Часть 2
4 ноября 2021 г., 15:50
Они впервые разговаривают с «ориентационного провала», как Уилбур стал называть это в личных сообщениях Томми, после полудня.
Окей, на самом деле Томми отвечает на твит Ранбу раньше, во время ожидания своего обеда, но все, что он говорит, это: «Очевидно, мы — наилучший дуэт», поэтому он не считает это их нормальным взаимодействием. Он даже не получает ответа. Ранбу — придурок, и Томми понимает, что у него наихудший вкус в мужчинах.
Он возвращается к этому выводу не в первый раз, примерно в половине третьего, когда Ранбу звонит ему ни с того ни с сего и сразу же начинает сыпать извинениями.
— Чувак! — прерывает Томми через несколько мгновений. — Успокойся! — Это действительно заставляет Ранбу успокоиться, к счастью. — Послушай, бро, я был бы признателен, если бы ты меня предупредил о своём каминг-ауте, но я ведь тоже не предупреждал тебя. Я, блять, не злюсь на тебя или что-то в этом роде. Каминг-аут — это не какая-то глупость, мне все равно, сделаешь ли ты это в тот же день, что и я! — Он на мгновение задумывается. — …На следующий день, технически, потому что ты написал твит примерно в два часа ночи. Ты позволяешь Таббо влиять на твой график сна, и это определенно ужасная затея.
— Мой график сна всегда был плохим. Во всяком случае, это взаимно гарантированное уничтожение, — слабо шутит Ранбу. Томми все еще слышит напряжение в его голосе, но, по крайней мере, он перестал извиняться. — Спасибо, Томми. Хотя я все еще сожалею… — (ах, черт, надо было постучать три раза по дереву) — Не обижайся на меня. Прости, что не позвонил тебе ранее. Я должен был поздравить тебя, или сказать, как хорошо ты справился с этим, или, знаешь, что-то в этом роде. По крайней мере, сначала поздравить тебя, а потом уже совершать свой собственный каминг-аут в Твиттере.
Может быть, это справедливое замечание, думает Томми, но он не собирается настаивать на этом. Он был импульсивным человеком, он вполне мог бы сделать что-то подобное сам, если бы у него не было Уилбура, который сказал бы ему, что «каминг-аут в Твиттере — ужасная идея, Томми, ты будешь одержимо проверять реплаи в течение следующих трех дней, и в любом случае ты устно говоришь лучше, тебе будет легче сделать это, если ты будешь стримить». Это нетрудно понять.
И кроме того, тот факт, что Томми сегодня чувствует себя на пределе, на самом деле тоже не вина Ранбу; это его собственный глупый мозг цепляется за мысли, которые он предпочел бы игнорировать. Итак–
— Ну, ты же меня знаешь, — усмехается он вместо того, чтобы озвучить какие-либо свои мысли, откидываясь на спинку дивана, — Я всегда открыт для того, чтобы мне говорили, какой я замечательный. Так что начинай, Ранбуб.
И когда Ранбу издает испуганный смешок, Томми знает, что с ними все будет в порядке.
***
Ранбу определенно не в порядке. Дело не в том, что всё плохо. Нет, строго говоря, он на самом деле чувствует себя намного лучше, чем в последние месяцы — приятно сбросить груз с плеч, и преимущества с легкостью перевешивают недостатки (унизительное испытание быть известным и не быть любимым, или что-то в этом роде, эта фраза постоянно крутится на Тамблере.) В первый день, когда он выходит в эфир после признания, он получает много, много взволнованных донатов, людей, которые чувствуют себя замеченными, людей, которые чувствуют себя польщёнными, людей, которые просто хотят шутить о гейские шутки. Он любит всех до единого. Единственная проблема заключается в… Томми. Ладно, хорошо, Томми сам по себе не был проблемой. Томми пришлось бы очень постараться, чтобы стать проблемой в глазах Ранбу — Ранбу наполовину убежден, что если бы он позвонил ему посреди ночи и попросил помочь спрятать тело, он сел бы на первый поезд и приехал без вопросов. Он полностью убежден, что если бы Томми подошёл к нему и потребовал помощи в завоевании мира, он присоединился бы без малейших колебаний. Но в этом и кроется корень проблемы, не так ли? Говорят, что никогда не стоит встречать своих героев, за исключением того, что фраза обычно подразумевает неизбежное разочарование, что как только вы встретите кого-то, кого вы высоко ценили, вы увидите все их уродливые стороны и никогда больше не сможете смотреть на них так же, как раньше. Насколько известно Ранбу, эта фраза не подразумевает, что встреча с вашими героями приведет к тому, что вы безнадежно влюбитесь в них даже после того, как — или, может быть, именно потому, что вы увидите те их части, которые они никогда не показывали публике. И все же Ранбу был здесь. Не в силах перестать думать о Томми, лежа в постели и смотря в потолок комнаты, которую Таббо так любезно позволил ему оставить еще на немного. Не в силах перестать думать о смехе Томми, о глазах Томми, о том, как Томми говорит — как на камеру, так и вне ее. Он наивно думал, что, может быть, это пройдет, как только он приедет в Англию и встретится с Томми лицом к лицу. За исключением того, что вселенная смеётся ему в лицо, и это совершенно не так. И вот, в чем дело: обычно Ранбу мог бы приказать своему мозгу заткнуться, держать мысли на расстоянии, снова и снова напоминая себе, что Томми гетеро. Томми всегда разыгрывал сценки о том, как сильно он любил женщин — ради Бога, Ранбу было бы лучше забыть его раньше, чем позже, потому что у него никогда не было и шанса. За исключением, конечно, последних четырех дней, из-за чего он не мог это сделать. Потому что Томми не гетеро. И это означает, что если ему не нравится Ранбу, то это не потому, что ему не нравятся мужчины; это потому, что ему не нравится Ранбу, в частности. Ранбу знает, что он очень плохо справится с этим конкретным типом отказа. (Его поклонники, возможно, даже правы, шутя в Твиттере о том, что ему нужна терапия. О, кого он обманывает, его поклонники определенно были правы.) Ранбу знает, что Таббо хихикает каждый раз, когда видит его хандрящим, но, будучи честным, он все еще хорошо относится к нему. Он приносит Ранбу завтрак на следующее утро, несмотря на то, что он явно все еще спал стоя; он делает им попкорн, когда они смотрят какой-то глупый боевик два дня спустя, достаточно яркий и громкий, чтобы вытащить Ранбу из собственной головы; и в субботу он предлагает выйти из дома на пару часов, чтобы позволить Ранбу и Томми спокойно провести свой стрим. …Ладно, может быть, последнее и не лучший пример того, как Таббо хорошо себя вёл, но вы поняли, в чем дело. Стрим, о котором идет речь, — это случайность, почти никаких запланированных планов, кроме как возиться на сервере Ориджинс и взаимодействовать с аудиторией. Томми — тот, кто его об этом попросил — в отличие от Ранбу, не стримил с тех пор, как вышел из шкафа во вторник, и хотя он пытается изобразить обычную браваду, очевидно, что он немного нервничает. Ранбу не может винить его. Поэтому он соглашается постримить. Ничего особенного, верно? Это просто два парня, которые тусуются, это не какая-то большая история — они, вероятно, просто будут вместе в VC, пока Ранбу майнит и Томми находит себе все больше домашних животных. За исключением того, что, очевидно, это было большим делом для аудитории. Их совместная аудитория, как очень быстро осознает Ранбу, превышает пятьсот тысяч человек, и чат, который он обычно, по крайней мере, пытается отслеживать на втором мониторе, сегодня кажется совершенно непонятным беспорядком. И это у него ещё меньше зрителей! Ему почти жалко Томми, если честно. Томми, однако, не позволяет этому отвлекать его вообще — полный, как всегда, заразительной энергии и сомнительных шуток, которые заставляют Ранбу смеяться сильнее, чем, возможно, следовало бы. Дело доходит до того, что они на самом деле мало чем занимаются в плане Майнкрафта, и Ранбу даже не пытается сыграть своего надменного персонажа принца, к которому он так привык, зависая на этом сервере. На самом деле это просто два друга в голосовом чате и полмиллиона смотрящих за ними человек. Не о чем было беспокоиться. Ну, за исключением случайных странных донатов. — Привет, Наш Любимый Ранбу, — читает он новый донат через полчаса стрима, это были десять долларов от кого-то, кто подписывается как МоссиОттер, — вы с Томми встречаетесь? Честно говоря, Ранбу удивлен, что этот конкретный вопрос не возникал так долго. Либо его сообщество решило внезапно получить более глубокое понимание того, как не быть странными, либо его модераторы проделали замечательную работу по сдерживанию чудаков. В любом случае, у него нет функции преобразования текста в речь, так что он также мог просто проигнорировать этот донат, но он предпочитает ответить. Слухи имеют тенденцию слишком быстро выходить из-под контроля. — Да, чат, — говорит он самым невозмутимым голосом, на который только способен, — просто потому, что два квира тусуются вместе, они, должно быть, встречаются. Это определенно так работает. Томми фыркает в Дискорде. — Кто-то, блять, спросил, встречаемся ли мы? — спрашивает он, звуча более удивлённым, чем обычно, по мнению Ранбу (поди разберись). — Чат Ранбу, ну же. Как низко вы обо мне думаете? Достаточно низко, что мне нравятся мужчины, но американские мужчины? Нет, спасибо. На самом деле, я бы предпочел, чтобы со мной совершили множество ужасных поступков, чем встречаться с Ранбубом. Он негодяй, а я не встречаюсь с негодяями. И… ладно, это немного колет. Оно не должно колоть, потому что Ранбу знает, он прекрасно знает, что Томми преувеличивает для развлечения зрителей; его односторонняя неприязнь к нему была их настолько долгой сценкой, что они успели провести по крайней мере два разговора о том, чтобы убедиться, что никто на самом деле не обижался. Но от этого все равно больно, потому что при всем том, что это преувеличение, при всем том, что эти рассуждения неверны, суть остаётся той же. Томми не стал бы встречаться с Ранбу. Он очень осторожно отключает микрофон и стонет в ладони. (Заткнитесь. Он влюбленный подросток, ему позволено быть немного драматичным.)***
Томми почти уверен, что трансляция идёт хорошо — люди развлекаются, подписки текут, и они определенно закончат тем, что будут в тренде в Твиттере позже вечером из-за какой-то глупости или чего-то еще, что они сделали в течение всего двух часов. Но правда в том, что, несмотря на то, что все идёт хорошо, он как бы перестает обращать внимание на стрим на половине пути. Потому что он просто шутит, верно? Это глупая, гротескная шутка в ответ на какой-то донат Ранбу, один из самых стрёмных — вот почему у Томми сегодня выключены донаты — он невероятно умен и поэтому предвидит это, и он не совсем уверен, почему Ранбу этого не делает, но– не в этом дело. Дело в том, что он шутит, и вместо того, чтобы пошутить в ответ — или просто проигнорировать — или, ну, делать буквально что угодно — Ранбу, блять, стонет. Не в стиле «мой друг сделал глупую шутку, и я хочу, чтобы все знали, что я не одобряю её», а в стиле «эй, я действительно расстроен тем, что было сказано, и мне нужно выразить свое разочарование». И единственное, что было сказано — это то, что Томми не хочет с ним встречаться. Теперь вы понимаете, почему мужчина может обезуметь?! По крайней мере, у Ранбу хватило порядочности отключить микрофон на стриме — или, скорее, Томми почти уверен, что он это сделал, потому что чат не начал сразу сходить с ума — но у Томми есть предчувствие, что он хотел также приглушить себя в Дискорде. Увы, для этого требуется нажать совершенно другую кнопку, а Ранбу, очевидно, этого не сделал. Что приводит их к окончанию обоих стримов (и да, Ранбу тоже заканчивает, несмотря на то, что он, в отличие от Томми, обычно проводит стримы намного дольше; Томми не уверен, что это значит, но он также не уверен, что, черт возьми, означали последние полчаса, так что это не удивительно.) Они оба по отдельности заканчивают стримы, Томми даёт обещания чаще стримить, которые он вряд ли выполнит, и он понятия не имеет, что говорит Ранбу своему чату, но, вероятно, это что-то в том же духе. Томми отсылает своих зрителей к Криниосу, а затем переводит дыхание. Он мог очень легко пустить это на самотек. Сказать Ранбу, что он пообещал своей матери, что поможет по хозяйству, и повесить трубку, или даже задержаться еще на полчаса для пустой болтовни в качестве фонового шума, пока они оба работают над своими делами. Или он мог еще немного побеситься в личных сообщениях Уилбура, забыв тот факт, что он делал это по крайней мере три раза за последнюю неделю (и, черт возьми, он действительно был прав насчет всего этого ежедневного обострения ситуации, да? Еще не поздно, и завтра произойдёт апокалипсис!). …Или он действительно мог понять, что, черт возьми, происходит. Он не уверен, является ли это, объективно говоря, худшим или лучшим вариантом. Он склоняется к первому. Тем не менее, он также склоняется к тому, чтобы быть безрассудным идиотом, потому что именно так Том Саймонс решает прожить свою жизнь — он выпрыгнул из самолета для видеоблога, он сделал бы это снова — поэтому он решает игнорировать все объективно говорящие части своего мозга и снова подключает себя к Дискорду, как только заканчивает стрим. — Ты все еще там, Ранбу? — О, да, — говорит Ранбу, и на самом деле его голос звучит немного испуганно, как будто он не ожидал, что к нему обратятся. — Ну, стрима уже нет, я покончил с ним. Но я всё ещё здесь. — Хорошо, — мычит Томми, внезапно осознав тот факт, что он вообще не продумал этот разговор, не написал себе сценарий и вообще ничего не сделал, чтобы сделать его проще для себя. Ну, что ж, он мастер импровизации. С ним будет все в порядке. — Итак, э-э, мужчины, верно? …С ним не будет все в порядке. Ранбу смеется над этим (заслуженно, но Томми все равно солится), и Томми очень легко может представить, как он откидывается на спинку стула со сморщенными глазами и всё в таком духе. Ранбу — выразительный ублюдок, и все остальные упускают из виду то, что у него происходит за маской и очками. Томми упускает из виду то, что его сейчас нет рядом с ним. Таббо — сука. — Да, Томми, — говорит он, — мужчины. Я думал, мы это уже обсуждали. — Ну, знаешь, это все еще круто, не так ли? — Томми пожимает плечами. — Никогда не могу перестать говорить о мужчинах. Или женщинах. Или о ком угодно, на самом деле. — Вообще никогда не можешь перестать говорить? — Ранбу добавляет со смешком, — Я знаю, это твой бренд. — И затем, прежде чем Томми успевает сказать ему, чтобы он пошел нахуй, он продолжает, — Но, э-э, да, мужчины? Что-нибудь конкретное о них? Это возможность выхода Томми из разговора, он это знает — это единственный шанс, который у него есть, чтобы сказать: «Нет, на самом деле, ничего особенного, пока-пока, спасибо за стрим», — но он этого не делает. Отчасти потому, что он не слабак и не собирается струсить, но в большей степени просто из-за того, как звучит Ранбу. Немного маленький. Немного уставший. Вроде как — совсем немного — с надеждой. Томми почти уверен, что последние полчаса он говорил примерно так же. Итак: — Да, — говорит он и хочет, чтобы его голос звучал ровно, и заставляет себя не обращать внимания на легкую заминку, которую он слышит в дыхании Ранбу. — Просто хотел кое-что прояснить. С донатом на твоем стриме и все такое. — О, э-э, ага, — бормочет Ранбу в наступившей тишине, как будто он не может удержаться, чтобы не заполнить ее, — Не, не беспокойся об этом! Я скажу им, чтобы они перестали быть странными, надеюсь, они послушают, просто иногда так бывает, прости, если это застало тебя врасплох! Я знаю, что у тебя нет намерений встречаться со мной, это не… — Ранбу, — перебивает Томми, потому что то, как другой человек беспокойно болтал, вызвало у него странное чувство спокойствия, — Есть очень мало вещей, которые я предпочел бы сделать в этом мире, чем встречаться с тобой. Наступает пауза. — Ты— знаешь, ты выразился немного странно, — пищит Ранбу через несколько секунд, но теперь он звучит так абсурдно обнадеживающе, что Томми не может сдержать растущую улыбку на его губах. — Вовсе нет, — он качает головой, и он знает, что его голос звучит почти так же. — Я сформулировал это именно так, как хотел. — А затем, просто чтобы лучше донести его мысль: — Знаешь, если бы я действительно захотел, я мог бы быть у Таббо примерно через три часа. Думаешь, он сможет найти для меня кровать, чтобы я мог прилечь? — Ну, нас действительно здесь только двое, но, эм. Я думаю. Я уверен, что мы что-нибудь придумаем? — говорит Ранбу, и Томми приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться — от того, как сдавленно звучит его голос, от того, насколько сюрреалистично все это, от того, как быстро бьется его собственное сердце. — Хорошо, хорошо, тогда увидимся позже, было приятно поговорить с тобой, пока! А потом — из-за кармы, как полагает Томми — Ранбу просто, блять, вешает трубку. Ну, ладно, нет. Сначала он визжит на частоте, которую, Томми не уверен, что человеческие существа должны быть способны производить, а затем вешает трубку. Томми делает мысленную заметку для себя, чтобы напомнить Ранбу о том, как работает Дискорд, когда они встретятся позже. А затем — убедившись вдвойне, что звонок действительно закончен, потому что он тоже иногда бывает идиотом — он встаёт на ноги и кричит.***
Таббо может определить, что что-то не так, как только он возвращается с прогулки. Честно говоря, даже не нужно быть лучшими друзьями с Ранбу, чтобы это заметить. В тот момент, когда вы обнаружите, что кто-то безучастно смотрит на стену с покрасневшим лицом, как будто кто-то бросил его в кипящую воду и соизволил вынуть всего за несколько минут до вашего возвращения домой, вы имеете полное право немного беспокоиться. — Э-э, — говорит Таббо, плюхаясь на диван рядом с ним и не слишком нежно хлопая рукой по лбу Ранбу, — у тебя жар или что-то в этом роде, здоровяк? — О, привет, Таббо, — говорит Ранбу сдавленным голосом, как будто он только что заметил его присутствие. — Эм. Ты не против, если Томми зайдет попозже вечером? Таббо моргает, глядя на него. Затем снова моргает. Вкратце рассматривает, что могло бы стать причиной этого, учитывая, что они трое определенно не определялись ни с какими планами на выходные в последнее время — его память не настолько плоха, чтобы забыть об этом, честно. Так что либо Томми и Ранбу планируют что-то за его спиной, либо в качестве альтернативы– Альтернативно– — Ублюдок, — говорит Таббо, когда до него доходит. А потом: — Этот придурок сказал мне, что предупредит меня, прежде чем пригласит тебя на свидание! Взгляд, который бросает на него Ранбу, наводит на мысль, что в ближайшем будущем Таббо получит подушкой в лицо. Это, однако, небольшая жертва, которую он должен принести перед лицом двух своих лучших друзей, наконец решивших перестать быть полными идиотами — боже, вы бы видели грёбаные полотна текста в его сообщениях в Дискорде, количество их страданий должно быть, блять, незаконным в реальной жизни — так что Таббо решает, что он справится с ними. Только на этот раз.
