Испытание

Эхо звучно разносилось по пустым гулким коридорам старого поместья. Каждый шаг по отполированному камню был слышен. Всюду пыль, грязные следы сапог на мраморе и облупленном паркете. Тусклость позолоты, отслоившиеся от сырости обои. Будто следы какой-то давней катастрофы, когда люди в панике разбегались кто куда. - Их выселили. Недавно. Приближенные Императрицы, отказавшиеся принимать участие в заговоре. На следующий же день после смены власти к ним явилась стража. В комнатах было пусто. Оставляли лишь битую мебель, испорченные вещи, осколки посуды, порванные книги. Все, что нельзя было продать. На колоннах была отодрана дорогая каменная облицовка, из стен вывернуты лампы и провода. Стекла местами выбиты, уцелевшие покрыты толстым слоем пыли. Казалось, прошло уже много лет, как тут никто не жил. Упадком пахло в каждом помещении. - Никакого суда не было, всю семью сразу отправили в Колдридж. Дружественные им семьи быстро обеднели, собирая откуп лорду-регенту. После перевязки и первого использования переноса Дауд настоял на том, чтобы пройтись по зданию, где они оказались. Вскоре коридор привел единственных обитателей этого места в главный зал особняка. Люсьен, перешагнув порог, поднял голову и с долей восхищения остановил взгляд. Эхо разносилось по большому залу от каждого шага и шороха. Сейчас они стояли в боковом дверном проеме, и по левую руку размещалась арка, за которой виднелись парадные двери особняка. Над аркой нависал балкон второго этажа, с потертыми темными перилами. Другая же половина, по правую сторону, была залита солнечным светом из огромных, широких окон, доходивших до потолка. Низкие подоконники, когда-то давно застеленные дорогими тканями, были оборудованы под скамьи, подсвечники и светильники крепились к широким оконным рамам. Теперь лишь пылинки танцевали в солнечном свете, на легком сквозняке из щелей в стеклах. Удивительно, как до сих пор эти окна остались целы. Светлые стены и темные панели, которые чудом остались на своих местах, делали зал торжественным, еще более просторным и даже величественным. В упадке это место оставалось по-своему прекрасным. Когда Лашанс приблизился к окну, его ждало еще кое-что удивительное. А именно, вид из окна. Как оказалось, особняк стоял на небольшом холме, и из окон открывался великолепный городской пейзаж, залитые солнцем крыши, далекий блеск моря. Наверняка вечером огни города завораживали гостей и обитателей этого места. Дауд подошел к окнам, но явно не для любования видами. Он пристально осмотрел подсвечники на рамах, ища что-то. И, похоже, нашел. Он шагнул на подоконник, протянул руки к одному из подсвечников и с трудом открутил его от вбитого держателя. Как оказалось, в одном из гнезд осталась единственная, оплавленная почти целиком белая свеча. Спикер заинтересованно подошел ближе. - Вот, ознакомься, - Дауд протянул ему тот самый тубус с документами из сейфа. Люсьен открутил крышку, заинтересованно заглянул внутрь. Из общей массы бумаг выделялся один листок – он торчал из середины и так, будто его вытаскивали отдельно от прочих. Достав его, Лашанс взялся за внимательный осмотр. И, хорошенько ощупав, отметил небольшую жирность бумаги в некоторых местах. Проверил на свет – так и есть, жирный след слегка просвечивал лист, будто кто-то выводил строчку за строчкой. - Невидимые чернила? – он продолжал вглядываться в листок. Дауд утвердительно кивнул. Щелкнула зажигалка. После некоторых усилий огарок свечи был подожжен, и глава китобоев поднес листок к огню. Поначалу ничего не происходило. Но спустя полминуты бумага прогрелась, на белом фоне стали проявляться завитки и линии. Понадобилось еще около минуты, чтобы написанное из хаотичных линий собралось в слова. Чернила после обретения цвета оказались темными, коричневатыми. Запись же была лаконична. «Четвертый дом по Оук-стрит. Через заднюю дверь, откроет прислуга. Оговоренное время. Не опаздывайте, сэр Беррингтон». - Зацепка? Да это что угодно может быть, - Спикер недоверчиво перечитал запись. - Да, но зачем так затрудняться с невидимыми чернилами? Выходит, оставлять при себе запись с этой информацией было опасно. Отправлю кого-нибудь из своих людей на адрес, пусть проверят. - Может, место, куда нужно доставить документы? Дауд в сомнении пожал плечами. И вытащил прочие документы, стал быстро их просматривать. Люсьен вглядывался в них бегло и без особого интереса, отмечая лишь печати с орлом на некоторых из них. А вот глава китобоев заинтересовывался содержимым все больше и больше. - Интересные дела, - подвел он итог. Судя по тону, таких интересных дел он не видел давно. – Тут такая подборка про высокопочтенного лорда-регента, что дух захватывает. Этого достаточно, чтобы очень хорошо пошатнуть его позиции при грамотном подходе. - Беррингтон копает под Регента? У него есть для этого необходимые силы? - Сомневаюсь. В одиночку он этого уж точно сделать не сможет. У него должны быть подельники, так или иначе. Я еще утром отправил одного человека искать и отслеживать Беррингтона, заодно и искать заказчицу, которая, по твоим показаниям, теперь вместе с ним. У него уже должны быть определенные результаты. Он поднялся на ноги, подошел поближе к центру зала. А потом сделал странный жест двумя пальцами. Судя по необычным ощущениям Люсьена, все сопровождалось дарованной меткой магией. По спине пробежал холодок, а потом сменился покалывающим теплом. А спустя мгновение перед Даудом уже оказался китобой в привычном плаще и противогазе. Ассасин даже не стал оглядываться в новом месте, будто отлично знал, куда его призвали. И коротко кивнул Дауду. - Слушаю, мастер. - Фергюс, доложи о слежке. Каковы результаты? Секунду китобой молчал, собирая сведения воедино. - Сэра Беррингтона я обнаружил. Он возвращался домой из своей конторы. Дом защищен наемной охраной и системами Соколова. Я не смог приблизиться к дому настолько, чтоб отслеживать его перемещения, но спустя два часа он покинул дом вместе с молодой женщиной и отправился в другое место, - докладывал ассасин слаженно и четко, уже привычно, без долгих пауз и запинок. Похоже, ему часто давали подобного рода задания. - Куда он направлялся? - Оук-стрит, дом четыре. При мне он остановился у этого дома и обошел его, пробираясь к задней двери. Я так и не увидел, зашел ли он туда, вы сразу меня вызвали. Дауд переглянулся со Спикером. - Возвращайся к дому Беррингтона. Попробуй проникнуть внутрь и осмотреть его, зарисовать схему помещений. Оставишь ее в ближайшем оговоренном тайнике. Приказ ясен? - Да, мастер, - китобой снова коротко поклонился и исчез. А Люсьен поднялся с места, готовый к действиям. - Нам нужно скорее добраться до того дома. Неизвестно, насколько он там задержится и куда может исчезнуть Эллис. Но Дауд, судя по всему, не спешил тут же срываться с места. Он окинул Лашанса задумчивым взглядом. - Аристократы собираются долго, даже если дело крайней срочности. Поэтому можно задержаться на несколько минут. Видишь ли, я не могу пойти туда без тебя, не зная Эллис в лицо, а без хорошей тренировки мы даже не сможем быстро добраться до нужного места. Люсьен кивнул, соглашаясь. А потом бросил взгляд на перила балкона над главным проходом, сосредоточился и через пару секунд уже оказался там, быстро соскользнул на пол балкона, чтобы не потерять равновесия. Доски едва слышно скрипнули под его весом. Но Дауд внизу недовольно покачал головой. - Слишком медленно. Меньше думай про место. Еще раз. Сощурившись, Лашанс выбрал место, прямо за спиной у Дауда. Их разделяло расстояние почти в весь большой зал. Но когда он собрался воедино в нужном месте, глава китобоев уже встретил его лицом к лицу. И даже успел достать короткий клинок. - Ты слишком очевидно смотрел в эту точку. Еще раз. Вот теперь Спикера взял азарт. Он положил руку на рукоять меча, а когда перенесся за спину Дауда, чуть подальше, уже достал его из ножен и держал наготове. А потом резко, нервно отскочил в сторону. Дауд выставил левую руку вперед, в чем было дело, Люсьен не понял, заметил лишь, что в его голову летит арбалетный болт. - Пользуйся своими возможностями! – прикрикнул он. И тут же выпустил второй болт из миниатюрного арбалета на запястье. А вот тут убийца уже сам не заметил, как, с помощью переноса уйдя от выстрела, оказался вплотную с Даудом и завязал бой. Сразу стала ощутима разница между клинками и их владельцами. Короткий меч благодаря весу и правильному обращению получал некоторое преимущество перед легким китобойным клинком. Но на деле эта разница была несущественной. Лашанс понял, что тот делал ставку не на владение клинком, а на магию, и это порядком затрудняло задачу. Силами Чужого он овладел практически в совершенстве, мог возникнуть будто из ниоткуда или за секунду ускользнуть от атаки. Убийца в азарте боя не замечал, как дарованная сила становится естественной, как движения собственного тела. И что место, в котором должен был появиться, он теперь ощущал буквально шестым чувством. Они кружили по залу в своеобразном танце. Об усталости никто и не думал. Шансы уравнялись. Когда Люсьен заметил, что ассасин ищет момент, чтобы что-то достать из кармана плаща, он напрягся. Пытаясь понять, что там, он невольно на мгновение потерял бдительность. Дауду этого хватило, чтобы тут же приблизиться почти вплотную и замахнуться для действительно опасной атаки. Спикер уже не успевал поднять меч, и инстинктивно попытался отразить выпад рукой. Взмах левой руки вышел резким и твердым. Словно это сделал не он. А Дауда внезапно отшвырнуло мощным толчком в грудь. Пытаясь удержаться, он проскользил ногами по полу, но не выстоял и влетел спиной в стену. Сначала подумалось, что это был порыв ветра, но даже самый лютый штормовой ветер не обладал такой мощью. У главы китобоев от удара сбило дыхание, он, все еще опираясь на стену, спрятал клинок, показывая, что бой закончен. Но выглядел он удовлетворенно, даже улыбнулся. Люсьен подошел ближе, тоже пытаясь отдышаться после напряженной схватки. - Что это было? Я не применял магии… - Это вышло не по твоей воле. В напряженной ситуации в тебе открылись новые силы. Всего несколько моих людей обладают таким же умением. Тебе пригодится. Это был немного ускоренный курс обучения, но это все, что пока можно себе позволить. Нам пора. Искомый дом оказался совсем неподалеку. В три этажа, не выше остальных, такой же ухоженный с фасада и загаженный со стороны переулков, как и прочие. Одна боковая стена примыкала к соседнему особняку, а между другой и соседним зданием проходил совсем узкий закоулок, где едва бы разминулись два человека. Проще всего сюда было добраться по крышам, что и сделали Люсьен с Даудом. Теперь оба присели у края, дабы обдумать план действий. - Мне нужно лишь убрать заказчицу, и, если кто-то еще замешан в этом деле, и его. Свидетелей оставлять не буду. Будет удобнее, если ты будешь следить за улицей и выходами из дома, если кто-то попытается войти или сбежать, - убийца подметил, что, объясняя, глава китобоев слегка подкрепляет свои слова короткими жестами. Это показалось забавным, иногда он сам помогал себе жестами, только более размеренными и плавными. Но вот насчет сказанного у Лашанса сразу появились возражения. Он захотел возмутиться, что сам же Дауд не знает, как выглядит его цель, но не успел. Его взгляд зацепила замершая на тротуаре фигура. Какой-то мужик в грубой рабочей куртке застыл и пялился прямо на них. Было удивительно, что он все же заметил две фигуры наверху, ведь стоило ему поднять голову на два шага раньше или позже, и под таким углом они бы скрылись от глаз с улицы. Проследив за взглядом Спикера, Дауд через мгновение исчез в неизвестном направлении. Убийца же, видя, что прохожий уже раскрыл рот, чтобы позвать стражу, тоже поторопился. Первое место, всплывшее в памяти – задняя дверь дома, которую он заприметил еще при внешнем осмотре дома. Через мгновение он собрался из клочков тьмы уже там. Сырой переулок встретил его лужей под ногами и мерцающей лампочкой над головой. Солнечный свет сюда, похоже, почти не проникал. Сюда выходило две железных потертых двери из противоположных домов. Зная, куда ему нужно, Лашанс подошел к той, что находилась справа. Сперва он на всякий случай подергал ручку. Та громко клацнула, но дверь осталась закрыта. Тогда уже, деловито выудив чехол с отмычками, он склонился к замку. - Кто здесь? – раздался молодой, девичий голос. В скважине провернулся ключ, и Люсьен едва успел выпрямиться, прежде чем дверь с тихим скрипом открылась. На пороге стояла молодая служанка, судя по чистому переднику, белым перчаткам и черной форменной одежде. Волосы стянуты в пучок на затылке, глазки наивно моргают и осматривают пугающую фигуру на пороге. - Вы… Вы один из гостей? – она понизила голос. – Явились почти все, но собрание не началось. Проходите скорее. Он улыбнулся и шагнул внутрь. - Где все собрались? – он оглядел коридорчик, в котором оказался. Серые стены, несколько дверей, зато по правую руку в дверном проеме виднелся свет и начищенный мраморный пол. Главный зал. - На втором этаже, а собрание будет в обеденном зале… - Спасибо, - он вежливо улыбнулся служанке и даже слегка поклонился. Та от неожиданности покраснела, смущенно отвела глаза и улыбнулась в ответ. А в следующее мгновение Лашанс резко замахнулся и со всей силы ударил девушку в висок. Та и вскрикнуть не успела. От сильного удара она мгновенно потеряла сознание, ее откинуло к стене, и тело сползло на пол. На виске осталось немного крови. Люсьен не знал, жива ли она, это его не интересовало. Подхватив ее одной рукой за талию, он приоткрыл дверь и выволок тело в переулок. Оставив его у стены, в свете лампы, Спикер безо всяких угрызений совести тихо прикрыл за собой дверь. Замок упруго щелкнул. Дверь заперта. Тогда убийца огляделся внимательнее. Света в коридорчике было мало, всего лишь от одной сиротливой лампочки на потолке, а в зале за дверным проемом начищенный пол буквально отблескивал. Недолго поразмыслив, он свернул туда. Можно было бы поискать обходные пути на второй этаж, но если вдруг зал пуст, зачем выдумывать трудности? Зал оказался сравнительно небольшим, но всем своим видом показывал достаток владельца. Широкая лестница вела на второй этаж, устеленная темно-синей ковровой дорожкой. Перед входной дверью мраморные плиты образовывали причудливый узор. С потолка свисала массивная люстра из темного металла, украшенная множеством хрустальных линз, искажающих и усиливающих свет. Благодаря светлым стенам и блестящему полу помещение казалось больше и просторнее. А еще в зале не было ни души. Осторожно оглядываясь, Лашанс прошел вдоль стены, подходя к лестнице. На начищенном полу сапоги самую малость скользили. Подойдя ближе, он услышал невнятный гул этажом выше, и понял, что движется в правильном направлении. Невольно он все же начал отмечать детали, такие как деревянные панели на стенах, картины, окна с витражами, от которых на полу россыпью лежали разноцветные квадратики солнечного света. И потому едва не упустил момент, как навстречу ему кто-то вышел. Двое спускались по лестнице, но, к счастью, были увлечены разговором. Замерев лишь на мгновение, Люсьен нервным взглядом стал искать пути для бегства. Когда мужчина, тоже в форме прислуги, оторвался от разговора со служанкой и бросил взгляд на лестницу, он не заметил ничего необычного. Наметанный глаз обшарил холл, но все же наткнулся на одно возмутительное обстоятельство. У входа в помещения прислуги на идеальном мраморном полу отпечаталось несколько ужасающе грязных следов. А за их спинами Люсьен уже тихо проскользнул на второй этаж. Дауд не зря заставил его оттачивать перенос в боевых условиях. Обстановка на втором этаже была более теплая. Стены обтянуты тканями, на безупречно чистых окнах тяжелые шторы. Их даже ветерок из открытого окна не шевелил. Паркет под шагами не скрипел. Первая комната была сквозная, что-то вроде приемной, где два диванчика размещались друг напротив друга, разделенные низким столиком. Свет тут был выключен, и Люсьен быстро миновал помещение, осторожно остановился у проема в коридор. Бесспорно, обстановка была богатая, подобранная наверняка по канонам здешних представлений о вкусе, но Спикер ощутил толику разочарования. Он ожидал чего-то другого, более впечатляющего. На втором этаже, похоже, сейчас кипело наибольшее оживление. Слышались разговоры где-то поодаль, гул голосов и сдержанный смех. Хлопали двери, мимо приемной простучала каблучками служанка, торопливо скрывшись в одной из комнат. В маленькую приемную она и не заглянула. Лашанс осторожно попытался выглянуть в коридор и тут же спрятался обратно. Теперь там неспешно прогуливались двое мужчин, что-то обсуждая между собой, и каким-то образом обойти их было просто невозможно. Вот они, скорее всего, направлялись именно сюда. Торопливо убийца окинул взглядом комнату-приемную. Ни единого места, где можно было бы спрятаться. Даже затененного уголка. В панику он не впадал, но волнение можно было отметить по дерганным, чересчур сосредоточенным движениям. Мелькнула мысль о невидимости, но тут же отпала – слишком тяжело и рискованно. И в последнюю секунду, когда звуки оказались опасно близко, Люсьен остановил взгляд на окне. Думать уже не было времени, только действовать. Он подошел к подоконнику, распахнул рамы шире. Уже перекинув ноги наружу и ища надежное место на карнизе, он подумал, хватит ли ему сил удержаться. И сразу, оставив сомнения, скользнул вниз, повиснув сначала на одной руке, потом быстро зацепившись второй. Карниз оказался довольно удобен, могло быть и хуже. Ногами Спикер уперся в кирпичную кладку стены, носком сапога даже нащупал удобный зазор. Устроившись удобнее, Лашанс стал прислушиваться. Голоса были хорошо различимы. Напряженные, намеренно приглушенные. - Не знаю, как вы, адмирал, а я считаю, что отсюда нужно бежать. Он видит путь к свержению Регента в завоевании его доверия, но я уверен, это невозможно. Он будет просто выдавать нас ему, одного за другим, а когда нас не останется, сам подвинет Хайрема, - молодой мужчина, речь уверенная, внятная. - Я доверяю тебе, Мартин, но… У нас должен быть свой план, - ответил ему старший, слегка охрипший голос. Сильная горячая боль прорезалась на раненной руке. Такая, что Люсьен сцепил зубы, чтобы не издать ни звука. Надеясь, что кровотечение не откроется, он все свое внимание сосредоточил на разговоре, стремясь забыть о прочих ощущениях. - Он будет. У меня есть кое-какие соображения на этот счет. Это будет безопаснее для нас, чем его сумасбродство… Голоса стали удаляться по направлению к другому выходу из комнаты, а потом резко смолкли. Чуть позже, поодаль, послышались фальшиво радушные приветствия, стандартные вежливые комплименты и ни к чему не обязывающие, не требующие ответа вопросы о делах. Голосов стало гораздо больше. Облегченно вздохнув, Люсьен с трудом, тяжело подтянулся и вскарабкался обратно на подоконник. Поврежденная рука до сих пор дрожала от перенапряжения, боль накатывала, будто по мышцам проходила горячая волна. Но долго оставаться на месте убийца не стал, не для того он прятался, чтобы ждать кого-то еще. Ступая по мягкому ковру, он миновал комнатку и решительно вышел в коридор второго этажа. Понять планировку он и не пытался, понимая, что это ему не пригодится. А вот узнать, где тот самый обеденный зал, оказалось бы очень полезно. Но опять кому-то из гостей не сиделось на месте. По коридору навстречу раздались шаги. Они казались тихими, и оттого далекими, но Спикер поспешил открыть ближайшую дверь и затаиться в комнатке с выключенным светом. Сквозь задернутые портьеры просочился лучик света, он же тонкой дорожкой освещал стол в углу. Кабинет. Лашанс остался у самой двери, чтобы подслушать разговор. Слегка брезгливый голос что-то пояснял своему спутнику или спутнице, ведь звуки исходили от двух пар обуви. - ...так и думал, что этим можно обойтись. Не званый ужин ведь, а деловая встреча. Всего лишь по чашке кофе. Подать через полчаса нашего заседания, горячим, как положено… Голосок был с ноткой капризности, но весьма зрелый, говорил мужчина, не юноша. Все равно говорил он о какой-то незначительной ерунде. Когда шаги отдалились, Лашанс поспешил выскользнуть из кабинета с мыслью о том, что время уходить из неудобного коридора, где может пройти кто угодно в любой момент. Но не успел он закрыть за собой дверь, как там, в темноте за спиной, раздался очень знакомый звук – шорох переноса. - Лучше переждать, пока они найдут место, где проводить свое собрание, и перестанут сновать по всему дому, - отозвался голос из темноты. - В обеденном зале. Служанка сказала. Они хорошо продумали этот день, - Спикер все же вернулся в кабинет и прикрыл дверь. – Нам чертовски повезло, что это сегодня. - Перенесли на сегодня, решили не откладывать после того, как мы обчистили тайник, - уточнил Дауд. Он слегка присел на стол и что-то достал из внутреннего кармана плаща. Тихо чиркнула зажигалка, и он непринужденно прикурил сигарету. - Не боишься, что сюда пожалует хозяин? – убийца подошел к окну, скучающе заглянул в узкую щелку между шторами. – И почему ты решил, что они перенесли эту встречу? - Во-первых, на третьем этаже есть его настоящий кабинет, а не эта крохотная конура. И, во-вторых, прямо на его столе лежало срочное письмо с этой просьбой, подписанное Беррингтоном, - глава китобоев мерно затянулся. – Я прошел через балкон третьего этажа. - Я через заднюю дверь. Пришлось убрать с пути служанку, - странно, но в такой атмосфере Люсьену стало даже как-то спокойно. Дым от сигарет казался едким, но сейчас не раздражал. - Ничего. Я понимал, что ты не станешь стоять в стороне и ждать, пока я все сделаю. - Ты на это и рассчитывал, чтобы оценить меня в деле, - тем временем Люсьен достал из чехла на поясе свои когти-наперстки, и теперь неспешно закреплял их на левой руке. Дауд хмыкнул. В темноте не было видно выражения его лица, но наверняка оно было скептическим. Однако спрашивать он ничего не стал. Лашанс же просто решил подстраховаться на случай, если вновь придется лезть в окно. Слишком уж мало было мест в этом доме, чтобы надежно спрятаться. Свет был ему не нужен, он на память знал каждое крепление. Но закончить не успел. Едва Спикер закрепил когти на левой руке, как Дауд затушил окурок в пепельнице на столе и быстро подошел к двери, прислушался. - В коридоре тихо. Они уже начинают. Оба тихо вышли, прикрыв за собой дверь. Дауд, похоже, знал, где находится нужная дверь, совсем недалеко. За ней переговаривались люди, с тихим скрипом двигались стулья. Глава китобоев присел у двери, заглянул в замочную скважину. Люсьен же просто приложил ухо к щелке двери. Раздался тихий звон, будто кто-то постучал по кромке хрустального бокала. Гул голосов стих. - Рад приветствовать вас всех здесь вновь, господа! Итак, третье заседание группы лоялистов объявляется открытым, - раздался бойкий молодой голос. Тот самый, что вслух размышлял о кофе минуту назад. – Прошло немало времени с нашей последней встречи, и многое произошло за этот месяц… - Правление самозваного Регента приносит нам все большие убытки. - Я потерял звание, а с ним и всю карьеру. Меня просто отправили в отставку! - Боюсь, мое состояние исхудало больше чем на треть. Это огромные суммы… - Моя репутация уже не подлежит очищению. От этого пострадает весь мой род! Пока шум и выкрики продолжались, Дауд отодвинулся от замочной скважины, кивнул Люсьену, чтобы он всмотрелся. И, едва заглянув туда, убийца увидел знакомую фигуру. Эллис Винс молча и скромно восседала за пустым обеденным столом рядом с каким-то мужчиной в возрасте, суховатым аристократом. Помимо них, людей собралось человек пять-шесть. - Да, господа, все это верно. Никто из собравшихся здесь не чувствует себя хорошо при здешней власти. Но мы не стоим на месте. Наши труды принесли плоды. Сэр Беррингтон? – главы заседания видно не было, он оставался в другой стороне стола. Спутник Эллис торжественно поднялся на ноги. - Я рад приветствовать вас, господа. Хоть мои трудности, связанные с правлением Лорда-регента, ничтожны в сравнении с вашими, я был рад помочь вам. И раздобыл некоторые неоспоримые доказательства его кощунственной притесняющей деятельности. - Насколько надежны эти доказательства? – прозвучал придирчивый брезгливый голос. - О, вам и не снилось, сэр Пендлтон. Вам такой пользы никогда не принести… - Господа, попрошу оставить пустые споры. Сэр Беррингтон, расскажите о ваших достижениях. - Что ж… В тех документах есть все! Есть свидетельства махинаций Хайрема Берроуза с недвижимостью, в том числе и через подставных лиц, растрат государственного бюджета в личных целях, его сговоров с Верховным Смотрителем и даже косвенные свидетельства его участия в убийстве Императрицы! По кабинету прошелся одобрительный гул. - Но это отняло немало моих сил и средств, господа. Вдвое больше выданной мне суммы… К тому же, пришлось устранить секретаря. Увы, хоть он не понимал масштабов нашей деятельности, он был не в себе последнее время и мог бы разболтать все агентам Лорда-регента. - Как предусмотрительно. Что ж… - главный уже собирался продолжить, но его перебили. - Позвольте вас прервать. Что значит – вдвое больше? Теодор, вы вообще на нашей стороне?! Мы сейчас в бедственном положении, в отличие от вас, и не все могут позволить себе такую сумму! – снова тот же брезгливый голосок. - Успокойтесь, Тревор. Сначала мы оценим, как потрудился сэр Беррингтон и заслуживает ли он покрытия расходов. Прошу, продемонстрируйте нам бумаги. - Без полной суммы я их не отдам. - Мы и не просим отдавать. Мы лишь хотим взглянуть. И если эти бумажки не несут никакой пользы, можете оставить их себе. - Пф, это оскорбление! Я не собираюсь ничего демонстрировать, если со мной так обращаются! - Беррингтон, у вас вообще есть в наличии эти бумаги? – раздалось со стороны. Аристократ поджал губы. - Я… Я их добыл, но сейчас они не при мне. Чтобы соблюдать полнейшую секретность, я приказал устранить ассасина, выполнявшего контракт, забрать бумаги и замаскировать все так, будто он сам попался! – с каждым словом Теодор Беррингтон нервничал все сильнее. – Но ассасин ушел, это просто невозможно! Испарился, захватив бумаги. - Это был один из людей Дауда? - Черт вас подери! Лучше бы наняли головореза из подворотни, если вам нужно было подставное лицо! - Теперь нам повезет, если Дауд просто прирежет вас за подставу! А если он принесет эти документы лорду-регенту, и укажет на нас? Шум голосов все нарастал. - Тише, господа, тише! Давайте продолжим по существу… И в этот момент Эллис поднялась, что-то шепнув Беррингтону на ухо, и направилась в обход стола к двери, за которой стоял Люсьен. Когда она вышла с поля зрения, обозначая шаги лишь стуком каблуков, Лашанс отпрянул от двери, отошел за угол. Кажется, в коридоре никого нет, его не должны увидеть, а действовать надо быстро. Женщина вышла, плотно закрыла за собой дверь. Тогда-то он и решил действовать. К его удаче, Эллис направилась в противоположную сторону, к нему спиной. Ступая как можно тише, убийца быстро подошел к ней, не полагаясь на скрытность. Та не успела обернуться, как он точным движением зажал рот ладонью и притянул к себе. Когти на перчатке должны были мешать, но, впиваясь в щеку, на деле только устрашили жертву. Эллис, широко распахнув глаза, лишь пискнула, не осмеливаясь сопротивляться. Лишь задумавшись, куда отвести жертву, Лашанс понял, что Дауда рядом нет. Куда удалился глава китобоев, осталось загадкой. Спикер стал отходить, отводя женщину назад по коридору. Та вела себя смирно, дорожила своей жизнью и сохранностью. Возможно, стоит удалиться в одно из полуподвальных помещений… Над левым ухом раздался звук переноса. Дауд не оглядывался, будто точно знал, что за ними никто не следит. - За мной, - скупо бросил он и повел Лашанса с пленницей дальше по коридору, к ряду неприметных дверей. Она шла спокойно, не дергалась, руки держала на виду. Надеялась, что от нее нужна лишь информация. За одной из дверей, которую открыл Дауд, оказалась узкая лестница на первый этаж, с пыльными перилами, поскрипывающими ступенями, с несколькими жирными пятнами на лестничном пролете. Больше всего это напоминало рабочее помещение прислуги, где можно было убираться не так тщательно. Ассасин, на всякий случай осматриваясь, спустился ниже первым. Оттуда он подал знак, что путь свободен. Спускаясь, Эллис споткнулась несколько раз, стуча каблуками. Колени ее дрожали. Дальше следовали такие же неприметные подсобные комнаты с серым потертым паркетом на полу. Запах пыли тут ощущался отчетливее, на штукатурке на стенах виднелись серые неаккуратные отпечатки. Света здесь было мало, лишь редкие холодные лампы на потолке. Глава китобоев указал на открытую комнату, а когда Спикер с жертвой вошли, он сделал шаг за ними и плотно прикрыл дверь. Люсьен отпустил женщину. Та отступила на шаг вперед от него и в маленькой комнате едва не наткнулась на Дауда. Едва заметно дрожа, она неуверенно попятилась к стене. Комнатушку освещали крысиные фонари на закрытых комодах, полочках и шкафчиках. Освещение оттеняло ее кожу, делая на вид тонкой, будто бумажной. - И чего вы хотите добиться этим? – голос Эллис едва заметно дрожал. – Что вы хотите узнать? Я мало посвящена в их дела… - а вот взгляд ее уже стал проницательным. И внимательно ощупал Люсьена. - Ты решила вести нечестную игру с китобоями, - подал голос Дауд. Выглядел он почти что равнодушно, разве что немного серьезнее, чем обычно. – Я не прощаю такого отношения к нашей работе. - Это было недоразумение! Стража обнаружила вашего ассасина… - Хватит врать, у тебя это плохо получается. Ты привела стражу с явным намерением задержать и устранить моего человека. Эллис замолчала, быстро все обдумывая. Взгляд метался с Люсьена на Дауда, не обеспокоенный, а острый и пытливый. Она, несмотря на испуг, искала лазейку. И Лашанс решил, что этим можно воспользоваться в своих интересах. Он быстро подступил к ней ближе, чтобы она обратила больше внимания на него, наклонился чуть вперед, заглядывая в глаза. - Ради чего было затеяно это нарушение договора? - Они ведут свою игру против Регента, - четко ответила Эллис. – Они не доверяют китобоям, зная, что вы тесно сотрудничаете с Берроузом. Друг другу они не доверяют и подавно. Люсьен нахмурился, задумавшись. Но Дауд перебил его, тоже подойдя ближе. - Как еще ваши планы касаются китобоев? Кто отдал тебе распоряжение по устранению моего человека? - Распоряжение мне дал Беррингтон. Он как-то хотел уйти от оплаты, выдав это перед вами как несчастный случай, а перед союзниками – как умный стратегический ход. С вами он связался без ведома остальных, больше никто на это не решится, - женщина говорила уверенно, она хорошо запоминала все, что казалось ей важным. Может, именно для такого случая? Дауд, казалось, узнал все, что хотел. Он встретился со Спикером глазами и едва заметно кивнул ему. Но самому Лашансу все не казалось таким простым и понятным, что-то внутри подсказывало задать еще несколько вопросов. Не ей, а ее покровителю. - А вы не китобой, верно? – Эллис пытливо разглядывала Люсьена. По ее личику было ясно, что, по ее мнению, опасность уже миновала. – Я поняла это почти сразу, вы вели себя не так. - Она – шестерка, - Дауд даже не смотрел на нее, обращаясь к Спикеру. – Нужно расправиться с Беррингтоном, в качестве предупреждения остальным. Если поторопимся, сможем достать его здесь, пока он не ушел. Убийца кивнул в ответ. И сделал шаг к Эллис, опуская руку к рукояти меча. Свидетельница была тут лишней. Женщина сильно побледнела, вжалась спиной в стену. Казалось, что страх парализовал ее, но буквально через пару мгновений она громко закричала, да так пронзительно, что в комнатке от этого звука почти заложило уши. Она ринулась вперед, в сторону от Люсьена, к выходу, но он успел ее поймать, грубо притянуть к себе. Левая рука сама собой потянулась к горлу в импульсивном желании поскорее заткнуть пленницу. Металлические когти впились в кожу, разрывая ее. Эллис в ужасе ударила его по руке. Это стало последней каплей. Оскалившись, Люсьен безжалостно сжал руку, ощущая, как разрываются связки, как крошатся в кулаке хрящи трахеи и гортани. Кровь упруго и резко брызнула на ближайшую стену, на рукав спикерского плаща. Жертва издала жуткий хрипяще-булькающий звук, кровь полилась из раны на шее на ворот белой блузы, на подбородок изо рта. Взгляд замер. Крепко сжав кулак, убийца дернул руку, вырывая кусок плоти, уже превратившийся в кашу. Женщина не удержалась на ногах, завалилась в его сторону, на подол плаща и сапоги попало множество крупных кровавых брызг. Дауд тем временем уже выглядывал в коридор. Там слышались громкие голоса, торопливые шаги, общий переполох. Крик Эллис разнесся по всем комнатам прислуги, если не по всему этажу. - За Беррингтоном вряд ли успеем. Тут полно охраны, лучше убраться незаметно, - глава китобоев вышел первым. На труп он даже не поглядел, его совершенно не интересовала участь жертвы. Люсьену показалось, что убийство не вызвало у него никаких эмоций. Этажом выше раздался громкий топот шагов. Тогда Люсьен схватил Дауда за локоть и повел в другую сторону, мимо лестницы, к повороту. Насколько он помнил, там была та самая дверь, через которую он попал в дом. Серая железная дверь и правда была там, всего лишь за поворотом. Дауд сам повернул защелку под ручкой, замок щелкнул. А потом неожиданно створку двери сильно толкнули с той стороны. Лашанс услышал грубые голоса, со стороны улицы мелькнула синяя форма стражи. Охрана пыталась прорваться внутрь. Нужно было убираться другим путем. Глава китобоев со всей силы пнул дверь ногой, пытаясь захлопнуть ее обратно. Люсьен быстро бросился на помощь напарнику. Напор охранников по ту сторону был нешуточный, там собралось минимум четыре человека. Тогда Спикер решил действовать иначе. Он отстранился к стене, Дауду дал знак рукой отойти. Тот держал дверь еще пару секунд, а потом резко открыл нараспашку, отступая. Люсьен сосредоточился на своих силах, собирая энергию в левой руке. Он был не уверен, что план сработает, но другого просто не было. Как и ожидалось, несколько охранников и правда ввалились в дом, потеряв координацию и бдительность. Это дало возможность лучше сосредоточиться. А когда ближайший стражник подался к Лашансу, оголяя меч, тот резко повел рукой в знакомом жесте, высвобождая накопленные силы. Эффект превзошел все ожидания. Четверых взрослых мужчин сбило с ног, удар о стену сильно сбил им дыхание. Свою роль сыграла и неожиданность. Двое из них ударились головой очень сильно. Один даже не пытался пошевелиться. Они разлетелись, будто опавшие листья от порыва ветра. Сам Лашанс такого не ожидал, отчего несколько секунд простоял в ступоре. Тогда Дауд первый спешно прошел мимо них, Люсьен следом. Он ощущал резко наступившую усталость и опустошенность, наверняка магия отняла приличное количество сил. Но на простой перенос хватало. Теперь у них было пару секунд времени, чтобы сосредоточиться и исчезнуть в неизвестном для едва очнувшихся стражников направлении. Самый простой и быстрый путь для путешествий по Дануоллу – канализация. Несмотря на влажность, духоту и противный, местами просто омерзительный запах, Люсьен мог по пути немного передохнуть. Дауд отлично знал, куда и как идти. Переносом они пользовались реже – экономили силы. - Почему нас подстерегала стража? – Лашанс все обдумывал подробности сегодняшних событий. Эта история не давала ему покоя. - После крика Эллис прошло слишком мало времени, - китобой ненадолго замолчал. – Ты не оставлял следов? - Разве что в прямом смысле слова, когда прошелся по мраморному полу… Была еще служанка. Ее тело я положил на улице, у двери, - возможно, именно это натолкнуло нашедших ее на подозрение. Люсьен кивнул сам себе, сделав вывод. А потом вспомнил еще кое о чем. – Думаю, тебя бы заинтересовали те разговоры в обеденном зале… - Мне неинтересно, о чем они говорили. Неосуществленными политическими заговорами я не интересуюсь, - отрезал он. Тон Спикеру не понравился. Но он не пытался возразить. Проходы уже тянулись под углом вниз, под решетками на дне труб оказывалось все больше влаги. Кое-какие ответвления, резко уходящие вниз, были непроходимы из-за высокого уровня воды. Мох объемными гроздьями украшал стены. Все больше мусора попадалось на пути, навеки застрявшего здесь. В одном из проходов, прямо под зарешеченным люком, лежала зловонная куча обмотанных в мешковину тел, не доехавших до известного места в Затопленном квартале. Они все приближались. Скоро они зашли в кромешно темное ответвление, которое Люсьен запомнил. Это был туннель под складом. Дауд остановился, а потом, судя по звукам, в полной темноте стал толкать нужный люк, ведущий уже наружу. На дно трубы упала горстка пыли и пара камушков. - Да что же… - Дауд снова толкнул крышку люка. Та глухо звякнула, открывшись лишь на пару сантиметров. - В чем дело? – Спикер, нахмурившись, подошел ближе. - Ничего хорошего, сам проверь, - действительно, можно было даже рукой ощутить, что люк привален чем-то крупным и неподвижным. Небольшое пространство позволяло крышке приподняться, но дальше та застревала намертво. Люк завалили или тут случился обвал? - Да, последним временем этот склад был не самым надежным местом, но я думал, запас прочности у него побольше, - глава китобоев думал о том же. – Тогда вернемся к ближайшему выходу. Он за воротами Радшора, придется пройти мимо них. Вернувшись, они прошли уже в другую трубу канализации, где было так же темно. Путь был недолгим, и, когда они выбрались из люка наверх, оказались в любопытном месте. Улица, на тротуаре которой размещался люк, была тупиковой, еще и вела под уклоном вниз, к более широкой. Все дома тут были построены из светлого кирпича, но осыпался он, похоже, гораздо быстрее обычного. Во многих, как было видно из окна, обвалились этажи и вместе сними перегородки стен. В нескольких, самых высоких, внутрь провалилась крыша, оставив лишь внешние стены. Тут уже царил запах и дух Затопленного квартала. А на более широкой улице, где и дома были выше, и упадок ощущался сильнее, прямо посередине, была установлена интересная конструкция. Она тянулась от одного далекого конца улицы, сворачивая за угол, к другому, скрываясь там под серой аркой. Больше всего это напоминало рельсы, по которым ездили вагонетки в самых глубоких и протяженных шахтах. Только рельсы эти были подняты на подпорках в два человеческих роста, и время от времени потрескивали, будто перенасыщенные разрядами тока. Иногда треск усиливался, и из какого-то шва сыпались белые, быстро пропадающие искры. Не успел Люсьен лучше разглядеть странные рельсы и задать Дауду хоть один вопрос, как издалека, с дальней стороны улицы послышался высокий противный гудок сирены. И быстро из-за поворота по рельсам выехал странный вагон, больше напоминающий железный ящик. Сыпля искрами из-под колес, он с грохотом понесся прямо над их головами. Ударивший в лицо ветер сорвал капюшон с головы Спикера. Тот, признаться, едва удержался, чтобы не пригнуться, а то и вовсе отойти как можно дальше, остановила его лишь спокойная реакция Дауда. - Этот вагон ездит тут все чаще. Перевозит трупы из города в ту яму, по которой мы проходили, - пояснил он. Направились они к той арке, в сторону которой укатила адски гремящая штуковина. Когда Лашанс присмотрелся к ней, набрасывая капюшон обратно на голову, то понял, что арка эта собрана из тусклых металлических панелей, приделанных к стенам домов. Такие он видел уже, они ограждали карантинную зону от остального мира. Когда они подошли ближе, стало заметно темнее. Застроенные домами и будто нависающие скалы закрывали эту область от лучей заходящего солнца. Когда они зашли под свод арки, и впереди показался электрический холодный свет прожектора, и вовсе мерещилось, что наступила ночь. А еще стала ощутима легкая вибрация земли и в ритм с ней знакомое звяканье. Толлбой. - У него не должно было быть здесь дежурства! – зло прошипел Дауд, раздраженно нахмурившись. От этого шрам на брови сильно исказился. - Толлбой обходит эту территорию лишь утром и перед закатом… Но, простояв примерно минуту, они уверились, что устрашающий охранник никуда не спешит. Он ходил по небольшой площадке перед воротами, роя землю ходулями, от одного дома к другому, будто что-то искал. Прожектор, лежащий на полу у входа в арку, мощно светил в его сторону, заставляя искаженные тени потусторонне плясать на обломках кирпичных стен. Стены же, и правда, больше напоминали остатки города после землетрясения или войны. Вагон, уже сбросивший тела, как раз проезжал в обратном направлении. Все, объединенное воедино, создавало такую жуткую, пугающую и такую завораживающую своей безысходностью картину, что Люсьен на пару секунд забыл, зачем тут находится. Мрачная красота этого места даже заслужила его восхищенного вздоха. - Нам нужно перейти на ту сторону площадки и следовать вдоль рельс. Лучше двигаться, обходя слева, свет прожектора там слабее. Постой… - метка Дауда слабо трепыхнулась светом под перчаткой, а он сам стал вглядываться куда-то в стену разрушенного дома по правую сторону. Или, что точнее, сквозь нее. А потом уверенно пошел в ту сторону, совершенно отклоняясь от указанного направления. Люсьену ничего не оставалось, кроме как последовать за ним с недоумением. Он не забывал то и дело настороженно оглядываться. И тут же заметил, что на том пути, по которому направляется Дауд, почти нет укрытий. Свет прожектора неплохо выхватывал из темноты это место, и толлбой увидит их как на ладони. С чего главу китобоев дернуло идти туда, он не понимал. Ассасин тем временем шел прямо, не отводя глаз от какой-то точки все на том же разрушенном доме. Момент он выгадал хороший, толлбой отошел в другую часть площадки и стоял к ним спиной. Зрачки его опять сильно расширились, и только сейчас Спикер осознал, что эта связанная со зрением магия позволяет смотреть сквозь стены. Или что-то ощущать за кирпичной кладкой. Сбил Дауда резкий звук. Ходули рвано звякнули, напоровшись на неровный скол бетонной плиты, но он все равно быстро, на рефлексе обернулся в ту сторону. А потом, коротко вскрикнув, рукой закрыл себе глаза. Чувствительные от магии, они оказались излишне восприимчивыми к яркому свету, и теперь луч прожектора причинял физическую боль. Толлбой обернулся на вскрик, когда Спикер уже вместе с Даудом перенесся под разрушенный дом, а потом, почти сразу – в черноту оконного проема. Уже отдышавшись, Лашанс ощутил, что холод в груди от упадка магических сил разросся, захватив легкие. Казалось, что он вдыхал холодный воздух. Дауд же благодарно кивнул ему. Под звон ходуль оба понимали, что на полноценные благодарности времени нет. И скорее прошли по развалинам здания, вглубь, через пролом в стене. В самом темном углу комнаты, откинувшись на обломки разрушенной стены, под завесой пыли полулежа устроился человек. Дышал он слабо и с трудом, китобойный плащ был распахнут, а маска-противогаз немного съехала вбок. Одну руку он крепко прижимал к животу. А Люсьен сразу ощутил от него запах гари и крови. Дауд сильно нахмурился, подошел ближе. Он склонился над китобоем, ослабил крепления маски на его затылке и оставил ее болтаться на шее. Лицо мужчины было бледным, как бумага, скривленные от боли губы обескровлены. Глаза уже остекленели, и лишь время от времени реагировали на движения вокруг. - Докладывай, Фергюс, - Дауд склонился над ним, следя за дыханием. Раненый повернул к нему голову и едва удержал ее ровно. - Меня заметили, когда я возвращался, на выходе из канализаций, - голос китобоя лишь немного сбивался и дрожал, несмотря на его рану. – Рядом был толлбой, он начал вести огонь по складу. От взрывов обвалилось перекрытие, я едва не оказался под ним. Люк вы уже не откопаете, это бесполезно. Дауд дал ему отдышаться, потом кивнул, чтобы тот продолжал. - Да… Пока я отступал, в меня попали. Разрывная пуля. Вот… - он слегка убрал руку, показывая ранение. – Мастер… Я подвел вас. Был неаккуратен… Но выполнил задание. Записи наблюдений я оставил рядом с точкой слежки, в условленном месте. Дауд, поджав губы, осмотрел рану. Люсьен уже понял, что дело гиблое, слишком много крови было на одежде и руках мужчины. Похоже, глава китобоев тоже это понимал. Звяканье ходуль толлбоя слышалось совсем рядом, за оконным проемом. Он догадывался, где спрятались ускользнувшие от него люди. От тяжелых шагов вздрагивали стены, а с потолка продолжали осыпаться горсти пыли. Китобой больше не шевелился, но Дауд пока от него не отступал. Люсьен понял, что сейчас либо он устранит опасность, либо никто не выживет. Тогда Спикер, не скрываясь от пронзительного света прожекторов, вспрыгнул на покосившийся подоконник. Нога соскользнула, и, чтобы не потерять равновесие, он быстро перенесся на видное место. Практически под ноги толлбою. Страха он не чувствовал. Воздух вокруг казался густым, но в нем он двигался быстро, будто рыба в воде. Противник отступил на шаг назад. Звякнули крепления щитов над головой. Вдалеке уже слышались оклики стражи, кто-то поднял тревогу. Их сапоги тоже скользили по осколкам кирпича и камня. Сирена взвыла из темноты. Лашанс темной точкой метался на ярком свету, у всех на виду и потому уязвимый. Прослеживалось каждое его движение, несколько блеклых теней повторяли его движения на неровной земле и покосившихся стенах. Зато все внимание было приковано лишь к нему. Китобоев пока никто не искал. Толлбой сделал несколько шагов назад и вскинул лук, быстрым движением натянул тугую тетиву. Убийца остановился, опустил клинок и поднял на него взгляд. Стража приостановилась, никому не хотелось попасть под огонь. Тогда Люсьен поднял левую руку, не сводя глаз с капсулы на конце стрелы. Холод охватил тело, но всего мгновением ранее окованные железом пальцы спустили тетиву. Тело собралось из клочков тьмы под самыми ногами толлбоя, и он не сразу заметил противника. За это время Люсьен успел приглядеться и заметить поблескивающую ниточку троса, что стягивала изогнутый металл. Сейчас она казалась тоньше волоса. Лашанс вдруг подался вперед, пряча меч в ножны. Один хороший прыжок, и он уже руками схватился за холодную полосу стали, а ноги нашарили опору в виде каких-то выступающих деталей. Весь механизм звякнул. Толлбой боялся сделать шаг и потерять равновесие. Стражники также это заметили, с их стороны донеслись крики, но убийца не пытался понять их смысл. Держась одной рукой и неудобно изогнувшись, он выхватил кинжал из сапога. У его основания была заостренная зазубрина, специально для подобных целей. Спикер, скалясь от напряжения, едва смог захватить ею трос, что теперь казался толстым канатом. Еще и сплетенным из проволоки. Толлбой все же смог переставить одну ногу и теперь так дернул второй, что лезвие едва не соскочило. Трос подтянулся и со скрежетом потерся о металл клинка, выскочило несколько белых искр. Люсьен пытался перерезать трос, но он рвался медленно, по одному волокну. Все стражники опасались подходить к толлбою. Тот же тяжело шагал, сотрясая землю, трос все время уходил протертым местом слишком высоко. Лашанс схватился другой рукой за него, он впивался в кожу даже сквозь перчатки. А потом они вернулись под свет прожекторов. Черные тени и светлая земля контрастно мелькали на фоне, а убийца, будто одержимый, видел лишь тонкое сплетение проволоки. Когда осталось последнее волокно, нож соскочил. Люсьен потерял опору, завалился назад, трос выскользнул из руки. По правой щеке, ближе к виску, будто хлестнули раскаленной плетью. Удар заставил его отшатнуться и отпрыгнуть назад, пытаясь сохранить равновесие. Возможно, это его и спасло. Толлбой сделал еще шаг, а потом одна его нога пошла вперед и вниз. Ходуля с той стороны больше не гнулась, полоска металла больше не удерживалась канатом, и теперь была выше, чем другая. Из руки воина выпал лук, он еще пытался удержать равновесие. А потом завалился вперед, увлекаемый сломанной ходулей. Раздался заунывный скрежет и треск сломавшихся щитов. Светлый след испарений ворвани протянулся за ним вниз. Первую секунду Лашанс был уверен, что на этом все, и поднялся на ноги. Толлбой тоже выгнулся, пытаясь отцепить от себя ненужные части конструкции, но убийца и стражники, казалось, одновременно поняли, что он обречен. Ворвань в баке на спине человека стала кипеть и краснеть, произошла течь. А через мгновение раздался взрыв. Человек заорал во весь голос, стал кататься по земле, пытаясь сбить пламя, но сломанные механизмы вокруг мешали, а китовый жир мгновенно пропитал ткань под броней. Он запекался живьем. Не дожидаясь, пока вопли стихнут, Люсьен поднялся на ноги, снова с мечом в руке. Кусок ткани от спикерского плаща был оторван, зацепившись за механизм ходули, но он этого не заметил. Сейчас он стоял между прожектором и стражниками, его тень закрывала их и кусок серой стены за ними. Капюшон упал на спину, но те все равно не видели его лица из-за яркости света. Люсьен медленно направился к ним. Люди были запуганы убийством толлбоя, среди них было много обычных рядовых. Их было легко спугнуть, и Спикер видел для этого все условия. Как он и рассчитывал, в бой теперь никто не рвался. Несколько солдат сделали неуверенный шаг назад. Стражник в форме высшего чина, фыркнув в седой ус, вскинул пистолет. Лашанс одним движением снял с пояса арбалет, даже не глядя в его сторону. Почти не целясь, не замедлив шага, он выстрелил. Командир отряда без крика упал, во лбу у него глубоко застрял арбалетный болт. Рядовых больше ничто не держало. И они, как предполагалось, разбежались кто куда по еще не захламленной улице. Убийца, пространно глядя им вслед, все же спрятал арбалет и осторожно потрогал еще горящую болью щеку. Пальцы нащупали продолговатую рану, довольно глубокую. Очевидно, это был трос, лопнувший при сильном натяжении. Он снова ощупал щеку, языком изнутри нашел место удара. Ее чудом не пробило насквозь. - Впечатляет, - раздался голос за спиной. Люсьен спокойно обернулся, подошел к Дауду ближе. Сразу бросалась в глаза кровь на его перчатках. - Как он? – коротко спросил Спикер. Хоть и знал ответ. - Умер. Нужно забрать тело. У нас есть немного времени, - он повернул обратно к дому. – Стража долго ждать не будет. Люсьен все же заметил, что у плаща не хватает небольшого куска. К счастью, оторванный клочок не был поврежден взрывом ворвани, и он быстро спрятал лоскут в карман. Дауд добросовестно донес на плече тело Фергюса до базы китобоев. Когда навстречу вышло несколько обитателей убежища, он передал им погибшего товарища. Спикер успел заметить одну любопытную деталь. У трупа на виске осталась маленькая, но глубокая рана. Его избавили от затянутых мучений. Спустя полчаса Лашанс и Дауд уже находились в кабинете. На этот раз Спикер пил кофе почти без опаски. Он уже успел сменить повязку на искусанной миногами руке и обработать рану на щеке. Сшивать ее края нитками отказался. Дауд же курил, рассевшись за своим столом. - Дальше все ясно. Найти Беррингтона, прикончить его за его же глупость и больше не вмешиваться в эти дела, - отозвался он. Лашанс меланхолично наблюдал за покачивающимся в чашке кофе, заодно грея руки о горячий фарфор. - А что с компроматом? - Уничтожу. Или, действительно, продам за приличную цену. - Ты думаешь, что сможешь этим сохранить свой нейтралитет? Насколько я понял, это решающее преимущество, что для Регента, что для его противников. - Я не собираюсь принимать чью-либо сторону. Никто не осмелится на попытку забрать их силой, - Дауд говорил без раздражения, уверенно. Он хотел что-то добавить, но двери кабинета распахнулись. Как и ожидалось, там оказался один из подчиненных Дауда. - Мастер, мы приступили к… подготовке. Вы будете присутствовать? – китобой сделал от порога всего несколько шагов. - Да, конечно. Скоро буду там, - он поднялся, затушил сигарету. – Всего пару минут. После того, как китобой удалился, он обратил взгляд к Люсьену. Тот подошел, поставив на стол уже пустую чашку. - Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты, рискуя своей жизнью, помогал мне сегодня, хоть и совершенно не обязан этого делать, - голос ассасина звучал немного неуверенно, будто он не привык говорить такие слова. – Поэтому, если хочешь, можешь побывать на похоронах Фергюса. Правда, наблюдать придется издалека, многие будут без масок, обычная мера предосторожности, чтобы ты не запомнил лиц. - Хорошо, я там буду, - Лашанс согласно кивнул. Такой уровень доверия его приятно удивил. Впрочем, это по-своему заслуженно. Дауд провел Люсьена недалеко, за несколько улиц от места обитания китобоев находилась старая заброшенная жироварня, где когда-то очищали ворвань. У стен цеха очистки уже собрались ассасины, но Спикер не стал уделять внимания их действиям, лишь подметил, что они собрались у линии подтопленного причала. Его же место, как зрителя, находилось на верхнем этаже высокого здания цеха, на решетчатой площадке, у которой даже размещался ржавый грузоподъемный кран. Оттуда открывался неплохой вид на город в последних лучах заката, но Лашанса больше интересовало то, что светилось голубоватым светом внутри здания. На той же площадке, только внутри, находилась контрольная панель, но, судя по слою пыли и в целом безжизненному виду, она давно уже не работала. Убийца обошел пульт и облокотился на стальные перила, глянул вниз. Несколько огромных, прочно закрытых баков теснились в прохладном помещении. Всюду стоял сильный запах несвежего жира, внизу же он наверняка был тошнотворно сильным. Странное свечение создавали ручейки ворвани, стекающие из щелей в баках прямо на пол. Внизу от запаха и испарений стоял слегка мерцающий туман. По стенам, будто змеи, вились трубы, толстые и тонкие. На нижних трубах был виден голубовато-белый тонкий налет. А еще снизу доносились жуткие звуки. Мычание, вздохи, рвотные позывы и плеск воды под ногами. Эхо усиливало эти звуки и доносило вверх. Там, похоже, нашли прибежище те самые лихорадочные-плакальщики. За спиной послышался шорох-щелчок. Спикер быстро обернулся и отошел от перил. Фигура в красном китобойном плаще стояла к нему спиной, капюшон был спущен, открывая женскую короткую стрижку. К тому же, плечи были уже, да и талия стройнее, если намеренно сравнивать с мужчиной. - Билли Лерк? – Лашанс сделал еще несколько шагов. Она обернулась, и мгновенно лицо ее исказилось злобой. - Тебя сюда кто-то приглашал? – безо всяких предисловий Билли подошла к нему опасно близко. Но Люсьен сохранял невозмутимость. - Дауд согласился на мое присутствие. Тебе недостаточно разрешения твоего мастера? – такое поведение Лерк его раздражало, да и к ней самой он не испытывал доверия. - Ты к нему не имеешь почти никакого отношения, почему бы тебе просто не убраться отсюда, а не изображать его собачку на поводке? – прошипела она. Люсьен невольно бросил взгляд на ее руки, чтобы убедиться в отсутствии оружия. И заметил, что она сжимает в руке китобойный противогаз. Не свой, ее собственный висел у нее на шее, небрежно закинутый за спину. - Не имею отношения, уверена? – он поднял левую руку и пошевелил пальцами. Никакого внешнего эффекта видно не было, но ощущалась та самая энергия, заставлявшая метку Дауда просвечивать сквозь перчатку. Эту силу ощутила и Билли, судя по тому, как она помрачнела. - Это зашло слишком далеко, тебе самому так не кажется? Мне казалось, своей свободой ты дорожишь, а не пытаешься подмазаться к тому, кто сильнее. - Перед ним у меня лишь одно обязательство, - Лашанс уже ощущал холодную злость по отношению к собеседнице. А с ней и нарастающее подозрение. - И раз уж ты так ревностно относишься к своему мастеру, почему сразу не доложила ему о своих подозрениях? Или он даже слушать тебя не стал? На лице Лерк появился злобный оскал. И убийца не испытывал никаких угрызений совести, продолжая разговор в подобном тоне. - У Дауда есть повод мне доверять, но вряд ли он поделится этим с тобой. Это дело касается лишь меня и его, - теперь сам Спикер, сделав тон жестким, сделал пару шагов к девушке, заставляя ее отходить назад. - Я надеюсь, это лишь искреннее беспокойство за руководителя и общину, а если что-то иное, то уже мой черед спрашивать, что ты делаешь здесь, среди этих людей? Как мне кажется, измена у вас карается смертью. - Только заикнись при Дауде об измене среди нас, и он сам вышвырнет твой труп в канаву, - казалось, она вот-вот выхватит клинок, даже рука ее потянулась к ножнам на поясе. - Тогда почему ты ставишь под сомнения его решения в вопросах доверия и пытаешься идти против них? – Спикер тоже был готов выхватить меч. Но неожиданно оба обернулись на знакомый звук. Немного в стороне из обрывков темноты собралась фигура Дауда. Он спокойно поглядел на Лерк с зажатым в руке противогазом, на Люсьена, убравшего руку от рукояти меча. - Билли, проконтролируй, как проходят последние приготовления. Забери из его личных вещей все, что пригодится в работе, особенно боеприпасы и оружие. Девушка холодно выслушала приказ, потом коротко поклонилась и с тихим шорохом перенеслась в неизвестном направлении. После чего Дауд обернулся к Спикеру. - О чем вы говорили? - Обсуждали вопросы субординации… Неважно. Я думаю, мы с ней закрыли тему и больше к этому не вернемся. - Так, - Дауд поднял руку, прося его помолчать. – Я бы хотел уточнить для тебя один вопрос. Билли - моя лучшая воспитанница, я доверяю ей безоговорочно. Если передо мной встанет выбор, кому верить больше, я выберу ее. Потому не стоит делать так, чтобы мне приходилось выбирать. Люсьен скупо кивнул и вышел на воздух, подошел ближе к краю решетчатой платформы. Он был уверен, его разговор с Лерк еще не окончен. Постепенно сумерки заполняли переулки между высокими домами, плавно поднимался едва различимый туман. Он бросил взгляд вниз, где китобои готовились провожать товарища в последний путь. Желтовато-зеленая, очень мутная вода покачивала у небольшого причала облупленную лодчонку. Причал самую малость затопило, вода неуверенно наползла на камни, и нос лодки немного затащили на мель для устойчивости. Вокруг нее несколько китобоев заканчивали последние приготовления над усопшим. В лодке на низком помосте из досок лежало тело погибшего. Руки сложены на груди, полное обмундирование китобоя, протертое от крови и грязи, даже капюшон был все еще на голове. Обширная рана на животе от разрывной пули прикрыта плотно сомкнутым подолом плаща. В ногах сложены некоторые личные вещи. Не хватало лишь китобойной маски. Вся одежда на мертвеце странно блестела и переливалась. Блеск этот напоминал разводы ворвани, расплывшиеся на воде. Длинными шестами китобои оттолкнули старую лодку от мели, в канал. Перед этим один успел щелкнуть зажигалкой и что-то аккуратно поджег на носовой части. Лодка, плавно покачиваясь, отплыла. Все молча наблюдали, как мелкие течения относят ее прочь, мимо строгих стен домов, к открытому водному простору. За водой Люсьен видел дома другого берега, в которых уже светились окна, окутанные первыми ночными тенями. Большой водный простор напоминал широкое устье Ренхевена. Но лодка не проплыла далеко. Похоже, просто догорел фитиль, и ворвань резко вспыхнула. Все, что было внутри лодки, загорелось ярким пламенем, от которого пошел черный густой дым. Отражение заплясало в мутной воде, свет разогнал наступающие сырые сумерки. - Китобои не соблюдают принципов семьи. Зачем тогда эти ритуалы? – негромко спросил Люсьен, не отводя глаз от полыхающего в лодке огня. - Никто не хочет умирать. Видя смерть товарищей, тем более, - размеренно ответил Дауд. – Мне кажется, их немного поддерживает то, что после смерти их трупы не бросят гнить в подворотне. Мертвым уже все равно. А для живых разница есть. Люсьен согласно кивнул. Огонь в лодке догорал, его стало немного подтапливать водой. Похоже, металл был непрочный, и под действием температуры открылась течь. Понемногу угольки внутри разводило водой, а борта уходили под воду. В это время Люсьен думал о своем. Все слова о братстве, о любви в их большой Семье не были для него пустым звуком. Да, это не могла быть настоящая семья во всех смыслах, но что-то очень близкое… В висках забилась вместе с пульсом знакомая боль. «…Черной Рукой было принято решение провести ритуал Очищения в святилище Чейдинхолла…». Тогда он не мог в это поверить. Не мог поверить в то, что сама Мать Ночи изъявила так свою волю. «К Очищению должно приступить немедленно, сразу после того, как будет выбран надежный кандидат на роль Душителя». У него есть время собраться с духом. Тяжелое решение в воистину тяжелые времена. Ради блага всей Семьи можно пойти на что угодно… Но он ощущал весь груз вины на себе. За то, что предатель незаметно действовал именно в его Святилище, оставаясь для него незамеченным. За то, что теперь по его вине и по его приказу столько братьев и сестер досрочно отправятся к Ситису. Он может себя убедить, что это единственный путь, что воля Ситиса – непреложный закон, но… Возможно ли это изменить? Возможно ли удалить опухоль, не отсекая живой плоти? - Люсьен? Что случилось? Он резко обернулся на голос. Картинка перед глазами и пелена ощущений мигом спали с сознания. Дауд хмуро смотрел на него. Спикер в беспамятстве сделал шаг и оказался опасно близко к краю. Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. А в голове от долгого обдумывания происходящих вокруг событий сам собой назрел вопрос. - Что случилось с императрицей? Как лорд-регент пришел к власти? Лицо Дауда неуловимо изменилось. Лашансу показалось, что он почти может угадать, почему эта тема задела китобоя, но догадка постоянно ускользала. - Джессамина Колдуин была убита своим лордом-защитником в помутнении рассудка. Ее дочь, наследница престола, похищена и до сих пор не найдена. А Хайрем Берроуз, тогда еще глава тайной службы, благодаря сговору с властями стал самонареченным лордом-регентом. С начала его правления ситуация с крысиной чумой усугубилась, и ты видишь, к чему все это привело, - тон его был слишком холоден и равнодушен. Но Спикер, пусть и прекратил расспросы, понимал, что в истории этой не все так гладко. Он слышал, как Беррингтон уверял, что добыл свидетельства заговора против власти императрицы. Такие убийства не происходят по воле случая. А еще его не покидало ощущение, что он не зря пытается разобраться в хитросплетениях заговоров, хоть, казалось бы, они совершенно не должны его интересовать. Он предчувствовал, что там скрыто нечто очень для него важное. Дануолльские сумерки на его глазах быстро густели, превращаясь в искаженные ночные тени.