой дипломат, выуживая оттуда стопку бумаг. — Сара, подпиши. — Что? — с трудом отлепляю отяжелевший язык от нёба. — Что происходит? — Ну, — мерзко усмехается Дракон, придвигая бумаги ко мне, — ты же хотела быть с ним. Думаешь, не знаю, как вы трахались прямо у меня под носом? Не будь такой наивной, детка. Я не идиот. — Но… — Ты больше мне не нужна. Долг уплачен. Поэтому просто подпиши чертовы бумаги и катись на все четыре стороны вместе со своим Тёрнером, — Аарон рычит, а я, не смея спорить, беру ручку и кое-как вывожу свою — так и не ставшую родной — фамилию, заключенную в причудливые завитушки, внизу листа. Потом еще раз на другой странице, и снова в самом конце. — Все, ты свободна. Был рад сотрудничеству, — Аарон пожимает Майклу руку и, даже не посмотрев на меня, торопливо покидает ресторан. Губы дрожат. Пальцы, так и сжимающие ручку, сдавливают предмет сильнее, а я боюсь поднять взгляд на мужчину напротив, чтобы окончательно не разрыдаться. Не понимаю… Почему он отпустил меня? Зачем Майкл дал ему столько денег? Неужели он приехал спустя столько лет, чтобы выкупить меня у ненавистного нам обоим человека? — Сара? — его ладонь — сухая и горячая — накрывает мою дрожащую, забирая ручку, а потом осторожно поглаживает тыльную сторону ладони. Молча слежу за его действиями. Шок — слишком простое слово, чтобы описать мое состояние. Я озадачена, ошарашена, раздавлена… счастлива и поражена до глубины души. Как это понимать? — Малышка… Решаюсь, отрывая взгляд от наших рук, скольжу глазами выше, пока не натыкаюсь на его — мои любимые. Все такие же зеленые, насыщенные. Будто и не было этих пяти лет. — Маленькая моя, — нежно шепчет мужчина, медленно поднимаясь с места, чтобы через секунду оказаться рядом и крепко прижать к своей груди. — Любимая моя. Моя. — Я не… не понимаю, Майкл… Он приподнимает мое лицо за подбородок, заглядывая в глаза. Слезы рисуют кривые дорожки по щекам, наверняка пачкая кожу тушью, но мне все равно. Потому что прямо сейчас нахожусь в объятиях, о которых уже и мечтать не смела. Это так странно, что кажется сном. Осторожно сжимаю большим и указательным пальцами кожу на руке, щипая, и нервно шикаю. Больно. Но раз боль настоящая, то и человек, ласково прижимающий меня к своей груди, настоящий? — Любимая моя, — тихо повторяет Майкл, — мне так много нужно тебе рассказать…