Виражи ночных дорог | Tokyo Revengers

Утро нового дня начинается для всех людей по-разному. У кого-то это ленивые потягушки в постели, бодрый душ, пробуждения от поцелуев любимого человека и прочие прелести. А Судзуки в принципе давно уже смирился с откровенно хуёвыми днями в своей и без того в последнее время хуёвой жизни, но это утро стало претендентом на одно из первых мест в его личном чёрном списке абсолютно поганых эпизодов. Счастливчиком парень себя не считал никогда, но в этот раз почти уверовал в то, что жизнь упорно не хотела прекращать тыкать его носом во всякую хрень подряд как шкодливого котенка в собственную лужицу, а наоборот, решила гулять сегодня по полной. Утро для него начались с того, что он вскочил практически ровно в четыре утра, разбуженный дибильным кошмаром, где к нему полез страстно целоваться Ханма. Кажется, эта до дури жуткая картина стояла в башке даже после пробуждения, и Мираи едва не свалился с кровати вместе с внезапной вспышкой головной боли, будто ему по макушке стукнули чем-то тяжёлым, предположительно учебником химии, по которой он вчера ничего не учил. Как будто это новый день «привет» говорит, весело ручкой машет и заодно намекает на то, что ничего хорошего сегодня можно не ждать. Злющий как тысяча чертей, Мираи потащился прямиком в ванную комнату, где плеснул себе в лицо холодной водички, чтобы хоть немного прийти в себя после такого сна. Попав во время умывания мылом в собственный глаз, юноша навернулся на скользкой плитке, позже угодив босой ногой прямо в лужу на ней и ударяясь коленом о край унитаза. Заорав благим матом на всю квартиру, Мираи получил оплеух от матери и визги вечно бесящей его сестры, который, видите-ли не дали выспаться. В добавок ко всему этому цирку сгорел ещё и тостер. И вот герой по жизни вновь пешком идёт в школу. На этот раз его бёдра уже стягивает чёрная кожанная мини-юбка, с трудом спизженная у сестры. А что? Судзуки парнем был честным и если продул желание, значит продул, придётся выполнять, каким бы постыдным оно не было. Но по Мираи не скажешь, что ему вообще может быть стыдно. Именно это чувство у него отрафированно полностью. Наверное именно поэтому он сейчас с шаловливой улыбкой от уха до уха и в крупных солнечных очках «кочаший глаз» неспешно вышагивает в своём сегодняшнем прикиде: как уже и говорилось ранее, прилегающая мини-юбка, намного выше колена, нежно-голубая рубашка с коротким рукавом, которую Судзуки в принципе одевал раз в столетие была заправленна в женский элемент гардероба, обычные повседневные белые кеды с белыми носками под ними, а образ завершали длинные серебрянные серьги-кресты, которые сегодня были надеты вместо привычных и не особо заметных чёрных «гвоздиков». Со стороны многие не особо обращали внимания на новоиспечённую диву, наверное потому, что не все понимали, что Мираи вообще парень. В заблуждение вводит его субтильность и не мужской рост. Вот именно сейчас его выдаёт только кадык на шее, узковатый для девушки таз и полное отсутствие молочных желез, соответственно. Вскоре в поле зрения начала заходить школа. Возле ворот как всегда стояли чьи-то велосипеды, машины прибывших преподователей и конечно же сами школьники. Ни стыда ни совести. Ничего лишнего. Наоборот, Мираи даже стала интересна реакция тех, кто его увидит в эдаком-то виде. Да, а что? Терять ему уже нечего, назад домой возвращаться поздно и опастно, отец точно не поймёт, да и если уже позориться — то до конца, чтобы прям фаталити. Не хватает на фоне только той самой крутой музыки, под которую в фильме пафосно и эффектно появляются главные злодеи. — Воу-воу-воу... — послышались протяжные возгласы со стороны небольшой стоящей компании у ворот. Там Судзуки без труда узнал нескольких своих одноклассников, с которыми стояли ещё и подростки помладше. Мираи хмыкнул и виляя апетитно обтянутой в кожаную юбку задницей направился в сторону парней, дабы «поздороваться». — Ну как вам мой новый лук? — Судзуки улыбнулся ещё шире и скрестил руки на груди, кокетливо заводя одну ножку за другую. — Даёшь фору нашим красоткам, Мираи. — прыснул со смеху один из стоящих у ворот подростков. — Все-таки выполнил желание, ну Судзуки, ну блять прям молоток! — Смотри аккуратнее, как бы тебя с девчёнкой не перепутали и не присунули. — громко рассмеялся одноклассник Судзуки и подойдя к нему, игриво притянул к себе за талию. — Бля, Исигуро в своём репертуаре. — ухмыляется зеленоглазый и беспардонно приобнимает того за шею, положив головку на плечо. — Мур. Некоторые просто стояли хихикали со всей этой ситуации. А когда ещё увидишь старшеклассника в юбке, заигрывающего с другими парнями? По приколу конечно, но всё равно со стороны выглядело нереально дико. — Ребят, там урок начнётся скоро, пошлите. — подал голос один из компании, поправляя на носу свои очки с толстыми линзами и смотря на свои наручные часы. Парень, приобнимающий Мираи за талию развернул его в сторону школы и начал идти вперёд, утягивая его за собой. — Пошли, красотка. — Исигуро ухмыльнулся и медленно-медленно начал опускать руку с талии на таз парня, плавно переходя к упругим ягодицам. — Я переломаю тебе ноги. — монотонно выдаёт Судзуки и заводя руку за спину, кладёт ладонь на руку в край потерявшего инстинкт самосохранения юноши. — Ты на этих самых руках домой пойдёшь. На последней фразе голос Мираи стал на несколько тембров ниже, давая понять Исигуро Накадзиме, что он сейчас вовсе не шутит. Пальцы Судзуки резко впиваются в ладонь юноши, заставляя последнего зашипеть и отдернуть свою конечность. Мираи улыбается. И улыбка у него не здоровая, обычно так улыбаются приговорённым к смерти. Накадзиме кинул недовольный взгляд на Мираи и тут же отвёл его, показательно цокнув языком и театрально закатив глаза. — Я че, по твоему педик какой-то? — пускает нервный смешок Исигуро и сует руки в карманы своих широких чёрных штанов, даже не смотря уже в сторону своего одноклассника. Судзуки не отвечает. Парень поправляет лямку рюкзака на своём плече и приподняв подбородок, ускоряет шаг. Со стороны наверное он сейчас похож на гордую сучку, которая в очередной раз отшила своего навязчивого поклоника. Но парень в принципе терпеть не мог, когда переходят его личные границы, даже пускай это будет в шутку. И именно за эти границы юноша может избить кого угодно до того состояния, пока осмелившийся так или иначе попасть в немилость зеленоглазого человек не будет ползать в луже собственной ссанины и рвоты вперемешку с кровью, целуя его обувь и умоляя прекратить. Да, Мираи мог быть больным ублюдком, для которого отключается понятие «человечность». В один момент его может переклинить до такой степени, что он может начать выламывать кости голыми руками. Он несомненно силен и обучен, наверное именно поэтому был и избран командиром первого отряда «Вальхаллы». Даже Ханма понимал, что Судзуки — в чистом виде одно из самых сильных оружий в банде и таких надо держать подле себя. Но сейчас это «оружее» уже беззаботно улыбался и буквально вприпрыжку скакакал впереди всей той компании, с которой стоял у ворот. На себе парень ловил странные и неравнозначные взгляды. Школьный персонал смотрел на него как на дебила, сверстники — как на дебила, при этом улыбались, младшеклассники — как на дебила и уже начинали гаденько посмеиваться. А этому дебилу всё, что шло, что ехало. Максимум, что он может отхватить за такой внешний вид — работу какую-нибудь по школе после уроков в наказание, если кто-нибудь нажалуется или его увидят школьные «шишки». Единственное, за что он только может как либо переживать, так это за то, чтобы маму никто об этом не оповестил и отца. А то тогда ему точно будет весело, ведь рычаги давления у родителей на него были просто колоссальные. Начиная с карманных денег, заканчивая изъятием телефона, или же, что ещё страшнее — его байка. Ещё у него может быть домашний арест. По лезвию ножа теперь прыгает. Судзуки занырнул в здание и сразу же направился к лестнице. Его класс находился на втором этаже. В школе было уже полно народу, и это вполне нормально, ведь до начала занятий оставалось всего несколько минут. Поэтому школьники из коридоров начинали по-тихоньку рассасываться по своим кабинетами и соответственно, готовиться. «Надеюсь по химии меня сегодня не спросят.» — подумал Мираи, переставляя ноги с ступеньки на ступеньку и держась за перила для устойчивости, а то мало ли, собьют на лестнице. — «Хотя давно не спрашивали. Блять. Отстой. В классе до урока постараюсь что-нибудь выучить.» Юноша обречённо выдыхает и раздражённо хмурит брови. На его ранее беззаботном выражении лица не осталось даже малой доли улыбки. Почему он не мог подумать об этом вечером? Пришёл после собрания домой, швырнул рюкзак куда-то под кровать, заскочил на байк и до позднего вечера колесил по Токио. После этот завалился домой только спать. А утром просто вытащил рюкзак оттуда, куда днем ранее забросил. Просто красавчик, ещё завала по учёбе ему не хватало, мало ведь родители с сестрой на него каждый день давят из-за того, что он расхлябался в края. Хотя Мираи всегда себя по жизни мог охарактеризовать ещё тем распиздяем. Внезапно юношу из мыслей бесцеремонно выбивает какой-то неестественный шум в коридоре второго этажа, к которому он приближался. И чем ближе он к нему был, тем громче становились возгласы, свисты, крики и какая-то непонятная возня. Судзуки нахмурился ещё пуще и ускорил шаг, дабы посмотреть, что же там такое происходит. Последние две ступени парень даже перешагнул как одну, мог бы наверно и три, но мини-юбка карандаш сказала, что нет, больно стянув его бедра при попытке это сделать. Итак, прямо у входа в коридор было жуткое столпотворение. Да не просто жуткое, при виде такого у Мираи чуть жопа не сморщилась: высокие спины старшеклассников предстали перед ним буквально неприступной стеной, за которой и происходил тот самый кипиш. Внезапно один из преградивших дорогу громко свистнул и что-то прокричал, поднимая руку. Этот свист зазвенел в ушах юноши, отдавая резкой вспышкой головной головной боли. Раздражённо зашипев, низкорослик резко толкнул одного из учеников его параллели в бок, дабы он отошёл. Ещё чего, у него в домашке конь не валялся, а эти жирафы два на два метра тут выстроились, весь проход к чертям загораживая. Наверное в такие моменты он жалел о росте ниже среднего. «Эй, что там?», «Есть табуретка?» — вот так вот и жил. Настроение Судзуки в момент пробило дно. Шикарная просто перспектива, пролезать через батарею этих дико орущих, свистящих амбалов, кторые блять его даже не замечают, чтобы отодвинуть свои задницы. Когда Мираи более менее смог вылезти на свет Божий, надышавшись сначала концентрированным мужским одеколоном, затем резко потом, далее потом, вперемешку с уже другим одеколоном, морально уже разложившись хуже некуда, то его недовольнейшим глазам предстала такая картина: в центре всего коридорного столпотворения были окружены два дерущихся человека. Один из них повалил уже на пол другого и замахиваясь кулаком, опускал мощные удары тому на лицо. Лежачий кажется уже не имел сил сопротивляться, либо же вообще был просто напросто в отключке. Кровью была вымазана одежда обоих, в малом количестве стены и частично пол. Судзуки, присмотревшись, узнал в том беспопощадно наносящем удары парне своего вчерашнего знакомого и противника по баскетболу. Его чёрные волосы были собраны во средней высоты хвост, а губах играла та самая свирепая, присущая только ему улыбка. Разнимать их никто не собирался. Стервятники окружили их, дабы посмотреть на весь этот цирк и насладиться сполна кровопролитным зрелищем. Некоторые из школьников достали свои телефоны и начали на камеру снимать происходящее. Сердце Мираи пропустило удар — да если он продолжит так старательно разбивать в мясо лицо этого парнишки, то тому уже никакая скорая помощь не поможет, а Баджи отправится прямиком в колонию, что же блять дурень творит и что здесь блять нахуй произошло?! — Кейске!!! — ранее набрав полные полные лёгкие воздуха, громко прокричал Мираи и уверенно двинулся в сторону потасовки, сжимая свои кулаки до побеления костяшек. — Мать твою, остановись выблядок! Теперь большинство взглядов было направлено уже на него, а шум собравшихся в коридоре начал потихоньку сходить на нет. Но главное — Баджи вообще никак не реагировал. Его мощный, окропленный алой жидкостью, сжатый кулак продолжал взмываться в воздух и с немеренной силой опускаться на лицо бедного парня. Кровь заливала всё его лицо и личность распознать уже становилось невозможным. Ещё удар и кровь брызжет Кейске на лицо, покрывая его алым росчерком. Подойдя к рассверепевшему сверстнику со спины, юноша сбрасывает свой рюкзак с плеча на пол и резко замахивается.