Кармин по серебру

      Под ногами, на нижних этажах все гремело и скрежетало. Слышались звон битой посуды из буфета, грохот сломанной деревянной мебели и… крики. Отчаянные, полные боли крики — прислуги и вооруженных охотников — а также искаженные, неестественные вопли нелюдей. Где-то там отец сражается. Он жив? Он не может умереть. Он сильный, храбрый и сумеет победить самого страшного врага.       Мама буквально затолкнула Эмму в комнатушку на чердаке и поспешно захлопнула за собой дверь. Старые половицы жалобно заскрипели, когда она — с взлохмаченными рыжими кудрями и полным тревоги бледным лицом — подошла ближе и присела на колени перед дочерью.        — Эмма, послушай меня внимательно, — она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул, и она сглотнула. — Ты должна спрятаться и вести себя очень тихо.       Эмма смотрела большими встревоженными глазами, губы слегка приоткрылись, а прядки волос выбились из прически и упали на лицо. На нежно-зеленом виднелись капельки крови, которые очень хотелось стереть. Эмма не поняла, откуда эти пятнышки — в один момент мама закрыла ей лицо руками и сразу же увела из холла первого этажа. Там оставался дворецкий. И, кажется, кто-то еще…        — Мамочка, мне страшно, — она не хотела плакать, но слезы сами собой вырвались из глаз.        — Я знаю, солнышко, я знаю, — мама нежно провела рукой по щеке Эммы, убирая скатившуюся соленую каплю. — Но я должна оставить тебя здесь и уйти.        — Нет, мамочка! Не надо, пожалуйста!       Эмма попыталась кинуться к матери и обнять ее, однако та осторожно, но настойчиво стиснула ее плечи и удержала на месте.        — Эмма, послушай! — голос был пропитан тревогой. — Мне нужно, чтобы ты была сильной. Мне нужно, чтобы ты спряталась здесь и была в безопасности. Понимаешь?       Девочка кивнула и постаралась успокоиться, глубоко вдохнула, ведь мама просила ее быть сильной.        — Ты спрячешься в том большом шкафу, — она указала пальцем на массивный шифоньер, покрытый слоем пыли, в углу чулана. — И будешь там тихонько сидеть, пока тебя не найдут. Как игра в прятки. Ты ведь любишь играть в прятки с папой?       Эмма снова кивнула. Вот только папа остался где-то внизу. Там, откуда доносилась страшная какофония звуков. И будто для того, чтобы напомнить о происходящем, разнесся еще один жуткий крик. Боль сквозила в этом стоне, пропитывала все вокруг, до чего мог донестись звук. Эмма вздрогнула.        — Мама!        — Не слушай их, — она снова серьезно посмотрела на дочь. — Милая, постарайся внимательно запомнить, что я тебе сейчас скажу. Мы с твоим папой позвали на помощь, но не знаем, когда она подоспеет. Они придут и помогут нам, я обещаю. Но если вдруг…       Мама на пару секунд опустила глаза в пол, чтобы собраться с силами. Вдох, выдох.        — Но если вдруг они не успеют тебя найти, — она решительно взглянула девочке в лицо, — тебе придется бежать.       Эмма удивленно смотрела на мать. Она не понимала. Она не хотела понимать.        — Но вы же найдете меня? Ты придешь за мной?        — Может так произойти, что у меня не получится. Эмма, твой кулон, — она указала взглядом на изумрудный камень в серебристой витиеватой оправе, который висел на шее Эммы. — Твой кулон подскажет тебе. Как только к тебе начнет приближаться что-то плохое, он нагреется. Следи за своими ощущениями. Как только почувствуешь тепло от камня, будь готова бежать.       Эмма крепко сжала кулончик в руках и задышала еще чаще. Страх сковывал все тело, но не оставалось ничего, кроме как делать то, что говорила мама. И надеяться. До стиснутых ладоней надеяться, что скоро все закончится и родители вернутся за ней.        — В задней стене шкафа есть потайная дверца, — продолжала мама. — Тебе нужно будет ее открыть, а там — маленькое чердачное окно. Вылезай через него на крышу, осторожно спустись по балконам и беги подальше от дома. Будь осторожна. Ты ловкая, ты справишься...       За дверью, совсем недалеко от лестницы что-то громыхнуло, и Эмма встрепенулась. Мама мгновенно обернулась на дверь, а потом вновь вернулась взглядом к ней.        — Найди Морганов! Они помогут тебе, — она говорила быстро, скомканно. Затем вскочила и поволокла дочь к шкафу.       Вокруг все как во сне. Как в жутком сне, который просто не может быть правдой. Эмма ничего не понимала, ей было страшно. Внизу творилось что-то жуткое, а ее оставляли совсем одну в этой темной пустой комнате, пропитанной запахом пыли. Лицо мамы, полное смятения и ужаса, пугало. Эмма залезла в шкаф, рука крепко сжала кулон, а взгляд неотрывно следил за матерью. Она хотела сказать что-то еще, спросить: что ей делать? когда за ней придут? как ей выбраться? где найти Морганов?..        — Я люблю тебя, Эмеральд, — мама в последний раз сжала ее ручку, задержалась беспокойным взором лишь на секунду и тут же захлопнула дверцу шифоньера.       Эмма слышала лишь быстрые шаги в сторону выхода из комнатки, потом стук двери — и тишина. Она сидела во мраке большой деревянной коробки, поджав колени, вглядывалась в беспросветную тьму и ловила каждый шорох. Стенки давили. Иногда казалось, что нечем дышать, и пальчики до боли сжимали драгоценный камень между ключиц. Она не знала, сколько времени просидела в таком состоянии: в пустом пыльном шкафу, беспорядочно бегая взглядом по темноте и гадая, что же происходит там, снаружи. Где ее родители? Они в порядке? Сотни вопросов и ужасающих догадок разрывали голову, а страх сжимал сердце. Казалось, что оно скоро выпрыгнет из груди от бешеного стука. Резкий грохот, доносящийся сквозь два этажа, каждый раз заставлял вздрагивать всем телом.       «Скоро придет помощь, скоро придет помощь…» — повторяла Эмма в мыслях.       И вдруг удар — дверь в чулан с размаху вышибли с такой силой, что она слетела с петель. У Эммы все внутри перевернулось, чуть успокоившееся сердце вновь яростно забилось. От страха она перестала дышать и только прислушивалась к происходящему. Кулон в руке начал нагреваться, и Эмма даже не заметила этого, пока не почувствовала настоящий обжигающий жар. Она вмиг встрепенулась. Вот и все, ее нашли. Сейчас дверь шкафа откроется — и жуткие монстры схватят ее!       Эмма начала судорожно оглядываться в поисках той самой тайной дверцы, про которую говорила мама. Ей нужно скорее бежать отсюда! Пальцы пытались нащупать на пыльной стене какой-нибудь выступ, механизм, хоть что-то… В чулане послышались шаги. Осторожные, плавные, какие человек не смог бы распознать, если бы не скрипящие половицы на чердаке. Паника начала захлестывать Эмму — она не успеет, она не может найти выход! Казалось, что прямо сейчас она захлебнется в слезах от отчаяния, от обжигающего кулона на шее, от осознания своей беспомощности и глупости. Вдруг тайная дверца все же приоткрылась, и в шифоньер проник тусклый лунный свет из чердачного окна. И тут же безжалостно разнесся скрип.       Эмма замерла и прислушалась лишь на долю секунды — а потом резко дернулась в проем, понимая, что это ее последний шанс. Она нырнула в отверстие и почувствовала, как кто-то или что-то схватило ее за ногу.        — Нет! — жалобный вскрик сорвался с губ. — Отпустите меня!       В ногу больно вцепилась чья-то рука и тащила ее назад. Ни сбежать, ни вырваться!        — Куда-то это ты собралась? — обманчиво мягкий голос прозвучал за спиной.       Из глаз брызнули слезы, руки Эммы отчаянно хватались за стенки шкафа, она кричала и отбивалась, брыкалась ногами, вырывалась. Ей не справиться. Она слишком маленькая, слишком слабая.       Удар. Стук сапог по полу. Какой-то странный звук, будто что-то разрезали быстрым движением. Хватка ослабилась, и Эмма рухнула на пол от неожиданности. Приподнявшись на локтях, она обернулась и увидела их. Люди в мантиях и c оружием в руках вбежали в комнату и теперь сражались с теми, кто пытался схватить Эмму. Все происходило так быстро, что она не успевала следить за ними. Когда прямо перед ней рухнуло тело, забрызгав кровью пол и подол красивого платья, Эмма не сдержалась, вскрикнула от ужаса и отвернулась в слезах. Она боялась смотреть туда, боялась слушать. Хотелось оказаться где-то далеко-далеко от этого кошмара. Проснуться. Пусть это будет сон. Всего лишь сон.       Неизвестно, сколько она так просидела, прежде чем кто-то осторожно дотронулся до ее плеча. Только не снова! Эмма вздрогнула и от страха отстранилась, забившись угол.        — Не бойся, Эмеральд, — мужской голос звучал спокойно и по-доброму. — Все кончено.       Открыть глаза оказалось не так просто. Эмма упорно избегала смотреть вниз, потому что догадывалась: пол будет обагрен кровью. Над ней склонился мужчина в черной мантии, на которой блестела брошь. Такая же, как была у отца, у мамы. Тот же знак, какой Эмма замечала на многих родительских письмах. Значит, это был хороший человек. Лицо его было серьезным и нахмуренным, но легкая улыбка немного успокаивала.        — Теперь ты в безопасности.