Отнесись с юмором

В кабинете витал терпкий запах перегара, под потолком расплылось облако табачного дыма. На стенах висели плакаты, с которых строго смотрели офицеры интересующиеся «Отчего Вы не в армии?», у окна стоял стол, застеленный газетой, на которой покоилась лысая голова, принадлежащая явно мужчине лет сорока, в белом халате. Дверь скрипнула, и в кабинет проникла симпатичная медсестра в облегающем халатике, с аккуратно выщипанными бровями. Она втянула аккуратный носиком запах, сморщила лицо и громко сказала: - Гер Альберт, просыпайтесь! - А я и не сплю! - послышался пьяный голос, доктор поднял голову и сунул в переполненную пепельницу окурок. Глаза у мужчины были красными, подбородок покрыт щетиной, ко лбу прилипло кольцо лука. - Через два часа начнётся комиссия, - коротко заметила девушка, протирая гинекологическое кресло тряпочкой. Альберт Криг, застонав, быстро завернул мусор на столе в газету и кинул его в ведро. - Аспирину мне! Лидочка, аспирину! - сказал он таким тоном, будто просил ещё алкоголя и женщин лёгкого поведения. Медсестра быстро вытащила из кармана стеклянную баночку с таблетками. Мужчина проглотил две штуки и запил из бутылки. - Аспирин шнапсом? Всегда знала, что вы извращенец, - усмехнулась медсестра, начав протирать стол. Врач в это время снял с лба кольцо лука и, проглотив его, встал и направился из кабинета. Девушка с разочарованием посмотрела ему вслед. - Алкоголик! Не оценил халатик, - буркнула она, вытряхивая пепельницу. В ватерклозете, где доктор хотел на скорую руку привести себя в порядок, он пересёкся с коллегой. - Здорова, Гонорея! - усмехнулся моложавый врач, покидая кабинку, по дороге застёгивая ширинку. Во взгляде читалась трезвость и приверженность к восточной школе философов-воздерженцев. - И тебе не хворать, Флюс, - усмехнулся Альберт, быстро ополаскивая физиономию под краном. Коллега не уходил, явно решив поиздеваться. - А ты всё пьёшь? Я думал у вас, как у нас, привыкаешь… - К такому не привыкнешь! - усмехнулся Альберт и, осклабившись процедил: - Это ты, торговец чёрным деревом, на комиссии рты смотришь, а я… - А ты в душу! - усмехнулся стоматолог и, уворачиваясь от ручки с острым пером, скрылся в кабинке. - Ну Вас к чёрту, у одной свербит в одном месте, у второго язык за зубами не держится, - недовольно пробурчал врач и вернулся в кабинет. Там его ждал сюрприз. На столе стояла бутылочка с пятью звёздочками и заманчивым изображением диковинного парнокопытного на этикетке. - Сюрприз! - из-за стола, как чёрт из коробочки выскочил бледный мужчина со стрижкой бобриком, в очках с усами щёткой. - Радий! Чертяка, неужто главный пожалел меня? - чуть не плача, поинтересовался Альберт, хватая бутылку и направляя её под луч солнца. Золотая жидкость заиграла новыми красками, по стенам пробежался зайчик. - Не, это лично от моего кабинета твоему! После тебя клиентура шёлковая! - улыбнулся врач, на чьём бейдже было аккуратным почерком выведено: «Радий Магний - психиатр». Альберт заключил друга в крепкие товарищеские объятия. Захотелось сказать что-то хорошее, доброе, трогательное, но вырвалось простое: - Благодарствую, не знаю, чтобы я без тебя делал… - Что бы делал? Ну, осматривал бы мандаты на трезвую голову! - улыбнулся Радий, пытаясь выбраться из крепкой хватки в прошлом разведчика. - Так! - послышался из-за спины строгий голос. Медсестра ревниво смотрела на картину измены. Её взгляд быстро ухватился за бутылку на столе и она зловредно заметила: - Вот узнает майор Хульман, что Вы коньяк на комиссии глушите! - Не рыб же, - спокойно подметил Альберт, отпуская психиатра и быстро засовывая бутылку в ящик стола, щёлкнул замок. Лидия с укором посмотрела на Радия, тот как бы оправдываясь пожал плечами. - Почему мусор не вынесен? - строго поинтересовался Альберт, подмигивая другу. Медсестра надув щёки, взяла ведро и вышла из комнаты. Замок быстро щёлкнул, на столе оказались две рюмки, в которые налилась золотая жидкость. - Что-то злая она сегодня, - подметил Радий. - А ты что хотел? Её в прошлом командир и любовь юности бухает весь призыв! - расхохотался Альберт и сделав серьёзную мину, отчеканил: - За Верлинскую медицину! За Франца Иосифа! За восемьдесят восьмой осенний призыв! Звон рюмок огласил комнату. Подобрев лицом, Альберт проговорил: - Хорошо тебе, вопросы задаёшь, на поведение смотришь, а я… - Не будем о грустном, сегодня последний день, а потом опять возвращаешься к нормальной жизни, - улыбнулся Радий. Дверь хлопнула на пороге стоял майор Верлинской армии, на лице его появилась сперва строгость, быстро сменившая доброжелательной улыбкой. - Уже начал, Криг? - поинтересовался он. Альберт, вытирая рюмку пальцем, ответил: - Никак нет, ещё не заканчивал, герр майор! - Радий, а Вы почему не в своём кабинете? - спросил раздражённый Хульман. Магний быстро ретировался, на ходу салютуя к пустой голове. Майор подошёл к столу и сев на табурет, грустно спросил: - Старший лейтенант Альберт Криг, и как долго будет продолжаться эта катавасия? - Призыв кончится - завяжу, - коротко ответил Альберт, смотря на молодого майора-аристократа, с отцовской преданностью. - До следующего, то есть до весны… И чего ты на Лидии не женишься? - фамильярно спросил Хульман. - Медсестра и венеролог-гинеколог, не лучшая пара, - улыбнулся Альберт, потирая лысую макушку. - Ладно, не будем о грустном… Но ты мне скажи, как так? Ты же намеренно после армии закончил медицинский по этой специальности, для борьбы на венеро-гинекологическом фронте, у тебя практики десять лет, какого хрена ты во время призыва бухаешь, а во время личной практики здоровый? - серьёзно поинтересовался майор и многозначительно добавил: - На осмотре будут не только второстепенники, но и первостепенники, вот дыхнёшь ты перегаром на …… какой-то дворянки, а она скандал устроит! Тебе это надо? - Не надо. Ну а на счёт "как так?" - тут всё просто: я не вывожу, по триста-пятьсот гениталий в день, это плохо влияет на мою психику, у меня такого количества во время проверок заводов не бывает, я почти не сплю, мне скоро помощь Радика понадобится, - спокойно проговорил Альберт. - Отнёсся бы с юмором, как Гельмут, он хирург и тоже наблюдает не самые приятные картины на призывах, вроде неправильно сросшихся переломов и прочего, - серьёзно заметил майор. - С юмором? Типа смешно? По сто мандатов и членов в день? У меня профдеформация медленно перетекает в психическое расстройство! Я спать после призыва не могу, что не сон, то … роза в раскрывшемся состоянии! - разозлился Альберт, стукая кулаком по столу: - У меня чувство юмора пропало после того как я понял, что все эти проверки на призыве … из-под коня! Из тысячи призывников у парочки проскочит венера или слабая матка, а остальные здоровые! Какого хрена их к частникам не посылают? - Сам знаешь почему: справки о сифаке и прочих проблемах частники за деньги хоть на всех напечатают, если бы действовала твоя система, у нас бы женщины вообще не служили бы. Мол, мандат скоро отвалится, отпустите дяденька военком, мне ещё детей рожать! А Родину кто … защищать будет? - Вот … и защитят! Построятся и остановят волну вражью, заразят интересными болезнями и враг бежит, бежит, бежит! - рассмеялся Альберт и посмотрев на небо спросил: - Янеш, вот накой ты бабам мечи в руки дал? Мне теперь их на комиссии проверять! - Не богохульствуй, - коротко заметил Хульман и буркнул: - Не понимаю я вас врачей: перед вами девки сами раздеваются, а вы всё жалуетесь! - Ну уж простите, гер майор, я не в том возрасте и положении, чтобы радоваться виду обнажённого тела, тем более в кабинете, мы клятву Сириуса Святого давали, что будем о здравии людском заботится… Майор покидал кабинет недовольный. Разъяснительная беседа провалилась. Отбирать коньяк было чревато тем, что Криг от обиды начнёт приписывать дворянкам хламидии. «Ну что же, будем надеяться, что сильно налегать он начнёт, когда в очереди останутся только второстепенники,» - думал офицер. Ему предстояло сегодня вынести более пятисот вердиктов и либо направить всё это число юношей восемнадцати лет и дев двадцати в армию полным составом, либо отписать часть в запас, а кому и белый билетик дать, но судя по тому, что готовилась война, второй и третий вариант отпадали. Вечером Лидия зашла в кабинет к Альберту, ожидая увидеть картину последнего дня человечества, но всё было прилично. Врач сидел за столом вращая в руке ещё полную бутылку коньяка и выглядел трезвым. - Всё-таки не выпили? - поинтересовалась медсестра. - Не выпил, - ответил Альберт и усмехнувшись заметил: - Вот судьба сучка, уже десять лет парней и девок в армию шлю, а их потом на фронте убивают. А я тут. В тылу. Болячки ниже пояса лечу, хотя мог бы и сам на фронте бегать. Голос у врача был грустным, медсестра присев на краешек стола тихо произнесла: - Такова служба, ты же во врачи пошёл потому, что у тебя брат от сифилиса умер… - Лид, а Лид, я же пошёл людей спасать, а не чтобы раз в год в мясника превращаться, сейчас ещё война начнётся и всё. Хоть вешайся! - проскрипел Криг. - Не говори так! Давай лучше выпьем! - заметила медсестра, распустив волосы. Врач усмехнулся: - Таки отрастила, а мне ты всё равно с ёжиком больше нравилась! …Очередной последний день призыва кончился типично. Альберт застегнув штаны допил из рюмки коньяк. Лида нежно посмотрела на лоснящуюся лысину. - А ты ни капли не изменился с Пятиградия, - улыбнулась она, не торопясь застёгивать халатик. - Отнесись к этому с юмором, - усмехнулся Альберт и закурил, на душе его было не спокойно.