Останься со мной до утра

      Почти каждую ночь Феликс просыпался из-за паралича. В присутствие мистического незнакомца, в зябких костлявых руках на вене, лихорадочно пульсирующей через кожу на шее при каждом касании. Просыпался на холодных простынях с неспокойным сердцем в груди и с испуганным взглядом в стену, украшенную картами звездного неба.       И это ненормально. И так обыденно, что страх стал более ярким пятном, заглушая остальные эмоциональные состояния. Парень боялся, что это не закончится. И впервые испытал паралич после наивного признания в любви. На улице, под осенний дождь его белая рубашка мокла и припала к телу, к груди, где трепетало сердце от голоса и проникновенного взгляда одногруппника. Среди толпы студентов его лучший друг касался его небольшой ладони и заявлял о своем желании: каждое утро просыпаться с ним. Только признание Чана заглушало смешки одногруппников. Феликсу было неудобно, он не знал, куда девать виноватый взгляд, ощущая почему-то стыд за него. Все бы ничего, но Феликс чувствовал себя на его месте. И люди, окружающие их, одаривали именно его презрительным взглядом, а их смех был чернее души. У Ли такие же взаимные чувства к Бан Чану, но он боится осуждений со стороны друзей. Никто не должен знать, как его сердце, как птица в клетке бьется и хочет выйти каждый раз, когда его лучший друг улыбается, позволяя любоваться его ямочками.       Крису было всё равно на посторонние взгляды и на холодные капли дождя, на секунду застывшие на разгоряченной коже. Он хотел выразить, насколько сильны его чувства, что не боялся чужого мнения. Пытался поймать взгляд Феликса, который всегда наполнен невинностью, чистотой и ярким блеском в тёмной радужке глаз.       Он сжимал свои вишневые от блеска губы, о вкусе которых так грезил Крис. Лишь единственное слово прости слетело с этих губ, и на этом их общение прекратилось. Феликс никогда не был таким смелым, как его лучший друг. Убегал и прятал свои чувства, приносящие лишь тоску, если не видит пару часов Чана. Убежав и перечеркнув их встречи и разговоры после признания, Феликс даже не позволил себе думать о нём: о его шикарном накачанном теле, о милых ямочках и о его заботливом характере. О светлом и тёплом Чане.       Бан, проглотив горькую боль, пропитанную предательством, прекратил смотреть в его сторону. Терпел до скрежета зубов подколы и язвительные высказывания одногруппников, а позже стал совсем другим. На глазах Феликса он вёл себя развязно и грязно на язык. И всё после того дождливого дня, которое помимо луж оставил их чувства, растоптав в грязи и слякоти.       В последние дни Феликс просто не мог выспаться. Его грудная клетка горела огнём после очередного паралича в пять утра. И каждый раз тёмный сгусток энергии вдавливал его хрупкое, дрожащее тело в матрас. Забирал крик и свободу.       Парень делал всё, чтобы пережить послевкусие того дня. Приглашал на ночёвку Чанбина, чтобы посмотреть на себя со стороны, когда спит. Но брюнет быстро засыпал, ведь именно в комнате Феликса сильно клонило сон. Будто паралич был против чужих глаз. Ли делал что угодно, чтобы избавиться от этого этапа сна: ходил к сомнологу, пил антидепрессанты, занимался медитацией и пытался высыпаться, но из-за страха поймать паралич засыпал поздно, когда уже просто самостоятельно закрывались глаза, покупал ароматические свечи, открывал форточку, чтобы свежий воздух усыпил его. Но все тщетно.       Очередная ночь, две свечи с ароматом сирени и крыжовника освещали часть комнаты. Умиротворенное лицо с росписью веснушек принимает мягкая подушка. Одеяло медленно сползает с юношеского тела и падает на паркет. Темные брови во сне хмурятся, и Феликс издает короткий глухой стон. Черты лица искажаются, словно от боли в животе.        Феликс       На грани сна и яви Ли начинает учащенно дышать, крепче стискивая подушку в пальцах. Понимает, что в комнате находится не один. Тонкий голос щекочет уши, и как помехи давит на слух. Парень резко распахивает глаза и подрывается с постели. Взгляд пробегается по комнате, замечая отсутствие одеяла. Феликс вытягивает перед собой руку, облегченно выдыхая от осознания, что может двигаться, но в этот же момент тёплый цвет кожи сменяется на холодный бледно-зеленый, а комната погружается в мрак. Ли смотрит на дым от свечи, который развивается в лунном свете и медленно поворачивает голову в сторону компьютерного стола, сверля тяжелым взглядом угол рядом с ним. Феликс готов поклясться, что там кто-то стоит и сливается с темнотой комнаты. Хочет бежать, но ноги будто привязаны к кровати. Опять парализовало, а руки застыли в воздухе. Остались только мысли о побеге. Из угла к нему выходит человеческий силуэт, чернеющая тень с уверенной походкой. Приближается к своему ужину.       Феликс не слышит своего голоса, только разомкнул губы, ощущая мелкую дрожь в зубах. Глаза, как у испуганного крольчонка перед хищником, рассматривают непонятное пятно в виде человека. Пытается успокоить себя тем, что это очередной паралич, который отличался от остальных. Слишком реальный и живой, а Феликс в сидячем положении перед ним и всё ещё ощущает аромат сирени, исходящих от потухших свеч. — \\ Ф҉ е҉ л҉ и҉ к҉ с҉ \\       Невиданная сила припечатывает его кровати с прерывистым вздохом парня. Помехи заглушают его имя. И Феликс боится открыть глаза, всё тело сковывает железными цепями. Он бы бежал, боролся, но ему не позволяют. Около колен ложится что-то холодное, и ноги разъезжаются в разные стороны кровати. На грудную клетку давят тяжестью и скользят по всему телу, задирая футболку. Ресницы дрожат, и он страшится открыть глаза. В голове щелкает от мысли, что эта ночь может оказаться последней. Над ухом слышимое дыхание, будто дышали только носом, издавая горлом прерывающий звук. Феликс хочет проснуться, он готов поверить, что он находится на грани сна. Но даже сила мысли его не слушается. Ощутимое касание мочки уха заставляет сконцентрироваться только на этом.  — Давай каждое утро просыпаться вместе?       Все исчезает за долю секунды, когда в дверь кто-то стучит. Феликс приобретает свободу движений, но пальцы накрыла дрожь, а на щеках льются ручейки слёз. В комнате всё также горят свечи, отражая на стене его тень. Он смотрит на неё, не отрывая взгляд, ощущает пот на теле, а губы медленно шевелятся, пытаясь произнести любой звук. — Ёнбок?       В комнату входит его одногруппник Чанбин, стягивая рюкзак с плеча, он аккуратно подходит к нему, пока тот сидел спиной. Брюнет тушит свечи, и в комнате становится светлее от проснувшегося рассвета.       Ли уже и забыл, почему смотрел на стену, ведь тень давно пропала с наступлением утра, а он всё ещё не смог сдвинуться с места.       Ладонь касается плеча, и оба парня вздрагивают. Феликс быстро поворачивает голову к другу, а тот пугается от его потрёпанного, вымученного вида с чёрными кругами под глазами. — Это уже ненормально, — делает вывод Со, касаясь лба Феликса. А тот уже давно понял, что это не просто паралич. А эта ночь заключила его догадку. — Чанбин, я не пойду сегодня в универ. ꧁ ꕥ ꧂       На улице пахнет сыростью после косого дождя, оставившего осеннюю свежесть в каплях на листве. Согревая пальцы о кружку, Феликс усаживается на скрипучие мостки крыльца, выпивая кофе большими глотками. В кармане оверсайзовской толстовки вибрирует телефон. Парень догадывается, что это звонок от Чанбина. Одногруппник часто переживает за него. — Как ты там? — Все хорошо, — хрипло шепчет Ли, отдирая ногтем спицу от древесной поверхности. — Тебе повезло. Мы контрольную писали, а еще у Криса сегодня день рождения. Так что сейчас пройдет последняя пара, и я приду к тебе с вкусняшками.       Феликс замирает от одного родного имени, и горло мгновенно пересыхает, а телефон дрожит в ладони. Голова резко начинает болеть от мысли, что причиной его паралича стал Бан Чан. Перед сном часто представлял его руки на себе, ласкающие его тело. Они хорошо общались, доверяя друг другу абсолютно всё. Только Феликс все испортил. Не принял своих чувств, чтобы взаимно ответить его сердцу. И самое страшное, что Бан не догадывается о них. — Не нужно, я хочу побыть один. Спасибо, Бин, — Феликс пытается улыбнуться, но вышло криво с дрожанием на устах. Чанбин прощается, а он думает, что следующую ночь точно не переживет, ничего сейчас не предприняв. Поднялся с крыльца с мыслями о том, что обязан поговорить с Бан Чаном.       Осталась одна пара, Феликс покидает дом и спешит в сторону школы, чтобы встретить сегодняшнего именинника. Но где-то во дворе университета парень прячется за ствол дерева, замечая на крыльце Чана. Он как всегда улыбчив и громко разговаривал со своими друзьями. Те помахали ему на прощанье и пошли своей дорогой, но Чан почему-то остался стоять на месте. Лёгкий ветер взъерошил волнистые локоны волос, щекоча щеки холодным потоком. Он проверяет свой телефон и идёт совсем в другую сторону. Не туда где находится его дом. Феликс хмурится и дожидается определенного момента, чтобы начать преследование.       В последние дни Чан часто вёл себя странно. Да и Феликс понимал, что сам пытался отстраниться от него. Во время пар иногда чувствовал долгий взгляд Бан Чана и кусал губы, чтобы вытерпеть учебный день и не сорваться.       На улице стало темнее из-за приближающегося вечера. Пройдя пару кварталов, Чан заворачивает в немноголюдный парк. Феликс не отступает назад, когда Чан обходит ограждение и через кладбище идёт в глубину леса. Были мысли о том, что он заметил слежку Феликса и пытался завести его в ловушку. Но для чего? Вряд ли его бывший друг способен причинить вред. Хоть они и перестали общаться, но Феликс продолжает доверять ему. Но Бан точно что-то скрывал.       Еловые ветки царапают лицо, а ботинки утопают во мху, Феликс останавливается, а дыхание перехватывает от вида двухэтажного дома в пастельных, холодных при свете луны тоннах. Обилие колонн и декоративных моментов завораживают глаз человека. Пахнет прошедшими веками. Феликс не знал, что в пределах города есть такая красота.       На крыльце замечает других людей, веселящихся и пьющих что-то в цветных стаканчиках. Один из них приветствует Чана и пожимает руку, стреляя последнею сигарету из его кармана. До Ли доходит, что Чан решил отметить свой день рождения в таком месте с кучей незнакомых людей для Феликса. В груди зарождается чувство обиды, тянущее в пропасть. Из-за глупого признания в любви и из-за того, что он струсил — теперь они не общаются. А Феликс упивается частыми параличами.       Слышится хруст ветки, а позади второе дыхание. Блондин резво разворачивается и встречается с чисто белыми яблоками глаз; яркие тени, пирсинг в носу и на губе, переливающиеся цветными оттенками. Тёмные длинные волосы напоминают реку с чернилами, скользящую по обнаженным плечам. — Привет, человек, — она безумно тянет губы в улыбке, обнажая красные зубы. Феликс теряется от вида девушки и от её взгляда, проникающего в самую душу и режущую сердце. — Ты потерялся?       Шаг за шагом подходит к нему, касаясь мертвецки холодной ладонью щеки застывшего парня. Зрачки парня бегают по лесному окружению, выискивая кого-нибудь из людей, но все уже ушли в коттедж, откуда была слышима музыка. — Я к Бан Чану.       Девушка заинтересовано наклоняет голову к плечу, хрустнув позвонками, повторяет имя его одногруппника. Её руки бродят по телу парня, забираясь под куртку и царапая квадратными ногтями торс. — Пойдем со мной. Я отведу тебя к нему, — сладострастно шепчет она и тянет настороженного Феликса в дом. Парню уже не нравится находиться тут, но сейчас нет обратного выхода. Кроме разговора с Чаном.       В коттедже шумно. Голоса сливаются с музыкой из колонок, кругом люди отдающие себя алкоголю и своим тайным желаниям. Большинство присутствующих бросали взгляды на него. Мурашки играли свой вальс по телу блондина от всех этих людей.        Когда они дошли до одной незаметной комнаты, девушка в приглашающей манере раскрыла дверь, продолжая растягивать острый уголок губа в предвкушении. Феликс обернулся к людям с бьющимся сердцем в груди, которое так и мечтало вырваться на свободу.       Страх. Холод. Мурашки-иголки. Тошнота.       Перед ним теперь знакомые тёмные силуэты, расплывчатые и вновь приобретающие форму человека. Крик изо рта заглушает ладонь, потянувшая в комнату парня, словно в вязкое болото. Из которого он не выберется, если не протянут руку помощи. В такую нежную и тёплую, как у Бан Чана. Ли оборачивается, чуть не запутавшись в ногах, и резко отходит, прижимаясь к двери, и в не состоянии поднять руки и бежать. Человеческая кожа на девушке стала слезать, как воск от огня, обнажая фитиль. Кровавые мышцы впитывают её в себя. Кровь становится гуще и расплывается, закрывая даже глаза и зубы. — Хочу попробовать тебя, человечишка, — голос напоминает те помехи, которые раздражали его слух по ночам. Феликс жмётся к двери, а рука не в состоянии схватиться за ручку. Сжимает зубы от вида и чуть не плачет, прижимая руки к груди.       Пальцы, с которых каплями капает кровь, касаются его подбородка, пачкая и помечая, как свою жертву. Кровь пахнет затхлой водой, а не железом, как у обычного человека. — Что хочешь мне отдать? Свои сны, энергию, здоровый орган, кровь? Я люблю её, как видишь.       Смеется, а после смех превращается в бульканье. Кто-то начинает стучать в дверь, протрезвляя разум Феликса, а существо раздражено шипит, хватает кровавой конечностью за куртку парня и толкает в шкаф, закрывая его. — Я ненадолго уйду, а тебя запру тут. Не скучай, малыш.       Существо принимает свой образ женщины и оставляет Феликса в одной комнате. Парень, охваченный страхом и необъяснимостью, жмётся в тёмный, пропахший пылью угол шкафа. Губы дрожат и тихо просят о помощи. Сам просит себя собраться и бежать отсюда. Подальше от этого дома, давящего на его психику. Как только приходит в себя, то касается дверцы, через щели которой пробивается комнатный свет, но замирает, когда в комнату входят люди.       Феликс зажимает себе рот, чтобы не издать ни единого звука и узнает отрывками черты лица Бан Чана. Ли придвигается ближе, задерживает дыхание и смотрит через щель. Он был не один, и Феликс, словно пригвожденный цепями страха не мог сдвинуться с места, чтобы предупредить об опасности. Чана прижимают к стене незнакомый парень, который собственнически проделывает путь рукой от часто вздымающей груди к ширинке Бана. Феликс не хочет знать, что сейчас произойдет, но продолжает дальше смотреть. Чана целуют мокро и развязно, оттягивая губу, а после набрасываются с поцелуями на его чувствительную шею. Тот блаженно прикрывает глаза и приоткрывает пухлые губы, открывая больше доступ к шее.       Феликс опускает голову, чтобы не смотреть на его лицо, а сердце начинает болеть от новых порезов невидимым ножом. Он не понимает, что чувствует сейчас. Это похоже на ревность. Только на плаксивую, меланхоличную, не познавшую понятия агрессии. Чан видимо уже забыл про него, если его не воротит от чужих касаний. — Надеюсь, в этот раз ты кончишь.       Его одногруппник вызывающе и сладко улыбается партнеру, встаёт на колени перед ним. Расстёгивает его ширинку и жадно хватается за бёдра, сжимая в ладони, и широко облизывает, поднявшийся орган, глубоко заглатывая. Чан закатывает глаза и чуть не ударяется затылком, и в ту же секунду застывает, направив чернеющий в похоти взгляд в сторону шкафа.       Блондин шире распахивает глаза, шумно сглатывая и устанавливая зрительный контакт с ним. Феликс был уверен, что его не видно в темноте шкафа, но Чан не переставал смотреть в его сторону. Он зарывается пальцами в волосы партнера и прикусывает нижнюю губу, всем видом показывая, как ему хорошо, когда глубоко и шумно сосут его член, часто облизывая багровую головку. Феликс дрожит от его взгляда, наполненного глубоким желанием. Обнимает себя, ощущая жар внизу живота и всё ещё не уходящую противную боль. И чуть не плачет, когда слышит вновь своё имя. Произнесённое томным бархатным голосом.       Поднимает голову, продолжая смотреть на Чана своими невинными глазами. Тот до боли кусает губу так, что появляется капелька крови, а после он со звонким громким стоном вязко кончает в рот незнакомца. Партнер довольно глотает тёплое семя, радуясь реакции на его умелый язык, но он глубоко ошибался.        Чан давно не получал такого удовольствия, о котором часто мечтал. Он прекрасно чувствует человеческий запах, который никогда не забудет. Которым хочет часто и всегда дышать, впитывая в клетки мозга. — Выйди отсюда, — недовольно шепчет Крис пареньку, даже не посмотрев на него за всё это время. Тот лишь тянет противную ухмылку и хлопает дверью, которая сразу же запирается изнутри.       В два широких шага Бан подходит к шкафу, распахивая дверцы, и чуть не рвется к нему, вглядываясь в тёплые глаза Феликса. Он обнимает себя, словно защищает себя от остальных и боязливо смотрит на Бана. Чан сдерживает внутренний рык, хватая его за руку, и поднимает на ноги. Припечатывает к дверце и сразу же касается своим носом его, прикрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. — Чан, пожалуйста, я хочу уйти отсюда, — просит, чуть не плача, блондин, отчаянно хватаясь за его напряженные плечи. — Ты как тут оказался? — его домашний родной запах, по которому так долго скучал, затуманил сознание Чана. Несдержанно проводит носом по шее, вдыхая глубже и теснее вжимая парня в шкаф, вырывая надрывный стон. — Тут происходит что-то странное. Одно непонятное существо пыталось убить меня, — заикаясь, говорит Феликс, дыша глубже от близости с Баном. Чувствует себя таким беззащитным.       Чан отстраняется от него, хватая за щеки и рассматривая его лицо, стараясь найти повреждения. Большой палец поглаживает тонкую кожу, когда его руки хватаются за запястья. — Прости, Феликс. Я стал вести себя, как полный кретин, — Чан обнимает его, зарываясь пальцами в волосы на затылке, а Феликс хочет заплакать, цепляясь за футболку бывшего друга. Ведь это он должен извиняться перед ним.       Ли в судорожном шёпоте просит увезти его отсюда. Что и делает Чан, пряча парня за собой и уводя от ненужных взглядов.