Часть 1
25 октября 2021 г., 01:05
Стрелка часов, установленных над входной дверью Таббо, только перевалила за восемь, когда Ранбу возвратился, звеня ключами, с немалым усилием поворачивая их в замке (они всё продолжали шутить о том, что его нужно было давно смазать). Он вышел из дома в примерно четыре часа дня, на этот раз один, со спрятанными под бледно-голубой шапкой волосами, солнцезащитными очками и аккуратно надетой маской. Это, конечно, не помешало ему столкнуться с поклонниками, но ему нравилось думать, что это серьезно ограничивало количество социального взаимодействия, которое ему приходилось пережить. От людей было довольно легко устать.
У него не было в уме какой-то конкретной цели или пункта назначения — Таббо планировал стрим, и ему не хотелось сегодня сниматься на камеру, поэтому он сказал, что лучше немного побродит снаружи, чтобы не мешать ему — но, тем не менее, это был довольно продуктивный день. У него на предплечье были перекинуты две целые сумки: одна с закусками, а другая с какими-то безделушками, которые он нашел на полках небольшого антикварного магазина, которого раньше не замечал. Они могли бы послужить либо хорошим фоновым украшением для Generation Loss, если он когда-нибудь решится снять это, либо в качестве неплохих сувениров.
Он снял ботинки, бросил шляпу на ряд ящиков у двери, заполненных хламом, который не нашел своего места во всём доме. Здесь тихо, но в гостиной горел свет, что неудивительно — ад бы замерз, если бы Таббо лег спать раньше полуночи.
— Я дома, — кричит Ранбу, переступая порог и ставя пакеты на стеклянный столик перед Таббо. — И я принес закуски, не благодари. Этого будет достаточно, чтобы остановить тебя от нытья по поводу отсутствия приличной еды в этом доме?
Обычно Таббо либо протестовал, что он вообще не скулил, либо, если он был особенно голоден, объявлял, что любил Ранбу всем сердцем, прежде чем отправиться рыться в покупках. Однако сегодня вечером он не делает ни того, ни другого; вместо этого он просто поднимает глаза и хихикает.
Ранбу останавливается. Он ждет пару мгновений, чтобы посмотреть, заговорит ли Таббо сам о том, что его так забавляет, но Таббо упрям, поэтому, конечно, он этого не делает. Ранбо закатывает глаза, затем думает, снимает солнцезащитные очки и снова закатывает глаза. Он берет сумку с антиквариатом и послушно несет ее в свою комнату, где оставляет очки и маску на грязном столе, а затем возвращается. Таббо все еще не раскалывается.
— Хорошо, — говорит Ранбу через еще несколько секунд, — Я сдаюсь. В чем дело?
— На твоем месте я бы проверил Твиттер, здоровяк, — говорит Таббо, не помогая делу. Его телефон лежит у него на коленях, экран покрыт жирными отпечатками пальцев.
— Вау, как я до этого не додумался? — Ранбу невозмутимо плюхается на диван рядом с ним, но тем не менее достает свой собственный телефон из кармана брюк. Он не может не почувствовать небольшой укол беспокойства в груди — Таббо не был бы так беспечен, если бы один из них вступил в спор или что-то в этом роде — но это Твиттер, и вы никогда не можете знать, чего ожидать. Он сразу хочет проверить вкладку «Тренды», что неудивительно, но прежде чем он это делает, его внимание привлекает твит в самом верху его ленты.
Это Дрим, и твит очень простой — всего три смайлика с красным сердцем, сопровождаемые юзернейм Томми, @tommyinnit, которым он подписывался абсолютно везде. Загадочно. Ранбу хмурится и смотрит на следующий твит в поисках объяснения, но этот не менее запутанный, даже более многословный — он от Ники, и все, что она пишет, это «Так сильно горжусь @tommyinnit — вдохновение для такого количества людей, которое он вряд ли когда-либо осознает».
Ранбу моргает, затем поднимает взгляд на Таббо.
— Томми достиг еще одного достижения, пока меня не было, или что? — спрашивает он с ноткой замешательства в голосе. Таббо — потому что Таббо как обычно невыносимо бесполезен, он давно это понял — разражается смехом.
Ранбу подумывает о том, чтобы швырнуть в него подушкой, но прежде чем он успевает это сделать, он на автомате прокручивает страницу вниз, и внезапно у него перехватывает дыхание. Следующий увиденный им твит был скорее всего от стэна, учитывая, что на аватарке профиля стоял Джордж, и твит был настолько популярен, что появился в его разделе рекомендаций YouTube Minecraft. Все, что там было написано, это «СВТЯОЕ ДЕРЬМО» — да, с опечаткой — «ТОММИИННИТ ПРИЗНАЛ ЧТО ЕМУ НРАВЯТСЯ МУЖЧИНЫ ЭТО НЕ КЛИКБЕЙТ????».
Снизу прикреплён клип. У Ранбу пересыхает во рту, когда он нажимает на него.
На клипе запечатлен Томми, застигнутый сидящим за столом в своем кабинете. Ранбу не утруждает себя тем, чтобы вытащить наушники, позволяя им играть на половине громкости, пока голос Томми наполняет гостиную, всегда радостный, хотя на этот раз с нервной ноткой, которую он очень старается скрыть.
— Получайте свои клипы, — говорит он, — и размещайте их, например, в Твиттере и на Реддите или на чём-либо ещё— на самом деле, нет, не размещайте их на Реддите, Реддит предназначен для рисунков и прочего— кстати, буквально на днях я видел такой чертовски классный рисунок меня и Таббо на Origins SMP, я—
Он замолкает, неловко смеясь, глядя в сторону на то, что, должно быть, судя по расположению камеры, было его вторым монитором.
— Хорошо, хорошо, Уилбур— Уилбур говорит мне сосредоточиться. У меня с ним открыт чат в Дискорде, он на самом деле мне спамит— успокойся, бро, когда это я в последний раз сбивался с пути? — Пауза. — Ладно, не отвечай на это— ха! В любом случае. — Томми качает головой. Чат в левой части экрана заполняется «авввв», «УИЛБУР» и «краймбойс!!!», но он не позволяет этому отвлечь его. Он делает глубокий вдох, сжимая кисти рук до побеления костяшек.
— Итак! — резко говорит он, — Чат! Как вы все знаете, я большой любитель женщин— величайший любитель женщин, на самом деле, если я осмелюсь сказать это сам— кроме Уилбура, наверное, вы все же слышали хит Уилбура Сута, «Your New Boyfriend's An Asshole»? Если вы не слышали, вы действительно… на самом деле, ха, — (ещё более неловкий смех) — Забавно, что я должен упомянуть об этом, потому что… ну, хорошо, я не знаю никого по имени Джаред, и это не главное, но… — Он делает еще один вдох, затем смотрит в камеру. — Примите это, чат. Оказывается, я ещё и любитель мужчин.
Наступает пауза. Сердце Ранбу замирает на мгновение; черт возьми, даже чат, очевидно, замирает на мгновение, потому что даже с кратковременной задержкой сообщения внезапно летят медленнее.
Томми испускает дрожащий вздох, некоторое напряжение просачивается через его плечи.
— Я знаю, — говорит он хрипло, — я знаю, мужчины отстой, это ужасно, я приму ваши соболезнования в форме Праймов. Особенно… — и тут он обрывает себя, снова смеется, яростно качая головой. — Окей, нет, нет, я не собираюсь это затрагивать, но, э-э, да. Я теперь весь из себя би-се-ксу-ал, чат, это так круто, я— да, Уилбур, я вижу тебя, спасибо, что спамил смайликами гордости в чате, ты мог буквально просто спамить их мне в Дискорде, он у меня был открыт всё это время, это—
Клип обрывается.
Ранбу смотрит на свой телефон, даже когда клип перестает воспроизводиться, пытаясь и не в состоянии сформировать какой-либо ответ. Таббо, который явно слушал всё вместе с ним, даже не утруждается скрыть свое хихиканье, будучи подлым, очень подлым человеком (с теми многими, многими вещами, о которых он знал). Ранбу определенно бросил бы в него подушкой на этот раз, если бы не чувствовал, что уронит ее, как только попытается её поднять, жалко демонстрируя то, как сильно дрожали его руки. Как бы то ни было, он просто довольствуется тем, что бросает на него обиженные взгляды.
— Прежде чем ты спросишь, — щебечет Таббо, все еще ухмыляясь, — Да, я знал уже около двух месяцев, и нет, я не собирался тебе говорить, потому что я, черт возьми, не собирался. Смирись с этим, преодолей это и наслаждайся новообретенным миром возможностей, который открылся перед тобой теперь, когда ты узнал такую ценную информацию.
Ладно, решает Ранбу, ещё не оправясь, но придя в себя достаточно, чтобы распознать очевидную насмешку, вот и всё.
(Таббо слишком легко уворачивается от подушки, ублюдок.)
***
Позже той ночью — конечно, ведь глупые решения всегда даются легче, когда вы лишены сна, — Ранбу наливает себе чашку воды одной рукой, когда его палец опасно зависает над синей кнопкой «отправить твит». Таббо сидит на кухонном островке, лениво болтая ногами над полом (Ранбу, будучи добрым и любезным, воздерживается от шутки про маленькость), и с любопытством наклоняет голову в сторону, когда ловит на себе задумчивый взгляд Ранбу. — В чем дело? — спрашивает он так легко, как будто весь мыслительный процесс его друга не был изменен всего за несколько часов, как будто он все еще не хихикал по этому поводу каждые пару минут. Ранбу вздыхает. — Ты, — говорит он осторожно, — ты натурал, верно? — Голова Таббо вытягивается по стойке смирно. — Не то чтобы ты должен мне говорить, если ты не хочешь, я имею в виду, я не собираюсь давить на тебя, чтобы ты признался или что-то в этом роде, это— — Расслабься, — усмехается Таббо, пренебрежительно махнув рукой. — Да, я натурал, здоровяк. По крайней мере, я почти уверен, что это так. А что? — Отлично. — Ранбу вздыхает, побежденный собственным отсутствием самоконтроля и неспособностью выбросить мысль из головы, как только она зарывается глубоко в извилины его глупого, глупого мозга. — Могу я использовать это в шутку? Таббо откидывает голову назад и заливается смехом.***
Томми переживает тяжелое утро. На самом деле у него была тяжелая неделя, хотя сегодня только среда. Мир по-хорошему должен был закончиться в воскресенье, чтобы идти в ногу с ежедневно происходящим накалом страстей. Либо это, либо ему пришлось бы набрать двадцать миллионов подписчиков на Ютубе или что-то в этом роде— Боже, зная его фанатов, это совсем не исключено, не так ли? Не то чтобы он думал, что так и будет, но он не исключал такую возможность. В любом случае, к чему он клонил? Ах да, неделя. Понедельник был… скучным, в основном, если не обращать внимания на нервное ожидание, которое охватывало его с момента его пробуждения и до тех пор, пока он не лёг спать. Он прекрасно знал, в чем заключался его план, и не планировал отступать от него; знал, что он собирался сделать уже на следующий день, но уверенность в собственных действиях не останавливала напряжение, скручивающееся в его груди. Он провёл целый день, пытаясь поиграть в Animal Crossing и постоянно претерпевал неудачу в ловле рыбы, а затем провёл ночь, ворочаясь с боку на бок, со снами, полными зловещими, хотя и забавно маловероятными сценариями. Понедельник — не самый веселый день. Он признаётся в своей ориентации во вторник, в пять часов дня, на стриме, сразу же (конечно) отклоняясь от сценария, который он практиковал по крайней мере три раза с Уилбуром, Таббо и своими собственными родителями. Это также был короткий стрим — максимум десять минут, семь из них было потрачено на ожидание, чтобы увидеть подскок количества зрителей и настроиться на то, чтобы действительно начать говорить. Позже он посмотрит VOD — и это своего рода катастрофа, как он ерзает и теряет нить своих мыслей с каждой второй фразой — но, по крайней мере, Уилбур находил это забавным. Как только трансляция заканчивается, Томми нажатием кнопки отправляет своих зрителей к Таббо, который любезно вызвался справиться с натиском испуганных фанатов, а затем падает лицом вниз на кровать и планирует оставаться там, не двигаясь, по крайней мере, еще полчаса, но Уилбур звонит ему, чтобы прервать его. Уилбур, естественно, решает быть всячески поддерживающим и сентиментальным придурком, поэтому Томми проводит время перед ужином, незаметно вытирая счастливые слезы, щиплющие в уголках его глаз. Он не собирался проверять социальные сети — так было условлено — но Уилл сказал ему, что все были в восторге от него. Зная их фанатов, в это нетрудно было поверить. И это то, что приводит к нему сейчас, в утро среды; солнце едва поднялось над линией горизонта (оказывается, вчерашний адреналин не позволил ему заснуть.) Даже если он не спал, Томми не планировал вставать с постели в течение ближайшего часа, и поэтому, поскольку следующий день официально наступил, условия соглашения истекли, и он чувствует себя полностью оправданным в том, чтобы зайти в Твиттер. Это оказалось ошибкой. (Удивительно). О, дело не в том, что люди не поддерживали его. На самом деле, прошло много времени с тех пор, как он видел такой поток любви, направленный на него — как от его коллег-контентмейкеров, так и от поклонников — ободряющие слова, красочные рисунки, а иногда просто сочетания клавиш, сопровождаемые клипом. Он фавает несколько твитов здесь и там, отвечает на пару от людей, которых он знает, а затем останавливается, моргая на экран своего телефона в полном недоумении. Потому что Ранбу — как всегда, сама индивидуальность — явно решил, что идти по пути взволнованных поздравлений и дружеской поддержки, предлагаемых, казалось бы, всеми остальными в Твиттере, было бы слишком скучно на его вкус. Нет, вместо того, чтобы делать что-либо из этого, или пошутить, или хотя бы поставить пару смайликов — слушай, Дрим поставил, и это не могло быть слишком большим усилием — то, что он пишет в твиттере в два часа ночи, это: «Знаете, учитывая то, как много он говорит о членах и яйцах, забавно, что Таббо — единственный в Бенчтрио, кого не привлекают мужчины.» «ХА-ХА, ТЫ СКАЗАЛ ЧЛЕН И ЯЙЦА», отвечает ему Таббо в своей типичной манере, но Томми на самом деле не смотрит на ответы достаточно долго. На самом деле, как только он осознает подтекст в твите Ранбу, его понимание прочитанного полностью покидает его мозг, заменяясь в место этого различными комбинациями ругательств, большинство из которых похоже на святое дерьмо и какого хрена, и нет, подождите, на самом деле, какого хрена???. К счастью, он достаточно умен, чтобы не вставлять ругательства тут же в свои твиты, как бы ему этого ни хотелось, и поэтому вместо этого — как самый эффективный метод самоконтроля, он готов поспорить — он переключается с Твиттера на Дискорд и звонит Уилбуру. Уилбур берет трубку и приветствует его неразборчивым стоном, который напоминает Томми, что, вероятно, сейчас слишком раннее утро, чтобы звонить ему, но ему было плевать. Ему нужна эмоциональная поддержка. — Мне нужна эмоциональная поддержка, — громко объявляет он, заставляя Уилбура рассмеяться среди всего этого шуршания, что, вероятно, означало, что он сидел на кровати. — Ты видел это дерьмо? — Тебе нужно быть более конкретным, Томми, — зевает Уилбур. В его голосе нет особой озабоченности, вероятно, потому, что Томми не кажется особо расстроенным, но в нем все еще слышится нотка любопытства. — Что не так? — Ранбу, вот, что не так! — восклицает Томми, вскидывая руки вверх для драматического эффекта, даже если Уилбур его не видит. — Ты видел, что он сделал прошлой ночью?! — О, этот твит? — хмыкает Уилбур, слишком спокойно, на взгляд Томми. — Да, Ники прислала его мне, когда он объявился. Я послал ему сообщение, чтобы поздравить, но, я думаю, к тому моменту он уже спал. И хорошо, потому что какого черта он вообще делал в два часа ночи? Томми открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого издает неясный звук отчаяния. Это, вероятно, самое близкое, что он мог сделать, чтобы передать все его мысли в виде беспорядочного хаоса обо всей ситуации, поэтому он оставляет это в качестве своего единственного вклада в разговор. Уилбур фыркает. — Или что, великий ТоммиИннит возражает против того, чтобы у него украли внимание? Так вот, в чем дело? — дразнит он. Томми фыркает, оскорбленный таким намеком. — Конечно, это не так! Я имею в виду, это чертовски круто и хорошо для него, мне все равно, если он… Просто, я думаю, это неожиданно? Человек ложится спать, а затем просыпается, чтобы узнать, что его друг открыл свою ориентацию в Твиттере, из всех вещей— давай, Уилл, не говори мне, что ты не был бы, по крайней мере, немного сбит с толку в этой ситуации! На мгновение воцаряется тишина. Затем Уилбур снова шуршит, и когда он говорит, его голос звучит резче: — Подожди, — говорит он, — ты пытаешься сказать мне, что он не обсуждал это с тобой? — Да! — стонет Томми в отчаянии. Он на всякий случай проверяет свои сообщения в Дискорде, но, хотя их много — конечно, он популярный человек, но это было слишком даже для него — сообщений Ранбу среди них нет. — Он даже не написал мне! Мы, блять, вообще не разговаривали после моего стрима, я не знал, что он собирается такое выкинуть! — Оу, — говорит Уилбур, и Томми вполне может представить, как он хмурится, судя по тону его голоса — знакомому растерянному выражению. — Хм. Я вроде как просто предположил, что вы двое это спланировали, но если вы этого не сделали— Хочешь, чтобы я поговорил с ним об этом? — Нет! — выпаливает Томми, слишком быстро, чтобы быть незамеченным. Уилбур тут же понимает, он прекрасно это знает, поэтому спешит дальше. — Нет, нет, не беспокойся об этом, здоровяк, все хорошо! Я просто… Это сбило меня с толку, вот и все, но мне действительно просто нужно было покричать кому-нибудь об этом, и теперь все хорошо. Ранбу, наверное, просто забыл мне написать, так что я отправлю ему сообщение и попрошу позвонить, когда он проснется, мы… — Томми, — перебивает Уилбур, его голос обманчиво мягок, и, ох, Томми облажался, не так ли. — Что это на самом деле всё значит? Не то чтобы я не верил, что тебя немного раздражало, что ты не знал об этом ранее, но я не могу не задаться вопросом, не хочешь ли ты мне что-то сказать. И вот в чем дело: при всем своем любопытстве Уилбур отступил бы, если попросить его об этом — все, что нужно сделать Томми, это сказать слово. Это не стрим, они не разыгрывают братскую динамику, Уилбур не собирается продолжать давить, просто чтобы получить от него более занимательную реакцию, как это могло бы быть в противном случае (не то, чтобы у них был такой разговор на стриме, конечно, но все же). Томми не обязан ему ничего говорить, если он этого не хочет. Но вот еще что: им не нужно разыгрывать братскую динамику, чтобы их связь все еще существовала. И если есть кто-то, кому Томми доверяет это— кто угодно, кроме Таббо, но у Таббо есть привилегия лучшего друга, и поэтому он едва считается— ну, кто еще это мог быть? (И, ну, ладно, если отбросить глупое дерьмо, Уилбур был чертовски умен. Даже если Томми не сказал бы ему сейчас, он бы все равно понял все сам, и это— О, думает он с содроганием, это было бы еще хуже. Итак…) — Хорошо, — ворчит он, пряча лицо в ладонях на несколько секунд, даже если Уилбур физически не был рядом, чтобы увидеть, как он покраснел. — Итак, ты помнишь, как я сказал тебе, что понял, что я би, потому что я по уши влюбился в парня и больше не мог это игнорировать? Ну, э-э… да. Этот парень — Ранбу. Наступает мимолётная минута паузы, но у него все еще есть время, чтобы съежиться от собственных слов, прежде чем Уилбур издаст, должно быть, самый визгливый, пронзительный и восторженный гребаный смех, который ему когда-либо удавалось услышать. Томми вешает трубку. (А затем снова звонит ему сразу после этого, но, он считает, его точка зрения вполне была высказана.)
