Мать Севера: Горящий край

— Просыпайся, — раздался где-то на границе сознания голос Димы, и я открыла глаза. Я очутилась в доме на отшибе города, в духоте и зловонии паров бензина. Окна были раскрыты настежь, но воздуха все-равно не хватало. Я проснулась там же, где уснул сейчас Дима — у большого перегонного куба, под которым дотлевали почти погасшие угли. В руке я сжимала небольшой сосуд с чем-то, что плескалось внутри. — Может, поспишь? — громко зевнул Хьялдур позади меня, и от неожиданности я едва не подпрыгнула на месте. — Да я… — мое лицо само по себе приняло задумчивый вид, губы скривились. — Не устала, в общем-то. — Нет, ты не настоящая Майя… — учитель снова громко, протяжно зевнул, ложась на длинную скамью. — Майя, моя ученица… Любила выспаться… Приговаривая это, друид натянул поглубже на глаза свой капюшон, прикрыл им лицо и вскоре громко захрапел. Я невольно выдавила тихий смешок, глядя на него, все такого же наигранно-глуповатого и дурашливого, как и много лет тому назад. Откупорив деревянную пробку, я принюхалась к тому, что было внутри сосуда. Без сомнений, план сработал — за ночь Диме удалось получить из нефти бензин. В памяти оно, конечно, было куда сложнее, там столько процессов, что голова кругом идет, но, судя по всему, простой перегонки хватило, чтобы получить низкокачественное топливо. Об этом, во всяком случае, говорило то, что кончики моих пальцев странно побаливали — наверняка этот мертвый дурень доигрался и умудрился обжечься. — Спишь? — обратилась я к нему. — Почти, — раздался голос в голове. — А что? — Хьялдур догадался? Понял, что это была не я? — Да нет, — Дима отмахнулся. — Это была ты. В конце концов, ты получилась из того, что было мной. Да и наблюдал я за тобой достаточно долго, чтобы выучить твои повадки. — Хорошо, — я кивнула, вздохнула с облегчением и села на скамью рядом со спящим на ней учителем. — Спокойной ночи. — Дня, — лениво ответил Дима, и голос его растворился где-то в глубине. Я попыталась прислушаться к ощущениям, понять, как сработало то, что мы с Димой обсуждали уже не раз. Наличие двух параллельных сознаний в одной голове, потенциально, должно было сработать ровно так, как оно и сработало — пока одно сознание, мое или Димино, спит, другое может продолжать бодрствовать и управлять телом. И действительно, внутренне я совершенно не чувствовала усталости, как будто действительно хорошо выспалась. Тело, впрочем, было со мной совершенно несогласно — в ногах чувствовалась слабость, а руки дрожали, как от недосыпа. Иными словами, такой фокус может сработать, если нужно не спать пару-тройку дней, однако, в конечном итоге, отказывать начнет уже тело, даже если разум будет бодр. Прежде чем идти и искать чем бы позавтракать (а голод напал на меня неожиданно сильно — сказывалось отсутствие сна и постоянное использование мозга на два фронта), я решила подсчитать сколько всего горючего топлива получилось из того, что привез в город Снорри. Перво-наперво замечу, что переработана была далеко не вся нефть — целая бочка еще литров на сорок была практически не начата. Впрочем, прежде чем мы сможем продолжить переработку, Хьялдуру нужно выспаться, а помещение нужно тщательно проветрить — не хватало еще чтобы все эти бензиновые пары ненароком воспламенились. Мысленно сделала заметку о том, что неплохо было бы придумать здание с нормальной вентиляцией для таких дел. Наверняка бензин мне нужен будет еще не раз. Наконец, пересчитав небольшие сосуды и прикрытые досочками горшки с бензином, я пришла к выводу, что его, как и всегда, недостаточно. Диме удалось перегнать около пятнадцати литров бензина, что, может, и звучит как много, однако недостаточно для того, чтобы с его помощью уничтожить целое войско. А значит, придется снова прибегать к обману. — Ун, дай мне сил, — про себя прошептала я, и взяла в обе руки сосуды пустой и с бензином. Чисто визуально они ничем не отличались. Ну, то есть, они были разными, так как у местных ремесленников не было стандартов объема и формы (хотя некоторая традиция изготовления прослеживалась), однако для стороннего наблюдателя было совершенно неочевидно то, где находится бензин, а где, допустим, вода. Иными словами, для пущего психологического эффекта, можно было к сосудам с бензином добавить столько же сосудов с водой или вообще пустых — когда вражеские воины увидят, на что способны коктейли Молотова, они будут шарахаться от любой летящей в них емкости с чем бы то ни было. Потенциально, это может дать стрелкам возможность сделать еще пару выстрелов, прежде чем до них доберутся противники. Закончив с подсчетами, я вышла, наконец, из душного, пропахшего бензином дома на улицу. Стояла теплая, солнечная погода, небесное светило изо всех сил пыталось меня ослепить, из-за чего пришлось даже на момент прикрыть глаза ладошкой, прежде чем они привыкли к яркому свету. И, разумеется, рядом с одним светилом крутилось и второе, рыжее и зубастое. — Доброе утро, Кир, — улыбнулась я. — Хе! — воскликнула она, кидаясь мне на шею и крепко меня обнимая. — Воняешь ты — просто ужас! — Это ничего, — усмехнулась я, потрепав слегка ее непослушные рыжие кудри. — Зато тем, кто придет сюда — точно конец. Я сделала то, что их уничтожит. Ну или не совсем. Не говорить же той, что в меня верит, что я и сама не уверена в успехе своего плана? Да и вообще, прогуливаясь по улицам города, постоянно то поднимающимся вверх, то резко падающим вниз, к седловине, я задумалась о том, что, пожалуй, использовать бензин — не самое мудрое решение в нашем случае. Бой придется принять в черте города, иначе наши воины не смогут сдержать натиск противника, который будет атаковать сразу по нескольким направлениям. А город-то, скотина, весь из дерева. Да не просто дерева, а дерева и соломы, по большей части. И все было сухим, как обглоданная кость. Если используем бензин — город сгорит. Не весь, возможно, но большая его часть. — Крепче! Концом в землю! — послышался издалека голос Варса, тренирующего бойцов правильно выстраивать фалангу. Я направилась к нему, и там же, на полянке для тренировок, обнаружила Снорри, сидящего чуть поодаль и жующего кусок зачерствелого хлеба. Когда я молча села рядом с ним, он так же молча отломил кусок и протянул мне. Грызть его было невозможно, однако отставать от здоровяка я не хотела, поэтому пыталась подражать бобру, понемногу стачивая сухарь. — Ровнее! И чтобы заяц не протиснулся! — все не унимался младший брат. Со стороны наблюдать за этим было забавно, особенно вспоминая то, каким волчонок был в детстве. Его собственная тень-то пугала, а теперь вон — как рявкнет на огромного бородатого мужика с дубиной, так тот весь съежится, взгляд в сторону отведет. А Варс его по плечу похлопает, улыбнется, бурдюк с водой протянет. И уже, вроде как, контакт налажен, друг друга понимают. Общение с воинами, а особенно командование ими, ему удавалось прекрасно. Смахнув с глаз мокрую от пота седую прядь волос, Варс, улыбаясь, пошел ко мне и Снорри. Причина его улыбки была мне ясна как белый день — я тут, а вот Кира проверяет насколько торговый отряд готов к отбытию. — Доброе утро, Майя, — Варс присел рядом на протертое бревно, не отрывая от меня глаз. — Как спалось? — Никак. Я не спала, — честно ответила я, чем заметно смутила волчонка. — Они готовы? — Ну… Это ты мне скажи. Ты ведь такое построение придумала, — он задумчиво почесал жиденькую бородку, едва заметную в ярком свете солнца. — Как по мне — они очень круты. А под прикрытием арбалетчиков… Он мечтательно вздохнул, представляя грядущую битву. Не могу его, однако, за это винить, так как у самой в мыслях было только это. Вообще, в этот раз преимущество на нашей стороне. Опять же, командование противника прекрасно понимает, что я найду способ возобновить поставки продовольствия в Скаген, а то и сделаю их еще более обильными, чем до войны, поэтому им необходимо атаковать сейчас. Поэтому-то они и сооружают таран и штурмовые лестницы — даже при том, насколько неудобно брать город, они не могут себе позволить больше ждать. Любое промедление, даже день или два играли на руку мне и только мне, в то время как они затягивали поход и терпели убытки, связанные с необходимостью содержать воинов на чужой земле. Боюсь представить сколько кораблей курсируют вдоль побережья от Коммунахты до западного края плоскогорья и как быстро пустеют склады ярла Ольмара. Таким образом, мы выбираем где принять бой. И, разумеется, он будет происходить в черте города, где продвижение противника будет крайне медленным и сложным. Улицы здесь в лучшем случае были наклонены градусов на десять-пятнадцать, а в худшем – на все тридцать. Кое-где улицы вообще переходили в лестницы, по которым нужно было взбираться. А все потому, что Скаген расположен на горе, и улицы его тянутся к вершине, спиралью огибая гору Скаран. Верхние улицы вообще построены на чем-то вроде выровненных площадок, укрепленных бревнами в качестве стен, из-за чего одни дома фактически нависают над другими. В какой-то мере это схоже с тем, как в мире Димы в горах Азии на искусственных террасах выращивают полезные культуры. — А? — сонно встрепенулся мертвец. "Ничего, спи, спи", — мысленно успокоила я его. — Они готовы! — звонко прокричала бегущая к нам Кира. Варс сразу помрачнел. — Ма-а-ах! Она хотела было выкрикнуть мое имя, но запнулась и полетела к земле лицом вперед, приземлившись возле нас. Варс самодовольно ухмыльнулся, Снорри фыркнул, что можно было сравнить со смешком. Я же протянула Кире руку, помогая подняться. — Они готовы, — как ни в чем не бывало отрапортовала Кира. — Слитков вышло не очень много, но… — Это неважно, — я качнула головой, поднялась во весь рост. — Идем, нужно еще раз повторить им мой план. Вслед за мной с бревна поднялись Варс и Снорри, и тут же оба рухнули на землю, практически синхронно падая лицами в пыль. Кира звонко засмеялась, а я лишь боковым зрением заметила, что рыжая бестия успела связать им ноги тонким бечевым шнурком. *** — И помните: если вы сможете наладить контакт, обязательно скажите им, чтобы приплывали сами. Здесь есть гораздо больше, — повторяла я отряду одни и те же наставления. Проблема в том, что за настолько недолгий срок нельзя было произвести много металла. Даже с помощниками, Стейн выплавил порядка пары десятков килограммов меди, вместе с шестом килограммов тридцать. Руды у нас было больше, но на то, чтобы все переплавить, требовалось время, силы и, что самое главное, уголь. С последним ситуация пока что оставалась сложной, а обычные дрова горели недостаточно горячо. — Все будет в лучшем виде, — широко улыбнулся Бруни, оголяя рад желтоватых зубов, сияющих на фоне покрытой мехом морды. — И давайте уж кто-то красивый будет говорить, ага? — усмехнулась я и легонько стукнула его кулаком в грудь. — Береги там наших девочек. — Я тебе в матери гожусь, — фыркнула Афина, явно недовольная тем, что ее заставляют куда-то плыть. — А я — в баб… в прабабки! — добавила Надья, но скорее для Афины, чем для меня, и ткнула ее костылем в ногу. — Пошли уже, хоть рыбы поедим. Вскоре они, вместе с парой крепких мужчин из числа ремесленников-строителей, вышли за ворота города и отправились к Гнилому фьорду, откуда должны были начать свой путь. Отплыть нужно было уже сегодня ночью, поэтому, учитывая наличие в отряде человека без одной ноги, в путь они отправились уже сейчас. Оставалось лишь надеяться, что Кнуд послушает моего приказа и обеспечит моих людей кораблем и командой. Еще несколько часов я провела на "нефтеперерабатывающем заводе", разливая бензин по сосудам и добавляя к ним немного припасенного кабаньего жира. Последний нужен был чтобы добавить смеси липкости, так будет гораздо сложнее избавиться от горящего топлива на одежде и коже. Как финал — емкость затыкалась тряпкой, которая, со временем, сама становилась мокрой от бензина и должна была легко воспламеняться. Максимально простое, даже примитивное оружие, которое, тем не менее, в теории должно было быть крайне эффективным в условиях войны в каменном веке. — Было бы больше времени, можно было бы заложить топливные бомбы на подходе противника, — вдруг проснулся Дима, сел неподалеку, глядя на меня. — Ха! Больше времени… — усмехнулась я, к удивлению Хьялдура, сидевшего рядом. — А, учитель, я не тебе. Я, это… — Да понял я, понял… — вздохнул он, потирая красные от недостатка сна глаза. — Мне больше нравилось когда ты придумала как получать больше соли. Это — страшная вещь. — Все, что я придумывала, было оружием, — я нахмурилась, заталкивая очередную тряпку в горлышко сосуда. — Оружием против голода, оружием против болезней, против чудищ… Теперь вот против людей. — Еще не поздно одуматься, — Хьялдур покачал головой, тяжело вздохнул. — Возможно, получится договориться. — Не всегда можно договориться. Всегда будут те, кто будут завидовать и ненавидеть, — мне вспомнились слова моего отца. — С волками ведь не договоришься, верно? Если волки утащили твоего сына в лес, ты не будешь пытаться найти компромисс. Ты возьмешь копье, лук, и перебьешь всю стаю, до последнего щенка. Говоря это, я сама не заметила, как от злости стиснула зубы. Моя ярость передавалась и Диме, он до бела сжимал руки в кулаки, смотрел куда-то в одну точку, мимо меня. Учитель же молчал. — Можно было договориться… — тихо, почти шепотом прохрипела я. — Но они сожгли к херам мой дом. Вдруг, снаружи раздался рог. Он трубил, призывал к оружию. По моей коже пробежали сотни мурашек, волосы на затылке, казалось, вставали дыбом, а из воспоминаний эхом доносился крик отца и тети: "Ра-зе-ри..!". Враг у порога. Пора бы уже перестать проигрывать. Хьялдур, взяв несколько людей, принялся перетаскивать сосуды с бензином в верхний город. Их нужно было доставить на позиции стрелков, где они смогли бы ими воспользоваться, а Хьялдур должен был обучить людей как обращаться с этим оружием — времени на тренировки не оставалось. В городе начался переполох. Люди забирали родных, женщин и детей укрывали во дворе ярла. Огромный поток людей хлынул на вершину горы, туда, где пока еще было безопасно. Мужчины же оставались недалеко от вершины, ремесленники тоже были вынуждены взять в руки оружие. Они стали нашим арьергардом, который должен был обеспечить безопасность тех, кто не мог постоять за себя сам. На деле же, если бой дойдет до них, то нам всем крышка. Расталкивая людей вокруг себя, я шла против потока, к стенам. Если дозорные заметили войско Коммунахты, значит у нас еще, как минимум, час, прежде чем основные силы достигнут города. Как-никак, а предгорье и равнины простирались на многие килаги. — Где они? Пальцем покажи, — я положила руку дозорному на плечо, прищурилась. Мои глаза видели далеко не так хорошо, чтобы я могла различить людей вдалеке, но черную, тысячную орду, когда боец указал мне на нее, было сложно не заметить. — Тьма. — Соленый Ворон, ты уверена что мы..? — вдруг дрожащим голосом произнес дозорный. Я взглянула на него. Мальчишке было лет четырнадцать, роста в нем было мне по грудь. У такого только-только над губой начинает расти мягкий пушок. — Боги, где ж твой отец? Почему он не сражается? — Отца убили… — шмыгнул носом молодой воин, все так же испуганно глядя на меня снизу вверх и сжимая в руках копье. — Я за него, я старший сын, я… — Успокойся, — положив обе руки ему на плечи, я прильнула губами к его лбу, а затем приобняла мальчика, прижимая к себе. — Ты благословлен Соленым Вороном. Враг не увидит твоей крови, если ты пойдешь в бой с именем Уна на устах. Он снова шмыгнул носом, кивнул. Дрожь в его теле быстро утихала, руки наливались силой, а дыхание становилось глубже. Еще несколько воинов присоединились к нам на стене, включая Киру, которая грубо отпихнула молодого бойца от меня и крепко прижалась ко мне всем телом. Вместе с ними, к воротам подошли еще несколько человек, ремесленники. — Соленый Ворон, — вышедший вперед мужчина покорно склонил голову. — Позволь нам преподнести тебе это. Мы трудились с того самого дня, как ты вернулась в Скаген. Я спустилась со стены, медленным шагом подошла к мастерам. В руках каждый из них держал нечто, предназначение чего я не могла точно распознать. Лишь у того, что вышел вперед, я смогла различить в руках что-то вроде шубы. — Что это? — спросила я. — Это доспех, — тихо ответил мастер. — Шкуры черного волка, вымоченные и выскобленные, укрепленные лучшими кожевенниками племени. И с тем броня из ваших врагов. Пусть их жалкие останки служат вам после смерти, и да не будет им покоя. Другие ремесленники показали мне части доспеха, сделанного почти целиком из человеческих костей. Тяжелый, громоздкий, он, тем не менее, был подогнан так точно, а сочленения были настолько плотными, что он действительно должен был обеспечить неплохую защиту от того оружия, что было у воинов Коммунахты. Один из них, тот, что говорил, помог мне накинуть на плечи тяжелую шубу из укрепленных, чуть затвердевших шкур. Она сковывала движения, мешала нормально сражаться, но командиру и не нужно было размахивать копьем. Одна беда — в шубе летом было ужасно жарко. Я поморщилась от боли, когда туго затянула пояс. Ребрам нужно было еще несколько дней, а то и пара недель чтобы полностью срастись. Но, стиснув зубы, я расставила руки в стороны, позволяя надеть на себя нагрудник из костяных пластин и позвонков, по форме повторявший человеческие ребра, разве что без промежутков между ними. Два мастера принялись туго завязывать небольшие кожаные ремешки у меня под мышками и на поясе, закрепляя доспех на моем теле. — Чуть подлиннее… — протянул, задумчиво, один. — Нет-нет, смотри, вот тут приспустить… Вот, — ответил ему второй. На моих плечах закрепили щитки из плотно сомкнутых укороченных плечевых костей. Ниже, на предплечьях, покоились покрытые благими рунами щитки из цельных роговых пластин турна. Ниже нагрудника, на подоле шубы, на тяжелый пояс из костей крепилась длинная бронированная юбка из плечевых и бедренных костей. Низ был защищен хуже всего, вряд ли смог бы остановить удар копья, так как меж костей были слишком большие зазоры, однако удар палицы доспех определенно должен был смягчить. Пояс же целиком был сделан из верхушек человеческих черепов. После нагрудника, он, пожалуй, был самым тяжелым элементом брони. — Выглядишь как сама смерть! — восхищенно ахнула Кира. Видимо, в ее понимании это был комплимент. Образ завершал капюшон друида, который я пока что надела на голову, скрывая свои волосы. В бою его придется снять, друиду не принято участвовать в битвах, однако и битва еще не началась. — Они выслали отряд! — прикрикнул один из воинов на стене. — Четверо! Привыкая к весу весьма нелегкого доспеха, я поднялась обратно на стену, вглядываясь вдаль. Основное войско Коммунахты действительно остановилось в, на вскидку, килаге от города, в то время как вперед вышел совсем уж крошечный отряд парламентеров. Видимо, ярл Ольмар понял, что дела у них складываются не очень, и решил попытаться избежать конфликта. — Майя Бортдоттир! — раздался над долиной голос незнакомого мне друида, одного из тех, что вышли вперед, отделившись от войска Коммунахты. — Ярл Ольмар призывает тебя выйти на ничейную землю для разговора! — Точно парламентеры, — шепотом сказала я. — Кира, Снорри и Варса сюда. Пойдем говорить. Лисичка коротко кивнула и убежала прочь, за братьями. Я же осталась ждать на стене, благо что противник не торопился переходить в наступление, а вместо этого действительно ждал моего ответа. Вскоре, когда все пиявки наконец были в сборе, мои воины открыли ворота. Выходя, я подумала, что, наверное, стоило позвать с собой Куаннинга, но он занят организацией баррикад и обороны верхнего города, так что пусть этим и занимается. Успеет поруководить в мое отстутствие. Вооружившись, мы с пиявками вышли вперед, к парламентерам Коммунахты. И чем ближе я подходила к ним, тем отчетливее видела, что народ это был непростой. Первым, и, пожалуй, главным лицом был друид Бога-медведя. Именно он призвал меня выйти из города на нейтральную территорию. Вторым, сбоку от него, стоял некий юноша лет двадцати пяти. Он был молод, это легко заметить, однако очень старался казаться старше, для чего скрывал свое лицо бородой и длинными светлыми волосами, заплетенными в множество косичек. Одет он был богато, его тело сверкало от навешанных на нем медных монет, образующих нечто вроде чешуйчатого доспеха. Варварская изобретательность в очередной раз умиляла меня. Третьим был мужчина в годах, на нем был доспех из роговых пластин, а лицо пересекал длинный шрам от когтей, прямо по правому глазу, белому и слепому. Этот явно был опытным воителем, с ним нужно быть осторожнее. Четвертым же… — Я тебя разве не убила? — я прищурилась, не веря своим глазам. Фьорр, в одних лишь холщовых штанах, стоял передо мной. Его тело было покрыто паутиной ожогов от разряда молнии, а из груди, ровно из того места, где должна быть рана от копья, торчал влажный от росы живой мох. Рука его крепко сжимала огромную палицу с тяжелым каменным навершием, и только взглянув на них я поняла, что к пяти обычным у Фьорра добавился еще один, шестой палец. — Ярл Ольмар предложил мне больше, чем стоят твои жалкие фокусы, — усмехнулся он, и шумно выдохнул носом клубы едкого черного дыма. — Ты понятия не имеешь с кем борешься. — Кхм, — друид прокашлялся, обращая на себя внимание. — Я наслышан, что ты прошла тропу Ёрвхейма. Мы будем говорить громом, так, чтобы наши люди могли нас слышать. — Звучит честно, — кивнула я и приложила два пальца к горлу. — Я — Майя Бортдоттир, Соленый Ворон, друид Бога-ворона, избранная Уном на правление всем, что лежит к северу от Ледяного моря. Это мои друзья, Кира, — я кивнула в сторону подруги. — И братья Варс и Снорри. — Я — Нурвар Генрихсон, друид Бога-медведя, глас ярла Ольмара и его советник. Справа от меня Каин Ольмарсон, сын ярла, рядом с ним Гевольд из племени Эклауг, командующий войском ярла Ольмара и объединенного Севера. С Цейном, именуемым Четвертым, ты, кажется, знакома. Я коротко кивнула. — Мы пришли дабы передать тебе слова нашего конунга, — начал было друид, но я его перебила. — Еще не конунга, — мои губы растянулись в кривой, насмешливой улыбке. — Мое племя сидит у вашего вождя как кость в горле и не дает назваться царем Севера. — Мы пришли передать его слова, — будто бы и не заметив моей колкости, продолжил друид. — Знай же, что ярл Ольмар был избран Богами дабы править. И… — …и друиды Бога-медведя, видимо, забыли о непримиримой вражде Ёрвхейма и Ундхейма, да? — снова съехидничала я. — Давно ты и твой клан стали псами на поводу у царства гнили и разложения? — Клан Бога-медведя, а с ним и прочие кланы, признают право ярла Ольмара на правление Севером, — подытожил друид. — Сдавайтесь, и милостью нашего правителя каждому второму мужчине в городе будет сохранена жизнь, а каждое третье дитя сохранит свободу. — Ха! — усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Очень, блять, милосердно. Что еще предложите? Может мне еще и обслужить вашего ярла в придачу? — Если Скаген будет сопротивляться, умрут все. — Вы так уверены в себе, — я не могла прекратить улыбаться, и улыбка мало-помалу все больше превращалась в хищный оскал. — Уверены, что уже победили. Нет-нет, молчи. Я знаю, мои фокусы не сработают во второй раз. Знаю, что ваши воины более не страшатся моего огня. Тем хуже для них. Вы не готовы к этой битве, и поймете это как только подойдете к стенам МОЕГО города. — Мы даем вам время на раздумья до заката. Не боле. — И мы потратим его, чтобы как следует подготовиться. Боги-медведи признают право Ольмара на правление? Бог-ворон признает право Ольмара поцеловать турна под хвост! Прочь от моего дома, я буду ждать вас на закате! Делегация Коммунахты ушла, а я невольно схватилась за грудь, чувствуя, как быстро-быстро бьется от волнения в груди сердце. Сколько бы я ни строила из себя крутого предводителя, а таких моментов боялась как в первый раз. — Народ Скагена! — прокричала я громом, заходя обратно в город. — Вы слышали то, что предложили вам эти твари! Слышали их речи, полные яда, гордыни и жажды крови! И знайте, что в них нет ни капли правды, ибо если они придут сюда, то разрушат ваши дома, убьют ваших мужей и братьев, изнасилуют ваших жен, дочерей и сестер, а детей обратят в рабство! Всех, до единого! Воины, во всяком случае тот отряд, что стоял в авангарде у стены и должен был сдерживать основную волну противников до того, как остальные враги дойдут до реки, выстроились передо мной. Слышали, впрочем, меня не только они, но и весь город. — В Белой крепости я повстречала самого великого командира, каких только знала эта земля! И она была моей тетей, сестрой моего отца! Как и она, я призываю вас не страшиться врага, что идет к нам, а смело встретить его здесь, в Скагене, на НАШЕЙ земле! Как говорила Вигдис: "Волков бояться — дома обосраться!" Воины поддержали меня храбрым, полным силы боевым кличем, подняли в воздух длинные копья. Земля задрожала. Войско Коммунахты приближалось. Они не дали нам времени до заката, их слова оказались обыкновенным враньем. — Знамя! — закричала я. И, вторя моему голосу, один из воинов в заднем ряду поднял вверх высокий черный стяг, на котором белыми нитками был вышит божественный ворон. Навершием же был череп героя, отдавшего жизнь за наше племя. — За Уна! Ворон с нами! Топот тысяч ног становился все ближе. Земля дрожала, до моих ушей доносились крики и боевые кличи моих врагов. Битва началась с первым ударом тарана о ворота. — Стрелки! По моей команде лучники и арбалетчики, засевшие выше, на крышах домов, выпустили ливень стрел за стены. Раздались крики боли, но грохот тарана, громящего ворота, не унимался. — Бензин! По моей команде, несколько человек бросили за ворота сосуды с горючей смесью. В тени горы летящие вниз коктейли Молотова сияли, словно звезды над Белой крепостью. Раздался звон разбивающейся керамики, ярко вспыхнули несколько огненных шаров, уходя вверх, над стеной. Крики боли и ужаса стали громче. Но вдруг, земля под моими ногами зашевелилась. Словно зыбучий песок, она становилась вязкой и будто бы вибрировала, не давала твердо стоять. И через мгновение десятки рук-мефниров вырвались из-под сухой, утоптанной множеством ног земли. Часть из них устремилась к воротам, хаотичным потоком заполняя улицу. Другие же стали забираться по моим ногам и ногам моих воинов. Я скинула с себя одного, двух, но они все прибывали, и те, что добрались до горла жертвы начинали душить их, покрывали незащищенную кожу сетью паутин из слизи, словно черви-немертины. Кто-то из воинов закричал, его кожа от это слизи начинала плавиться, из горла хлынула кровь. — Отступаем! К реке! — скомандовала я, не дожидаясь основной атаки. Почти синхронно, фаланга начала быстро отступать вглубь города, где наготове стояли наши основные силы. Мефниры при этом преследовали нас, но стрелки, прикрывавшие наш отход, то и дело пронзали их стрелами. Другие же, те, что направились к воротам, без особого труда открыли их захватчикам, пуская их внутрь города. Это, впрочем, не страшно, план и заключался в том, чтобы пустить их. В доспехах бежать было тяжело, жарко. Губы пересохли, в то время как с тела стекал пот. Но останавливаться было нельзя. Чужаки уже заполоняли город, врывались в пустые дома, многие из которых намеренно были наполнены сухой соломой. Основные их силы направились выше, догоняя нас. — Бойцы! — прикрикнул Варс нашему основному отряду, и те расступились, пропуская нас за свои спины. — Фаланга! По команде они выставили вперед копья, а первый ряд еще и щиты. Мы были готовы к атаке. — Держать строй! Отступать некуда, за нами наши близкие! — Варс вполне успешно приободрял войска, а те отвечали ему гулом множества голосов. Наконец, воины Коммунахты, свирепые и разгоряченные начавшейся битвой, устремились к реке. Некоторые, что бежали впереди, подскальзывались на мокрых камнях, и их затаптывали собственные же соратники. Другие же, которым повезло пересечь ручей, сходу попытались прорвать плотную фалангу. Они напарывались на копья, кричали, истекали кровью. Кому-то удавалось отвести пику в сторону, но его пронзало копье воина из первого ряда. — Держат! — выкрикнул Варс. — Ага! — кивнула я и подняла руку. — Стрелки! Готовность! С улицы выше, нависавшей над той, где проходил бой, высунулось множество лучников и арбалетчиков. Они целились во врагов, готовые стрелять в любой момент. — Пли! — я рванула рукой в воздухе, отдавая приказ. Сотни стрел устремились вниз, поливая врагов смертельным дождем. Натиск их сразу же стал слабее, они отступили на десяток лагов назад, в то время как стрелки готовились к повторному залпу. — Еще раз! — снова скомандовала я. Они прицелились. Я взмахнула рукой, крикнула, и стрелы полетели вниз, но теперь воины врага не отступали. Они твердо стояли на земле и шли вперед, даже когда кто-то умирал рядом с ними. — Форр фан да… Что там?! — Фьорр! — выкрикнула в ответ Кира, ловко запрыгнувшая на крышу рядом стоящего дома. Расталкивая воинов Коммунахты, он, утробно рыча, ломился вперед, и тело его было усеяно мефнирами. Стрелки открыли по нему огонь, но дьявольские руки в полете ловили стрелы, ломали и не давали навредить своему большому брату. — Ты мне ответишь за свои слова! — взревел Фьорр и будто бы совершенно не замечая копий, вонзающихся в его тело, набросился на первый ряд фаланги. Мощные удары его палицы отбрасывали моих бойцов в стороны. Воины пытались его сдержать, упирали пики в землю, насаживали его на них, но Фьорру все было ни по чем. Из груди его при дыхании вырывался дым, а с каждым ударом тяжелой палицы ломались чьи-то кости, лопались внутренние органы. — Назад, назад! — закричала я. — Отступаем! С прикрытием! Мои воины не выдержали натиска великана. Задние ряды сразу же обратились в бегство, как только я приказала, и быстро бежали наверх, к вратам двора ярла. Передние же ряды были втянуты в бой с противником, который окружал их, брал в кольцо. — Ворон! Ворон! — закричал один из моих воинов, попавший в кольцо. В тот же миг его грудь пронзило вражеское копье. В вытянутой вверх руке он держал сосуд с бензином. Я щелкнула пальцами, и в яркой вспышке он разорвался, поливая огнем окруживших воина противников. Они кричали в агонии, по Скагену быстро разносился запах паленого человеческого мяса и волос, и это замешательство дало шанс остальным моим людям дойти до баррикады, последней на пути к двору ярла. Баррикада состояла, по сути, из всякого хлама, наваленного одной большой кучей. Здесь, на узкой тропе, она стала непреодолимым препятствием благодаря длинным копьям моих людей. Я с пиявками едва успела запрыгнуть за нее, как на нас набросились мефниры. — Берегись! — воскликнула Кира и быстрым ударом ножа пронзила одного из мефниров, что лез по моей груди. — Еще! — Бензин второй! — выкрикнула я еще одну команду. Во врагов, добежавших к этому моменту до баррикады, полетели сосуды с водой. Воины в панике отшатнулись, стали отступать назад, но спустя секунд двадцать замешательства поняли, что их провели и продолжили натиск. Раздался грохот, и, расталкивая их, вперед выбежал Фьорр. — Ты! Мне! Ответишь! — зарычал он. Навстречу ему из-за баррикады, рыча ничуть не тише, выпрыгнул Снорри с булавой наперевес. Два гиганта столкнулись, да так, что поднялась страшная пыль. Снорри замахнулся с плеча, целясь Фьорру в голову, но воскресший выставил перед собой свое оружие и ловко отразил удар. Но Снорри только этого и ждал, и пока руки Фьорра заняты он мощно, резко ударил его лбом в нос, отчего тот с громким хрустом сломался и смялся набок, а из ноздрей повалила зловонная болотная вода. — Форр фан да, придется жечь! — закричала я Варсу. — Мы еще держимся! — не согласился он. — Ненадолго! Враги все продолжали свой мощный, ужасающий натиск. Воины Коммунахты будто бы были пьяны от битвы, не замечали павших товарищей. Лишь огонь пугал их, как и тварей из Ундхейма. — Мефниры! — закричал кто-то из воинов рядом со мной. Мефниры облепили его, опутали белой слизью. Кожа воина стала вздуваться, лопаться, а плоть — истекать гноем. Другие, что были рядом, отправили его к праотцам, чтобы не мучался, и стали бить копьями мелких тварей. — Пора, точно пора! — еще раз крикнула я. — Баррикада вот-вот падет! Выстраивай фалангу! Снорри все продолжал биться с Фьорром и постепенно проигрывал ему. Мой здоровяк уставал, а та тварь, что восстала из мертвых — нет. — Снорри, назад! Верхний, земля! Оттолкнув от себя Фьорра, Снорри прыгнул за баррикаду. Одежда его превратилась в лоскута, свисающие с могучего тела, а сам он весь был в ранах, которые, казалось, и не замечал. Кровотечение было опасное. Мои люди в верхнем городе же услышали приказ. Они устремились к нужной позиции, стали резать веревки, удерживающие ловушку, но до сих пор ничего не происходило. — Майя, застряло! — закричал один из ремесленников. Сплюнув под ноги, я побежала наверх. Там несколько мужиков навалились на тяжелое бревно, нависающее над пропастью. Оно должно было упасть на незакрепленную террасу у самых ворот, и от этого обвалится часть улицы, а вместе с ней и пара домов, что там стоят. Они надежно закроют путь из города. — Навались! — хрипло закричала я и вместе с ними стала толкать бревно. И, наконец, оно с грохотом покатилось вниз, поднимая в воздух клубы пыли. Раздался треск, земля в нижнем городе стала осыпаться, одной большой селью запечатывая ворота в город и закрывая тех, кто пришел сюда с оружием в ловушку, из которой живыми они уже не сбегут. — Огонь! Огонь-огонь-огонь! — закричала я, но, обернувшись, увидела, что Фьорр уже был здесь. Одной рукой он схватил за волосы девушку, что вызвалась помогать с бомбами, а во второй держал большой горшок, полный бензина. — Отпусти ее! — выкрикнула я, крепче хватаясь за копье. Но Фьорр лишь усмехнулся. Вдруг, его рот, разрывая его собственные щеки, раскрылся так широко, как не должен был ни у одного живого человека. Его лицо превратилось в ужасающую пародию на человека, челюсть выпала, а из длинного языка торчали ядовитые шипы. Одним махом он откусил девушке голову, раздался хруст позвонков, черепа. Лицо убитой скривилось во рту чудовища, оно сплющило его зубами, раздирало плоть и кожу той, что еще секунду назад была жива. — Ты так и не понял, сука… — прохрипела я, со злостью в глазах глядя на него. — Что не надо брать в руки то, что сделала я! Дима схватил меня за руку, щелкнул моими пальцами. Его обуяла та же первобытная ярость, что и меня. В яркой вспышке Фьорр вмиг оказался охвачен пламенем, кричал в агонии нечеловеческим голосом. Его плоть не горела, а плавилась, растекалась, словно пластелин, разгораясь все ярче и ярче, и, яростно крича, я бросилась на него, со всей мощи пиная по коленям, отчего он упал вниз, в нижний город, кубарем скатываясь по склону горы. — Огонь!!! — еще раз, усилив голос, закричала я, одним щелчком зажигая все оставшиеся коктейли Молотова. И когда солнце село за горизонт, когда на земли моего племени опустилась ночная тьма, все те коктейли, что у нас оставались, десятком звезд полетели вниз, в город. И пока моя фаланга удерживала натиск врага, пока воины отдавали свои жизни, защищая своих детей и жен, Скаген все быстрее превращался в одно большое пожарище. Дома, заполненные сеном, вспыхивали как спички, пламя перекидывалось с улицы на улицу. Воздух заполнили дым, вкус крови и звуки агонии, когда войско Коммунахты, та часть, что успела войти в город, заживо сгорала в священном пламени. — Смотрите! — воскликнул кто-то рядом со мной. Я подбежала, принялась вглядываться в ночную даль. И там, за стенами города, пылающего, словно пробудившийся вулкан, воины Картагата били войско Коммунахты в спины. Остатки бесчисленной орды терпели поражение от своих же союзников, которые, увидев силу Бога-ворона, поняли, что в этой войне победит не Ольмар. — Передайте своему хозяину! — усилив голос, обратилась я к бегущим прочь остаткам войска Коммунахты. — Не нужно было присылать ко мне своих людей! Дима, улыбнувшись, взял меня за руку, приобнял. И вместе с ним мы прокричали: — Я САМА ПРИДУ К ВАМ!