Виражи ночных дорог | Tokyo Revengers

— Ха! В огромном пустом спортивном школьном зале слышались звуки отбивания меча об пол. Мираи и Баджи уже были не на шутку разгоряченны и очень вымотаны, но ни первый, ни второй отступать не собирались. Они не забили ни одного мяча в кольцо. А всё только потому, что даже чтобы забрать мяч у противника и не дать ему забросить его в твоё кольцо — целый обряд экзорцизма. Они уже не следят за временем, война за мяч уже в самом разгаре и ни один не хочет отступать, не забив хотя бы себя очко. Баджи тяжело дышит, скалится от злости и отбивая ярко-оранжевый полосатый баскетбольный мяч, ведёт его уже по боку спортзала, из-за того, что туда его агрессивно теснит Судзуки. Сам зеленоглазый проворно подскакивает ему под руку и мощным ударом под углом выбивает мяч из рук противника. Предмет отскакивает в бок и юноша бросается за ним, начиная быстро отбивать и вести его к кольцу Кейске. Но забить было не судьбой, тот моментально оказывется подле него и мастерски выбивает мяч у Мираи, снова перехватывая себе приемущество. — Да блять, когда ты выдохнешься уже... — прерывисто из-за тяжелого сипящего дыхания проговаривает Судзуки и снова бросается в след за Баджи, дабы успеть его перехватить до того момента, как он подберётся к его кольцу на минимальное расстояние для броска. С таким мастерством Мираи уверен, что Баджи если и кинет, то обязательно забьёт и тогда «проучить» его уже не получится. — Мечтай, еблойд. — рыкает свастон и делает резкий манёвр в сторону, так как мяч уже почти выбивают у него из рук. Волосы Баджи уже растрепались в расслабленом хвосте, а тонкая прядь, что спадала в районе мокрого от пота лба, соответственно прилипла к нему, доставляя владельцу не самые приятные ощущения от этого. Да, вот такие они уже были — красные, тяжело дышащие, злые, потные, дико уставшие. Кейске вполне мог похвастаться своей бараньей упëртостью. Судзуки бараном тоже был ещё тем, поэтому в упëртости они соревновались вдвоём и имели равный счёт. За почти час игры они успели друг друга с лихвой обсыпать самыми жаргонными ругательствами, которые только знали. Можно сказать, что за сегодняшнюю игру в разы пополнился их словарный запас. Так же наверное у обоих возникло желание друг друга уже поколотить от безысходности, потому что целый час гонять по спортзалу мяч впустую — это вообще нонсенс, для одного и для второго. Внезапно в мыслях Мираи вспышкой пронеслось их сегодняшнее грядущее собрание, на которое он обещал Ханме обязательно придти. «Блять, а сколько время?» — к горлу Судзуки резко начала подкатывать паника, а сердце, и не без того задающее кульбиты из-за быстрого бега, начало отдалбливать ритм об рёбра уже с бешенной силой, сдавило в миг даже глотку, а в груди похолодело, словно мятный холодок пробежался внутри. Секундная заминка Мираи и мяч был снова перехвачен. Дальше зеленоглазый поворачивается, дабы что-то с этим сделать, но внутренний панический всплеск из-за возможного опаздания не даёт ему среагировать быстро. Судзуки в растерянности смотрит, как баскетбольный мяч летит в кольцо и конечно же без каких либо чётко попадает в свою цель. Дальше он падает на пол, несколько раз отскакивает от него, а короткая сетка, что по закону жанра была вокруг кольца, всё ещё колыхалась. — Вуаля, лузер. — на выдохе пустил ядовитый смешок Кейске и наклонился вперед, упираясь своими ладонями чуть выше колен и пытаясь превести в порядок дыхание. Его черная спортивная футболка была уже мокрая на спине и в районе подмышек и ужасно неприятно прилипала в этих местах, обдавая холодком горячее тело. Выбившиеся волосы всё так же прилипали к мокрому от пота лбу, а из-за наклона его серебрянная цепочка на шее выскользнула из-под ворота и покачнувшись, повисла в воздухе. — Ага. — согласно быстро бросил Мираи и развернувшись, бросился в сторону двери спортзала. Сейчас не было времени ничего никому объяснять, и тем более брать у Баджи реванш, хотя бы из-за чистой упрямости. Нет, он несомненно мог это сделать и продолжить своеобразный спаринг дальше, но что-то ему подсказывает, что тогда потом уже он будет не жильцом, ибо с Шуджи шутки реально были плохи, в каких бы приятельских отношениях они не находились. — Эй, и куда ты?! — Кейске недоуменно сдвинул свои выразительные чёрные брови на переносице и бросил гневный взгляд на стремительно убегающего продувшего соигрока. Но взгляд глубоких антрацитовых глаз зацепился лишь за вмиг исчезнувшую в проходе тощую задницу пацана. Это вообще поставило Баджи в тупик. Убежал, даже ничего не сказав, просто чухнул как жопу ужаленный папуас. — Ладно, черт с тобой. — рыкает парень и выпрямившись начинает неторопливо идти в том направлении, куда так спешно побежал его новый знакомый. *** — Сука, сука, сука!!! — в панике выкрикивает Судзуки, ускоряя бег и в то же время пролистывая в телефоне весь тот спам, что пришёл ему на мессенджер от Ханмы. Он к тому времени был на улице и бежал уже буквально сломя голову. На скорую руку небрежно запиханная в рюкзак белая куртка с логотипом безглавого ангела на спине торчала рукавом из него, так как тот не был полностью застёгнут и болтался у Мираи на плече. Час! Мать твою час он там с Кейске пробегал и собрание естественно уже давно началось и продолжается уже без него. В голову зеленоглазого уже начали забираться не самые радужные мысли, а если говорить конкретно, то его кишки, что будут вместо гирлянды висеть по всей заброшке. По крайней мере и всех угроз Ханмы в сообщениях он понял только это. Почему мать твою он не догадался приехать утром в школу на своём байке? Чёртов зож-ник решил прогуляться пешком и побольше подышать свежим воздухом перед началом занятий. Да буть проклято это утро аж до десятого мать его колена, и день заодно. Спустя пятнадцать минут непрерывного бега, юноша сипя останавливается возле какого-то многоэтажного заброшенного здания. Всё возле самых дверей было испещрено различными граффити, надписями, неприличными рисунками, матершинными ругательствами, но самое главное, что было перед входом — это большой символ ангела без головы, тот, что и является логотипом «Вальхаллы» «В душе то у меня мотор, а на деле педали.» — мысленно заключает Судзуки, когда потянулся ладонью к ручке двери, а в поясницу больно стрельнуло. Парень делает глубокий вдох и медленный протяжный выдох, а после аккуратно толкает дверь от себя, сразу же тихо проникая внутрь. Здесь было даже холоднее, чем на улице. Типичная заброшка — вонь чего-то не понятного, серые ободранные стены, битое, хрустящее под подошвой стекло... — Таким образом, раскол в Тосве пойдёт нам только на руку. Тупицы Пеян и Киёмаса уже в деле. В глубине заброшенного помещения раздался до боли знакомый насмешливый голос. Вошедшего Судзуки пока ещё никто не заметил. Все три сотни присутсвующих были повёрнуты спинами ко входу и слушали речь человека, что привычно себе сидел у стены на небольшом возвышении. Это был довольно высокий для своего возраста парень. У него черные волосы с осветленной прядью посередине. Прическа выбрита полностью, с укладкой основной копны волос вверх. В левом ухе красуется длинная золотая серьга, а кандзи «Преступление» и «Наказание» вытатуированы на его левой и правой руках соответственно. К тому времени Мираи уже застегнул свою форменную куртку и протеснился вперёд вставая рядом с людьми из своего первого отряда. Было страшно, но Судзуки не показывал это ни в одном жесте, держась уверено. — Мира-и-и... — с привычной ему умалишенной улыбкой во всё лицо протянул сидящий на своём стуле Ханма, слегка наклонив голову в бок. — Ты опаздал. Многие из присутствующих тоже направили взгляды на юношу. По зданию прокатились тихие смешки собравшихся здесь отморозков, но зеленоглазый командир пропустил это всё мимо своих ушей, вероломно посмотрев на Шуджи. — Ничего, повторишь. — холодно и незаинтересованно бросает юноша. Внутри от переживания уже скрутило живот, но Судзуки продолжал стоять как ни в чем ни бывало, будто бы это не он даже пришёл под конец собрания. Ханма не любит страх. Он его чувствует, и если начать извиняться и показывать свой страх, то это только усугубит ситуацию. На такое наглое заявление Шуджи громко усмехается и качает головой. Кажется, он сегодня был в добром расположении духа и по всей видимости пока за опаздание ему не собирается выбивать зубы и ломать кости. — Начинаем третьего августа. — заключает Ханма и вновь обводит взглядом всех собравшихся. — Только посмейте оступить или струсить. Я повторюсь, не такой добренький, как ваш Осанай.