чипсы

Солнце стекало к земле — вечер; близилось к ночи. Становилось холоднее и холоднее, но Сяо не обращал на это внимание, бежал вперёд, как очумелый. Всё тело жгло. Легкие — от нехватки воздуха, мышцы — от бега, а пальцы — от холода. Сяо, мне жаль. Они не сдержали обещание. Я уезжаю. Ему предложили хорошую работу в Нью-Йорке. Прости. И Барбаре передай мои извинения. И всем вообще, ладно? И как он должен был реагировать на это? Что ему нужно было делать? Стоять на месте и перечитывать раз за разом эти строки? Может и стоило. Может, если они увидятся сейчас, то станет ещё тяжелее расставаться. Может быть — но Сяо не мог иначе. Ноги сами неслись вперёд по знакомой дорогой. Опавшие листья шелестели под ногами. А на разгоряченные от укусов (где же его поцелуи?) губы падали первые в этом году снежинки. За доли секунды от них оставался лишь мокрый след и холодное жжение. Только бы успеть. Только бы ноги не подвели. Только бы не запнуться. Только бы его увидеть. Только бы взять за руку. Только бы поцеловать. Только бы зарыться руками в чужие волосы. Только бы потянуть за рукав. Увести. Как же он хотел украсть его, сбежать с ним — на край света, хочешь? Убежим, спрячемся. Только не теряйся, пожалуйста. Поворот, при последнем издыхании. Ноги перестало жечь — Сяо их вообще не чувствовал. Передвигался, кажется, только с помощью силы воли. И вот — он. Стоит, обнимаемый матерью, на глазах у него слёзы, нос красный, а в руках такой привычный портфель. И словно всё это — ложь. Словно Венти сейчас соберётся, пойдёт в школу. Улыбнётся, сядет рядом с Сяо, руку свою ему на плечо положит и будет нежно водить туда-сюда. В перерыве, где-нибудь под лестницей, как самое излюбленное клише, поцелует и не сможет оторваться минут двадцать. До самого конца. А немного позже, в пустом коридоре, украдкой заполучит ещё один кроткий поцелуй и довольный, хихикая, скроется в классе. После уроков бегут в актовый зал для репетиции. Венти играет, Сяо смотрит и оторвать взгляда не может: от его пальцев, тонких губ, сосредоточенного взгляда, — от него всего. Так должно быть. Они так друг-другу обещали, а сейчас — что? — Венти! — кричит и сам своего воя не узнает (по-другому и не назвать). И секунда растягивается, становится кругом ада, по которому их двоих таскает за шиворот кто-то третий (Судьба, возможно). Венти срывается, как последний лист с дерева. Мчится навстречу к падающему на колени от усталости Сяо. Слышит, как кто-то позади его зовёт, как кричат о том, чтоб он вернулся. Слышит, но игнорирует. Упорно продолжая двигаться вперёд. Он не знает, сможет ли уехать теперь. (Ему придётся). Глаза Сяо завораживают. В них — солнце утопающее в горизонте, первый снег и чужая голубизна взгляда. И всё это окутано нежностью и любовью, сочившейся, как мёд из сот. И от этого ещё тяжелее. Сбегать из других городов было гораздо легче. В них не было всего этого. В них была лишь боль, гнев и обида, редко перемешанная с действительно светлыми чувствами. И почему он вынужден уезжать отсюда? Почему он не может остаться? Здесь впервые ощутил себя счастливым — и хочет, чтоб так и продолжалось. — Венти, я… — начинает говорить Сяо, хватаясь пальцами за куртку возлюбленного и подтягивая его к себе ещё ближе. Но что сказать-то? Сказать-то и нечего. Все и так всё знают, просто понятие не имеют, как им решить появившуюся проблему. — Прости, — Венти прячет взгляд и опускает голову.  — За что ты извиняешься? — юноша с недоумением смотрит на своего парня и пытается принять более спокойный и умиротворённый вид. Не один он страдает, верно? — Я опять пытался сбежать! Даже не смог сообщить эту новость вживую, — нос у Венти защипало, но он старался не расплакаться, чтоб не показать Сяо, насколько он действительно расстроен. Ему не хотелось, чтоб тот переживал больше необходимого. — Ничего, всё в порядке, я знаю, что ты хотел, как лучше, — успокаивает его возлюбленный, обнимая и зарываясь лицом куда-то в плечо, правой рукой трепля волосы. — Сяо… Ты ведь думаешь, что нам придётся расстаться, верно? Нет, Сяо так не думал. Весь трагизм был вызван только тем, что он не мог понять, как ему жить дальше без физического присутствия Венти рядом, однако… Отношений на расстояния сложны, но когда в этой жизни что-либо было просто? — Нет, почему? — Что? — у Венти в глазах море сомнения, неуверенности, и вновь мелькает желание сбежать, но он стойко держится и позволяет Сяо продолжить мысль. — Я не хочу расставаться с тобой, даже если мы не увидимся ещё лет десять. Я не думаю, что кто-либо в мире способен сравниться с тобой… Ты можешь подумать, что это глупо. Ведь прошло несколько месяцев с момента нашей встречи, а ты уверен, что любовь крепнет годами. Но ещё никто и никогда меня не заставлял ощущать нечто подобное… Ты дорог мне, Венти. И если потребуется — я пойду за тобой в Нью-Йорк, уговорю отца переехать. Я сделаю, что угодно, слышишь? Венти кивает, руками хватаясь за чужие бёдра и, опираясь на них, тянется вперёд. Крадёт у Сяо солено-горький поцелуй, а потом встаёт на ноги, помогая возлюбленному подняться следом. — Впервые ощущаю себя настолько уверенным в настолько паршивой ситуации, — честно признался Венти, кажется, успокоившись из-за слов парня и чуть улыбнулся. — К чёрту, пошли знакомиться с моими родителями. Я хочу им показать то, чего они меня лишают из-за своих дурацких амбиций. — Стой, Венти!.. — попытался остановить его Сяо, однако это не помогло. Венти, ухватившись за руках парня, повёл его за собой в сторону родителей. — Я не думаю, что… — Поверь, я от страха готов на дерево лезть. Ты не видел моего отца в гневе, а я — видел. Однако ты стоишь любой вещи, которую он выкинет. Я хочу, чтоб он понял, насколько я серьёзен. А то он считал, будто я истерю из-за какой-то глупости. — Хорошо, я тебя понял, — кивнул Сяо, перехватывая чужую ладонь и переплетая пальцы. — Я с тобой, веришь? — Всегда буду. Когда пара подошла к родителям, те уже были настороже. Отец смотрел на их переплетённые руки с некоторой злобой, однако больше всего досталось не их рукам, а самому Сяо. Мужчина явно воспринял его в штыки, хотя мать и пыталась сгладить обстановку, успокаивающе поглаживая мужа по руке. — Отец, мамочка, — обратился к ним Венти, поднимая свой взгляд и внимательно оглядывая двух взрослых людей. — Это мой парень. Его зовут Сяо. Я посчитал, что перед отъездом вы должны знать. — Парень? Серьёзно, Венти? — голос отца сквозил злостью и разочарованием, но сын смотрел на него совершенно спокойно и уверенно. (Внутри бушевало море). — Это уже перебор. Я смирился с тем, что ты ничего от этой жизни не хочешь и только бренчишь на своей гитарке, но это… — Это мой парень, — снова повторил с вызовом в голосе Венти. Это звучало даже немного иронично, будто он объясняет очевидное ребёнку. Мать вмешалась в диалог раньше, чем рассчитывала это сделать. — Привет! Кажется, тебя зовут Сяо? — обратилась она к юноше. — Верно, — кивнул парень, кивнув и крепче сжав руку своего парня. — Очаровательно, пойдём пока, поболтаем… Думаю, этим двоим есть, что обсудить. Сяо посмотрел на Венти, тот — на него. Каждый отнял руку и дал немое обещание: «всё будет в порядке». Но один из них даже не представлял, с кем именно оставляет другого. — Отец, это не обсуждается. Моя ориентация и отношения — зона только моей ответственности, — сразу начал говорить Венти, но его родитель, кажется, был не впечатлён. — Пока ты живёшь в моём доме! Под моей крышей! И питаешься за мой счёт! Всё в этом доме — зона моей ответственности, ясно тебе? Оставь это матери, хотя, как я понимаю, не знал ничего только я. — Именно, ты ничего не знал, потому что я ожидал нечто подобного. Ты хоть иногда можешь проявлять ко мне сочувствие? — Я всегда его проявляю! — Терпеть и игнорировать меня всю сознательную жизнь — это не сочувствие. — Это именно оно! Будь я моим отцом, ты бы и пискнуть не мог! Наверное, стоило использовать его методы, а не слушать твою мать. — Только мамочку не трогай, она единственный человек, который всегда меня поддерживает, в отличие от тебя и всей твоей родни. Ты хоть представляешь, как весело находиться у бабушки с дедушкой, которым ты сел на уши и наплёл, какой я ужасный? Да они меня за члена семьи не считают! А ты и рад! Посмотрите, я такой бедный и несчастный, у меня не ребёнок, а наказание. — Будто ты когда-либо шёл мне на уступки, — отец недоволен. У него на лбу испарина от гнева, но Венти впервые настолько уверен в том, что делает. — Мы с матерью постоянно это делаем. Ты хоть представляешь, насколько это трудно, пока ты растёшь, переезжать из города в город непонятно зачем? У меня даже друзей никогда нормальных не было, и, когда они появились, вы нарушили своё чёртово обещание и решили меня увезти?! — Причём здесь вообще это? Мы говорили о твоём парне, и я не принимаю его в семью. Ты расстанешься с ним и точка. Найдёшь себе какую-нибудь милую девочку и забудешь о своих глупостях. — Да я лучше сдохну, чем сделаю, как ты сказал. — Ах, сдохнешь?! — отец глубоко вздохнул и замахнулся рукой. У Венти внутри за долю секунды всё сжалось. Он застыл, не в силах пошевелиться. Что ж, его били как-то в детстве. Ну, «бил». Отец. Однако после разговора с матерью ограничивался лишь жестокими словами в качестве наказания или игнорированием. Ну, а если матери сейчас нет рядом, то почему бы и не… Венти не понял в какой момент, но Сяо чуть оттолкнул его в сторону, чтоб рука прошла мимо возлюбленного. Однако из-за этого сам чуть не получил по лицо — ограничился плечом. Воцарилось глухое молчание. Его разбивал лишь далёкий гул машин. Мать молчала, в ужасе уставившись на сына и мужа; отец просто был поражён наглостью какого-то мальчишки; Венти пытался унять страх, выросший в груди на секунду до происшествия; Сяо просто был в шоке из-за того, что родитель поднял руку на своё чадо. Оно окончилось только тогда, когда мама толкнула отца в плечо и заставила пойти прогуляться. Женщина что-то сказала ему на ухо, при этом лицо её выражало гнев… Кажется, Венти и забыл, что страшнее злого отца (его привычное состояние) может быть только мама. — Простите его… У него довольно тяжёлый характер, я обещаю, что поговорю с ним, когда всё успокоится. Мальчики, правда, сейчас не самое подходящее время, чтоб объяснять ему что-то… Идите тоже пока прогуляйтесь. А я пока разберусь с этим балбесом. — она тяжело вздохнула и потрепала обоих по голове, а потом внимательно глянула на Сяо. — И да, спасибо тебе. Не представляю, что сделала, если бы Венти пострадал. Ты хороший парень, так что на моё «благословение» рассчитывать точно можешь. Женщина улыбнулась и твёрдым шагом направилась в сторону мужа. — Кажется, его ждёт о-очень долгая нотация. — А нас о-очень долгая прогулка. Пойдём. Пока есть время, мы должны использовать его с умом. Ведь скоро нам предстоит долгая и утомительная разлука… — Сяо вздохнул, а потом улыбнулся. — Никогда не забуду твой грозный взгляд, когда говорил обо мне. — Я крут, ага? — хмыкнул Венти, прижимаясь всем телом к парню. — Ещё бы. Ради тебя, честно говоря, я был бы и не против получить по лицу. — О, ужас, нет. Не нужно идти на такие акты самопожертвования ради меня. Чтоб сделать меня счастливым, тебе стоит оберегать себя. — Ох, но это ведь так неромантично… — протянул Венти, нахмурившись. — Ладно, никакого самопожертвования, только любовь. Сяо неловко наклонился и провёл губами по виску возлюбленного. — Верно, только любовь.