Кармин по серебру

      Серые осенние тучи затянули небо над Ланкастером, не пропуская ни одного лучика света. Окрестности заволокла легкая туманная дымка, а сверху неторопливо накрапывал дождь. Хмурая погода прекрасно дополняла настроение Эммы, пускай и не способствовала прогулкам на свежем воздухе. Она неподвижно стояла напротив каменной плиты, окруженной аккуратно высаженными, уже немного увядшими цветами. Лимонные и розовые астры, лиловые гиацинты, пушистые скопления многолетников, названия которых Эмма не помнила. Возле искусно вырезанного гранитного надгробного камня привлекал к себе внимание одинокий розовый куст. Белоснежные цветы странным образом успокаивали Эмму среди серого окружения кладбища. Мама любила розы. Белые, пудровые, чайные. Это воспоминание о ней заставляло Эмму относиться к кусту с некоторым трепетом, будто некая частичка матери сохранилась в капризных бутонах.       Она стояла в тишине и прислушивалась к глухому стуку дождевых капель по листьям деревьев, к шороху крон от легкого дуновения ветра. Золотая осень начинала вступать в свои права, и природа вокруг постепенно облачалась в желто-красное одеяние. Наверное, это не самое худшее время для того, чтобы вспоминать ушедших близких. В какой-то степени осенняя пора умиротворяла Эмму, и горечь от потери воспринималась чуточку легче. Совсем немного.       Перед глазами рисовались счастливые лица родителей. Строгие черты отца, но всегда добрый и мягкий взгляд, когда он смотрел на Эмму. Жесткие усы, которые смешно щекотали кожу, когда он склонялся и целовал ее в лоб. Густые рыжие волосы мамы, такие же, как у самой Эммы, и ее успокаивающий голос. В воспоминаниях и во снах родители всегда были счастливыми, будто разум упрямо стирал грустные моменты и пытался запомнить их такими — полными света, радости и заботы.       Только на одной картинке они представали в иных ипостасях. Серьезными, напуганными, со сжатыми кулаками. В воспоминаниях того самого дня, когда Эмма потеряла свою семью.       Опавшие листья зашуршали где-то в стороне, сначала едва слышно, а потом все ближе. Эмма напряглась и инстинктивно схватилась рукой за кулон, висевший на шее. Она выработала эту бессознательную привычку уже давно, хотя порой корила себя за излишнюю тревожность. В это время суток ее жизни не могли угрожать вампиры. Драгоценный камень оставался таким же прохладным, как и всегда — опасности не было.       Эмма обернулась на звук шагов и увидела приближающийся мужской силуэт. Молодой человек, одетый в длинное пальто, торопливо вышагивал по каменной дорожке, разбрасывая редкие листья. Из-под цилиндра виднелись вьющиеся каштановые волосы, в руке — зонт, но раскрывать его мужчина не спешил.        — Мисс Марлоу, доброе утро! — он приподнял цилиндр в приветственном жесте. — Вас все обыскались.        — Мистер Мартéн! Не ожидала увидеть вас, — Эмма пыталась припомнить, что она упустила. Она знала, что Люк Мартен должен был нанести визит в скором времени, но совершенно не ожидала, что встретится с ним при подобных обстоятельствах. — Все в порядке, мне просто нужно было побыть в одиночестве.        — Не стоило вам выбираться одной на кладбище, к тому же в туман, — Люк задумчиво обвел взглядом окрестности. — С такой юной девушкой, как вы, может произойти много неприятностей.       Эмма потупила взор. Она понимала, что вела себя необдуманно и немного эгоистично по отношению к семейству Морганов: они тоже были близки с ее родителями и имели полное право каждый год в этот день приходить на их могилу, чтобы почтить память. Однако иногда хотелось просто побыть наедине с мыслями и мамой с папой. Без лишних глаз, без сочувственных вздохов под боком.       И сегодня, проснувшись рано утром, когда, казалось, все поместье еще спало мирным сном, Эмма в очередной раз осознала, что хочет прийти на кладбище в одиночестве. Не как в прошедшие десять лет. Сегодня она решила, наконец, привести свое желание в действие. Поэтому быстро совершила утренний туалет, оделась и незаметно вышла из дома.       Люк Мартен, казалось, понял ее раздумья и тут же смущенно посмотрел на надгробие с выгравированной надписью: Теодор Кристофер и Элизабет Мэри Марлоу — 10 октября 1858 года.        — Прошу прощения, мисс Марлоу. Я понимаю, как это для вас тяжело, и могу подождать у кладбища, если хотите побыть здесь еще немного. Однако вернуться в поместье придется вместе со мной, — он нерешительно поправил цилиндр и добавил: — Кроме того, что того требует долг джентльмена, миссис Морган настояла.       Эмма улыбнулась. Она всегда симпатизировала Люку, хоть они и не так часто проводили время вдвоем. Но, когда выдавалась возможность, сразу замечала его открытость, честность, умение сочувствовать и понимать, желание помочь в любой ситуации. Он был галантен, добр к ней и никогда не сказал плохого слова. С ним Эмма чувствовала себя немного более свободной и открытой, чем с Морганами, словно перед Люком не страшно было ошибиться, сказать нечто смелое, совершить глупый поступок: он никогда не осудит.        — Спасибо. Я уже готова отправляться.       Эмма еще раз окинула взглядом могилу, задержалась на белой розе с куста, которая прильнула к надгробию ближе остальных, и повернулась к Люку. Его внимательные серые глаза задумчиво наблюдали за ней.        — Можем отправляться.        — Мисс Марлоу, ваша накидка скоро не выдержит такой влаги и сырости, — он встал рядом с Эммой и раскрыл зонт. — Если вы позволите.        — Только если вы настаиваете, — улыбнулась она в ответ.        — Я настаиваю.       Они двинулись в сторону выхода с Ланкастерского кладбища, оставив могилу супругов Марлоу в компании гуляющего ветра и молочной дымки тумана. Миновали каменную арку и неторопливо направились в сторону экипажа семьи Морганов, который те выделили Люку для поиска Эммы. Сэмюель, конюший и по совместительству личный кучер семейства, ждал на кóзлах. Сгорбившись и нахлобучив на лоб котелок, он плотнее завернулся в пальто, чтобы спрятаться от холодной мороси.       Эмма и Люк устроились в карете, и Сэмюель причмокнул лошадям. Экипаж тронулся с легкой тряской.        — Полагаю, вы прибыли в Ланкастер только что, мистер Мартен? — Эмма сложила руки на подоле платья и с интересом взглянула на Люка. — Я немного удивлена тем, что миссис Морган отправила на мои поиски именно вас.        — Я приехал всего час назад, — кивнул он. — Но, стоило мне пройти в холл, я обнаружил ужасную суматоху: миссис Морган металась по дому из комнаты в комнату и перекрикивалась с горничной, Виктор спешил в конюшни, а мистер Морган, кажется, восклицал что-то, похожее на «несносная девица», — Люк искоса взглянул на Эмму, но та лишь тихонько хихикнула. — Позже я понял, что причиной переполоха являетесь непосредственно вы, мисс Марлоу. Кажется, только Ева была воплощением спокойствия в тот момент. Я заметил ее в гостиной за чашечкой чая, с книгой в руке.        — Еву подобные пустяки не заботят, — отмахнулась Эмма. — Она знает, что волноваться не о чем. Мистер и миссис Морган зря устроили переполох.        — Не согласен, — Люк серьезно посмотрел на нее. — Они заботятся о вас и переживают. Вы не оставили записки, не сказали никому ни слова о своей авантюре. Можно было предположить самое худшее. Не стоит молодой девушке гулять подолгу одной.        — Я не беспомощная, — попыталась было возразить Эмма и свела брови к переносице.        — Нет, однако… — Люк замялся, раздумывая, какие слова лучше подобрать. — Вы молоды. До тех пор, пока вам не исполнится восемнадцать, вы являетесь обычной хрупкой девушкой. Вашего обучения пока недостаточно для того, чтобы защитить себя от возможных угроз.        — Это я уже слышала сотни раз. Всего лишь отговорка, чтобы напомнить мне о моей неполноценности.       Эмма сжала складки платья и в расстроенных чувствах отвернулась к окошку. Как же она устала слышать одно и то же! Сколько раз Эмма уже выслушала осторожные замечания, которые завуалированно напоминали ей о том, что она до сих пор не раскрыла свой дар? А ведь ей уже совсем скоро исполнится семнадцать. К восемнадцати годам орионы заканчивают обучение и становятся полноправными членами общества, готовыми защищать этот мир. А Эмма? Она могла лишь доставлять проблемы.        — Мисс Марлоу! — Люк поспешно попытался сгладить неловкость. — Я прошу прощения. Я не хотел вас обидеть или каким-то образом задеть... Всего лишь стараюсь объяснить вам причину всеобщего волнения. Вдобавок, — взгляд его смягчился, — с даром или без, будущая охотница на вампиров или хранительница семейного очага, вы все еще являетесь благородной мисс, которой не стоит без сопровождения бывать далеко от дома.       Эмма, конечно, все это знала и понимала. Разумом понимала, однако эмоции выплескивались через край, стоило только затронуть нежеланную тему. И все же на Люка срываться не стоило. Он ведь не виноват в ее никчемности.        — Не нужно извиняться, мистер Мартен. Вы ни в чем не виноваты, — она понурила голову, спрятала смущенный взгляд под полями шляпки. Затем собралась с мыслями, сделала глубокий вдох и вновь посмотрела Люку в глаза. — Предмет разговора довольно болезненный для меня. Мне не стоило так реагировать, простите.        — Все в порядке. Только… прошу, зовите меня Люком.       Он так тепло улыбнулся Эмме, что внезапно всю обиду как рукой сняло, а на душе стало легко от одного взгляда дымчатых глаз. Несмотря на то, что Люк был старше Эммы — ему недавно исполнился двадцать один год — он никогда не смотрел на нее свысока и воспринимал как равную, хоть Эмма и понимала, что это не так. Люк Мартен считался уже взрослым, рассудительным и ответственным орионом, но при этом он всегда тщательно стирал эту грань при их встречах.        — С удовольствием, но и вы тогда называйте меня просто Эммой, — ответила она.        — Если вы настаиваете.        — Я настаиваю.       Люк засмеялся и снова поправил свой цилиндр.       В субботний день с пасмурной погодой желающих прогуляться в столь ранний час было немного, улицы пустовали. Лишь редкие конные экипажи проезжали мимо, сопровождаемые стуком подков по брусчатке. В центре Ланкастера жизнь, наверняка, не останавливалась, но здесь, на окраинах, висела почти мистическая тишина.        — Вы не закончили свой рассказ, я вас так грубо прервала, — вспомнила Эмма и заправила выбившуюся прядку за ухо.        — Ах, да. Не беспокойтесь. Так вот, после всего увиденного и слегка нервного повествования о произошедшем от миссис Морган, — продолжил Люк, — я выяснил, что, как только начались сборы на кладбище, в доме обнаружили ваше отсутствие. И конечно же, миссис Морган переполошилась. Виктор уже было собирался седлать коня и отправиться на ваши поиски, но я предложил свою помощь. Я ведь только с дороги, еще не успел переодеться, да и ноги размять не помешало бы.        — Это очень мило с вашей стороны. Но как вы поняли, что я буду на кладбище?        — О, это все благодаря миссис Морган, — Люк загадочно усмехнулся. — Она сразу же предположила, что вы отправились туда.       Его слова удивили Эмму. Странно, что именно Ирен Морган догадалась о ее местоположении. Всегда казалось, будто между ней и Эммой существовала небольшая пропасть в понимании. Люк прочел это на ее лице и добавил:        — Зря вы так плохо думаете о ней. Миссис Морган очень чуткая, хоть и не всегда показывает это. Она понимает ваши чувства, но в тоже время хочет защитить вас.        — Да, наверное, вы правы, — согласилась Эмма, хотя ей все еще с трудом верилось в то, что миссис Морган смогла так точно считать ее импульсивный поступок.       Они провели время в дороге за легкой беседой, и Эмма вспомнила, почему ей так нравилось общение с Люком Мартеном. Он всегда мог вызвать улыбку и рассмешить.       Вскоре экипаж, наконец, остановился у поместья Морганов. Старинный особняк с готическими чертами возвышался над просторным садом, сокрытом от чужих глаз раскидистыми ивами и каменным забором. Кованые ворота приглашали внутрь, демонстрировали изящно высаженные розы и петунии, подстриженные кустарники, аккуратные дорожки. По периметру дома протянулась терраса, а застекленный эркер на главном фасаде позволял заглянуть ненароком в просторную библиотеку.       Как только Эмма и Люк поднялись по каменным ступеням, входные двери с витражом отворились. На пороге стоял высокий возрастной джентльмен с завитыми усами, в безупречном сюртуке, с ровной, как штык, спиной. Он остановился сбоку от двери, пропуская Люка и Эмму вперед.        — Мисс Марлоу, мистер Мартен, — поприветствовал мужчина приятным басом и рукой сделал приглашающий жест.        — Спасибо, Генри. Надо думать, миссис Морган велела вам беспрерывно наблюдать, пока мы не появимся? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Эмма.        — Вы совершенно правы, мисс.        — Надеюсь, я не доставила вам чрезмерные неудобства?        — Вовсе нет, мисс, — Генри тепло приподнял уголки губ. — Это мой священный долг — заботиться о вас.       Генри, верного дворецкого семьи Морганов, было очень сложно разозлить по-настоящему. Даже когда он ловил их с Евой в детстве на каких-либо шалостях, никогда не мог как следует отчитать юных леди и донести на них старшим. Сколько Эмма себя помнила, Генри всегда был в этом доме: и тогда, когда они с родителями приезжали сюда вместе с визитом, и позже, когда попала на попечительство своей новой семьи. Генри обладал изысканными манерами, оберегал поместье как зеницу ока и рьяно следил за порядком во всем. Эмме даже порой казалось, что он слишком старомоден и педантичен.       Холл представлял собой просторный зал с темным деревянным полом и парадной лестницей на верхние этажи. Узкое окно над лестничным пролетом не справлялось с освещением, но газовые лампы отбрасывали теплые рассеянные ореолы на стены.       Только Эмма успела стянуть перчатки и расстегнуть пуговицы накидки, как услышала знакомый уверенный стук каблуков по лестнице.        — Эмеральд Мэй Марлоу!       Ирен Морган твердым шагом преодолела оставшиеся ступени и прямой иглой встала перед Эммой. Ее пшеничные волосы были туго затянуты в высокую прическу, голубые глаза смотрели так, будто готовы были заморозить все вокруг в любое мгновение. Бледное лицо ничего не выражало, но губы были сжаты в тонкую линию — верный признак недовольства миссис Морган.        — Ирен, я…        — Ваше поведение, юная леди, неприемлемо, — не дала ей закончить миссис Морган. — Ты хоть понимаешь, как мы волновались? Пропала неизвестно куда, ничего не сообщив. Хоть бы записку оставила!        — Прости, я… Я виновата, — Эмма смущенно опустила глаза в пол. — Не стоило так поступать. Но мне нужно было прийти туда одной! — умоляющий взгляд вновь поднялся в отчаянной надежде на понимание. — Я так хотела побыть наедине со своими мыслями и… с ними.       Ирен выглядела неприступной в своем гневе. Ледяной скалой, которую не растопить. Она относилась к благополучию семьи очень яростно. Не любила нарушения порядков, не переносила необдуманных решений. Все должно было быть под контролем — как у подобной женщины родилась такая дочь, как Ева, оставалось загадкой.       Холодная маска миссис Морган продержалась с минуту. Однако вскоре, увидев по глазам, насколько важно это было для Эммы, Ирен смягчилась. Губы расслабились, а брови перестали хмуриться.       После того злополучного дня, когда погибли супруги Марлоу, Ирен с мужем взяли на себя опеку над осиротевшей Эммой. Никто не мог предугадать, что так будет. Когда внезапно вечером Фред Морган вернулся в поместье с заплаканной девочкой и рассказал о произошедшем в особняке Марлоу, Ирен не могла представить другого исхода событий. Она приняла решение сразу же, как только увидела ссутулившуюся Эмеральд в порванном, забрызганном кровью платьице. Ее рыжие локоны растрепались и спутались, лицо побелело от страха, а глаза опухли из-за пролитых слез. Эмма только и могла, что сжимать ладошкой изумрудный кулон на шее и лепетать сквозь слезы: «Мама сказала, что вы мне поможете».       Казалось, что в подобные моменты Ирен вспоминала: Эмма — та самая маленькая девочка, оставшаяся без родителей, которой непременно нужно помочь. Выслушать, обогреть, обнять и окружить любовью.        — Я понимаю, — тихо произнесла миссис Морган. — Я знаю, что тебе не хватает их.       Эмма облегченно выдохнула и разжала пальцы на кулоне, за который снова непроизвольно ухватилась.        — Я сожалею, что заставила вас нервничать. Мне следовало предупредить.        — Рада, что ты это осознаешь, — согласилась Ирен и в очередной раз отметила, насколько же Эмма выросла. Вскоре она снова спохватилась: — В любом случае это не отменяет нашей поездки на кладбище. Ты, конечно же, можешь остаться, но мы должны почтить память мистера и миссис Марлоу, да упокоятся их души.       Она только сейчас взглянула на Люка, который все это время стоял чуть поодаль и вежливо делал вид, что увлечен картиной на стене. Дворецкий успел забрать у него влажное пальто и цилиндр, и Люк предстал в элегантном сером костюме с кремовой рубашкой. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, а мокрые кончики завились еще сильнее.        — Мистер Мартен, спасибо вам за то, что привезли Эмеральд домой, — поблагодарила Ирен. — Без вас мы бы тут совсем замотались.        — Что вы, миссис Морган. Мне всегда приятно помочь вам, — он склонил голову в знак уважения и признательности. — К тому же, я никогда не откажусь от беседы с прекрасной мисс Марлоу.       Эмма внутренне сжалась и смутилась. На ее памяти Люк никогда не позволял себе отзываться о ней так тепло и открыто.        — Вы мне льстите, — отшутилась она.        — Отнюдь, — Люк непринужденно повернулся к ней. — Я искренне считаю, что мы замечательно провели время. А вы нет?       Эмма уловила веселые искорки в серых глазах, и не могла не улыбнуться. Однако рядом стояла Ирен, которая торопилась закончить этот разговор.        — Я была рада вашему обществу, мистер Мартен, — сдержанно ответила Эмма. — Полагаю, мы увидимся за ужином. Вы, наверняка, хотите отдохнуть после дороги. Миссис Морган, думаю, понадобится моя помощь.        — Ох нет, спасибо. Скарлетт подготовит все необходимое. Генри! — Ирен обернулась к дворецкому, смирно стоявшему возле двери в ожидании новой задачи. — Пожалуйста, сопроводи господина Мартена в комнату, куда отнесли его чемодан, и помоги ему расположиться.        — Конечно, миссис Морган, — Генри поклонился и подошел к Люку. — Прошу следовать за мной, мистер Мартен.       Дворецкий развернулся на месте и направился к лестнице, а Люк задержался еще на пару мгновений.        — Буду рад увидеть вас за ужином, мисс Марлоу, миссис Морган, — он поочередно кивнул обеим и удалился за дворецким.        — Что ж, мне нужно еще распорядиться по некоторым делам и написать письмо в Совет до отъезда, — как будто для себя проговорила Ирен. — И цветы на кладбище! Где же Виктор? Я просила его отобрать в саду лучшие хризантемы.        — Я уже здесь, мама! — так кстати послышался голос со стороны входных дверей.       Виктор, старший сын Морганов, вернулся в дом из сада с букетом пушистых белоснежных хризантем. Высокий, атлетично сложенный и с приятным низким голосом, он всегда привлекал к себе внимание светского общества. Ярко выраженные черты лица: широкая челюсть, греческий нос, выгнутые густые брови и изящный изгиб губ, как у самого Аполлона, — делали Виктора Моргана завидным женихом. Эмма удивлялась иногда, как Виктор в свои двадцать три года до сих пор не обзавелся избранницей.       Однако, кроме внешних преимуществ, Виктор был хорош манерами и характером. От матери он унаследовал аккуратность: русые волосы всегда гладко зачесаны, на костюме — ни одного изъяна. От отца — упорство и решительность. Виктор усердно тренировался и успел отлично показать себя на многих операциях Совета орионов, благодаря чему стал уважаемым охотником не только среди ровесников.       Пример для подражания, эталон красоты и точка фокуса женского внимания. «Золотой мальчик» — фыркала Ева.        — А вот и наша главная виновница утреннего переполоха, — Виктор с ухмылкой взглянул на Эмму, и та недовольно насупилась.        — Я уже извинилась перед Ирен, — обиженно произнесла она. — Надеюсь, что мне не придется теперь весь день объясняться за свое поведение.        — Не переживай, — Виктор ухмыльнулся. — Возможно, лишь раз перед отцом. Ты же знаешь, мне тяжело злиться на тебя.       Это было правдой. Виктор почти никогда не сердился на Эмму. Он относился к ней как к родной сестре, что всегда радовало и слегка удивляло, ведь, несмотря на все, она была для Морганов неродным человеком, пусть и прожила рядом с ними десять лет.        — Виктор, пожалуйста, передай цветы Скарлетт, — распорядилась Ирен. — Она поставит их временно в вазу. Затем отправь ее ко мне наверх, нужно еще кое-что сделать.       Стуча каблуками, миссис Морган поспешно поднялась обратно на второй этаж. Всегда занятая и суетливая.        — Ева у себя? — поинтересовалась Эмма у Виктора.        — Не знаю, но, вероятно, да. Ты же знаешь ее: полностью в своих планах и мыслях, — ответил Виктор, придирчиво осматривая хризантемы. — Не удивлюсь, если она до сих пор не собралась в дорогу.       Эмма усмехнулась и отправилась наверх. Комната Евы находилась рядом с ее собственной, поэтому Эмма любила иногда заходить к подруге посмотреть, чем та занимается. Ева отличалась от своей семьи. Да что уж там, она отличалась от всех, кого знала Эмма. В свои девятнадцать Ева уже слыла высокомерной, отстраненной, холодной и неприлично независимой, что, конечно же, не делало ей чести в светском обществе. Она обладала невероятно острым умом и превосходными боевыми навыками — среди ровесников ей не было равных. Ева увлекалась своим делом настолько, что не замечала ничего вокруг.       Однако подобная яркость и харáктерность часто становились источником проблем и ссор с родителями. Ева Морган много бунтовала и отказывалась следовать правилам, которые, по ее мнению, не имели смысла. Ее частенько могли невзлюбить с первых минут встречи из-за дерзости и острого языка. Эмма же всегда считала, что это просто зависть, потому что Ева не боялась открыто выражать свое мнение, а подобное в приличном обществе строго осуждалось.       Несмотря на это, Эмеральд по-настоящему восхищалась Евой и хотела стать когда-нибудь немного похожей на нее: уверенной в себе, сильной, смелой, не заботящейся о мнении окружающих.       Эмма постучала, дождалась разрешения войти и заглянула в спальню Евы.        — Это ты, Эм? — спросила та, не поворачивая головы от письменного стола. — Заходи.       Ева была увлечена бумагами и задумчиво щекотала нос пером. Что ее точно не интересовало, так это состояние комнаты: повсюду были разбросаны книги на самые разные темы и бумаги, с ширмы неаккуратно свисал ночной капот. Эмма прошла внутрь и присела в кресле в углу — знала, что, пока Ева не сочтет нужным отвлечься от работы, ей внимания не уделят.       Она осмотрела подругу с головы до ног. Длинные светлые локоны, как у матери, но еще светлее, переходящие к оттенку платины, были заплетены в быструю, слегка небрежную прическу. Кожа белоснежная, будто фарфоровая. Красивая женственная фигура, не обделенная мышцами охотницы. Сосредоточенные небесно-голубые глаза. Ева привлекала внимание своей белизной и желанной многими леди фигурой, при этом умела выгодно подчеркнуть свои достоинства стильными нарядами. Эмма считала подругу красивой — она завораживала, притягивала взгляды, ярким пятном разбавляла окружение.        — Наконец-то! — обрадованно воскликнула Ева скорее сама себе, чем кому-то еще. Она отложила перо и повернулась к Эмме. — Решаю логические задачки. Нужна моя помощь или просто хотела побеседовать?       Как же Эмма была рада, что хоть один человек в доме не акцентировал разговор на ее утреннем побеге! Она была уверена, что Ева даже не вспомнит, и мысленно благодарила за это.        — Скорее побеседовать. И напомнить тебе, что твои родители и брат скоро будут готовы ехать на кладбище, — Эмма внимательно оглядела домашнее платье Евы, — а ты до сих пор не собрана.        — Ах, не бери в голову, — отмахнулась та. — Это дело считаных минут.       Ева поднялась со стула и неторопливо прошла в сторону гардеробной. Затем принялась шуршать там платьями.        — Ты уже встретилась с Люком Мартеном? — спросила она заинтересованно из-за двери. — Он приехал чуть больше часа назад.        — Да, — Эмма прикусила губу в раздумьях. — Он нашел меня и привез обратно в поместье. Мы довольно мило побеседовали в дороге.        — Вот как. Он сама галантность в истинном ее проявлении, — протянула Ева с чуточку насмешливыми нотками. — Заботливый, внимательный, красноречивый, идеально воспитанный. И внешностью хорош.       Эмма задумчиво подергала цепочку кулона. Было немного странно обсуждать с Евой особ мужского пола в подобном ключе: раньше подобных разговоров у них не случалось. Если только много лет назад, когда все они были детьми, и маленькая Ева постоянно дразнила юного Люка, а затем, наедине с еще более несмышленой Эммой, жаловалась на то, какой Люк скучный и занудный. Эти двое всегда были слишком разными.        — Неужто мистер Мартен тебе приглянулся в конце концов? — поддразнила с ухмылкой Эмма.       Ева звучно рассмеялась и вышла из гардеробной в темно-синем платье и черной накидке поверх. Повертела в руках шляпку с вуалью.        — Скажешь тоже. Он слишком правильный для меня. Я скорее закончу старой девой, чем свяжу свою жизнь с кем-то наподобие Люка Мартена.

***

      В конце дня, когда настало время ужина, Эмма выходила из комнаты и на лестнице столкнулась с Люком. Они так за весь день и не пересеклись — Эмеральд, проводив Морганов, отправилась в свою спальню и увлеклась чтением, а Люк отдыхал в гостевой комнате на третьем этаже.        — Мисс Марлоу! — приветственно кивнул он. Люк выглядел бодрым и отдохнувшим.        — Мы же договорились, — шутливо возмутилась Эмма и сморщила нос.        — Ох, простите меня. Эмма, — он виновато улыбнулся. — Это дело привычки. И к тому же, в присутствии других я стараюсь соблюдать рамки приличий. Вы спускаетесь к ужину?        — Да. Как удачно, что вы можете сопроводить меня и рассказать, почему же вы прибыли в Ланкастер, не правда ли?       Люк рассмеялся и сделал жест рукой, приглашая пройти вперед. Они принялись неторопливо спускаться по ступенькам.        — У меня есть кое-какие задачи здесь, которые поручил отец. У него сейчас много других дел в Совете, поэтому он отправил меня. Эти вопросы следует решать с мистером и миссис Морган.        — Вы задержитесь у нас на несколько дней?        — Полагаю, что да. Это дело требует времени и тщательного внимания, — заметив, что Эмма посерьезнела и нахмурила брови, он спросил: — Надеюсь, вас это не сильно смутит?        — Вовсе нет, — поспешила заверить она.       Люк помедлил, будто бы не уверен, стоит ли продолжать этот разговор. В конце концов он подметил:        — Вы немноого напряглись, если мне не показалось. Что-то не так?        — Я немного удивлена тем, что вы сказали про это… дело, — после паузы неуверенно начала Эмма. — Ранее вы навещали нас с дружескими визитами вместе с родителями. Лишь иногда мистер Морган и мистер Мартен уединялись в кабинете для некоторых обсуждений. Сейчас словно все немного иначе... Случилось нечто серьезное?        — Я искренне надеюсь, что нет, — ответил Люк, но Эмма заметила напряжение в его словах. — Не переживайте на этот счет. Я более чем уверен, что ничего сверх того, с чем мы можем справиться, не предвидится.        — Если вы так говорите.       Они остановились у дверей столовой и прервали свой разговор, но странное предчувствие преследовало Эмму вплоть до самого сна.