Испытание

После всех тех мест, где ему доводилось спать, чистый и не пропитанный сыростью матрас показался Люсьену царским ложем. Прекрасно выспавшись безо всякого напряжения и повышенного ощущения опасности, он проснулся едва ли не с улыбкой и позволил себе минуту полежать просто так, пялясь в потолок и по сторонам. Маленькая однокомнатная квартирка без оконных рам и дверей казалась уютной главным образом из-за солнца, которое проникало внутрь косыми лучами, и свежей еды, что лежала на небольшом столике. Позавтракал он в одиночестве, сидя перед балконным проемом и наслаждаясь урбанистическим пейзажем. Утро выдалось безоблачное, после вчерашнего дождя город выглядел куда чище, чем обычно. От этого даже казалось, что стало теплее, хоть солнце совершенно не грело. Лашанс с интересом попробовал свежую кровяную колбасу со специями, правда, долго раскачивался, прежде чем резать ее одним из своих кинжалов. Он ужасно не любил использовать оружие в хозяйственных целях и отучал от этой привычки подчиненных. Выпив порцию эликсира для сегодняшнего дня, Спикер быстро собрался. Нужно было как можно скорее вернуться в главное здание китобоев и потолковать с их предводителем. Похоже, что правильные отношения с ним наладились быстро, но иногда он ловил себя на мысли, что сравнивает главу ассасинов с собой. Квартирка находилась высоко, обычный человек без вспомогательных средств не смог бы туда взобраться. Пришлось снова достать когти и своими силами сползти по сырому кирпичу. Улицы в этом квартале отличались стойким запахом речной тины, и Люсьен не сомневался, что подвалы и канализации здесь медленно, но верно переполняются водой. Признаться, он был очарован этим местом. Он не раз видел мертвые и живые города, но ни разу – умирающие. Будто он попал в самое сердце отравленной опухоли, где мог наблюдать медленную смерть своими глазами. Его прогулка не затянулась – вскоре он вышел в небольшой дворик, зажатый высокими домами и складами. Из украшений тут лишь торчали два сухих дерева и кирпичный навес, под которым покоились давно проржавевшие металлические ящики. Убийца равнодушно огляделся, помня, что где-то здесь должен дежурить китобой. Его взгляд случайно поднялся вверх, на высокую крышу здания – и зацепился за небольшое темное пятно. Оно шевельнулось, выпрямилось, и теперь стало походить на человеческую фигуру. Лашанс подумал, что сейчас она растворится и соберется воедино где-то рядом с ним, но ошибся. Небрежным движением руки поправив плащ, китобой даже не спрыгнул – шагнул вниз. Падал он быстро, но приземлился абсолютно невредимым, сгруппировавшись в прыжке и встав на одно колено. Под его сапогами отчетливо хрустнула черепица парапета. Выпрямившись, дежурный подошел к краю, почти к самому водостоку, и даже подался чуть вперед, разглядывая Спикера. А потом свел руки за спиной и кивнул ему на арочный проход, ведущий к главному зданию. Коротко поклонившись ему, Люсьен направился дальше. Дорога завела его в туннели и проходы промышленного назначения. Об этом говорил низко нависший кирпичный сводчатый потолок и рельсы под ногами. По ним было бы довольно тяжело идти, если бы не окрашенные в тусклую краску листы жести, разложенные поверх них. Вскоре пол туннеля оборвался, кирпич обвалился в широкую водосточную трубу еще давно, сломы поросли мхом. Сырость тут проникала под одежду, Лашанс вздернул воротник и капюшон повыше. Путь вывел его к уже знакомой площади и белому зданию. Теперь же статуя женщины была видна целиком, освещенная бледным солнцем. Корона и регалии говорили о том, что перед ним не кто иная, как императрица, возможно, та самая, погибшая недавно. Но ее лицо чем-то не пришлось Спикеру по вкусу. Была в нем какая-то дисгармония, возможно, виновата лишь работа скульптора. С площадки у входа в здание, которым пользовались китобои, в небо поднимался густой черный дым. Порыв ветра донес смрад жженого мяса и мокрых тряпок. Путь по жестяным настилам все равно вел туда, и Люсьен неспешно побрел в том направлении. Несколько железных бочек стояли рядом и источали тот самый зловонный дым. Группа китобоев носила и таскала какие-то бесформенные свертки, обернутые грязной тканью, схожей с мешковиной. Убийца немного замедлил шаг – все равно в его сторону даже не оборачивались – и пригляделся к их ноше. Китобои тащили на костер части человеческих тел. Ткань же казалась мешковиной из-за поношенности и корки запекшейся темной крови. Рядом с бочками постоянно оставался один из ассасинов и показывал, где еще оставалось место для очередного куска плоти. От царящего тут смрада у Лашанса заслезились глаза, и он предпочел пойти дальше. За его спиной прозвучал смазанный из-за противогаза голос, докладывающий, что «плакальщиков там больше не осталось». Уж не о тех идет речь, кого он сам прозвал лихорадочными? Проникнув в здание, как и другие, через оконный проем, Люсьен смог оглядеться лучше, чем в прошлый раз. В большинстве окон сохранились стекла, но они сильно загрязнились, и в коридор попадало мало света. Все поддалось разрушительному действию сырости и отсутствию ухода: стены, от которых отклеивались обои и отслаивалась штукатурка, деревянная мебель с потрескавшимся лаком, выщербленный паркет, потерявший много досок. Однако грязная ковровая дорожка и пыльные тяжелые портьеры еще сохранили следы былого богатства этого дома. Вряд ли тут жили люди, скорее, здесь работали с документами, об этом говорили ряды столов и полки со старыми, изъеденными крысами бумагами. Но толики уюта добавляли расставленные тут и там крысиные фонари. Они словно сбились группками, над ними даже днем вились мошки и мягкие бабочки. Хотя, скорее, их свет был всего-навсего защитой от крыс, которых тут водилось множество. За дверным проемом впереди сиял яркий электрический свет. Взгляду Спикера открылась комната, большая, но заваленная хламом. Лишь заметив манекены, затянутые в старую мешковину, он сообразил, что это тренировочная площадка. В мишенях торчали арбалетные болты, причем загнанные очень метко, точно в центр головы и у сердца. Он подошел ближе, осторожно коснулся пальцем хвостовика, но тут же отдернул руку. Через мгновение перед ним из клочков темноты возник китобой. - Мистер Лашанс? Мастер ждет вас, - он протянул руку, и Люсьен без лишних раздумий взял его за ладонь. Ощущения от переноса стали почти привычными. Дауд лишь на секунду оторвал взгляд от вороха документов на столе, жестом пригласил Лашанса войти. Рядом с ним стоял еще один китобой, что интересно, лицо его было открыто. Противогаз висел на ремешке на шее. Мужчина наверняка выглядел старше своих лет, заострившиеся морщины, пробивающаяся седина в коротких волосах и несколько неглубоких шрамов усиливали это впечатление. Тот обернулся, будто ощутил взгляд, и слегка нахмурился. Никаких церемоний вроде приветствия не последовало. - Так вот, мы никогда не вмешивались в подобные интриги, - продолжил Дауд прерванный разговор. – Мы не политическая организация, и наши действия отразятся не только на нашей репутации, но и качестве нашей работы. - Мастер, бездействие обойдется нам еще дороже… - Знаю. Бездействовать мы не будем. Хотя бы по той причине, что контракт расторгнут, и стоит проучить заказчика. Документы могут нам пригодиться позже. Люсьен тем временем тихо присел на свое место, скрестил руки на груди и стал молча слушать. - Господа, позвольте и мне взять слово, - он манерно приподнял руку. – Если то, что вы уже получили, имеет ценность, я могу приумножить ее. Перед смертью жертва рассказала о тайнике, сейфе, где спрятана другая часть документов и деньги. Оба ассасина сразу замолчали и перевели на него взгляд, выслушали внимательно. Дауд поощрительно кивнул. - Стоит посетить этот сейф. Вы запомнили комбинацию и его месторасположение? Люсьен прикрыл глаза, воскрешая в памяти этот момент. - Дом с фасадом на реставрации, рядом безымянный переулок под аркой. Он называл еще улицу, но я не запомнил названия. Код трехзначный: первая цифра семь, последняя – два. Кроме комбинации нужен ключ. - Он дал вам его? - Да, он положил ключ на стол, но я не успел его забрать. Также там остались схемы его местоположения и записанная комбинация. Дауд помрачнел, задумчиво постучал пальцами по столу. - У нас мало времени, если еще не поздно. А без ключа… Его, скорее всего, забрала любовница Хорна, которая и выдала вас страже. На ее поиски может уйти время. - Ключ не нужен, - качнул головой убийца. – Не стоит тратить время на нее, лучше сразу отправляться к тайнику. - А чем вы будете вскрывать замок, мистер Лашанс? Ногтем в нем поковыряетесь? – китобой скептически сощурился. – Ключ – единственный способ, если мы не хотим повредить содержимое. - Не единственный, но это уже не ваша забота. Доверьтесь, я знаю, о чем говорю, - тон Спикера был спокоен, но взгляд выдавал его настойчивость. Глава китобоев молчал долго, тщательно взвешивая решение. Новому знакомому он явно не доверял в достаточной мере. - Хорошо, - наконец, кивнул он. – Направляемся сразу к сейфу, немедленно. И если вы не откроете замок, это действительно станет вашей проблемой. С Даудом они спустились в подвал заброшенного здания по цепи, прямо сквозь несколько этажей. Казалось, тут была самая покинутая часть дома, где собралось мха и мусора больше, чем где бы то ни было. От слабых сквозняков пыль и штукатурка со стен срывалась, падала вниз. Место было более чем неуютное, но внизу, на небольшой площадке между трубами стояло несколько ящиков и шкафчиков с припасами, напоминая небольшой склад. Надолго они там не задержались – из подвала вел дальше такой же замшелый туннель канализации. Перекрывали его несколько решеток, и все отпирались одним невзрачным ключиком на широком кольце, который глава китобоев носил в одном из кошелей на ремнях. Затопленный по щиколотку коллектор отдавал запахом плесени и гнили, а по сводам бесконечными зеленоватыми узорами плясали отбрасываемые водой блики. Место, куда они вышли, больше всего напоминало пересохший канал. Дно было еще влажное, в углублении справа собралась вода, которая тонкой струйкой переливалась за высокую дамбу. Стены же поднимались сплошными непреодолимыми монолитами, поднося тротуары и дома. На какой-то из стен даже была намечена полузатертая шкала, по которой замеряли уровень воды. А еще в иле навечно осел остов какого-то старого судна. Его части напоминали торчащие ребра древнего скелета. Дауд повел его влево, под свод уцелевшего, но насквозь ржавого днища корабля. С каждым шагом все сильнее становилась страшная вонь. Для Люсьена это было легко узнаваемо – запах сотен гниющих трупов. Все это время их путь пролегал под гору, но когда они взобрались на это небольшое возвышение, в лицо убийце ударил такой смрад, что от него на глазах второй раз за день выступили слезы, а нос заложило. У их ног ил насквозь пропитался затхлой, порченой кровью. Лужи были столь темны и зловонны, что вряд ли их в действительности наполняла вода хотя бы наполовину. А земли вовсе не было видно – канал заканчивался в нескольких десятках метров отсюда, но все это пространство завалило телами людей. Яркий прожектор гротескно освещал навевающую ужас картину: укутанные в белый, местами окровавленный саван свежие трупы, торчащие из общих куч конечности, вывалившиеся внутренности, куски зараженной множеством болезней плоти. Жирные мухи блестели зелеными брюшками, лениво ползая по самым подгнившим местам, другие странные насекомые, которым Лашанс и названия не знал, вились мерзко жужжащими стаями рядом с пока нетронутыми телами. Эту канаву без преувеличений можно было назвать царством чумы. Казалось, если вдохнуть здешний смрад полной грудью, почувствуешь ее чистый запах. Дауд, стараясь реже вдыхать, быстро повел Спикера прочь из ямы, по склону, образованному ее содержимым. Люсьен не испытывал страха при виде гниющих тел, пусть и такого множества, но жуть этого места пробирала до костей. Он не мог даже примерно подсчитать количество бывших жителей Затопленного квартала, но казалось, что чума выкосила под корень людей куда больше, чем жило в окрестностях. Сапоги скользили по каше из мяса, человеческие потроха прилипали к подошвам, еще больше мешая. Местами плоть сгнила до однородного состояния, и там ноги проваливались, словно в эльсвейрские зыбучие пески. Даже после того, как он взобрался наверх, под сапогами будто до сих пор хлюпала кровь и гной. - Сюда свозят тела плакальщиков и зараженных со всего города, - негромко пояснил Дауд. - Вон по тем рельсам ходит вагон, сбрасывающий их вниз. Иногда привозят еще живых людей, они лезут из ямы и бродят по всему району. Высокое здание, судя по всему, склад, к которому они направлялись, было буквально в нескольких шагах, но Люсьен еще успел обернуться. Склад находился в аварийном состоянии, хуже многих домов поблизости. Даже при Спикере здесь обвалилась, гремя цепью, какая-то громоздкая конструкция на верхнем этаже, заставляя все нутро здания сотрястись. Их путь лежал сразу в служебные помещения, узкие коридоры, куда свет попадал лишь из нескольких трещин в потолке. Именно там, в кромешной темноте был скрыт неприметный люк в канализацию, куда тянулись и некоторые трубы. Подумав про себя еще раз, что путь под землей – один из самых быстрых, он спустился за китобоем. Выбраться довелось неподалеку от того места, где убийца сбегал от стражи – ему были знакомы эти узкие улицы неподалеку от дома жертвы. Лаз в канализацию был довольно неприметным и казался со стороны просто широкой сточной решеткой. На деле же она была расшатана до предела, Дауд легко подтолкнул ее вверх и в сторону. После того, как они поднялись на крышу, двигаться стали быстрее – Люсьен уже освоился на острых выступах косых крыш. А дальше начались поиски иголки в стоге сена: безымянные переулки глава китобоев знал, но арки и фасады в состоянии ремонта неподалеку были вовсе не рядом с каждым. Однажды они увидели с крыши, казалось, подходящий, но, стоило приглядеться, как Лашанс решительно заявил, что на схеме, что чертила жертва, была подворотня иной формы. Дауд возражать не стал, но было ощутимо, что он понемногу теряет терпение и доверие к словам убийцы. Рядом на крышу выходила дверь, ведущая на лестничные площадки жилого дома. Бросив, что ему нужно кое-что забрать, глава китобоев спустился на этаж ниже. Дверь в одну из квартир была заколочена, а за ней Люсьену послышался странный тихий шорох, будто кто-то перемешивал мелкий песок. Решив, что это не его дело, Спикер отошел в сторону и стал рассматривать помещение. Тут до сих пор жили люди – лестничные площадки чистые, убранные, застеленные зелеными ковровыми дорожками. На несколько пролетов ниже горели лампы, но света было достаточно и без них – оконные стекла протирали. Вторая дверь на этаже была не заколочена, и даже закрыта на замок. Неожиданно раздался громкий треск – Дауд отодрал несколько досок и, наконец, открыл дверь в интересующую его квартиру. Лашанс тем временем спустился на этаж ниже, стал осматриваться там. Ничего нового, разве что на стену кто-то повесил большую картину. На полотне был изображен оживленный город – толпа людей на улице, монолитные дома, река и очертания массивного корабля вдалеке. Интересуясь странными мазками и необычным стилем, Люсьен прикоснулся пальцами к картине, осторожно провел по ней. Холст чересчур легко качнулся, а из-за него будто потянуло сквозняком. С подозрением нахмурившись, Спикер взял картину за раму, дернул на себя и отложил в сторону. В стене оказалась крупная дыра, пролом в стене. И вел он совсем не на улицу, а в другое помещение… Дауд внезапно появился за его спиной. Присмотревшись к проему, пробитому в толстом кирпиче, он без раздумий пролез в маленькую каморку по ту сторону. Комнатка выглядела необжитой и заброшенной, об этом говорил слой пыли, мусор по углам и потускневшая деревянная обивка стен. Здесь даже не было крепления для лампы. - Это территория небольшого особняка, - китобой осторожно приоткрыл дверь, сделал несколько шагов. – Здесь ремонт, но строителей нет. Люсьен перебрался за ним через дыру в проеме. - И таким оригинальным способом они тащат материалы со стройки? - Вполне возможно. Все крутятся, как могут. Они миновали небольшой зал с голыми стенами, на которых подсыхала грунтовка. Убийца с интересом оглядывался, желая увидеть хоть незначительные образцы украшения интерьера, но совершить какой-то прогресс в строительстве работники не успели. Миновав зал, они прошли через арочный проем, к широкой винтовой лестнице. Дауд сделал странное движение рукой, всмотрелся куда-то наверх. Его зрачки при этом заметно расширились. Теперь он стал вести себя как можно тише. Под самой крышей, как оказалось, располагалось еще одно помещение, дверь туда оставалась открытой. И именно оттуда донеслось тихое покашливание. На фоне светлого оконного проема вырисовывался силуэт широкоплечего мужчины в форме. Он оперся руками о подоконник и смотрел вниз, на улицу. Но слишком сосредоточено он уставился на какое-то определенное место. Дауд уже сделал пару шагов вперед, и Люсьен остался наблюдать за его работой. Слегка присев и пригнувшись, китобой бесшумно подошел к человеку. А потом резко выпрямился сразу за его спиной, завел руку с клинком к шее. Но кровь так и не брызнула – Дауд лишь зажал шею жертвы в сгибе локтя, сильнее затягивая захват. Мужчина лишь тихо захрипел, замычал, ударил нападающего по плечу, но слишком слабо. Вскоре сопротивление прекратилось, и стражник мешком осел под подоконником. Его грудь едва заметно вздымалась от дыхания. Люсьен мимоходом пожалел, что не рассмотрел технику такого приема. Осторожно взвалив бесчувственное тело на плечо, китобой быстро вышел из комнаты на лестничную площадку, стал подниматься на крышу. Спикер же остался, огляделся – и лишь сейчас понял, почему не стоило перерезать стражнику горло. У окна стоял ветхий невысокий столик, на нем несколько чашек и стопка перетянутых веревкой бумаг. Новая на вид газета лежала на полу рядом, будто чтение отложили ненадолго. На стенах несколько плакатов с заголовками о розыске. Это был долговременный пост охраны, и следы крови стали бы причиной тревоги. Один из плакатов убийцу заинтересовал. Там размещался его портрет, озаглавленный как «Неизвестный ассасин», разве что лицо надежно скрывалось капюшоном. Текст оставался стандартным под всеми объявлениями, потому, задумавшись, он тихо вернулся к окну. Но, приглядевшись, даже на мгновение застыл. Дауд вернулся быстро, и он кивнул туда, указывая на хорошо заметную отсюда кирпичную арку, за которой начинался переулок. Похоже, это было именно то, что они искали. Глава китобоев сосредоточенно присмотрелся к тени под аркой, а Лашанс привычно уже взял его за руку. Спустя несколько секунд оба тихо ступили в переулок и осмотрелись. - Может, сейф в одной из квартир, окна которых выходят сюда? - Нет, я уверен. И… Стоило им пройти дальше, как под ногами заскрипели мелкие осколки камня. С одной из стен были сбиты облицовывающие пластины, которые и валялись теперь у неглубокой дыры. Как раз в ней и виднелась грязная, испачканная в давно застывшем цементном растворе дверца сейфа. Люсьен сразу заинтересованно подошел к ней, разглядывая кодовый элемент замка, круглую ручку и скважину для ключа. - Сначала вводится код, лишь после этого ключ может провернуться, - Дауд тоже приглядывался к хранилищу. – Это может быть лишь приманка, а все содержимое давно унесено куда подальше. - Я оставил ключ на столе, и это могло дать им надежду, что есть время, - но Лашанс и сам опасался такого исхода. Внезапно оба одновременно подняли головы ко входу в переулок. Оттуда слышались шаги жестких сапог. Глава китобоев в мгновение ока исчез, а потом его негромкое шипение раздалось над головой. Люсьен настороженно поднял взгляд. Дауд был на высоте примерно между вторым и третьим этажом. Он прижимался спиной к стене, балансируя на тонком карнизе. Встретив взгляд, он показал жестом, что внизу два человека. И провел большим пальцем у шеи во всем знакомом движении. Но Спикер отрицательно качнул головой, приложил палец к губам. Переулок был пустынный, спрятаться было совершенно негде. Довольно ощутимый порыв ветра пришел с более широких улиц, китобой сильнее вжался в стену, уже всем телом. А убийца шагнул в давно запримеченную тень, самую густую, что была в переулке. Угол под балконом оказался идеальным местом. Он тоже приник спиной к прохладному камню, низко опустил голову и посильнее дернул капюшон вниз. Теперь тот скрывал лицо полностью. Один широкий рукав прикрыл пояс, где было полно блестящих деталей, второй заслонил крепления арбалета. Солнце светило ярко, изо всех своих скромных сил, как раз на вход в переулок, делая его убежище еще более незаметным и затененным. Люсьен не увидел – услышал или даже ощутил, когда один из людей заглянул сюда. Давно выработанной интуицией он чувствовал, как взгляд того первым делом упирается в сейф, потом ощупывает окружающее пространство. По его фигуре он тоже проскользнул, но не задержался ни одного лишнего мгновения. Поза была довольно удобная, и убийца не шевельнулся ни разу, пока осматривающий не встрепенулся от оклика. - Эй, кого-то видишь? Человек отрицательно хмыкнул, потом прошел дальше. - Никого не видно. Кажись, никто не придет. - Придут, придут, никуда не денутся, - за углом щелкнула зажигалка. - А если заберут то, что там внутри, и сбегут? – мужчина зашел за угол, дальше по улице. - Не заберут. У них ключа нет. А скоро капитан прибудет, тогда и откроет. Ты что, приказа не слушал? - Слушал, но это… того… - голоса стали удаляться. Люсьен встряхнул руками и сделал шаг из тени. Перед сейфом с хлопком материализовался Дауд. - Впечатляет, - только и бросил он. Но в тоне и взгляде скрывалось больше интереса и даже одобрения. – Стража в гражданском. Тут неплохо охраняют – десяток людей засели на улицах вокруг и, как мне кажется, на ближайших постах. Действуем быстро, маршрут патрульных короткий. Он сразу вернулся глазами к кодовой панели. Первой выставил семерку, последней – двойку. После чего приложил ухо к дверце и осторожно переменил ноль на единицу. Потом на двойку. Так он осторожно дошел до четверки, после чего негромко хмыкнул. - Замок сработал. Ваша очередь. Люсьен уже достал чехол с отмычками. Он опустился на одно колено рядом со скважиной, для начала заглянул в нее, но ни единый просвет не достигал нутра механизма. Тогда он снова зарылся в складки плаща, вытащил из ножен за спиной чинкуэду. Широким лезвием блик солнца быстро и осторожно был направлен в нужное место. Рассмотрев все получше и запомнив, он спрятал клинок, вооружился тонкой и изогнутой полосками стали. - Что это? – голос Дауда прозвучал над головой с неподдельным удивлением. - Отмычки, - спокойно ответил Спикер. - Отмычки? Я объездил всю Империю, даже ее пределы, и для всех взлом замков с их помощью был лишь старой, неправдоподобной сказкой, - ощущая в его тоне настоящее изумление, Лашанс позволил себе короткую усмешку. Тем временем острый кончик подцепил один штифт. - Тогда считайте меня персонажем подобной сказки, - он протолкнул вторую отмычку глубже. Этот замок был сложнее, пружины попались довольно тугие, поднимались с усилием. Он справился, сильнее зажав их в верхнем положении. Стоило немного ослабить давление, и они снова опускались вниз. - Открывайте, - подал он голос. Хоть щелчка замка он не почувствовал и не услышал, Дауд смог прокрутить ручку без особых усилий и дверь, скрипнув, приоткрылась. Люсьен быстро вытащил свои инструменты и заботливо спрятал их обратно в чехол. Китобой тем временем греб из сейфа все, что было, прятал бумаги в водонепроницаемый тубус. Там были документы с печатями, заклеенные сургучом конверты, несколько туго набитых кошельков, склянки с эликсиром. Не оставив в сейфе ничего, даже нескольких чистых листков бумаги, что были на самом дне, он захлопнул тяжелую дверцу. - Я предлагаю уйти подальше, - сразу перешел к делу Дауд. – А самый быстрый способ - пересечь канал, отделяющий соседний район. Спикер согласно кивнул. Ему было лучше знать. Берег канала был довольно открытым, лишь несколько навесов-пристроек подходили вплотную к воде. Впрочем, за все время, что они были у набережной, там прошел один небольшой патруль стражи. Спустившись вниз, глава китобоев уверенно направился по узкой улице к воде. Мост расположился совсем недалеко, и, похоже, была возможность незаметно перейти по нему. Но Лашанс ощущал, что так просто все не закончится. Он то и дело поглядывал назад, и именно он в один момент без лишних слов толкнул Дауда за угол, сам притаился там же. Тот не возразил, потому что уже заметил два силуэта. Едва не обнаружившие их люди в темной одежде с золотым шитьем и искаженных масках следовали тем же путем к каналу. Один из них держал странную большую железяку, формой похожую на ящик. Люсьен внимательно разглядывал его и напарника, но краем глаза заметил, что Дауд смотрит в их сторону с отвращением. Была возможность отыскать укрытие, хоть на первый взгляд казалось, что спрятаться на чистой и не загроможденной улице негде. Но одно обстоятельство изменило весь план. За спинами людей в золотых масках раздался громкий металлический звон, будто кто-то колотил железкой о трубы. Кто и зачем это сделал, осталось неясно, но те немедленно обернулись. Один выхватил палаш и медленно направился в сторону звука, а второй стал крутить ручку на своем неуклюжем ящике. Вдруг Дауд резко дернулся вперед, обнажив свой короткий клинок. Ящик стал издавать неприятные скрежещущие звуки, которые почему-то остановили его. Люсьен видел, как стали дрожать руки китобоя, как нервно сжались пальцы на левой руке, даже как изменилась осанка. В звуках не было ничего примечательного, кроме того, что они негармонично сливались и были неприятны для слуха. Такая реакция казалась довольно странной, но Спикер привык действовать быстро и думать целенаправленно. Можно было не прятаться – за скрежетом своей коробки человек ничего не слышал и до сих пор не обернулся. Достав свой меч, убийца быстро преодолел расстояние, которое не смог преодолеть Дауд, и оказался у мужчины за спиной. Слегка пригнувшись, он резко и коротко всадил острие поперек позвоночника, пониже лопаток. Музыка тут же стихла, вместо нее раздался крик, приглушенный золотой маской. Напарник обернулся – и через мгновение перед ним из клочков тьмы возник Дауд. Короткий удар в шею был нанесен точно и скупо. Лашанс ощутил мимолетное разочарование от такой поспешности. Он ожидал увидеть хоть немного изящества у обладателя столь необычных способностей. Мужчина с шарманкой, хоть и лежал без движения, был еще жив, но проткнуть ему горло было секундным делом. Дауд тем временем подошел ближе. - Смотрители, шли на дежурство. Шарманщики больше прочих создают проблемы для тех, кто обладает силой, схожей с моей. Думаю, было заметно… - он внезапно прервался, присмотрелся к улице, что шла вдоль набережной. В их сторону направлялся тот самый патруль стражи, привлеченный криком смотрителя. И, похоже, секунду спустя их заметили. Возвращаться назад, где за спиной оставались многочисленные посты стражи, было недопустимо, а сразу двое преследователей из трех вскинули пистолеты, целясь. Потому Люсьен с Даудом почти одновременно ринулись к другой стороне улицы – к каналу. Китобой сразу воспользовался магией, Спикер же успел услышать выстрел после того, как с разбега перелетел через парапет. Пуля просвистела где-то высоко над головой. Патрульные сразу принялись высматривать их в воде, но осмотр был не особо тщательным – нужно было еще составить протокол по смерти двух смотрителей, а для городской стражи это оставалось не самой приятной работой. Выждав еще немного под мостом, Дауд молча кивнул в сторону небольшого лодочного причала на другой стороне, такого же пустынного в это время. Им практически удалось уйти. Люсьен, когда сделал очередное движение руками, ощутил, будто на что-то наткнулся. Кажется, просто плавающий в реке мусор. Но левое предплечье внезапно вспороло адской болью. Плоть словно пилили мелкозубчатой пилой, а вода, попавшая в рану, сразу начала щипать и заносить в кровь всякую грязь. Пила на руке заворочалась, разрывая одежду, прокусывая слой прочной ткани. Люсьен даже не сразу сообразил, что нужно отбиваться, и тут же ненароком погрузился под воду с головой. Вытянув руку вперед и вниз, он подтянул колени к груди, подошвами сжал причиняющее столько боли существо и потянул от себя. В рот быстро попала илистая на вкус вода, вокруг барахтающегося Спикера уже зародился вихрь пузырей. Он рванул было в сторону, где секунду назад плыл рядом китобой, но там теперь тоже были лишь пузыри. Высвобождать меч не было смысла, и Лашанс, взбалтывая и перемешивая воду с собственной кровью, продолжал бороться с речной тварью. Рыбой, судя по хвосту. С сильнейшей болью и огромными усилиями удалось отодрать от себя зубастую пасть, даже почти не оставив в ней обрывков спикерского плаща. Он вытолкнул себя на поверхность, резко вдохнул, едва не поперхнувшись водой. Глаза защипало от грязи, он не различал, куда двигаться дальше. Но тут послышался плеск, за воротник схватилась крепкая рука. Убийца ощутил, как его тащат в сторону, да и то лишь потому, что от движения воды разодранная рука заболела сильнее. Немного позже его потащили вверх, подхватили под руки, взвалили на бетонный причал. Первые несколько секунд Спикер позволил себе просто лежать, потом самостоятельно поднялся сначала на четвереньки, покачиваясь, выпрямился. Дауд тут же поманил его в тень, под саму бетонную стену. Оба, откинувшись назад, тяжело дышали, глядя то друг на друга, то по сторонам. С их одежд капала вода, а с руки Люсьена и кровь, собираясь темной лужицей. Вскоре Дауд развернулся к напарнику, кивнул на ободранное предплечье. Лашанс молча поднял руку выше. Недовольно поджав губы, глава китобоев наклонился к нему, взялся за холодные пальцы и ближе рассмотрел рану со всех сторон. Люсьен и сам хорошо понимал, что рана опасная и нужно возвращаться. На набережной стали слышны неспешные шаги твердых сапог. Они приближались. Дауд тоже это слышал, но, поймав его взгляд, убийца понял, что медлить он не намерен. Отпустив его, он бесшумно взбежал по ступеням и присел за низким парапетом, осторожно выглянул, отслеживая перемещения стражника. Спикер взошел следом за ним и вновь бросил взгляд на увечье. И теперь заметил, что помимо крови, в раны от зубов забилось достаточно грязи. Патрульный отвернулся буквально на секунду, чтобы заглянуть на другую улицу. Китобой, не дожидаясь второго шанса, схватил Люсьена за здоровую руку и увлек за собой. Во время переноса боль на несколько мгновений утихла. Пришел в себя он уже на невысоком балконе, что нависал прямо над стражником. Дверь в квартиру была крепко заперта и задвинута решеткой. - Пакостная рана, - шепнул ему Дауд, возвращаясь к кровоточащему укусу. – Нечем перевязать? Лашанс покачал головой, а потом извлек из своего запаса прочных бутылочек, подшитых к поясу, одну. В ней переливалась слегка мутноватая, цветом напоминающая эликсир Соколова жидкость. Пробка была прочно залита воском, а в самой бутылочке не было ни пузырька воздуха. Из-за таких мер подобные зелья могли храниться довольно долго. Дауд забрал протянутую бутылочку, покрутил в пальцах. Люсьен взглядом указал на рану. Тот кивнул и, вытащив пробку, стал осторожно заливать зельем самые глубокие повреждения. Несмотря на малую дозу, жидкость тут же стала испускать сильный травяной запах, от которого ассасин поморщился. Спикер же с удовольствием задышал глубже, ощущая, как понемногу немеет предплечье. Тем временем глава китобоев подполз ближе к ограде балкона, стал наблюдать за патрульным. Судя по звукам шагов, тот уходил прочь. - В этом районе есть одно обустроенное место, где можно заняться ранениями. Готов? – он протянул руку. Без лишних слов убийца протянул свою навстречу. Дауд поначалу перемещался коротким переносом на небольшие расстояния, но вскоре этого стало недостаточно. Иногда они задерживались на той или иной позиции, ассасин поднимал левую руку, зажигал на ней неяркие цветные искры. Его зрачки сильно расширялись в тот момент, а взгляд задерживался на пустых местах, словно он смотрел сквозь них. Раза два во время таких остановок он доставал из специальных креплений знакомые узкие колбы с голубоватой жидкостью и полностью их осушал. Места были разные – скошенные крыши, балконы с искореженными перилами, парапеты, даже пустые необжитые комнаты. Боль медленно, но верно возвращалась, и Люсьен упустил момент, когда они остановились. Просторная комната освещалась привычными стайками крысиных фонарей. Они были расставлены на обломках дорогой, но потемневшей мебели, на полу, даже на затейливых плинтусах под потолком размещалось несколько штук. Не было их лишь на подоконниках. Окна прежние хозяева и вовсе забили досками, листами жести, завесили остатками тяжелых портьер. Обломки дерева валялись по углам, из целого тут был лишь дешевый хлипкий столик и пара дорогих, но потертых стульев с высокими спинками. Кивнув Спикеру на стул, Дауд подошел к горке ломаной мебели, недолго ворочал там какие-то доски. Лашанс тем временем закатил рукав и стал осторожно снимать с истерзанной руки высокую перчатку. Ткань была разодрана, но плоть пострадала больше. Глубокие раны промылись застоявшейся водой канала, от движений кровотечение возобновилось. И лишь снимая вторую перчатку, он отметил, что одежда была едва ощутимо влажной. Но думать, каким образом многократный перенос повлиял на сухость одежды, было некогда. Глава китобоев сел напротив, поставив на стол небольшую картонную коробку. Пододвинув ближе самые яркие крысиные фонари, он первым делом стащил с рук грубые перчатки. Руки выглядели загрубевшими, выделялось несколько тонких шрамов. А на тыльной стороне левой ладони виднелась странная метка, переплетение полукругов и линий. Поначалу казалось, что это аккуратная татуировка, но по краям черных узоров остались едва заметные небольшие ожоги, словно рисунок поставили подобно клейму. Будто не замечая взгляда, он достал из коробки небольшую бутылочку из темного стекла с тугой пробкой. За ней на стол лег длинный тонкий пинцет и комок белой хлопковой ваты. - Миноги оставляют много всякой дряни в ранах. Ее тяжело вымыть обычной водой, - тем временем он обжигал пинцет в пламени своей зажигалки. Зажав им небольшой комок ваты, он откупорил бутылочку, промочил вату жидкостью. – Возможно, заживать будет дольше, зато чума не прицепится. Спикер протянул руку, и Дауд придержал ее, потянул на себя. Сначала вата с раствором коснулась неглубокой ранки, и Люсьен едва не вскочил – кровь зашипела, создавая странное ощущение, появилось немного белой пены. Пользу этого вещества он осознал, наблюдая, – шипящая пена вытесняла наружу темные частички грязи. Тогда он подсмотрел название на этикетке темного пузырька. Странное средство называлось «Раствор перекиси водорода». Обработка была долгой и кропотливой. Дауд часто сменял вату, время от времени заново обжигал пинцет. Иногда приходилось пальцами разводить края ран и придерживать довольно длительное время. Одни и те же повреждения протирались по нескольку раз, а по завершению китобой приказал выпить до дна колбу с эликсиром Соколова. Только во время перевязки напряжение немного спало. - Откуда у тебя был тот пахнущий травами препарат? – осторожно охватывая бинтом предплечье, спросил Дауд. – Я встречал подобное лишь на Морли, но на других островах это не самое популярное средство. - Быть может, и с Морли, - уклончиво ответил Лашанс. – Главное, что работает. Бинт ложился все выше, до запястья, все так же аккуратно. Ассасин подтянул его руку немного дальше в свою сторону. Спикер почувствовал, что сейчас начнется нечто вроде допроса. И не ошибся. - Кто же ты? – он дернул руку еще сильнее. С шипением Люсьен уперся в стол другой ладонью. – Откуда пришел? Я не намерен оставлять тебя в живых, пока не узнаю правду. По тону Лашанс сразу понял, что у него рука не дрогнет исполнить обещание. Тут не стоило и гадать. Но не этого он опасался. - Ты не станешь верить, - хорошо скрывающим боль тоном ответил он. - В ложь точно не стану. Тут уж убийца не смог сдержать короткого смешка. - А ты уверен, что готов это услышать? – не обращая внимания на тень недоумения во взгляде собеседника, он продолжил с таким садистским наслаждением, будто он сейчас был на месте допрашивающего. – Я из тех мест, о которых ты никогда и не слышал. Там нет подобных машин и механизмов, там нет городов, разросшихся, как смертельные опухоли, и солнце там до сих пор светит живым светом. Там у наемных убийц есть догматы, в соблюдении которых и есть смысл нашей жизни. Хочешь знать, кто я? Я Спикер Темного Братства, один из лучших. Я несу смерть по воле Матери Ночи уже многие годы, потому смог выжить в этом проклятом месте. Дауд не выглядел растерянным, но Люсьен явно видел, что такого он не ожидал. - Сейчас мало верится в твои слова. - Ты будешь вслушиваться в слова или вспомнишь, каким образом я отыскал тебя в этом городе? Считаешь, я самоучка? - Я ни разу не слышал об этом Темном Братстве, хоть по твоему описанию, эта организация давняя и конкурирует с нами. Это невозможно. На этом последняя призрачная надежда Спикера оборвалась, хоть он почти не обратил на это внимания. - Тогда, боюсь, информация о нас тебе ничем не поможет, - Лашанс покачал головой. Сейчас правильно подобранные слова и откровенность могли помочь ему заполучить ценнейшего союзника в этом городе, не нарушив при этом догмата о сохранении тайн. – Темные братья далеко отсюда, никто из них не знает, где я, и у меня нет способа им об этом сообщить. Я ищу возможность вернуться обратно, больше ничего. После недолгих раздумий Дауд отпустил его руку. Похоже, этот человек чутко различал правду и ложь. Или, скорее всего, посчитал Братство выдумкой. - Ладно. Если и правда так, то больше твоя организация меня не интересует. Гораздо больше мне интересны те умения, которыми ты обладаешь, твои знания и опыт. - Возможно. Что взамен? – Спикер быстро сообразил, к чему тот клонит. - Ты не в том положении, чтобы торговаться. - А ты не знаешь способа, чтобы вернуть меня назад, ведь так? – он осторожно положил перевязанную руку на стол, полностью ее расслабил. – Тогда будет честным предложить обмен на что-нибудь другое, столь же полезное, как мои навыки. Китобой недолго помолчал, о чем-то размышляя. Потом кивнул сам себе. - Пожалуй, самыми полезными станут для тебя те умения, что я даровал своим людям. Ты ранее не был знаком с магией? Если так, тебе придется нелегко, но оно того стоит. Убийца обдумывал этот шаг, но лишь несколько секунд. Преимущество свободно используемого колдовства было неоспоримо. - Я согласен их принять. Для этого нужен какой-то ритуал, особые условия? - Нет, все довольно просто. Сила должна тебя пропитать, а ты должен позволить ей это, обычно все происходит быстро. Нужен лишь телесный контакт, простое прикосновение. Открытые ладони подойдут лучше всего. Люсьен слегка сдвигал бинт ниже запястья. Взгляд снова наткнулся на отметину на левой руке, и китобой без возражений позволил недолго ее разглядывать. - Метка Чужого, - пояснил он. – Ею он отмечает тех, кто получает частичку его силы. - Помечает избранных? – Лашанс заметил, как по ободку рисунка будто пробежалась искра, но исчезла она слишком быстро. - Вроде того. Хотя, скорее, клеймит, как скот. А как использовать эту силу и с кем ею делиться – мой выбор. Он будет наблюдать, пока это интересно. А теперь положи руки на стол ладонями вверх, - убийца послушался. – Силу можно перенять иначе, но на это уйдет время. Способом прикосновений пользуются ведьмы, у них это получается изящнее… и грязнее. Дауд накрыл ладонями его руки, прикоснулся пальцами к запястьям. Сначала ощущалось лишь неясное покалывание, но вскоре тело стал медленно охватывать холод, будто его окунули в прохладную воду. Глаза закрылись сами собой, и под прикрытыми веками замелькали тусклые искры. Казалось, что свет вокруг точно так же погас, будто его спрятали под плотной тканью. До определенного момента все происходило ровно, но в секунду Спикер ощутил сопротивление. Силы Дауда стремились вытеснить его собственные, выжать их до последней капли. Пальцы надавили на запястья сильнее, пульс ощутимо забился под ними. Хоть магия была и чужда, теперь она находилась в теле убийцы, и он намеревался сразу взять ее под контроль. Вместо того, чтобы продолжать отпор, стоило лишь позволить ей пройти, слить с собой и со своими прежними силами. Чем спокойнее он принимал, тем покорнее и понятнее становилась эта энергия, она вливалась в кровь, опьяняя и придавая сил, подобно вину, крепкому и холодному. На лице ощутилось дуновение, схожее с прохладным воздухом пещер, и оттого сердце застучало чаще. А еще в темноте и прохладе прозвучал тихий шепот. Голос был ни на что не похож, он говорил и вблизи, и издалека, он был и один, и едва ощутимо двоился. Слова его были непонятны, и даже появились сомнения, есть ли такой язык, который бы их перевел. Дауд убрал руки, и Люсьен не сразу, но все же пришел в себя. Он прямо смотрел на человека, даровавшего ему силы, и сейчас ощущал нечто иное. Теперь между ними было странное, едва ощутимое родство, но это ощущение держалось лишь на уровне темной, прохладной магии, которая сейчас разливалась по телу вместе с кровью. - Получилось излишне резко, - глава китобоев встал со стула, отошел на середину комнаты. Лашанс с усилием поднялся, но после полушага тот остановил его движением руки. – Испытаем самое простое. Сосредоточься на месте рядом со мной. Запомни его. Стремись к нему… Китобой еще что-то говорил, но Спикер не слушал. Уши заложило, когда он сосредоточился на этом участке крытого досками пола с несколькими пятнами и осколками штукатурки. Магия на сей раз тянулась по его желанию легко и неощутимо, будто туман. Почему так легко? Сейчас она слушается – но откуда она, что есть ее источник? Она черпается отовсюду – но зародилась она не здесь. В душе появилось недоверие, потому прежде податливая туманная дымка сделалась вязкой. Нос защекотал острый запах ила, мокрой шерсти, дуновения соленого морского ветра, который скрывал вонь помоев и порченной крови. Дауд встряхнул его за плечо, и взгляд Люсьена, наконец, сфокусировался, он сам потер глаза и очнулся от транса. - В чем дело? – спокойно спросил наставник. – Тяжело заставить способности сработать? - Нет, не в том дело. Откуда берется магия? – напрямую спросил он, надеясь, что вопрос прозвучал понятно. – Не отсюда? - Не отсюда, - последовал уверенный ответ. – Из Бездны. Ты пользуешься, но это не твое. Прими это как часть своих умений и не пытайся понять истоков. Кивнув, Лашанс снова силой воли подхватил магическую сущность. Она опять стала туманом, зыбкой дымкой. Сосредоточившись на месте, он позволил себе действовать интуитивно, припоминая ощущения от переноса. Постепенно приходящий холод, устремление вперед, чувство разделенности… Неожиданно все, что было вокруг, все, что цепляло периферийное зрение, смазалось, а место на полу выделилось во всей четкости. Потусторонний шепот прозвучал, но убийца даже не успел вслушаться. Он уже стоял посередине просторной комнаты, не сделав ни шагу. - Неплохо. Это подходит для тех случаев, когда ты оказываешься в определенном месте впервые, плохо его изучил, и тебе нужно хоть малое время на раздумья, - Дауд, заложив руки за спину, неспешно подошел к нему. – Когда ты смотришь в одну точку, твои способности к переносу, как ни странно, ограничены больше. Пройдет время, прежде чем ты доверишься своим новым силам. Я не знаю, какие еще умения появились у тебя и насколько они сильны, это рано или поздно откроется. Люсьен кивнул, рассматривая свои руки. Ему показалось, что несколько мелких линий на ладонях изменились, но он предпочел не придавать этому значения. - Давно ты носишь метку? – он поднял взгляд. - Достаточно давно. Я хорошо изучил и даже улучшил свои умения, но до сих пор не уверен, что это предел, - он подошел ближе, а рука извлекла из кошеля на ремне неправильной формы вещицу. Положив ее на ладонь, китобой позволил приглядеться. - Это одна из костяных поделок. Изделия такой формы называют костяными амулетами, - три продолговатых осколка кости, на поверхности которых виднелись выжженные знаки, были неаккуратно скреплены держателями, металлическими скобами, проволокой, кожаными ремешками. Удивляло, как такой неаккуратный предмет не рассыпался на части. – Не пропускай такие, если увидишь. Их можно закрепить на одежде, они могут усилить некоторые навыки, не только магические. Когда амулет оказался в руке Спикера, он ощутил легкий прилив сил, но это ощущение быстро притупилось. - Небольшой совет: не носи их кучей в кармане. Если они лежат рядом, то глушат свою силу. Лучше закреплять их на одежде, - Лашанс вернул костяную поделку, но слабый упадок сил после этого быстро прошел. – Бери все вещи, которые тянет взять, даже оккультные. Не верь в проклятия и прочую ерунду. Нет проклятия сильнее того, что ты сейчас принял.